Боль. Агония. Выжженные вены пульсировали днем и ночью, напоминая о том, чего она лишилась и чего еще лишится в будущем. Там, где была искра, теперь зияла дыра, а там, где была верность Дому, остался лишь горький пепел.

Теперь Хести понимала, почему мать часто выглядела так, будто до смерти осталось три вздоха: Верховная выпивала жриц своего Круга. Медленно, методично, но неотвратимо. Она позволяла восстанавливать силы, но утолить ее жажду не мог никто.

Их привезли на постоялый двор неподалеку от порта. По плану Верховной они должны были отправиться в Запретный Край на рассвете, поднявшись на борт корабля. Хести не сомкнула глаз – металась из угла в угол в крошечной комнате и замирала каждый раз, услышав шаги. Она боялась, что дверь откроется и на пороге появится Верховная, пожелавшая в очередной раз пополнить свой магический резерв за ее счет.

Эта ночь – последний шанс сбежать. Как только они взойдут на борт корабля, пути к отступлению будут отрезаны.

«Зато я смогу утопиться», – подумала Хести, нервно теребя манжет мантии.

Она должна была сбежать раньше, должна была подумать о себе, о своей жизни, которую Верховная поглощала вместе с ее силой, но…

«Проклятый калека. Тупой, бесполезный, беззащитный кусок… человека».

Пнув сундук, Хести зарычала и метнулась к окну. Распахнув ставни, она замерла в нерешительности.

Может, ей удастся сбежать. Может, жрицы даже потеряют ее след. Но Верховная не простит предательства. Калека ей не нужен, но она убьет его, просто чтобы причинить Хести боль.

«Грядет война. Калека все равно умрет, верно? Он не в состоянии позаботиться о себе, воин из него скверный. Рано или поздно демоны доберутся до него».

– Но я могла бы его защитить…

Запустив пальцы в волосы, Хести отступила от окна. Она никак не могла принять решение.

Сбежать сейчас – значит принудить Верховную отправить прихлебателей на поиски калеки. Остаться – подписать приговор самой себе.

– Как же я все это ненавижу… – прорычала Хести, перелезая через узкий подоконник. – Жизнь – это вечный выбор между двумя зловонными кучами дерьма.

Она спустилась на землю, держась за крепкие лозы, обвившие стены. Думать времени не было – каждая мысль заставляла ее все глубже погружаться в пучину отчаяния. Единственное, в чем Хести была уверена, – она хотела жить. Отчаянно, безумно, как утопающий, готовый совершить что угодно, лишь бы успеть сделать еще один жадный вдох.

Накинув на голову капюшон, она побежала прочь от постоялого двора, держась в густой тени домов. Может, калека и стал для нее кем-то бо́льшим, чем просто мужчиной, с которым она делила постель, но собственная жизнь для Хести стоила дороже разбитого сердца.

«Мать могла бы гордиться мной. Перед лицом мучений и возможной смерти я выбрала себя, а не любовника. О Лагоса, я такая же бессердечная сука, как и ты», – с отвращением думала Хести, ныряя в очередной переулок, провонявший рыбой, по́том и мочой.

Портовые города – язвы на теле Фокаса. Точки притяжения ублюдков, воров, преступников, решивших сбежать подальше, сев на корабль. Вечная грязь, мухи, бездомные, спящие у фонтанов с позеленевшей водой, – все это вызывало брезгливость и желание убраться подальше как можно скорее. Старые портовые девки, заманивавшие припозднившихся путешественников дряблыми бедрами, жулики с краплеными колодами карт, загоревшие до черноты живодеры, предлагавшие погладить едва живых обезьян и попугаев, – Хести бежала мимо, задерживая дыхание, чтобы не чувствовать вони давно немытых тел и перегара. Радовало ее одно: в таких городах никому не было дела до нуады, мчавшейся прочь от туманного грядущего.

Она успела уйти довольно далеко от порта. Лачуги и питейные заведения сменились приличного вида домами, за темными окнами которых мирно спали хозяева. Тишину нарушали только эхо торопливых шагов Хести и пение ночных птиц, гнездившихся под крышами и в маленьких садах, окруженных аккуратными заборчиками.

Тень накрыла Хести, и спустя мгновение она уже лежала на брусчатке, прижатая мощной лапой. Падая, она хорошо приложилась о камни лицом и зашипела от боли.

– Твоя мамочка не позволяла отлучаться.

Насмешку, звучавшую в нечеловеческом голосе, Хести узнала сразу.

– Отпусти меня, – прорычала она, пытаясь отползти. – Сейчас же!

– Вы, серокожие дамочки, так любите командовать… Иногда мне это даже нравится.

Тяжелое тело накрыло ее, когтистые лапы расположились по обе стороны от ее головы, а колено уперлось в спину.

– Попроси меня, жрица, и, возможно, я отпущу тебя. После того как…

Всё, что Хести смогла сделать, – кончиком пальца начертить на брусчатке сигил и активировать его ударом ладони. Демона отбросило, Хести вскочила на ноги и сложила пальцы в жест Защиты – это стоило ей остатков сил, до которых еще не добралась Верховная.

– Могла просто сказать, что ты не в настроении.

Демонический облик Гомиэля вызывал отвращение, как и мускусный запах животного, исходивший от поросшего шерстью и толстой чешуей тела. Хести стерла кровь, выступившую на стесанной щеке, и прорычала:

– Пошел прочь.

– Пойду, но прихвачу тебя с собой. – Пасть демона растянулась в уродливой ухмылке. – Твоя мамочка…

– Она мне не мать.

– Да плевать я хотел. Ты вернешься сама или мне придется поднять тебя в воздух и пару раз случайно уронить по дороге? Обдумай ответ, жрица, я не настроен шутить.

Хести заметила подпалины на кожистых крыльях Гомиэля. Демонический генерал выглядел раздраженным и то и дело прикасался длинными пальцами к боку, на котором заживала глубокая уродливая рана.

– Не глазей, – рявкнул он.

– Не нравится, когда кто-то видит следы твоего поражения? – прошипела Хести.

– Я не проиграл! – Рык демона прозвучал громом в ночной тишине. – Проклятый дракон, если бы не он…

Насторожившись, Хести медленно переспросила:

– Дракон?..

Но отвечать Гомиэль не собирался: схватив ее за руку, он взмахнул крыльями и взмыл в воздух. Хести с трудом подавила рвущийся из горла крик: под ней раскинулся весь город, и все, что удерживало ее от неминуемой смерти, – мощная лапа, сжавшая запястье.

– Больно! – взвизгнула она. Казалось, что руку вот-вот просто вывернет из плеча.

Демону было плевать – он поймал воздушный поток и легко скользил в сторону постоялого двора, с которого Хести сбежала, победив в споре с совестью.

– Ублюдок…

– Слабачка, – парировал Гомиэль. – Заткнись и возвращайся в свою конуру.

Он приземлился и швырнул ее на землю, хищно осклабившись. Рана на его боку снова открылась, густая темная кровь стекала по покрытому шерстью бедру.

– Проклятье! – рыкнул Гомиэль, попытавшись зажать рану большой ладонью. – Чего уставилась?

Пытаясь сохранить остатки достоинства, Хести поднялась с земли и бросила:

– Я думала, вы бессмертны.

– Значит, думать – это не для тебя, – огрызнулся Гомиэль. – Ты умеешь накладывать повязки?

– Не буду помогать тебе.

Двумя широкими шагами демон преодолел расстояние между ними, схватил Хести за горло и склонился над ней, обдав звериным запахом и горячим дыханием.

– Я не спрашивал, будешь или нет, жрица. Ответь. На мой. Вопрос.

Задыхаясь, Хести вцепилась в жилистые пальцы, но не смогла заставить их разжаться.

– Умею, – прохрипела она.

– Тогда иди. Я обращусь и найду тебя.

Гомиэль отпустил ее, присел и взмахнул крыльями. Хести едва не сбило с ног потоком воздуха, пыль попала в глаза, и, пока она пыталась проморгаться, демон исчез в клубящемся мареве, заслонившем небо.

Она могла сбежать снова, но проклятый генерал будто чуял ее, словно охотничий пес. Неужели Верховная приказала ему следить? Или он случайно заметил ее и решил вернуть, чтобы выслужиться?

«Нет, – подумала Хести, открывая дверь трактира, – ему не нужна благосклонность Верховной».

У лестницы ее встретили две жрицы. Они стояли по обе стороны от ступеней, словно каменные изваяния, но, когда Хести проходила мимо, одна из них бросила:

– Я так надеялась, что ты свернешь себе шею, сорвавшись со стены.

– Пошла ты.

Хести вернулась в свою комнату и захлопнула дверь с такой силой, что с потолка посыпалась пыль.

Они знали! Проклятые жрицы следят за каждым ее шагом!

– Дерьмо…

Сундук, выскочивший из-за кровати, чтобы встретить хозяйку, удостоился не поглаживаний, а пинка. Уродливые ногощупальца подогнулись, он рухнул набок, крышка открылась, и вещи Хести вывалились на пол.

– Я что, проклята?!

Она села на колени и принялась запихивать одежду обратно. Сундук перебирал лапками, и Хести убедилась, что в этот раз они получились просто отвратительными.

– Какой же ты урод, – пробормотала она.

В комнату без стука вошел Гомиэль. Он успел принять человеческую форму, но одежду не захватил – раны на груди и животе кровили, но хуже всего выглядел его бок. Все его тело оказалось покрыто темными завихрениями татуировок.

– Спасибо, что потрудился прикрыться полотенцем, – проворчала Хести, поднимаясь на ноги.

– Боялся, что ты ослепнешь от красоты, – огрызнулся Гомиэль. – Что это за тварь? Какое уродство.

Он легко толкнул сундук босой ступней, и тот зашатался.

– Из Фаты в Упорядоченное проникают куда более уродливые твари, – встала на защиту своего творения Хести. – Ты, например.

Оскалившись, Гомиэль бросил на кровать сверток и сел рядом, вытянув ноги. Из раны на боку потекла кровь.

– Вставай! Мне еще спать здесь! – возмутилась Хести.

– Привыкай к крови, жрица. Скоро она будет повсюду. – Гомиэль откинулся на локти. – Осмотри рану и сделай все, что можешь.

Попытаться бы выставить его, но какой в этом толк? Он мог просто свернуть ей шею, а Верховной сказать, что она погибла, когда сбега́ла через окно. Или не сказать ничего – генерал Фаты вряд ли станет оправдываться.

– От тебя пытались кусок откусить? – Хести склонилась над Гомиэлем и цокнула языком.

– Ты даже не представляешь, насколько точен твой вывод. – Демон хмыкнул.

– Почему рана не заживает? Ты ведь демон. Ваша регенерация…

– Это рана от драконьего огня. В том числе. – Гомиэль поморщился.

– Лжец.

– Мой язык способен на множество вещей, но не на ложь. – Он хрипло рассмеялся. – По крайней мере, в этот раз.

– Драконов не существует, – упрямо повторила Хести.

– О, мы тоже так думали. Но оказалось, что по крайней мере одна тварь все же выжила. И теперь она создает нам проблемы. – Гомиэль поморщился. – Он огромный, жрица. Огромный и горячий. Нам не страшны ожоги, но драконье пламя – это совсем другое. Его температура испепеляет даже демонов.

Хести продолжала недоверчиво хмуриться, складывая пальцы левой руки в жест Удержания. Ей удалось остановить кровотечение, демоническая плоть начинала срастаться, но что-то мешало ей. И Хести начинала понимать, что именно.

– Края твоей раны обожжены. Нужно срезать. – Она выпрямилась. – Иначе ты так и будешь заливать мою кровать кровью.

– Признайся, что ты просто мечтаешь о том, чтобы вонзить в меня лезвие.

– Мечтаю. – Хести присела рядом с сундуком, откинула крышку и начала искать сверток с ритуальными кинжалами. – Можешь продолжать медленно подыхать, мне все равно.

– Странно, ведь ты нуада. – Гомиэль откинул светлые волосы за спину и прищурился. – Ты должна беречь нас. Должна делать все, чтобы помочь нам открыть врата для Черной Матери.

– Прямо сейчас я пытаюсь не дать тебе истечь кровью – этого недостаточно? – Хести достала самый маленький кинжал и подошла к демону. – Будет больно.

– Уверен, ты сделаешь все, чтобы так и было. – Он рассмеялся, из-за чего на поверхности раны снова выступили капли крови. – Дай мне пару мгновений.

От тела Гомиэля пахнуло жаром, у ног Хести заклубились алые завихрения его сущности. Она отступила было, но демон приказал:

– Оставайся на месте, это не опасно.

Несколько мгновений они молчали, а затем Гомиэль кивнул и сказал:

– Можешь начинать.

– Что это за…

– Я не хочу чувствовать, как ты режешь меня, жрица. Теперь твой крошечный кинжал не причинит мне боли. Почти. – Он вытянулся, подставляя ей бок. – Это работает лучше, когда мы обмениваемся сущностями, но… У тебя ведь ее нет, верно?

Принюхавшись, словно зверь, Гомиэль разочарованно замычал.

– Да, ни намека… Только искра. Сильная, но дрожащая. Она пытается спрятаться, жрица. От меня?

– Еще чего.

С садистским удовольствием Хести начала срезать опаленную кожу с края раны и не без радости отметила, что демон стиснул зубы.

– Если бы я знала, что в тебя нужно всадить кинжал, чтобы ты заткнулся, сделала бы это раньше, – не удержалась от колкости она.

– Ох… закрой рот, жрица, – прохрипел Гомиэль. По его лицу струился пот. – Иначе я сожру тебя вопреки приказу.

– Тебе приказали не трогать меня? – Хести не сумела скрыть удивление.

– Закрой рот, – сквозь зубы повторил демон, сжимая одеяло пальцами.

– Очень плохая идея говорить таким тоном с тем, у кого в руке кинжал. – Хести намеренно резко срезала лоскут опаленной кожи, заставив Гомиэля задохнуться от боли.

– Сука!.. – выпалил он, но напасть не попытался. – Если ты не будешь осторожнее…

– Да-да, ты меня сожрешь.

– Ты не единственная жрица в округе. Тебя заменит кто угодно.

– Тем не менее ты лежишь здесь. – Хести сложила пальцы в Закрывающий жест силы. – Готово. Теперь…

Она не договорила: на ее глазах рана начала исцеляться, пульсирующее кровавое месиво покрыла тонкая белесая пленка.

– Ты точно не из нашего племени? – Гомиэль утер пот тыльной стороной ладони. – С такой жестокостью кромсать живую плоть…

– Я не люблю причинять боль, – перебила Хести, – мне просто плевать на тебя.

– О, ты ошибаешься.

Он схватил ее за рукав и притянул к себе. Его алые глаза, казалось, впились в ее суть.

– Ты хочешь причинять боль, жрица, но боишься признаться в этом даже самой себе. Черная Мать не просто так выбрала твой народ: чужая агония доставляет вам удовольствие.

– Пожалуй, ты прав. И прямо сейчас я наслаждаюсь твоей агонией.

Она ткнула пальцами в едва начавшую заживать рану, Гомиэль заорал и отпустил ее, прижав ладони к боку.

– Ты!..

– Проваливай из моей комнаты. Мне нужно поспать. – Хести указала на дверь. – Выметайся.

Гомиэль встал с кровати, все еще держась за рану. Его глаза сияли, как раскаленные докрасна угли.

– Пойдем со мной, – вдруг сказал он. – Покажу тебе кое-что в благодарность за помощь.

– Еще чего. Я же сказала…

– Ты снова не поняла меня, жрица. – Он навис над ней. – Я не спрашивал.

Хоть и нехотя, Хести подчинилась: пожала плечами и указала на дверь, давая понять, что пойдет за ним.

Придерживая полотенце, он вышел в полумрак коридора и направился к лестнице, совершенно не беспокоясь о своем виде. Его босые ступни шлепали по деревянному полу, а слипшиеся от крови кончики волос качались из стороны в сторону при каждом шаге.

Они покинули постоялый двор, Гомиэль наконец сумел завязать полотенце так, чтобы оно не норовило сползти с бедер, и явно повеселел – на его лице появилась мерзкая ухмылка, не сулившая Хести ничего хорошего.

– Ты такая хмурая, – заметил он.

– Потому что я не хочу находиться здесь, но мое мнение никого не интересует, – проворчала Хести, натягивая капюшон.

– Ты не пожалеешь. Это… зрелище будет стоить каждой потраченной минуты.

Чем ближе к порту они подходили, тем сильнее становилось беспокойство. Демон выглядел подозрительно довольным, а Хести чувствовала себя овцой, идущей на закланье.

Будто прочитав ее мысли, Гомиэль сказал:

– Не беспокойся о себе. Пока ты нужна Верховной, я тебя не съем.

– Угу, – буркнула Хести, нащупав крошечный кинжал в свободном рукаве.

– Какая же у нас скверная репутация в Упорядоченном, – притворно вздохнул Гомиэль. – Никто не хочет доверять демонам.

– У тебя отвратительное чувство юмора.

– Зато у меня много других достоинств.

Они подошли к кораблю, мирно дремавшему в спокойных водах. Гомиэль первым поднялся на борт по сходням, Хести плелась за ним, украдкой вглядываясь в густые тени.

«Дура, дура, дура! – мысленно укоряла она себя. – Нужно было остаться в комнате».

Из темноты появился второй генерал – он выглядел лучше, чем Гомиэль, но и на его лице Хести разглядела раны и легкие ожоги.

– Зачем ты притащил ее? – Таумиэль сложил руки на груди и загородил собой спуск на нижние палубы.

– Хочу показать ей наш ценный груз. – Гомиэль пожал плечами. – Это же не запрещено?

– Мне стоило вырвать твое сердце и поглотить его еще в Фате, – прорычал Таумиэль. – Убирайтесь, оба.

С плохо скрываемым облегчением Хести развернулась на каблуках, готовая уйти, но Гомиэль схватил ее за локоть и прижал к своему бедру. Кто-кто, а он точно не собирался покидать корабль.

– Брось, Верховная приказала не спускать с нее глаз. Думаю, она имеет право увидеть.

– Никто не имеет права… – начал было Таумиэль, но вдруг замолчал, так и не закрыв рот.

– Слышишь? – вкрадчиво спросил Гомиэль. – Она проснулась.

Не сказав больше ни слова, Таумиэль бросился вниз, с удивительной ловкостью спустившись по трапу в темноту нижней палубы. Гомиэль потянул было Хести следом за ним, но она уперлась пятками в доски, отказываясь сделать даже шаг.

– Ни за что, – прошипела она.

– Боишься темноты, жрица? – В его глазах появились алые всполохи.

– Я вижу в темноте не хуже тебя, но туда спускаться не стану!

– Ты не знаешь, от чего отказываешься. Разве нуады не славятся своей любовью к тайнам? Я думал, ты любопытна, как и твоя Верховная. Давай, жрица, пара шагов, и ты увидишь магию крови в действии.

Хотела ли она узнать тайны Фаты? Конечно! Но спускаться в неизвестность следом за демоническими генералами?..

– Будь ты проклят, – прошипела Хести, вырывая локоть из его пальцев. – Ты первый, я пойду следом.

– Оставляешь пути к отступлению? Мудро. – Гомиэль усмехнулся и скрылся в темноте прохода.

Проклиная и себя, и генералов, и природное любопытство, Хести шла за демоном, вслушиваясь в тишину спящего корабля. Чем ниже они спускались, тем отчетливее становились странные, неприятные звуки, напоминавшие…

– Чавканье?.. – прошептала Хести, сделала еще один шаг и не почувствовала трапа под ногами.

Она упала на жесткий дощатый пол, отполированный временем. Вместо того чтобы помочь ей подняться, Гомиэль присел на корточки, взял Хести за волосы и поднял ее голову.

– Смотри, жрица. Это магия крови в самом первобытном ее проявлении.

Когда Амария показала ей кадавров, Хести испытала отвращение. Когда она видела, как эмпуссии пожирали людей, ее тошнило. Но то, что предстало перед ней в полумраке трюма, не шло ни в какое сравнение с тем, что творили нуады и призванные ими демоны.

Тела, подвешенные на крюках, словно туши животных. Трупы, сваленные в кучу в углу. Тяжелый каменный саркофаг, наполненный кровью, а в нем… нечто освежеванное, пульсирующее. Обнаженные мышцы и жилы. Провал вместо носа. Дикие глаза в глубоких глазницах без век.

Издав тихий всхлип, Хести попыталась отползти, но Гомиэль намотал ее волосы на кулак и притянул к себе.

– Смотри, – прохрипел он. – Она спала так много лет, что от ее тела осталась лишь горсть истлевших костей. Таумиэль забрал их из Фаты, и теперь…

Повинуясь магии, кровь, выпущенная из людей, тонкими струйками тянулась к саркофагу и телу в нем. Существо обрастало плотью, издавало утробное рычание и щелкало зубами.

– Отпусти. – Хести попыталась вырваться из хватки Гомиэля, но тот лишь смеялся.

Его пальцы сдавили ее подбородок, горячее дыхание щекотало ухо.

– Вы так хотели призвать нас, а теперь ты пытаешься отвернуться, жрица? Это результат ваших трудов. Вашей преданности.

– Это отвратительно! – выпалила Хести.

– Закрой ей рот! – рявкнул Таумиэль.

– С большим удовольствием.

Большая ладонь прижалась к губам Хести, она попыталась впиться в нее зубами, но Гомиэль прикусил ее острое ухо и прошипел:

– Не делай глупостей. Кто знает, может, Черная Мать наградит тебя способностью заклинать кровь, жрица. И тогда ни один демон не посмеет поужинать тобой.

Тело в саркофаге все больше походило на человека. Тонкие слои кожи покрыли плоть, потоки крови теперь входили в существо через глазницы, ноздри и распахнутый рот.

Спустя несколько мгновений воздух взорвался нечеловеческим воплем.

Хести замычала, попыталась закрыть уши руками, но Гомиэль придавил ее к полу всем своим весом, не позволяя пошевелиться.

– Она в агонии, – прошептал он. – Слышишь? Это первый крик боли. Первый крик новорожденного существа.

Выбора не было – Хести наблюдала за ужасным ритуалом, за тем, как из десятков литров крови невинных рождалось нечто. То, что так хотела впустить в Упорядоченное Верховная. То, что не должно было существовать ни в одном из миров, настолько ужасно оно было.

Крик оборвался. Существо закрыло глаза, а его тело окончательно приобрело человеческий вид: темная, покрытая кровью кожа, широкие плечи, большая, полная грудь… И всюду – росчерки татуировок. Руки, грудь, шея – узоры заходили даже на подбородок.

Взгляд Хести скользнул к лицу женщины. Длинные ресницы, широкий рот с большими губами, длинные волосы, цвет которых пока невозможно было определить, – она оказалась идеальной в своей отвратительности.

– Наконец-то, – выдохнул Таумиэль.

Он подошел к саркофагу, почтительно сжал скользкую от крови руку женщины и с благоговением прошептал:

– С возвращением, Лауриэль.

Хести рвано выдохнула в ладонь Гомиэля.

Генерал! Они создали тело для еще одного генерала!

– О, ты поняла. – Гомиэль провел языком по уху Хести. – Нас становится больше, жрица. Скоро ни один дракон не устоит перед нашей мощью.

Таумиэль помог Лауриэль выбраться из саркофага. Демоница потянулась, провела руками по телу, словно оценивая его, и хмыкнула.

– Успела… отвыкнуть. – Ее голос звучал надломленно. – Тяжелая плоть.

– Привыкнешь. – Таумиэль бесцеремонно сорвал прикрывавший гору трупов плащ и накинул его на плечи демоницы. – Добро пожаловать в Упорядоченное, любовь моя.

Издав гортанный урчащий звук, Лауриэль прижалась губами к его губам, и Хести непонимающе покосилась на Гомиэля, все еще прижимавшего ее к полу.

– Демоническая пара, – прошептал он. – В союзе генералы куда сильнее.

Оторвавшись от возлюбленного, Лауриэль повернулась к ним. Ее губы растянулись в хищной улыбке.

– Это подарок, любимый?..

– Боюсь, что нет. – Таумиэль скривился. – Это жрица, которую притащил Гомиэль.

– И ее нельзя выпить?

– Пока она важна для Верховной жрицы нуад, нет. – Гомиэль усмехнулся. – Рад тебя приветствовать, сестра.

– Ты совершаешь глупые поступки. Как всегда. – Лауриэль провела рукой по влажным волосам. – Сколько прошло веков?.. Ты не меняешься, Гомиэль. Не давай мне поводов поглотить тебя.

Напряжение между ними стало ощутимым. Хести притихла, пытаясь слиться с полом и надеясь, что демоница забудет о ее существовании.

– Пойдем, любовь моя. – Таумиэль взял возлюбленную под руку. – Я приведу в порядок это тело.

– Но после – охота. – Тон Лауриэль не терпел возражений.

– Как скажешь.

Демоны просто переступили через распростертую на полу Хести, трап заскрипел под их весом, а после все стихло. Только тогда Гомиэль отпустил ее и даже предложил руку, чтобы помочь подняться.

– Моя сестра не так терпелива, как я, – сказал он. – Не зли ее.

Хести кивнула.

– Потеряла дар речи, жрица?

– Это ужасно. – Она брезгливо обтерла ладони о мантию, будто на них могла оказаться человеческая кровь. – Все это.

– Нуада, которой не понравился процесс возрождения генерала Фаты… Ты что, бракованная?

– Я не знала, что…

– Что это настолько жестоко? Что демоны Фаты питаются кровью? Что наша сущность стремится подчинять и уничтожать несогласных? – Гомиэль фыркнул. – Не ври себе. Ты все знала, жрица, но оказалась слишком мягкотелой.

Хести хотела жить, поэтому проглотила рвавшиеся с языка оскорбления и поджала губы.

– Молчишь? Что ж… – Гомиэль обошел ее и остановился за спиной. – Расскажи, почему тебе не понравилось зрелище? Разве тебя растили не с единственной целью – служить нам? Служить Черной Матери?..

Его пальцы легли на виски Хести. Она попыталась сбежать, но руки демона тут же обхватили ее поперек живота и прижали к его нечеловечески горячему телу.

– Ш-ш-ш… Что ты прячешь в своей маленькой голове?

– Отпусти меня!

– У тебя есть тайны, жрица. – Его язык прошелся по ее шее. – И я могу научить тебя скрывать мысли так, чтобы даже Верховная не услышала их.

– И ты думаешь, что я поверю демону? – Хести ударила его локтем прямо по едва затянувшейся ране.

Зарычав, Гомиэль рывком повернул ее лицом к себе. Его глаза пылали под светлой челкой.

– А что плохого в демонах? Разве мы подпитываем собственную силу, вытягивая твою искру? О нет, этим занимается твоя Верховная. Сколько сот силы она выпила? Скольких сестер ты потеряла? Неужели ты все еще хочешь служить ей?

– Если это проверка на верность, то ты полный идиот! – рявкнула Хести.

– Это ты идиотка, если считаешь, что Верховная оставит тебя в живых. Ты всего лишь сосуд для искры. На ножках. Соблазнительных, длинных…

– Заткнись!

– Ты ведь чувствуешь это, жрица. Каждый раз, когда Верховная прикасается к твоей искре, она совершает насилие над тобой. Ты всего лишь очередная девчонка, которую убьет ее неуемная жажда власти.

– Тебе какое дело?! – Она попыталась вырваться, но руки демона напоминали тиски.

– Нам не нужен пастух. – Гомиэль скривился. – Мы генералы Фаты, и подчиняться нуаде ниже нашего достоинства.

– Так убейте ее, – прошипела Хести.

– Она знает, где найти сведения о ключе. К тому же без ее силы нам не открыть врата. К сожалению. – Гомиэль отстранился. – Мы понимаем друг друга, жрица?

– Тебе нужен шпион.

– Умная девочка. – Его губы изогнулись в подобии улыбки.

– С чего ты взял, что я не предам тебя?

Хватка Гомиэля ослабла, Хести наконец вырвалась из его рук и отступила. От жара, исходившего от демона, она вспотела, одежда прилипла к телу.

– Страсть к жизни – вот что нас объединяет. Ты ведь не хочешь умереть, верно? А Верховная рано или поздно убьет тебя.

– Что ты предлагаешь? – Хести сложила руки на груди и хмуро посмотрела на него.

– Я научу тебя защищать мысли и искру от посягательств, а ты будешь сообщать мне все, что узнаешь о ключе. Мы должны добраться до него первыми. Если Верховная получит камни… – Гомиэль поморщился, будто даже мысль об этом выводила его из себя. – Черная Мать отдаст ей свою силу. И даже мы, генералы, будем беспомощны перед ней.

– Я ничего не понимаю. Зачем…

Гомиэль издал разочарованный стон и закатил глаза.

– Кто такая Черная Мать, жрица? Кто выйдет из открытых врат? – Он раздраженно взмахнул рукой. – По-твоему, есть хоть одно тело, способное вместить в себя саму Фату?

Такой глупой Хести не чувствовала себя никогда. Она не думала об этом. Более того, за все годы жизни ей ни разу не приходило в голову спросить об этом Амарию.

– Черная Мать – это сущность, жрица, – выдохнул Гомиэль. – Вся Фата соткана из нее, каждая проклятая пустошь, море тел, утесы и ледяные бездны. Все это – Черная Мать. У нее нет тела, но есть глаза. Тысячи глаз, которые появятся в небе над Упорядоченным, когда откроются врата. И тот, в чьих руках будет ключ, получит ее благословение – столько силы, сколько будет способно вместить его тело.

На несколько мгновений в трюме воцарилась тишина. Хести показалось, что она снова оступилась, вот только на этот раз она падала не на дощатый пол, а прямо в бездну.

– Нет… – выдохнула она. – Не может быть.

– Верховные не торопятся рассказывать об этом остальным, я прав? – Гомиэль самодовольно усмехнулся. – Мне нужны сведения, жрица, тебе – жизнь. Мы понимаем друг друга?

Он протянул руку. Хести уставилась на когтистые пальцы, замерев в нерешительности.

– Вы убьете нас, – тихо сказала она. – Получив силу Черной Матери, вы истребите все живое.

– Мы не идиоты. Зачем избавляться от места, которое нас кормит? Конечно, мы пролетим по этим землям кровавым вихрем – за годы, проведенные в Фате, мы одичали и иссохли. Но истребление?.. Нет, жрица, мы позволим вам плодиться и размножаться, потому что вскоре, – Гомиэль облизнул губы длинным, нечеловеческим языком, – мы снова проголодаемся.

Видя, что Хести не торопится пожимать его руку, он приобнял ее за плечи и доверительно прошептал:

– Если Черная Мать выберет меня, я позабочусь о тех, кто мне помог.

– Я тебе не верю.

– Твое доверие не стоит ни гроша, оно мне не нужно. А вот преданность общему делу…

Хести не знала, что делать. Ее поставили перед выбором, и, что бы она ни предпочла, результатом станет кровавая бойня.

– Ну, что скажешь, жрица? – промурлыкал Гомиэль. – Хочешь пожить еще немного или позволишь Верховной иссушить себя?

Несколько часов назад Хести даже помыслить не могла о сделке с генералом Фаты, но после того, что он рассказал…

«Он может лгать. Он лжет почти наверняка. Но если он поможет оттянуть смерть от истощения искры…»

– Хорошо, – едва слышно ответила она.

– Я знал, что ты умная. Не просто же так ты решила сбежать от этой сумасшедшей? – Гомиэль рассмеялся. – И еще кое-что: все, что тебе удастся узнать, ты будешь сообщать мне. Лично. Не Таумиэлю. Не его любовнице. Не генералам, которые явятся позже.

И тут Хести поняла: Верховная была не единственной угрозой для Гомиэля. Между генералами Фаты тоже шла ожесточенная борьба за власть, и она только что приняла сторону одного из них, тем самым бросив вызов остальным.

– По взгляду вижу, что до тебя наконец дошло. Умница. – Гомиэль провел длинным языком по щеке Хести. – А теперь иди, жрица. Может, тебе даже удастся поспать.

Она сделала несколько неуверенных шагов к трапу, но опомнилась и снова повернулась к демону.

– Ты обещал научить меня закрывать мысли от жриц. И…

– Искра. Точно, как я мог забыть?

Гомиэль тряхнул руками, будто пытаясь сбросить напряжение, и поманил Хести к себе.

– Я придумал кое-что еще. Кое-что получше, жрица. Иди ко мне.

– Прекрати говорить со мной таким тоном. – Хести нехотя приблизилась к нему.

– Обсудим мой тон позже. Сейчас я проведу ритуал, а ты будешь послушной и не станешь орать. Мы договорились? – Дождавшись, пока она кивнет, Гомиэль продолжил: – Магия крови, жрица. Это неприятно, но стерпеть можно. Моя сущность покроет твою искру, и, когда Верховная в очередной раз решит восполнить свой резерв, она будет черпать силу из меня, а не из тебя. Тебе понятно?

– Ты ослабнешь? – тут же спросила Хести.

– Переживаешь обо мне?

– Не хочу быть на стороне заведомо проигравшего генерала.

– Мудро. Нет, я не ослабну. А вот Верховная… – Гомиэль усмехнулся. – Я мог бы использовать кровь этих бедолаг… – Он кивнул в сторону подвешенных тел. – Но вместо этого использую свою. И каждый раз, когда Верховная будет вытягивать из тебя силу, она будет вбирать мою сущность, которая проникнет в ее собственную искру и в нужный момент разрушит ее. Хитро я придумал?

Хести задохнулась от удивления и негодования.

– Ты собрался отравить ее?

– Только не говори, что испытываешь добрые чувства к мамочке нуад. Мне стоит напомнить, что она медленно убивает тебя? А о том, что ты пыталась бросить ее, предав Дом?

Скрипнув зубами, Хести мотнула головой.

– Прекрасно. А теперь садись на пол, не хочу, чтобы ты упала и расшибла свою прекрасную голову.

Одарив демона полным презрения взглядом, Хести села у его ног и положила ладони на колени.

– И помни: не стоит бояться. – Гомиэль рассек свои запястья когтями. – Даже если тебе будет казаться, что ты умираешь.

Ответить она не успела: демоническая кровь взмыла к низкому потолку трюма, игнорируя все законы Упорядоченного, а затем превратилась в густую дымку, которая тут же устремилась к Хести.

В то же мгновение она ослепла и оглохла, сущность наполнила рот. Задыхаясь, Хести царапала горло, пока сама суть Гомиэля прокладывала обжигающий путь сквозь ее внутренности. Ей казалось, что она тонет, погружается в темные воды, выбраться из которых не получилось бы ни у кого.

Боль пронзила грудь. Искра и демоническая сущность не могли существовать в одном теле, но Гомиэль принуждал их к этому. Хести чувствовала, как ее собственная сила раскаляется, пытаясь защитить себя, но демон подавлял ее, заставлял подчиниться.

«Прекрати сопротивляться. – Его голос звучал прямо в ее голове. – Прими меня. Сейчас».

Хести пыталась. Она так отчаянно хотела сделать вдох, что усилием воли погасила свет своей искры, позволяя липкому мраку сущности окутать ее коконом.

Затхлый воздух трюма показался сладким, когда Хести наконец задышала. Она обнаружила себя лежащей на грязном полу, пальцы свело судорогой. Гомиэль склонился над ней и пристально разглядывал что-то, будто мог видеть искру прямо сквозь плоть.

– Ты чуть не убила себя, – бросил он, выпрямившись.

– Я? – Хести с трудом сдерживала кипящую внутри ярость.

– Стоило сразу подчиниться мне. Зачем ты сопротивлялась?

– Ты мог сказать, что…

– Я сказал, глупая жрица. А теперь вставай и проваливай отсюда.

Гомиэль не подал ей руку, а просто схватил за ворот мантии и рывком поставил на ноги. Хести пошатнулась, но сумела сохранить равновесие.

– И все это, – демон обвел рукой трюм, – останется между нами. Правда?

– Пошел ты. – Хести вырвалась из его хватки и направилась к трапу.

– С тобой приятно иметь дело!.. – крикнул ей вслед Гомиэль, а после рассмеялся.

Держась за деревянные стенки, Хести кое-как добралась до верхней палубы. Ветер бросил в лицо брызги и запах соли, судно покачивалось под ногами. Она хотела было присесть на ящик, чтобы перевести дух, но, представив, что сейчас сюда поднимется Гомиэль и ей снова придется увидеть его самодовольную морду, передумала и сошла на причал.

Она брела в сторону постоялого двора и дрожала, несмотря на обжигающую нутро сущность демона.

«Что я наделала?»

Обессиленно прислонившись к холодной стене одного из домов, Хести сложила пальцы в жест Силы и исцелила царапины на шее, оставленные ее же ногтями. Увиденное и услышанное не давало покоя, грызло сознание, будто голодный пес. Мысли превратились в непрерывный поток голосов, воспоминаний и сведений, которые оказались ложными.

Черная Мать – это сущность Фаты. Сила, которая достанется тому, кто покажется ей достойным. Не трехликая женщина, которую изображали в летописях художники нуад, а нечто большее. Гораздо большее.

– Тысячи глаз… – пробормотала Хести, оттолкнувшись от стены. – Проклятье.

Она вернулась в свою комнату, убрала беспорядок, оставшийся после визита Гомиэля, и уснула в одежде, измученная и окончательно запутавшаяся.

Скрип двери разбудил ее – по ощущениям, спустя мгновение после того, как она закрыла глаза. Две жрицы замерли на пороге, суровые и бесстрастные.

– Пора. Корабль ждет, – сообщила одна из них.

Хести спустила ноги с кровати и отметила совершенно безучастное выражение, застывшее на лицах нуад. Их глаза не выражали ничего – только пустоту. И Хести знала: это произошло из-за того, что Верховная объединила их сознания. У этих жриц больше не было личностей – их заменило слепое желание подчиняться.

– Иду, – коротко ответила Хести. – Мне нужно…

– Прямо сейчас, – прервала жрица.

Подавив желание ударить ее, Хести подозвала сундук и пинком отправила его за порог. Пошатываясь, тот заковылял по коридору.

«Он выглядит жалко. Нужно зачаровать его заново, может, на этот раз получится дать ему нормальные ноги…»

У ворот постоялого двора стояла повозка. Хести стиснула зубы.

«Ну конечно, дойти до порта пешком было бы слишком просто».

Она забралась внутрь и бросила взгляд на Верховную: та блаженно щурилась, будто за окошком было солнце, а не бесконечный, вгоняющий в тоску мрак.

– Как спалось, мой лунный лучик?

– Плохо, – призналась Хести.

– Волновалась перед отплытием?

– Похоже на то.

Способность Верховной делать вид, что ничего не произошло, поражала. Вечером она могла довести Хести до агонии, высасывая искру, а утром приветствовать ее как ни в чем не бывало.

– Ты плохо выглядишь. Хочешь, я облегчу твое состояние? – Верховная наклонилась и накрыла руку Хести холодной ладонью.

– Я справлюсь, – поспешно ответила та и добавила: – Спасибо.

Пожав плечами, Верховная поправила мантию и вновь вернулась к созерцанию погруженного во мрак города. Хести тоже выглянула в окошко экипажа и не сумела сдержать разочарованный вздох: как и все нуады, она любила ночь сильнее дня, но то, что они устроили, не было ночью. Ни звезд, ни луны – ничего. Только бесконечная клубящаяся темнота, призванная, чтобы воины Черной Матери стали сильнее.

Когда экипаж остановился, Хести вышла из него первой и подала руку Верховной. Та сжала ее пальцы, изображая благодарность, склонилась и прошептала:

– Сегодня я хочу, чтобы ты пришла в мою каюту.

Стиснув зубы, Хести кивнула. Верховной нужно было восполнить резерв искры, а это значило, что очередной день превратится в болезненный кошмар.

«Или не превратится», – подумала Хести, заметив Гомиэля, сидевшего на фальшборте.

К тому моменту они уже стояли у трапа, дожидаясь, пока зачарованные сундуки поднимутся на палубу. Жрицы наблюдали за ними с холодным безразличием, тогда как появившиеся из темноты генералы посчитали их довольно забавными.

– Вот этот, последний. Какой уродливый. – Лауриэль гортанно рассмеялась, прежде чем приблизиться к Верховной. – Мое почтение.

– Еще один генерал? – почти безразлично спросила та.

– Не просто генерал. – В голосе Таумиэля сквозило раздражение. – Сильнейшая из нас.

– Я так и подумала. Эти варварские рисунки… – Верховная поморщилась.

– Благодаря этим «варварским рисункам» я держу себя в руках и не пытаюсь поглотить тебя и твоих жриц, – удивительно спокойно сказала Лауриэль.

– Даже на подбородке…

Хести стояла за спиной Верховной, опустив голову, и лишь изредка позволяла себе украдкой взглянуть на генералов. В свободной одежде Лауриэль выглядела внушительно: ее плечи могли посоперничать с плечами Таумиэля, кубики на животе, широкие бедра – все в ней кричало о едва сдерживаемой мощи.

«Гомиэль – просто идиот, если думает, что сумеет победить ее».

– Ты готова?

Хести моргнула и уставилась на Верховную.

– Да. Конечно.

Они взошли на борт корабля, и в то же мгновение матросы начали убирать трап. Генералы снова исчезли, но их незримое подавляющее присутствие Хести ощущала кожей.

– Вперед, на поиски сведений и, возможно, приключений? – Гомиэль болтал ногами, продолжая сидеть на фальшборте.

– Надеюсь, мы обойдемся без приключений, – холодно ответила Верховная. – Я буду в каюте. И, Хести…

– Я помню, – выпалила она.

– Не заставляй меня ждать слишком долго, лунный лучик.

Как только Верховная скрылась из виду, Гомиэль приблизился к Хести и склонился над ней.

– Я не ослышался? Лунный лучик?.. Может, мне тоже стоит так тебя называть, жрица?

– Заткнись.

– Не рычи, иначе мне придется начать кусаться, – промурлыкал демон.

Он попытался лизнуть ее, но Хести отпрянула. На кончиках ее пальцев затрещала магия.

– Это что, угроза? – Гомиэль фыркнул. – Минувшей ночью ты была послушнее. Так или иначе, – его тон стал деловым, – надеюсь, наш договор в силе.

– В силе. Если твой трюк с сущностью сработает, – холодно ответила Хести.

– О, поверь, я тебя не подведу. – Демон осклабился и лениво потянулся. – Вот и все, жрица, корабль отходит.

Хести посмотрела на медленно удаляющийся причал и вздохнула.

«Действительно, – подумала она, – вот и все».

– Даже жаль, что я не увижу начало вторжения. Первые дни всегда самые интересные.

Резко развернувшись, Хести уставилась на Гомиэля.

– Что?..

– Верховная не сказала? Кажется, я переоценил твою важность. – Демон усмехнулся. – Жрицы уже собираются у Столпов, чтобы призвать порождения Эмпусы. Проклятье, это будет весело!..

Вцепившись в фальшборт, Хести смотрела на исчезающий в вечном мраке берег и кусала губы.

«Выживи, проклятый калека. Если с тобой что-то случится… Я вернусь и убью тебя снова».