Ральф шагал по летней траве по склону Дернок-Хед и казался совсем крошечным на фоне горизонта, который расширялся по мере приближения к Храму ветров.

– Ну же! – крикнул он матери, которая изо всех сил пыталась его догнать. – Я бы сказал, что ты уже устала, но я слишком хорошо тебя знаю…

– Честно говоря, я и впрямь устала, милый. – Элис с изумлением услышала в своем голосе старушечью хрипотцу, когда наконец-то села рядом с сыном на круглую скамью в тени. – Я же, в конце концов, не так молода, как ты…

Она одарила его настолько лучезарной улыбкой, насколько это было возможно. Пряди растрепавшихся на ветру волос прилипли к мокрой шее. И болели кости – те самые кости, которые всегда служили ей верой и правдой, да так хорошо, что она по глупости решила, будто все продолжится без изменений до конца жизни. «Наши дети, – вспомнила Элис услышанную где-то фразу, – говорят нам о том, что мы смертны». Но вельграндмистрис и помыслить не могла, что ей об этом скажут так неожиданно и так прямолинейно.

Доктор Фут по-прежнему призывал к осторожности, однако всем было очевидно, что Ральф Мейнелл не просто шел на поправку – он исцелился. Теперь уже не имело значения, во что он или Элис верили, а во что нет. Он выздоровел; это было невероятно и вместе с тем очевидно. Ее сердце колотилось как безумное, а он даже не запыхался, и все время, прошедшее с момента его исцеления, теперь казалось Элис восхождением на Дернок-Хед – она только и делала, что безуспешно пыталась догнать сына. Она вспомнила свое возвращение в Инверкомб в пасмурный бессменник после визита в Айнфель и то, как сияющая Сисси Даннинг выбежала из дома ей навстречу. Пока экономка насильно тащила хозяйку вверх по лестнице, Элис все никак не могла понять, о чем бормочет эта женщина. А потом оказалось, что окна в комнате Ральфа распахнуты. На самом деле, абсолютно все простые приказы вельграндмистрис были нарушены, и она едва не ударила экономку по щекастой черной физиономии, как вдруг поняла, что глаза Ральфа открыты и он смотрит на мать с озадаченным, но, по сути, счастливым выражением лица. Она с изумлением коснулась его обросшей щеки: жара больше не было. Кризис и впрямь миновал. На следующий день он уже сидел и поглощал пищу с почти пугающей жадностью. Спустя еще сутки – расхаживал по дому с небывалой решимостью. И взгляните-ка на него сейчас, через сменницу с хвостиком.

Бессмыслица какая-то. Возможно, экономка Даннинг и ее горничные отнеслись к случившемуся как к чуду, а Ральф все списал на свою любимую науку, но Элис чувствовала себя сбитой с толку, а еще – усталой, и она никак не могла отдышаться, сидя в Храме ветров. Ей до сих пор не верилось, что она побывала в Айнфеле, поговорила с Сайлусом и мельком увидела существ, которых он назвал Осененными.

– Зря я не прихватил несколько учебников из библиотеки… – Ральф поднялся со скамьи и начал расхаживать по дощатому полу продуваемой ветрами часовни утраченных богов, его новый глубокий голос разбудил эхо под куполообразной крышей. Он говорил о том, что в книгах часто упоминаются «лучшие, наиболее типичные образцы». Как будто со всеми остальными что-то не так! Как будто у них нет собственной истории и предназначения – впрочем, последнее слово он презирал почти так же сильно, как и пафосные речи о «доказательствах разумного замысла»[8]…

Элис, сбитая с толку и чрезвычайно уставшая, решила воспользоваться возможностью отдохнуть и насладиться видом. Скоро они отправятся бродить по мысу и изучать листья какого-нибудь тривиального растения в бессмысленных подробностях. Хорошее самочувствие Ральфа нагрянуло так внезапно, что у нее не было времени изменить тактику. Раньше она всегда брала на себя ответственность, была ведущей. Прежний Ральф фактически походил на недвижимость. Она знала: если оставить его в комнате и уйти, по возвращении он окажется на прежнем месте, а этот новый сын таскал ее за собой, как собаку на поводке. Иногда становилось трудно не испытывать легкую обиду. И у нее было так много других забот на уме. У Тома дела шли неважно из-за спора с Пайками, и ей во что бы то ни стало нужно было вернуться в Лондон, пусть всего на несколько дней, чтобы навести порядок.

– Знаешь, ты можешь вырвать нужные страницы из книг. В конце концов, они принадлежат нам.

– Полагаю, что так, – согласился он, почти нахмурившись. – Но страницы расположены в иерархическом порядке, и этот порядок не только в книгах. Он превыше всего…

И Ральф умчался прочь, а вскоре и ей пришлось покинуть храмовую тень, чтобы изучить каждую травинку на предмет длины, ширины и ворсистости, делая утомительные заметки. Все равно что развязывать крошечный бессмысленный узелок. А тем временем гильдия теряла влияние и деньги, как будто истекала кровью. Да, Элис была готова признать, что по утрам и сама иной раз с удовольствием отправлялась на поиски какого-нибудь цветка, растения или насекомого, но это же совсем другое дело. Сильнее всего пугало то, как планы Ральфа ширились и множились. Далее он собирался изучить раковины, а затем – то, что находится внутри камней.

Элис опустилась на колышущуюся траву и, прищурившись, посмотрела на особняк. Зелень Инверкомба, его сверкающие воды, окна и печные трубы – все выглядело таким ликующим и прочным, а на самом деле ее мир перевернулся вверх тормашками. Затем, взглянув на северную сторону долины – туда, где мыс сужался и где за цветниками Инверкомба простирались земли, используемые более практичными способами, – она заметила белый проблеск стирки и женский силуэт, который то наклонялся, то выпрямлялся. В голове вельграндмистрис созрел план.

Когда наступило время обеда, Элис отправилась на поиски Сисси Даннинг. В доме царили прохлада и тишина, которую нарушали только тихие поскрипывания и пощелкивания, и время текло с привычной неторопливостью. Предположив, что экономка, скорее всего, обедает у себя в кабинете, вельграндмистрис туда и свернула. Вошла она без промедления и стука, как поступала всегда, имея дело со слугами.

– Ах, мистрис… – Сисси привстала. Ее щеки были в масле и крошках. – Какое нынче красивое утро.

– Да неужели? – Элис села напротив экономки и перевела дух. – Мы с сыном были на вершине Дернок-Хед. Пожалуйста, продолжайте трапезу, не обращайте на меня внимания.

– Я почти закончила.

Сисси Даннинг промокнула лицо салфеткой. На самом деле она подозревала, что эта красивая, хотя и слегка растрепанная женщина хотела, чтобы служанка продолжала есть, поскольку с набитым ртом и маслом на лице она оказалась бы в несколько невыгодном положении. А вот вельграндмистрис почти не нуждалась в еде. Еще не потела и не испражнялась… Сисси кашлянула и попыталась выдержать проницательный взгляд голубых глаз. В присутствии Элис Мейнелл в голову так и лезла всякая дрянь. Не то чтобы экономка не доверяла хозяйке, которая относилась к ней справедливо, с удовольствием идя наперекор общепринятым нормам. Судя по всему, Сисси должна была судить о ней по другим меркам – только вот до сих пор не поняла каким.

«Возможно, она ангел, – подумала чернокожая. – Да, вполне возможно. В конце концов, внешность у нее ангельская». Вельграндмистрис, безусловно, играла эту роль, то есть вела себя абсолютно непостижимо. И ведь в доме недавно произошло… кое-что. Сисси не раз задавалась вопросом, что почувствовали люди, отвалившие камень от могилы Лазаря, – и потрясение, которое она испытала, увидев Ральфа Мейнелла сидящим в постели, было в некотором смысле ответом на него.

– Да, погода нынче стоит замечательная, – проговорила экономка.

– Никогда не видела Ральфа таким счастливым и деятельным, и не подумайте, что я жалуюсь. Но меня осенило – ему нужна помощь… – Тут Элис слегка наклонилась вперед, и ее улыбка стала совершенно ослепительной.

В те времена, которые Сисси уже начинала считать далеким прошлым, она, конечно, воспротивилась бы тому, что сейчас предлагала эта бледная, грациозная женщина. Сводить вместе Ральфа Мейнелла и Мэрион Прайс, которые, несмотря на совершенно разное общественное происхождение, были противоположного пола и почти одного возраста, по всем привычным меркам означало нарываться на неприятности. Но, похоже, многие из давних убеждений экономки уже дали трещину.

– Ральфа очень заинтересуют ее познания о здешних краях. А еще она сильная, способная и – думаю, я не погрешу против истины – достаточно смышленая. Рискну предположить, что она неплохо разбирается в местных диких существах. Уж точно знает больше, чем я когда-либо захочу узнать. – Изящный взмах рукой. Еще одна улыбка. – Хочу, чтобы мой сын воспользовался всеми доступными возможностями. Конечно, раз он поправился, будут и другие летние месяцы. Но, если честно, я сомневаюсь, что они смогут сравниться с этим летом. Мой муж – могущественный человек, и Ральф должен выйти из его тени, если хочет чего-то добиться в жизни. Этой осенью он поступит в нашу Великую академию в Хайклэре. Там будет учеба, обязанности, придется наверстать упущенное – не только из-за болезни, но и потому, что сын вельграндмастера обязан превзойти окружающих.

– Звучит довольно сурово, вельграндмистрис.

– Я ничего не выдумываю, экономка. Боюсь, такова правда.

Сисси взглянула на фасолину, лежавшую на столе. Если бы перед ней сидела не хозяйка Инверкомба, а кто-то другой, она взяла бы эту штучку в руку, чтобы ощутить умиротворяющую гладкость. Впрочем, если уж на то пошло, что может быть более естественным, чем позволить двум молодым людям провести лето вместе?