Коридоры уродливой крепости оказались бесконечными. Хести бродила по ним так долго, что устали ноги, и не встретила никого, ни одного проклятого демона. Никто не пытался остановить ее или запереть; о том, что перенос в Фату вызвал лютый голод, тоже никто не подумал. Горло пересохло, она страшно хотела пить.

Мормо сказал, что она новая Верховная жрица. Хести обдумывала его слова очень долго и понимала, что он не солгал. Кусочки знаний складывались в голове в цельную, тревожную картину.

О природе Верховных жриц всегда знали мало – они просто появлялись и становились главными. После смерти одной ее место тут же занимала другая, и только сейчас Хести поняла, что это означало: новая Верховная рождалась во время правления предыдущей. Возможно, именно поэтому ее «тетушка» питала свою искру именно искрой Хести – в ней было куда больше силы, чем ей говорили.

А может, после рождения новой Верховной искра предшественницы начинала угасать – кто знает? И потому требовала постоянного поддержания сил.

Окончательно заблудившись, Хести вспомнила о грибах, которые нашла в Упорядоченном. Конечно, они были довольно странными, но выбор невелик: смерть или от отравления, или от голода.

Открыв поясную сумку, она заглянула внутрь и с удивлением обнаружила, что внутри зародилась новая жизнь – мерцающая грибница. Тонкие нити оплели сумку изнутри и проросли наружу, впились в ее одежду и почти добрались до кожи.

– Да вы плотоядные… – пробормотала Хести.

Один из грибов замерцал, шляпка собралась, будто собираясь напасть.

– Я не буду вас есть. Растите. Меньше всего мне хочется стать удобрением.

К ее удивлению, гриб мигнул и снова принял свою нормальную форму.

«Разумные? Не может быть. Какая глупость…»

Она тряхнула скованными руками и поморщилась. Стены коридора пульсировали. Хести уже поняла, что весь окружавший ее мир создан из плоти Черной Матери. Еще там, в комнате, в которой ее оставил Мормо, она заметила прожилки вен, испещряющие все. Гомиэль не врал: тот, кто откроет врата, получит силу, и не просто силу, а мощь целого мира. Всей Фаты.

Услышав стон, Хести насторожилась. Спустя несколько долгих мгновений тишины звук повторился – он доносился из арки, ведущей, должно быть, в отдельную комнату. Подкравшись ближе, она заглянула внутрь и обомлела: на полу лежал обнаженный мужчина. Темные волосы разметались вокруг, в комнате стоял резкий запах крови.

Он выгнулся и застонал. Казалось, его тело скручивают судороги. Хести медленно приблизилась и присела на корточки.

– Эй, – позвала она. – Ты ранен?

Мучительно застонав, мужчина поднял голову, и Хести узнала генерала, которого забросило в Фату вместе с ней.

– Ты!.. – Она резко выпрямилась и попятилась.

– Нет, – прохрипел он. – Не уходи. Помоги мне…

– Я больше не стану помогать демонам, – прошипела Хести.

Халахэль перевернулся на спину, и она увидела страшную рану на его груди. Рваные края потемнели, но никак не могли срастись.

– Кто-то пытался вырвать твое сердце? – Хести хмуро разглядывала обессиленного демона.

– Да, – прохрипел он. – Ты можешь исправить это?..

– Мне уже приходилось лечить демонов, и ничем хорошим это не закончилось.

– Я выведу тебя. – Халахэль смотрел на нее снизу вверх, в его глазах едва теплилась жизнь. – Выведу из Фаты.

– А где твоя подружка? Мормо должен был отвести ее к тебе, – вспомнила Хести.

– И отвел.

Она никогда не была глупой, но часто не замечала ответов, лежавших на поверхности. Хести потребовалось несколько мгновений, чтобы наконец понять, что здесь произошло.

– Ты тоже ключ!.. – выдохнула она. – О Черная Мать… А, тьфу…

Махнув рукой, Хести подошла и опустилась на колени рядом с поверженным демоном. Рана не представляла для него угрозы, но явно причиняла сильную боль. Сердце генерала оказалось на месте, но теперь Хести понимала, что из его груди вырвали нечто гораздо более ценное.

– Кажется, король тебя недолюбливает… – пробормотала она, складывая пальцы в жест Силы.

– Король?..

Он рассмеялся. Холодно, но с таким надрывом, что по спине Хести поползли капли пота.

– Неужели?..

Лицо прошибла уже знакомая боль. Кандалы, надетые Мормо, стекли по рукам струйками горячей крови. Глаза открывались один за другим, уродовали и без того чудовищный мир, превращали его в разбитое зеркало, каждый осколок которого отражал что-то свое.

Бойня в горах. Волны, омывающие Столп. Ядовитый туман, стелющийся по земле. Фрагмент ключа в окровавленных женских руках. Прикованный к скале горящий заживо генерал. Взгляд демона, сломленного предательством.

Чары плелись. Магия стекала с пальцев густым осязаемым потоком. Она заполнила дыру в груди Халахэля, плоть шипела, но срасталась, а он рычал, выгибался дугой, ревел, будто раненый зверь.

«Как легко…»

Чтобы излечить его, не потребовалось даже капли силы искры. Внутренний резерв оставался заполненным до краев. Холодное пламя полыхало в груди, его свет выходил из тела через все глаза, открывшиеся на ее лице. Мрачная комната в здании из плоти оказалась освещенной, будто в окно заглянуло солнце. Ледяное, мертвое солнце.

Халахэль смотрел на нее недоверчиво, с долей испуга и непонимания. Хести медленно моргала, продолжая вглядываться в происходящее там, в Упорядоченном.

Всюду боль. Кровь. Демоны настолько уродливые, что люди падают без чувств от одного их вида. Жрицы, не знающие, что Верховная мертва, и продолжающие творить магию у Столпов.

Больной, израненный мир, погрязший в хаосе. Меняющийся. Превращающийся в чудовищное подобие Фаты.

– Мы проиграли, – выдохнула Хести. – Скоро спасать будет нечего.

Прикосновение. Робкое. Жаркое.

С трудом сфокусировав взгляды множества глаз, она рассмотрела руку демона, сжимавшую ее пальцы.

– Без тебя врата не открыть, – горячо прошептал он.

– Безмозглые демонические твари разорят Упорядоченное и без помощи Черной Матери. Люди не смогут вечно сражаться, а их поток бесконечен.

– Не бесконечен, – возразил Халахэль.

– Эмпуса… – выдохнула Хести.

Глаза закрылись, втянулись в плоть и исчезли. Виде́ния пропали, остался лишь внимательно разглядывающий ее генерал с зажившей дырой в груди. Под тонкой кожей светилась вложенная в рану магия.

– Она древняя, как сама Фата. Но если от нее избавиться…

Халахэль с трудом поднялся на ноги, придерживаясь за стену. Выдохнув сквозь сжатые зубы, он продолжил:

– У тебя достаточно сил, жрица.

– Если ты думаешь, что я поверю в то, что демонический генерал Фаты решил помочь…

– Помочь? – Халахэль оскалился. – Не заблуждайся. Я не хочу помогать. Я хочу мести.

Хести хмыкнула. Что ж, «месть» звучит куда правдоподобнее, чем любые байки о желании спасти мир и невинных.

– Это сделала она, да? Вырвала камень.

Халахэль бросил на Хести испепеляющий взгляд. Казалось, он сам не верил в то, что произошло.

– Ваш король наверняка наплел ей всякого. Вы, демоны, умеете быть убедительными.

– Она всегда хотела власти, – прошипел Халахэль. – И наконец подобралась к ней как никогда близко.

– Она? Ромэйн? Или как там ее?..

– Тет. – Генерал выглянул в коридор и поманил Хести за собой. – Пойдем.

– Я не соглашалась помогать тебе.

– Тогда сиди здесь и оплакивай свой жалкий мир.

И она сидела. Ровно пару мгновений, прежде чем сорваться и броситься следом за ним.

– Подожди! – Нагнав демона, Хести огляделась. – Почему здесь никого нет?

– Потому что все стоят у порталов и ждут, когда их отправят в Упорядоченное. Король и королева поддерживают эти порталы и тратят очень много сил. Мы должны воспользоваться этим.

– Что ты собрался делать?

Халахэль почти бежал по извилистому коридору, будто точно знал, куда идет. Хести едва поспевала за ним.

– Сначала я верну себе часть утраченной силы. А потом отведу тебя к Эмпусе. Если что-то и способно всерьез подорвать мощь Фаты, то это уничтожение бездонной демонической утробы, порождающей демонов-солдат.

– Я хочу освободить Гомиэля, – выпалила Хести.

– Ты рехнулась? – Халахэль бросил на нее презрительный взгляд. – Этот изворотливый лжец не сказал тебе ни слова правды, я уверен.

– Но…

– Он такой же, как остальные, – отрезал демон. – И если тебе хотя бы на мгновение показалось, что он испытывает что-то, хоть отдаленно напоминающее человеческую привязанность, то ты ошибаешься.

Хести поджала губы и замолчала. Она знала, что Халахэль прав. Знала, что демоны ничего не знают ни о любви, ни о дружбе, но мысль о том, что Гомиэль останется прикованным к скале и горящим, заставляла сердце болезненно сжиматься.

– А ты? – выдохнула она. – Ты ведь испытываешь…

– Это другое, – прорычал Халахэль, не позволив ей закончить.

– Ты все еще хочешь ее спасти! Даже после того, как она вырвала камень из твоей груди!

– Потому что это не она! – рявкнул демон. – Проклятый Морион отравляет ее, она не понимает, что делает!

– А вот тут ошибаешься ты, – прошипела Хести. – Люди тоже бывают жестокими лживыми предателями.

– Заткнись, иначе…

– Иначе что? – Хести почувствовала, как магия густыми каплями стекает с кончиков пальцев.

– Я убью тебя, жрица, – выдохнул Халахэль. – Убью и лишу Черную Мать возможности вырваться.

– На мое место придет другая. И именно поэтому ты до сих пор не свернул мне шею.

Демон вдруг остановился, посмотрел на нее и криво улыбнулся:

– Ты права. Сейчас намного выгоднее сделать из тебя союзника, а не врага. – Он приблизился и навис над Хести. – Помоги мне, жрица. Помоги разрушить Фату до основания.

– Черная Мать создаст новых демонов, новый мир, – выдохнула она.

– На это уйдут века. Целая вечность, если говорить откровенно. Будь она настолько могущественна, как ты считаешь, врата бы ее не сдержали.

В этих словах определенно был смысл. Хести кивнула, признавая его правоту, оттолкнула демона от себя и расправила плечи.

– Но что получишь ты? – только и спросила она, разглядывая обнаженного Халахэля.

– Удовлетворение, – прорычал он. – А остальное – не твоего ума дело.

Они потратили уйму времени, скитаясь по бесконечным коридорам жуткой крепости, которую демоны называли Черным Бастионом. Халахэль точно знал, куда нужно идти, но Хести казалось, что они не приблизились к цели поисков ни на шаг.

– Почему король не ищет меня? – спросила она. Ноги гудели от долгой ходьбы.

– Полагаю, он занят сращиванием камней, – ответил Халахэль. – Ключ должен быть целым, когда придет время открыть врата. Часть его сил уходит на поддержание порталов и управление демонами, другая часть – на создание ключа.

– Это идеальный момент, чтобы напасть на него, разве нет?

– Идеальный, но не тогда, когда я так слаб, что не могу принять истинный облик. Однако… – Халахэль скрылся под аркой, и до Хести донеслось лишь эхо его слов: – …сейчас все изменится.

Она вошла в большой зал следом за демоном и поежилась: стены вокруг пульсировали так, будто где-то рядом билось исполинских размеров сердце. На постаментах, созданных из той же плоти Черной Матери, лежали останки: иссохшие тела с открытыми грудными клетками.

Семь постаментов. Семь тел.

– Семь генералов… – прошептал Халахэль, будто прочитавший ее мысли.

– Что ты собрался…

Она не успела договорить – демон вырвал сердце из ближайшего тела и хищно оскалился.

– Отвернись, жрица. Я слишком долго ждал этого мгновения и собираюсь упиваться местью.

Хести и не думала впечатлять его смелостью, потому обхватила себя руками и вышла из зала. Прижавшись спиной к стене, она зажала уши ладонями, но все равно слышала отвратительное, мерзкое чавканье, а после – звук ломающихся костей и стоны.

Она не знала, сколько прошло времени, но появился Халахэль уже в истинном облике. С его морды стекала кровь, а в центре груди все еще светилась магия, сплавившаяся с плотью.

– Месть свершилась? – безразлично спросила Хести.

– Я мечтал об этом столько лет, но не получил и доли того удовольствия, о котором грезил.

Халахэль подхватил ее, подошел к стене и взмахнул рукой. Дрожа и пульсируя, плоть Черного Бастиона разошлась, создав выход. Хести вцепилась в окровавленную шерсть, увидев, как высоко они взобрались, – земля оказалась далеко внизу.

– Не бойся. Я не убью тебя, – со смешком произнес Халахэль и шагнул в бездну.

Хести завизжала. От страха звенело в ушах, липкий пот выступил на лбу и на спине, и только почувствовав, как сильные крылья подхватил ветер, она осмелилась приоткрыть глаза.

Халахэль кружил над Черным Бастионом, будто наслаждаясь новообретенной силой. Он то взмывал, то падал камнем, выписывал пируэты и удовлетворенно рычал. Его глаза налились кровью, зрачок расплылся по радужке, дыхание вырывалось из ноздрей густым паром. От звериного тела исходил жар, Хести казалось, что еще немного, и она сварится заживо, но приходилось молчать.

Резко опустившись до самой земли, Халахэль влетел в открывшийся проход, и они снова оказались под сводами Бастиона. Коридоры здесь были шире, потолки – выше. Демон свободно парил, и его крылья не касались стен.

Хести не могла объяснить этого, но чувствовала – они спускаются. Воздух стал гуще, ноздри забивал запах гнили и крови. На полу валялись позабытые останки демонов, а тело Халахэля становилось только горячее.

– Берегись! – выкрикнула Хести.

Она первой заметила растянутую под потолком сеть. Охваченный восторгом от обретенной силы генерал потерял бдительность и поплатился за это – сеть накрыла их и с чудовищной силой потянула к полу.

Они рухнули, звериное тело прижало Хести, едва не раздавив. Она закашлялась, попыталась выползти из-под демона, но тот легко поднялся сам и с утробным рычанием разорвал путы.

– Жива? – без особого интереса спросил он.

Ответить Хести не успела – закричала, разглядев на потолке тварь, уродливее которой никогда не встречала.

Женское тело, бедра которого плавно перетекали в паучье брюшко. Длинные шипастые лапы, жвала, изуродовавшие лицо, несколько пар черных глаз, две пары бледных человеческих рук…

Хести зажала рот ладонями, стараясь сдержать не то рвоту, не то новый крик.

– А вот и ты.

Халахэль, казалось, совсем не был удивлен. Он расправил крылья, хищно оскалился и подобрался, готовясь к прыжку.

– Спускайся, Мормолика, я успел соскучиться по твоей уродливой морде.

Тварь щелкнула жвалами и вдруг широко открыла пасть. Хести показалось, что женское лицо буквально разорвало пополам, и она заскулила, отползая к стене. Сердце колотилось так сильно, что все ее тело сотрясалось от этого неистового биения.

– Иди дальше. Эмпуса там, – прорычал Халахэль. – И постарайся сделать хоть что-то полезное, жрица.

Дожидаться нападения он не стал – сам взмыл к потолку и вцепился в пасть демоницы лапами, пытаясь вырвать жвала.

Хести с трудом отвела от них взгляд, поднялась на ноги, стараясь не замечать дрожи в коленях, и побежала вперед, даже не представляя, что должна найти.

Слишком поздно она поняла, что слышит не только стук собственного сердца, но и шелест лапок преследующих ее тварей. Одна из них накинулась сзади, вцепилась в волосы, Хести закричала и схватила ее рукой, чтобы отбросить. Паукообразное существо издало злобное шипение и попыталось плюнуть в нее чем-то, но вдруг забилось в руке, заверещало и тут же затихло.

Не останавливаясь, Хести отбросила тварь прочь, успев разглядеть черный символ, перетекший с ее кожи на тело демона.

Остальные прислужники Мормолики бежали по стенам, шуршали в полумраке, затянувшем потолок, падали с него на пол и плевались паутиной, целясь Хести в ноги. Она сложила пальцы в жест Силы и окружила себя защитным куполом, но вскоре поняла, что ошиблась: паутина легко прошла сквозь него и приклеила сапог к полу. Хести упала, демоны кинулись к ней.

Она слишком хорошо знала, что случается после укуса демона. Судорожно дергая ногой, она пыталась стащить с себя сапог, но никак не могла.

«Пусть сожрут, пусть пируют на моих останках, но не делают из меня кадавра! О Черная Мать…»

Выругавшись, Хести стиснула зубы. Черная Мать ей точно не поможет. Только не сейчас.

Прокусив кожу на ладони, она нарисовала жалкое подобие сигила на полу и ударила по нему рукой, но ничего не произошло – пол, плоть вечно голодной богини, впитал кровь без остатка.

Демоны окружили ее, стены шевелились, покрытые мелкими тварями. Особо крупная вскинула передние лапы, завизжала и осмелилась атаковать.

Жвала щелкнули, шипы вонзились в руки. Хести с трудом удерживала мерзкое существо; вонь из его пасти казалась невыносимой.

«Я не умру. Я не умру. Я не умру!»

Закричав, Хести отшвырнула от себя демона, и тот врезался в стену, придавив собой десяток сородичей. Их панцири трескались с тошнотворным звуком, а потом… Все вокруг объяло черное пламя.

Хести закричала, схватившись за голову. Открывшиеся глаза снова сломали мир вокруг, разбили его на осколки. Щупальца из мрака и боли вытянулись из тела, они горели, исходили густым смрадом, превращали демонов в пепел, едва касаясь их.

И пока вокруг творился хаос, Хести видела. Видела по-настоящему.

Калека. Калека в окружении мертвецов, которые почему-то все еще держали оружие.

Халахэль, раздирающий паучье брюхо Мормолики, рычащий от гнева и боли.

Мормо и обнаженная Ромэйн, с ног до головы покрытая его кровью.

Демоница в белых одеждах, протянувшая руку израненному, дикому существу, ползущему к ней на брюхе.

Хести не понимала, что видит: прошлое, будущее и настоящее смешались, голову разрывало от невыносимой боли. Она кричала, опутанная щупальцами, окруженная пеплом десятков демонов. Черный огонь закрыл ее стеной, и оберегая, и причиняя невыносимые муки.

«Вставай… Вставай… Вставай!»

– Вставай, идиотка, – прошипела Хести, с трудом поднимаясь на ноги. – Вставай или умри.

Плевать на боль. Плевать на то, что перед глазами смешались разрозненные куски воспоминаний умирающих миров. Она должна идти. Должна сделать хоть что-то.

Ввалившись в по-настоящему огромный зал, Хести увидела гору дрожащей плоти. Она оказалась настолько огромной, что могла вместить в себя всех трижды проклятых лордов вместе с их лошадьми, всех демонов, напавших на нее, саму Мормолику, будь она тоже проклята!

Символы на коже ныли и жглись. Хести махнула рукой, направляя черное пламя на Эмпусу, а сама попятилась. Она не знала, что произойдет, не знала, как быстро пламя обратит демоницу в пепел, но была готова ко всему.

Ко всему, кроме того, что не произойдет ничего.

Пламя гасло, едва коснувшись плоти, не причиняя Эмпусе никакого вреда. Она продолжала дрожать, сокращаться, существовать. И Хести это не устраивало.

– Эй ты! – прохрипела она. – Один из генералов говорил, что ты любишь поболтать. Может, шепнешь, как тебя убить?

Конечно же, тварь молчала. Молчала и продолжала мерзко трястись.

Хести попробовала атаковать Эмпусу жестами Силы, но тщетно – с тем же успехом она могла просто погладить демоницу по необъятному брюху. Нарисовать сигил Хести не могла – едва кровь касалась пола, тот ее поглощал.

– Думай… Думай!

В зал, хромая, вошел Халахэль. На его боку зияла рана, все тело покрывали глубокие порезы. Он потерял половину уха, но все еще стоял на лапах.

– Что с тобой, жрица? – прорычал он. – Почему ты так на меня смотришь?

«Во время спаривания она способна принимать другой облик, а затем снова становится собой».

Хести стиснула зубы, клыки вонзились в верхнюю губу.

– Ты должен спариться с ней, – прохрипела она.

Морда Халахэля вытянулась, но спустя мгновение он все понял и взмыл к потолку, куда-то туда, где, как предполагала Хести, должна была находиться думающая часть демоницы.

Глаза закрылись и исчезли. Щупальца втянулись в тело. Хести с облегчением выдохнула, едва не разрыдавшись от облегчения, – голову больше не разрывала нестерпимая боль.

Эмпуса заурчала, и от этого звука пол под ногами вздрогнул. Что бы ни делал с ней генерал, у него получалось: гора плоти начала съеживаться, стремительно уменьшаться и вскоре превратилась в лежащую на спине фигуру, лишь немного превосходящую размерами Халахэля, вставшего рядом с ней.

Хести подошла ближе и с ужасом поняла, что демоны ей не соврали: Черная Мать не дала Эмпусе ничего – ни рук, ни ног, ни глаз. На бледном, почти лишенном цвета теле зиял красный рот, а ниже…

– Какой кошмар…

Халахэль лишь пожал плечами и спокойно сказал:

– Она такая, какой ее создали. То, что она не выглядит так, как ты привыкла, не делает ее отвратительной.

«Он что, серьезно?»

Сглотнув, Хести подошла еще ближе, почти вплотную к бледному телу. Эмпуса услышала ее, повернула голову и издала удивительно нежный, глубокий звук.

Она пела.

В песне не было ни одного слова, но Хести понимала смысл сердцем. Существо, лежащее перед ней, устало. Устало так сильно, что не находило сил говорить.

«Это демон. Всего лишь очередной демон», – мысленно убеждала себя Хести.

Но тогда почему ей так ее жаль?..

– Ты знаешь, что делать? – спросил Халахэль.

– Думаю, да.

Хести сняла с пояса сумку и осторожно вытряхнула ее содержимое на бледный живот Эмпусы. Шляпки грибов раздулись, затем сжались, будто вдыхая воздух, чтобы понять, где они и что происходит. Бледные нити грибницы вытянулись подобно пальцам. Они ощупывали тело демоницы, медленно опутывали его, создавая кокон.

Эмпуса продолжала петь. Хести присела рядом с ней на корточки, приблизилась к грубому отверстию, заменявшему ей ухо, и прошептала:

– Все закончится. За болью начинается свобода.

Грибница окрасилась алым. Шляпки грибов засияли ярче, на них начали набухать кровавые пузыри. Хести выпрямилась и отошла от демоницы.

– И это все? – Халахэль с сомнением разглядывал Эмпусу.

– А чего ты ждал? Искр волшебства и магических вихрей? – ядовито осведомилась Хести. – Природа доказала, что способна не только давать жизнь, но и отнимать ее. Упорядоченное, которое вы так стремились разрушить, создало нечто способное выжить даже без солнца, прорасти даже на земле, пропитанной кровью. Если люди проиграют, Упорядоченное само расправится с демонами.

Она развернулась и пошла прочь, не желая наблюдать за тем, как плотоядные грибы пожирают Эмпусу.

Магия, артефакты… Чушь. Настоящая сила всегда была рядом, прямо под ногами, но никто ее не замечал. Теперь она пробудилась, и никто не знает, знакомо ли ей слово «пощада».