Шелест открыл дверь, вошли.

– Подождём здесь, нас позовут.

В помещении никого не было, его заполняли запахи слежавшегося войлока, кожи и портянок, но оно было совершенно пусто, не считая стола и одного стула.

– Комната для допросов? – кивнул на стул Тарас.

– Угадал, здесь действительно иногда допрашивают пленных.

– Так о чём вы говорили с министром?

– Слышал что-нибудь о мятеже мигрантов в Екатеринбурге?

Тарас вспомнил свои недавние разборки с азербайджанскими переселенцами в Жуковке.

– Всю неделю мы плотно сидели под Днепропетровском.

– Так вот никаких официальных докладов на камеру Максим Захарович не требует, не любит бла-бла. Федералы узнали о готовящемся мигрантском бунте, что станет ударом в спину России, если случится. Вот к нам и пожаловали парни из контрразведки. Сам директор ФСБ прибыл.

– Не видел.

– Он тут раньше всех устроился. Сообщил, что в России готовится чёрный бородатый майдан – восстание мигрантов, науськиваемых британцами и поддерживаемыми либералами и олигархами. Под ружьё собирают двести тысяч молодых джигитов. Нам до сих пор запрещают бить по важным ключевым структурным целям! Непостижимо уму, почему в условиях тотальной диверсионной войны Запада с нами у нас сохраняется мораторий на проверку бизнеса! Притом что каждый миллиардер имеет свою армию численностью до ста-двухсот человек. Чуешь силу?

– Это не наша забота. Почему эти битюги не на фронте?

– Уже наша, министр начал чистку высших эшелонов армии и бизнес-структур. Так что не удивлюсь, если нам предложат поучаствовать. В стране, по самым скромным подсчётам, около восемнадцати миллионов мигрантов, и больше половины из них молодые, восемнадцати-двадцатилетние пацаны. Стоит разжечь провокацию, и с мигрантских митингов вспыхнет всероссийский пожар.

– Да, если вспыхнет бунт – это будет колоссальный удар в спину всей стране!

– Речь идёт не о бунте, а об уничтожении государства! Запад на всё пойдёт, чтобы добиться нашего поражения. Даже если мы пойдём на перемирие, в покое нас не оставят.

– Но это же прямое предательство! – не сдержался Тарас. – Нам нельзя идти на перемирие, пока мы не дойдём до западных границ Украины! Нацисты просто подготовятся получше и снова попрут!

Шелест поморщился.

– Надеюсь, наверху понимают все расклады. К сожалению, Россия сейчас разделена на три социально-психологические категории: та, что сражается с врагами, теряя лучших, по сути – народ, правительственная Россия – миллиардеры и чиновники на подхвате, и Россия, плюющая на первую категорию с высокой колокольни, – тусовочная, устраивающая голые вечерники и пиры во время чумы.

– Во время ковида. Но ведь министр начал разгребать наши авгиевы конюшни?

– Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Даже после захвата нацистами Курской области олигархи умудрились мешать армии бить по логистике ВСУ, по путям снабжения и тоннелям. Так что работы хватит для всех.

Тарас в упор посмотрел на брата Снежаны.

– К чему ты клонишь?

Шелест в свою очередь прямо взглянул ему в глаза.

– Будь готов к самому жёсткому варианту предложений министра. Готовится решение о воссоздании «Бесогона», и мы в первых рядах по формированию группы.

Тарас невольно вскинул брови.

– Но ведь «Бесогон» создавался с целью диверсионных ударов по важным объектам Украины при отсутствии волевых решений лупить по логистике и заводам, принадлежащим в том числе и нашим олигархам. Вон уже и «Орешник» применили, и новый «Гиацинт».

– Это мало что изменило, полковник. Гарантий на своевременное уничтожение вражеских укреплений и производственных мощностей по-прежнему мало. Да и внутри наших военных структур до сих пор вредят ставленники тех же олигархов, приказывающих не бить по «их ресурсам».

В дверь заглянул мощный широкоплечий парень в сером гражданском костюме, оглядел комнату и открыл дверь шире. Вошёл министр обороны, за ним ещё трое: директор ФСБ Самойлов, начальник фронтового ГРУ генерал Чащин и полковник Утолин, военный контрразведчик, с которым Тарас встречался не раз. Телохранитель министра тихо закрыл дверь за собой.

Максим Захарович окинул Лобова внимательным взглядом, протянул сухую узкую, но крепкую ладонь.

– Подполковник Лобов?

Тарас кивнул, держа мину невозмутимости. Подумал: интересно, попросит продемонстрировать кюар-переход или нет?

Министр не попросил.

– Назрела необходимость создания спецгруппы возмездия, – продолжил он.

– Новый «Бесогон», – добавил Шелест. – Я известил полковника.

– Есть смысл рассуждать о причинах?

– Нет, – после паузы проговорил Тарас.

Максим Захарович уловил в его голосе интонацию сомнения, кивнул сам себе, словно соглашаясь с каким-то своим выводом.

– Тем не менее причины основательны. По сути, мы подошли к реальному управляемому хаосу. Только что стало известно о потоплении нашего танкера на выходе из Гибралтара. Это четвёртый случай за месяц после потопления сухогруза Ursa Major и трёх других судов в Чёрном море и на Балтике. Прямой ответ, как вы сами понимаете, чреват объявлением войны с НАТО, поэтому придётся действовать тоньше. Надеюсь, вы понимаете также важность скрытого удара?

Тарас сдержанно кивнул.

– Прекрасно. Эта работа должна быть выполнена в ближайшие дни.

Тарас промолчал.

– Но это ещё не всё, – оценил министр отсутствие мимики собеседника. – Необходимо срочно нейтрализовать мигрантское подполье, насчитывающее уже более двухсот тысяч молодых и здоровых парней. Управляется оно британской агентурой и заброшенными в Россию главарями спящих украинских ДРГ.

Тарас посмотрел на задумчивого директора ФСБ.

Максим Захарович понял его реакцию.

– Вмешательство наших спецслужб также не должно афишироваться по причинам политического характера. Силовые захваты диаспор недопустимы, потому что могут спровоцировать антироссийские майданы. К тому же это приведёт лишь к смене лидеров ОПГ. А у нас, к сожалению, даже в Главштабе до сих пор не изжиты бюрократические проволочки. На любой оперативный запрос фронта требуют кучу согласований, нет быстроты реакции, нет нужной оперативности. Что же касается подготовки «бородатой мигрантской революции», надо сделать так, чтобы их лидеры просто исчезли или стали сотрудничать с нами.

Тарас молчал.

Максим Захарович посмотрел на Чащина.

– Мы справимся, – поспешил ответить начальник ГРУ. – Подполковник Лобов – мастер по проведению таких спецопераций. Я вам докладывал о его работе. Вместе с кланом Лобовых… э-э, вместе со своими близнецами они смогли пересилить даже системы искусственного интеллекта в других реалах.

– В других реалах, – повторил министр с усмешкой.

– Я имел в виду…

– Я понял, в других ветвях мультивселенной. Что ж, это вселяет уверенность. Вы согласны, полковник?

Тарас сделал крохотную паузу, поймал предупреждающий взгляд Шелеста, встал прямее.

– Так точно, товарищ генерал!

Шелест с облегчением выдохнул. Он знал об отношении мужа сестры к ликвидации украинских боевиков, но не догадывался, что после гибели Снежаны и её спасения мнение Лобова изменилось.

– Конкретные задания обсудите с вашим начальством, – закончил Максим Захарович. – Вопросы ко мне?

Тарас качнул головой.

– Нет.

Министр протянул руку.

– Удачи! Надеюсь на вас!

Присутствующие потянулись к выходу из комнаты.

Министр остановился на пороге.

– Правда, что вы можете менять прошлое?

Тарас кинул взгляд на Олега.

– Нет.

– Почему? Вы же спасли майора Снежану Шелест?

– Это была петля времени. Единичный случай. Мы можем прыгать по реалам только после моего рождения. Во всех вариантах реальности время идёт одинаково и переживается только момент настоящего.

– Ладно, мы ещё поговорим на эту тему.

Свита министра утянулась за дверь.

С Тарасом остались только Шелест и Утолин, не проронивший ни слова.

– О каких заданиях речь? – расслабился Тарас. – И как скоро надо их выполнить?

– Начнём сегодня вечером, – сказал Шелест.

«Снежка меня убьёт!» – подумал Лобов с огорчением.

– Но пара часов у меня ещё есть?

Оба полковника переглянулись.

– До шести вечера, – сказал Шелест.

– Тогда ладно. Слушаю.

– Вот в шесть и поговорим, я пришлю за тобой машину.

– Я остановился у Снежки…

– Знаю.

– Хотя бы в общих чертах.

– Я обратил внимание на твою физиономию, – буркнул Шелест. – Надеюсь, не надо уговаривать относиться к нацистам как к врагу?

– Не надо, – стиснул зубы Тарас. – Но есть нюансы.

– С врагом не договариваются, – сказал Утолин угрюмо, собрав морщины на лбу, – его уничтожают!

– Это личное.

Контрразведчик посмотрел на Олега.

– Поехали на КП, там обсудим планы, – сказал Шелест.

– Мне надо задержаться, встречусь кое с кем.

– Мы подождём.

Утолин посмотрел на Олега.

Полковник посмотрел на свой командирский хронометр.

– Через полчаса буду на стоянке. – Он вышел.

– Что за намёки делал министр? – осведомился Тарас. – Какое отношение флот имеет к нам?

– Теперь имеет. Решено после создания второго «Бесогона» послать на Балтику корабль с группой захвата, предварительно сбросив эту инфу в интернет или по другим каналам. Скорее всего, пошлют твою команду. Вы ликвидируете тергруппу британцев, потому что они почти стопроцентно клюнут на приманку, захватите языка, мы допросим и ударим по центру управления десантом.

– А если центр находится на территории Британии?

Глаза Шелеста похолодели.

– Тем более надо ударить! Хватит чертить красные линии, подставлять другую щёку и замалчивать поражения! Над нами уже впрямую весь Запад издевается, уверенный, что мы не ответим. Ты против?

– Я только за!

– Пошли.

Они двинулись из штаба с его деловой суетой в яркий, хотя и бесснежный осенний день. Тарас догнал начальника бригады спецопераций.

– Снежа обидится…

Шелест покосился на него с иронией.

– Полковник, не в детском саду служим.

– Но ты сам обещал только что…

Остановились у крытого серым ондулином флигеля, служащего гаражом.

– Подберём Валеру, заедем к сестре, и я ей всё объясню.

Тарас представил лицо жены, сжал зубы, сдерживая разочарованный вздох. Но спорить не стал, зная железный характер семейства Шелестов.

– Ладно, командуй.

– Только ради бога не заводи разговор о заданиях, ей вредно волноваться.

– Сам знаю, – огрызнулся Лобов. – Но министр почему-то завёл разговор о моём кюар-колдовстве. Что он знает о кюар-трекинге?

– Успели раззвонить, – мрачно отмахнулся Олег.

– Это… нехорошо.

– К сожалению, скрыть уже не удастся, придётся действовать наверняка. План заданий большой, на десять пунктов, так что нас где-то могут и прищучить.

– Сразу на Балтику?

– Нет, в первую очередь надо будет заняться ликвидацией мигрантского подполья. Только вы с «братьями» сможете тихо, без шума провернуть операцию.

– Догадаются.

– Так что, совсем не обращать внимания на армию олигархов, которые спят и видят Россию раздробленной?

– Ты же знаешь, я не гожусь на роль ликвидатора.

– Никто и не требует от тебя работы киллером. Но только вы способны захватить любого негодяя и доставить живым в судебные инстанции.

– Но если о захвате узнают подсобники негодяя? В нынешней власти их легион.

Шелест пошевелил бровью.

– Значит придётся готовить захват так, чтобы комар носа не подточил.

Тарас усмехнулся в ответ.

– Не сильно ли много у нас мигрантских комаров?

Олег дошёл до пятнистого броневика, кивнул водителю.

– Стартуем через полчаса.

Водитель, сержант лет сорока, кивнул.

Утолин появился, как и обещал, через тридцать минут.

Выехали на божий свет.

Тарас сел в десантской кабине поудобней, закрыл глаза и стал грезить, как он держит на руках сына, а счастливая Снежана гладит его по руке и смеётся…

Россия‑41

22 октября

Отсвечивающие тусклым золотом стены ущелья начали сближаться. Бегущие по пятам чешуйчатые твари подняли вой и визг, вращая над головами жуткие зазубренные мечи. Итан понял, что оторваться от погони не удастся, остановился.

– Я их задержу!

Иннокентий, Тарас и Лавиния приостановились тоже, но Итан уже со всех ног мчался навстречу орде антивирусной защиты Старухи, превращая себя в гиганта в латах, ударил мечом, невесть как оказавшимся в руке, по первому преследователю. Развалил его на задымившие половины. Бросился к соседу, отрубил ему лапу с мечом. Однако твари с недоступной ему быстротой окружили молодого человека, и, если бы не подоспели «близнецы», неизвестно, чем бы закончилась атака. Несмотря на всю её виртуальную призрачность, сцена была так реальна и натуральна, что в голове не мелькнуло ни тени сомнения.

– Уходим! – крикнула Лавиния, в отличие от мужчин оставаясь в мультикаме. В сорок первом реале спецкостюм назывался «хамелеоном».

Отбив атаку, Лобовы подбежали к ней, и кюар-трек унёс всех в тёмные бездны соседних реалов…

Впрочем, это оказалось иллюзией, а схватка с монстрами Старухи – воспоминанием попытки беглецов, каковыми оказались Лобовы в своих вариантах реальности, перепрограммировать нейросеть Старухи (она же Маршалесса), командующей в сорок первом реале боевыми действиями.

Итан очнулся в темноте, не нарушаемой ни одной искрой света. Принюхался и сообразил, что находится в блиндаже, заполненном дыханием спящих. Была ночь, он отдыхал после возвращения из операции по спасению попавшей в плен под Суджей мобильной группы. Как и в двадцать третьем реале, где обитал Тарас Лобов, в сорок первом военачальники с большими звёздами на погонах прозевали наступление ВСУ на Курскую и Брянскую области, и после схватки с Маршалессой Лавинии пришлось остаться в Луганске, потому что тест на беременность подтвердил её подозрения. Узнавший об этом Итан был шокирован, однако прервать беременность не захотел, и удивлённая и обрадованная его решением бывшая хакерша министерства обороны осталась в тылу луганского фронта. Итан предложил ей переехать если и не в Москву, то подальше от зоны боевых действий, однако она отказалась, простодушно заявив отцу будущего ребёнка (прогнозировали мальчика), что будет волноваться, находясь далеко, и надзорику пришлось согласиться.