– Почему вы вдруг решились мне все рассказать?
– Я чувствовала, что эта тайна стала тяготить меня, особенно после смерти моего мужа. Жизнь потеряла смысл.
Глядя на обновленное после пластики красивое лицо Эллы, верилось в это с трудом.
– Не верится, – не стал утруждать себя Зоран. Вы знаете, что в смерти обвиняют прислугу, ту самую девушку, которая убирала в тот день в номере.
– С чего вы взяли?
– Ее все ищут.
– Мало ли кто кого ищет.
– Так эти двое работают от вас?
– Нет, что вы. Я, можно сказать, спасла ее, я же сказала ей, чтобы она исчезла из отеля, из города, а лучше всего из этой страны.
– Вы же прекрасно знали, что тень может упасть на нее.
– Да. В этом был некий расчет. Я знала, что она фанатка, что она обязательно украдет эту записку, а след смерти так и затеряется между ее строк.
– Как вы все просчитали. Значит, он жив?
– Я не знаю, с тех пор я его не видела.
– Где же сейчас Нежинский?
– Не знаю. Знаю только, что у него все хорошо.
– А вы его даже не стали искать?
– Нет. А зачем? Без него мне вдруг стало легче жить.
– Не любите вы его.
– Я знаю.
– А любили? Может, вы его убили?
– Нет, я так сильно его не любила. Считайте, что я избавилась от него, потому что хотела начать жить по-другому. Без него.
– Скажите еще, чтобы облегчить его жизнь? Как легко быть благородным, сначала всячески портишь жизнь кому-то, потом спасаешь. Мне кажется, дело в чем-то другом.
– В чем?
– В деньгах. Им свойственно кончаться.
– Ну, продолжайте.
– Как я узнал, уже было выпущено два сборника стихов Нежинского, якобы случайно найденных на его даче. Эта афера уже не выдержит третьей попытки, а старые сборники хоть и продаются, но уже не так весело, как раньше. А вы так любите дорогие подарки.
– Да, люблю.
– И что он вам подарил в последний раз?
– Ничего, теперь я дарю все себе сама. Знаете, мне даже стихи его больше не нужны. Он стал хуже писать.
– Вам надоело печатать случайно найденные стихи поэта?
– Я нашла другого, он неплохо пишет под раннего Нежинского. Хорошо стилизует, и главное, он молодой и симпатичный.