Мы все, хотя и не все в равной степени, ошибаемся.

Альберт Пайк

Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства

Лишь после того, как Робин покинула офис на Денмарк-стрит, ее охватило беспокойство по поводу предстоящего вечера.

Она прекрасно понимала, что ее напарник-детектив и ее парень, которые были довольно дружелюбны до того, как у них с Мерфи завязались отношения, теперь враждебно относились друг к другу. Мерфи не раз высказывал свои подозрения о дружбе Робин и Страйка, и ей наконец удалось положить конец этим подозрениям, сообщив парню, что Страйк встречается с адвокатом, хотя это было неправдой; короткий роман Страйка с Бижу Уоткинс закончился до того, как она рассказала об этом Мерфи. С тех пор Робин не исправляла эту историю, поскольку она продолжала служить ее целям. Она прекрасно понимала, почему Мерфи так напрягается из-за ее близости со Страйком – ведь его бывшая жена ушла к своему другу, – но ей совершенно не нужны были новые вспышки беспочвенной ревности: от бывшего мужа она их уже хлебнула сполна.

Причины неприязни Страйка к Мерфи были для Робин более загадочны, но она подозревала, что он боялся потерять делового партнера из-за брака и детей. Если это действительно его беспокоило, Робин находила это одновременно оскорбительным и приводящим в ярость, ведь она уже десять раз доказала свою преданность работе и агентству. Конечно, было и другое возможное объяснение поведения Страйка, но она не собиралась об этом думать – хотя думала об этом чаще, чем хотела признаться. Я сказал Амелии именно то, что написала Шарлотта… она знала, что я в тебя влюблен…

Прекрати, – твердо сказала себе Робин, убираясь в гостиной в шесть часов вечера. Ее раздражало, что она чувствует тревогу, и она ненавидела свой недисциплинированный мозг за то, что он снова вернулся к разговору, в котором Страйк выдал свою сенсационную новость, а затем безразлично ушел. Он не влюблен в тебя, он просто вел себя как надоедливый засранец. Она протерла журнальный столик чуть энергичнее, чем требовалось, словно пытаясь заглушить легкую пульсацию в месте операции, и напомнила себе, что счастлива с Мерфи.

Ее расшатанные нервы не успокоились, когда она включила новости, чтобы отвлечься, и увидела там Джонатана Уэйса, лидера культа, который смотрел на нее. Она снова выключила телевизор.

Она надеялась, что Мерфи придет к половине седьмого и будет на месте к приезду Страйка, но он опоздал на двадцать пять минут. Она уже подумала, что Мерфи останется винить только себя, если Страйк опередит его, когда в дверь постучал ее парень с бутылкой воды в руках и спортивной сумкой на плече, раскрасневшийся.

– Меня внизу впустил парень. Извини за опоздание. Провел час в спортзале, но когда вышел, какой-то придурок заблокировал меня на парковке. Пришлось ждать, пока он выйдет.

– Все в порядке, – сказала Робин, поприветствовав его поцелуем и объятием. Ей было приятно знать, что он хотя бы немного позанимался спортом: возможно, это помогло снизить уровень стресса, который, учитывая постоянные нападки прессы на его команду за то, что они так и не поймали стрелявшего в двух мальчиков, все еще оставался высоким. – Я правда безмерно благодарна тебе, Райан, честно.

– Да, ну, ты же не хотела ехать на выходные в Париж… Он еще не приехал?

– Нет, но он появится с минуты на минуту, – сказала Робин. – Я заказала пиццу.

Она пыталась показать Мерфи, что не прилагает особых усилий для своего напарника-детектива, и по этой причине надела джинсы и старую толстовку.

– Ты ведь предупредила Страйка, что это делик…?

В дверь снова позвонили. Робин впустила Страйка, и через несколько минут они с Мерфи пожали друг другу руки и обменялись тем, что можно было назвать улыбками. Страйк протянул Робин бутылку красного вина, за что она поблагодарила его и пошла на кухню за бокалами. Затем дверной звонок прозвучал в третий раз.

– Я открою, – крикнул Робин Мерфи, и пока он впускал доставщика пиццы, Страйк снял пальто, повесил его и окинул взглядом гостиную Робин, заметив спортивную сумку Мерфи, небрежно оставленную у двери в спальню.

Квартира почти не изменилась с тех пор, как Страйк был здесь в последний раз, когда ему довелось заночевать – увы, лишь на раскладном диване. Он задумался, знает ли об этом Мерфи. Его взгляд упал на подаренное им Робин к новоселью растение – оно пышно разрослось, – но к его досаде, среди фотографий на каминной полке появилась новая: Робин и Мерфи, обнявшиеся перед домом, подозрительно похожим на родительский дом Робин в Йоркшире.

Когда Мерфи расплатился с доставщиком и передал пиццу Робин на кухню, он вернулся к Страйку, который все еще стоял посреди комнаты, и тихо сказал:

– То, что у меня есть, строго конфиденциально. Если кто-нибудь узнает, что я это передал, я буду по уши в дерьме. Моей связной не стоило так много говорить, так что, если что-нибудь просочится, ей тоже светят неприятности.

– Я не болтаю, – заверил его Страйк.

– Робин этого хотела. Вот почему я это сделал.

Так как Страйк вряд ли думал, что Мерфи отправился на поиски информации из любви к нему, он не был до конца уверен, зачем ему это говорят.

– В любом случае, – сказал Мерфи и коротко указал на гарнитур из трех предметов.

Страйк сел в кресло, а Мерфи – на диван. Робин, услышав неловкую тишину, пожалела, что не догадалась включить музыку, и ускорила сборку тарелок, салфеток и стаканов.

– Как дела с адвокатом? – спросил Мерфи Страйка.

– Каким адвокатом? – спросил Страйк.

У Робин что-то сжалось внутри.

– Думал, ты встречаешься с адвокатом? Бижу или как-то так.

– О, – сказал Страйк. – Ага. Все хорошо.

Робин поспешила обратно в комнату, слегка раскрасневшись, держа в руках пиццу, тарелки и салфетки и избегая смотреть на Страйка.

– Тогда начнем? – спросила она, прежде чем сесть на диван рядом с Мерфи. Тот потянулся за блокнотом.

– Только что сказал Страйку: это не может пойти дальше.

– Этого не произойдет, Райан, я обещаю, – сказала Робин, наливая Страйку вино.

– Ладно. Ну что ж, – Мерфи взял блокнот, пока Страйк угощался пиццей. – Основное вы знаете. Парень, назвавшийся Уильямом Райтом, устроился работать в магазин в Холборне, в "Серебро Рамси". Проработал там две недели. В третий понедельник владелец магазина открыл хранилище и обнаружил изуродованное тело Райта, но не нашел ценного серебра, которое они поместили туда в пятницу.

– Полиция вскоре выяснила, что такого человека, как Уильям Райт, не существует. Никаких записей о нем с указанием имени и даты рождения не сохранилось, а рекомендации, которые он дал на интервью, были поддельными. В антикварном магазине, где он, по его словам, работал в Донкастере, о нем никогда не слышали. Номера обоих рекомендателей оказались одноразовыми. Один из прохожих рассказал, что Райт жил этажом ниже, в Ньюхэме. Райт прожил там всего месяц, внес залог наличными, и жильцы знали его только как Уильяма Райта из Донкастера.

Мерфи отпил из бутылки, и Страйк, делавший заметки, осознал, что носить с собой бутылки после тренировки – это отвратительная привычка. Мерфи перевернул страницу блокнота и продолжил:

– Последний подтвержденный случай, когда Райта видели живым, был в пятницу, семнадцатого июня. Он почти весь день в пятницу попадал на внутреннюю камеру видеонаблюдения магазина…

– Почти? – спросил Страйк.

– Ближе к вечеру его отправили по какому-то делу, но он вернулся и оставался в магазине до шести. В десять минут седьмого его засняла камера, когда он входил на станцию метро Ковент-Гарден.

– Есть запись с камер видеонаблюдения, на которой видно, как четверо мужчин входят в магазин "Дикий двор" в ночь на субботу, на улице, где расположен магазин "Серебро Рамси", незадолго до открытия магазина. Предположительно, это был Райт и трое его сообщников.

– На записи с внутренней камеры видеонаблюдения видно, как кто-то вошел в магазин около часа ночи, в темноте. Он пересек зал и выключил камеру. Предполагается, что Райт был убит вскоре после этого одним или несколькими сопровождавшими его мужчинами. По данным криминалистов, он был мертв примерно сорок восемь часов, когда его нашли.

– Райта точно убили в хранилище? – спросил Страйк. – А не где-то еще, а потом запихнули в хранилище?

– Нет, это определенно произошло там, – сказал Мерфи. – По заключению криминалистов, следы крови невозможно подделать. Также был обнаружен частичный отпечаток ноги, явно оставленный, когда кровь была еще жидкой.

– Есть подробности о следе? – спросил Страйк.

– Я думал, вы пытаетесь опознать тело, а не поймать убийц?

– Установление личности убийц помогло бы опознать тело, – сказал Страйк, отвечая каменным взглядом на каменный взгляд.

– Как вы скоро поймете, пытаться выследить именно этих убийц было бы крайне неразумно, – сказал Мерфи. Он вернулся к своим записям.

– Камеру видеонаблюдения и сигнализацию включили обратно около трех часов ночи…

– Они отключили сигнализацию, когда вошли в магазин? – спросил Страйк.

– Я… не знаю, – признался Мерфи, заглядывая в свои записи. – Полагаю, что да. В любом случае, магазин открылся только в понедельник утром.

Он сделал еще глоток воды и сказал:

– Записи с камер наружного видеонаблюдения показывают, что вблизи "Дикого двора" после ограбления находились только отдельные лица или пары, так что трое воров, очевидно, разделились.

– Они несли украденное серебро? – спросила Робин.

– Мой собеседник мало что мог сказать по этому поводу – возможно, они положили его в рюкзаки. Они думают, что один из них сел в машину для побега, которая прибыла на Уайлд-стрит примерно в нужное время, но ближайшая камера не работала. По словам моего источника, машина с поддельными номерами и одиноким водителем проехала мимо предыдущей камеры вскоре после трех часов ночи. Когда она проехала мимо следующих двух камер, в ней было два человека.

– Какой марки была машина? – спросил Страйк.

– Контактное лицо не сообщило об этом, – ответил Мерфи, на этот раз даже не потрудившись поднять глаза. – Как я уже сказал, в субботу магазин был закрыт, поэтому тело лежало нетронутым до понедельника, пока владелец не открыл хранилище.

– Тело было изуродовано, верно? – сказал Страйк.

– Да, но работавшие там люди опознали в нем Райта по прическе, росту, телосложению и так далее. ДНК тела совпала с ДНК, найденной в магазине, включая волосы в U-образном изгибе раковины. Труп был одет во что-то странное, но мой знакомый не смог сказать, во что именно. У меня сложилось впечатление, что это было сделано, чтобы послать какое-то сообщение, возможно, чтобы унизить его.

Мерфи сделал еще один глоток воды и сказал:

– Следующее – это то, о чем нельзя говорить.

– Мы будем молчать, – заверила его Робин.

– Это объясняет, почему нет стопроцентного подтверждения того, что Райт – это действительно Джейсон Ноулз, но если вы расскажете…

– Райан, мы этого не сделаем.

– Ладно, – сказал Мерфи и продолжил: – У Джейсона Ноулза были очень хорошие связи в преступном мире. Большинство его родственников – преступники, а его дядя – большая шишка в криминальных кругах. Сам Ноулз, правда, не был крупной рыбой, просто вором.

– Национальное агентство по борьбе с преступностью в течение последних шести месяцев работало в окружении дяди Ноулза, поскольку тот торговал оружием. Оперативник агентства слышал одну и ту же историю из двух разных источников: Джейсона заманили в засаду, под тем предлогом, что он и его убийцы работали вместе, – и его тело оставили неузнаваемым. Ходили слухи, что дядя лично отдал приказ его убить, поскольку подозревал, что именно он сливает информацию в полицию.

– Господи, – тихо сказала Робин.

– Все в деле с серебром совпало. Труп соответствовал Ноулзу по росту и телосложению, и когда полицейские показали фотографию Ноулза сотрудникам магазина, они сказали, что это он. Они сказали, что не могут быть уверены на сто процентов, потому что у Райта была борода, чего не было у Ноулза на фотографиях, и Ноулз не носил очки, как Райт, и обычно не пользовался искусственным загаром. Волосы Райта были темнее, чем у Ноулза, но волосы трупа оказались окрашенными. Ноулз также хвастался, что его следующее дело будет во всех газетах, а украденное серебро имело историческую ценность.

– Отпечатки пальцев? – спросил Страйк.

– Это была проблема.

– Ноулз, должно быть, был в базе?

– Да, но руки у тела отсутствовали, что, очевидно, говорит о том, что убийца знал, что отпечатки пальцев позволят идентифицировать тело.

– Разве отпечатки Райта не были повсюду в магазине?

– Помощники надевают перчатки, чтобы брать в руки все серебро и открывать стеклянные шкафы, и, к сожалению, уборщик очень тщательно убрался в магазине, служебном помещении и туалете в понедельник утром, прямо перед тем, как было обнаружено тело.

– Кто уборщик? – спросил Страйк.

Мерфи перевернул страницу.

– Парень по имени Тодд.

– Мужчина-уборщик? – спросил Страйк.

– Я слышала, что мужчины умеют убирать, – сказала Робин.

– Я думал, это городская легенда, – сказал Страйк.

Сделав вид, что не слышал этого разговора, Мерфи продолжил:

– Очевидно, что оперативник Агентства окажется в опасности, если столичная полиция начнет проводить идентификацию ДНК Ноулза, поэтому Агентство попросило столичную полицию сфальсифицировать ситуацию – продолжать запрашивать информацию до тех пор, пока дело о незаконном обороте оружия не будет закрыто, и родственники Ноулза не смогут безопасно пройти тестирование.

– К сожалению, ответственный за дело о хранилище Малкольм Трумэн затем вышел из себя и заявил, что полиция Лондона уверена, что тело принадлежит Ноулзу.

– Какого хрена он это сделал? – спросил Страйк, искренне озадаченный.

– Журналисты продвигали версию о масонстве, и Трумэн не хотел выглядеть человеком, у которого нет никаких зацепок. Мой источник сообщает, что он высокомерный болван, который не хотел выглядеть невежественным в прессе. Его отстранили от работы после того, как он заговорил. Команда, работающая над этим делом, пыталась загладить вину, но газеты потеряли интерес, узнав, что Райт был преступником, а версия о масонстве – полная чушь. В итоге, – сказал Мерфи, – Уильям Райт – это Джейсон Ноулз, но они пока не могут этого доказать.

Мерфи поставил воду и потянулся за куском пиццы.

– Я полагаю, что люди, работавшие в магазине, вне подозрений? – спросил Страйк.

– Да, у всех было железное алиби, – сказал Мерфи с набитым пиццей ртом. – Тодд, уборщик, до поздней ночи играл в карты с постоянной компанией покеристов, которая подтвердила, что была с ним. Менеджер по имени Памела провела выходные в Грэнтэме, где была на свадьбе родственников, и отправилась в путь в восемь вечера в пятницу. Владелец, Рамси, работает сиделкой для своей жены; на выходных у них гостили друзья, которые подтвердили, что он выходил из дома только в субботу, чтобы пообедать с ними в пабе.

Трое ели молча с минуту. Робин хотела спросить Страйка, что он думает, но не хотела делать это в присутствии Мерфи. Страйк тем временем размышлял о том, что сотрудник уголовного розыска явно не хотел, чтобы агентство бралось за это дело, и хотя до этого момента он сам был против этого, Страйк вдруг подумал, что ему представилась великолепная возможность поссорить Робин с ее парнем.

– Ты упомянул других возможных претендентов на место Райта, – сказала Робин Мерфи.

– Да, была парочка, – сказал Мерфи. Он снова взял блокнот и перевернул страницу. – Почти всех исключили. Были двое парней, которых не смогли исключить, потому что по ним не смогли получить ДНК.

Одного звали Тайлер Пауэлл. Его бабушка позвонила на горячую линию. Видимо, он попал в какую-то беду дома в Мидлендсе и сказал бабушке, что нашел работу на юге. Он был подходящего роста и возраста, но других оснований полагать, что это был он, нет.

– Они не могли взять мазок у бабушки, чтобы проверить ДНК? – спросил Страйк.

– Пауэлл усыновлен.

– Кто был другим возможным кандидатом? – спросила Робин.

– Мужчину звали Ниалл Сэмпл. Он попал в прессу, потому что бывший десантник с психическими проблемами исчез из своего дома в Шотландии и оборвал все контакты. Опять же, никаких кровных родственников. Его мать как раз кремировали, когда он исчез. Его жена обратилась в полицию. Рост и группа крови у него были подходящие, но ничего не указывало на то, что это был он.

– И никто не думал, что Райт может быть Рупертом Флитвудом? – спросила Робин.

– Мой источник упомянул только Пауэлла и Сэмпла, – сказал Мерфи.

– И эта история с мужчиной-проституткой… – произнесла Робин.

– Что за? – спросил Страйк, отрываясь от блокнота.

– Просто неудачная шутка, которая разрослась, как снежный ком, – сказал Мерфи. – Тело было обнаженным, вот с чего все началось.

– Возможно, это странный вопрос, – сказала Робин, – но было ли что-нибудь вырезано на спине у тела?

– Откуда ты, черт возьми, об этом знаешь? – резко спросил Мерфи.

– Я видела это в интернете, – ответила Робин, раздосадованная его тоном, особенно в присутствии Страйка. – Кто-то, комментируя эту историю, сказал, что у него на теле вырезана буква "G".

– Мой знакомый сказал мне, что это клеймо, – Мерфи закрыл блокнот. – И это все, что у меня есть.

– Ну, спасибо, Райан, – сказала Робин. – Это…

– И что теперь? – спросил Мерфи. Он смотрел на Страйка, а не на Робин.

– Мы хотели выяснить, есть ли у полиции четкое удостоверение личности, – сказал Страйк, – и теперь мы знаем. У них его нет.

– Вы не можете связываться с семьей Ноулза, – сказал Мерфи.

– Не собираемся. У нас нет криминалистических лабораторий, мы не можем анализировать ДНК.

– Значит, вы не возьметесь за это дело? – спросил Мерфи.

– Нам с Робин придется это обсудить, – сказал Страйк.

– Кто-нибудь хочет еще? – начала Робин.

– Это Ноулз, – сказал Мерфи, сердито глядя на Страйка. – Ты просто водишь эту женщину за нос, притворяясь, что это, возможно, ее игрушка.

– Не знаю, – сказал Страйк, нарочито спокойно. Пусть Робин посмотрит, как Мерфи начнет агрессивно диктовать агентству, что именно ему расследовать. – Между Рупертом Флитвудом и телом много общего, у него были веские причины затаиться на какое-то время, и у него было ценное серебро на продажу.

Робин, которая прекрасно знала, что Страйк не верит, что Руперт Флитвуд был Уильямом Райтом, предположила, что это говорит потому, что его так же раздражало, что Мерфи указывал им, что делать, как и ее.

– В любом случае, – сказал Страйк, отставив тарелку и вставая, – я лучше пойду.

– Уже? – растерянно спросила Робин. – Есть еще пицца. И пудинг.

– Я встречаюсь с Бижу, – сказал Страйк, глядя Робин прямо в глаза. Хотя она бы отдала все, чтобы этого не произошло, Робин почувствовала, что краснеет. – Но спасибо, – добавил Страйк, глядя на явно кипящего от злости Мерфи. – Это очень помогло.