Дышать – это очень просто. Даже младенцы умеют делать это правильно, притом что другие навыки им недоступны. Дыхание замечаешь только тогда, когда с ним возникают трудности. Эмили сейчас приходилось прилагать усилия, чтобы дышать ровно.

Она снова посмотрела на страницу книги и на кадр из фильма, но оба выглядели так, словно с замком Облачного Мрака все было в порядке. Эмили полезла в интернет. Сотни, если не тысячи, людей по всему миру читали или смотрели «Голубую кровь», так почему же никто не понял, что что-то не так? Фанаты бы тут же написали об этом. Эмили пролистала ленту форума, бегло просматривая сообщения и посты. Ни-че-го.

– Фредерик!

Она не только подумала, но и выкрикнула имя. Конечно же, Клауд сразу решил, что она обращается к нему: по его мнению, любые высказывания всегда были адресованы только ему.

– Фр-редер-рик! Сосед! Мопед!

Она позвонила ему, но друг не ответил. Наверное, поставил телефон на беззвучный, пока делает уроки.

Придется действовать как в старые добрые времена, до появления смартфонов. Она посадила на окно своего слоненка, а потом щелкнула выключателем. Поскольку окно Фредерика было прямо напротив, на его потолке мигнул отсвет. Ровно через тридцать семь секунд он перезвонил:

– Что случилось?

– «Голубая кровь»!

– Что с ней?

– Замок в самом начале, помнишь его?

– Разумеется, помню. Моя единственная пятерка по рисованию. Фрау Мейцел очень хвалила оттенки черного, а мама вставила рисунок в рамку и повесила в своей мастерской.

– Как он называется?

– В смысле?

– Ну, название замка. Как его называли?

– Что происходит? Ты прикалываешься?

– Ответь, пожалуйста!

На другом конце стало тихо.

– Ладно, хорошо. Но потом ты от меня отстанешь, чтобы я смог спокойно посмотреть следующую серию…

– Обещаю!

– Замок Облачного Мрака.

– Посмотри в книге, там написано… – Только сейчас до Эмили дошло, что он сказал. – Облачного Мрака?

– Да, конечно!

– Нет, это замок Пустынной Искры. И всегда им был.

– Искры? Какое-то глупое название для совершенно черного замка. У тебя все в порядке, Эмили? Ты странно дышишь.

Как получилось, что только она знала, как назывался замок раньше? Неужели для всех остальных существовала только исправленная реальность, за исключением человека, переписавшего текст на золотой машинке?

– И еще были… вепри? Там, перед замком?

– Черные вепри, само собой. Нас еще бесило, как плохо их показали в фильме.

– Мы это обсуждали?

– Может, ты наконец объяснишь, к чему это все?

Хотя Эмили и хотела соблюдать осторожность, она все же рассказала. Секрет был слишком велик, чтобы нести его в одиночку. Иначе она сломалась бы под его тяжестью.

Наступила долгая пауза, и лишь потом Фредерик снова заговорил:

– Но ведь «Голубая кровь» была написана… лет девять назад.

– Десять, я проверила. А фильм сняли пять лет назад.

– Значит, ты изменила не то, что пишут сейчас, а то, что автор написала еще тогда?

– Да, я как будто вела ее рукой, влияла на ее мысли.

– Жуть какая. – Эмили слышала, как волосы задевали микрофон мобильного, когда Фредерик покачал головой. – Но в то же время круто! – Он рассмеялся.

– Да, и я так думаю. – Ей было очень приятно об этом поговорить. Теперь все ее исправления больше не казались ошибкой. Пусть так и остается!

– Что дальше хочешь переписать?

– Хороший вопрос.

– Ну так что?

– Все возможно…

А потом они обсуждали, что хотели бы поменять. И чем больше друзья болтали, тем абсурднее становились их идеи, пока наконец от смеха у обоих не заболели животы. Отдышавшись, они пришли к выводу, что золотая печатная машинка реальна и создал ее, должно быть, Эйрих фон Гутенберг. Фредерик заговорил о квантовой механике и о теории струн, но в конце концов и он вынужден был признать, что даже самые невероятные теории физики не могут это объяснить.

В какой-то момент – было уже глубоко за полночь, около двух или трех часов, – Фредерик зевнул так протяжно и громко, что звук был похож на рык ленивого морского льва.

– Пора спать. Спокойной ночи, принцесса Пустынной Искры!

– Сладких снов, герцог Вепрь!

Когда Эмили, опуская жалюзи, взглянула на окно Фредерика, она увидела, как он несколько раз включил и выключил свет: три короткие вспышки и три длинные. Это означало «лучшие соседи навсегда». По ее душе разлилось теплое чувство.

Эмили плюхнулась в постель. Девочка чувствовала себя так, будто долго-долго кружилась, пока весь мир не превратился в вихрь и в голове не помутнело настолько, что трудно было удержаться на ногах. На кровати рядом с ней лежали книги, которые она могла переписать. Вокруг были слова, из которых она могла лепить, как из пластилина. Огромный выбор. Она почувствовала себя ребенком, которому вручили ключ от кондитерского магазина.