Ночь была не такой уж поздней. В иное время Нора как раз выходила бы из дома, а не возвращалась. Возможно, она изображала бы веселье в «Кафе Рика» или скучала бы за столиком в тайном зале, надеясь, что произойдет что-нибудь интересное.

Уж точно не шагала бы по улице в компании – подумать только – журналиста, не в силах отделаться от призрачного запаха дыма.

Аугуст шел рядом с ней и, как ни странно, молчал. Они не договаривались, куда пойдут, а просто направились в одну сторону. Нора была рада, что он рядом, хотя ни за что ему об этом не сказала бы. Хорошо, что он понимал ее молчание. Завтра им придется обсудить Оскара Уоллена. Завтра она захочет выяснить как можно больше о человеке, убившем ее мать. Завтра они придумают план. Ну а пока… Нора невольно кинула очередной взгляд на кольцо. Оно так никуда и не делось. Сколько бы раз она ни вскидывала судорожно руку, кольцо каждый раз оказывалось на месте.

Нора думала, что почувствует облегчение.

Или, может быть, триумф.

Злорадство – тоже правдоподобный вариант.

Вместо этого ей казалось, что на руке повис огромный груз ответственности. Не только перед семьей, но и перед целым городом.

Они дошли до 1-го круга, до квартала, целиком занятого особняком Хольцфаллей. Аугуст остановился под светом из окон, засунув руки в карманы. Нора не торопилась заходить внутрь, и Аугуст тоже не шел домой.

Но они оба по-прежнему молчали.

Наконец Аугуст раздраженно фыркнул:

– Нет, что ты, никаких проблем. Мне как раз по пути. Не за что.

Губы Норы невольно растянулись в улыбке.

– Я не говорила спасибо.

– Я предположил, что гордость не позволила тебе произнести это вслух.

Нору охватило безрассудство. Шальная мысль: если она продолжит его подталкивать, упадет ли он вместе с ней или предпочтет отойти?

– Если уж тебе так интересно, то я думала, поцелуешь ты меня наконец или нет.

Обычно Аугуст легко поспевал за ходом ее мысли, и Нора гордилась моментами, когда ей удавалось застать его врасплох или одержать победу в пикировке. Вот и теперь она ощутила удовлетворение, заметив, как он запнулся.

Но Аугуст быстро пришел в себя:

– Ты в самом деле так тщеславна? Считаешь, что все хотят тебя поцеловать?

– При чем тут тщеславие? Я права.

– Кажется, ты не в курсе, что такое «тщеславие», – сказал Аугуст. – Мне ли не знать, я провел с тобой так много времени.

– Уверен? Слово довольно длинное. А ты, как известно, предпочитаешь картинки…

Аугуст прервал ее поцелуем.

Он наконец достал руки из карманов, обхватил ее лицо и прижался губами к ее губам, перебивая вонь танцевального зала своими запахами – типографских чернил и кофе. Он целовал ее точно так же, как спорил с ней, на равных. Найти общий ритм было не сложнее, чем в разговоре. Ее охватил взволнованный трепет, как во время их общего расследования. Он целовал ее так, будто знал ее.

Наконец он отстранился:

– Ладно, не так уж ты и тщеславна.

– Да ну? Можешь объяснить значение слова? – Нора улыбалась. Тетя Грейс всегда запрещала ей улыбаться на фотографиях, чтобы лицо не выглядело слишком широким. Но теперь ее улыбка привлекла взгляд Аугуста, и он снова потянулся к ее губам.

Они оторвались друг от друга, только когда пошел дождь. Капли забарабанили по тротуару. Аугуст укрыл Нору полами своего пальто и обхватил руками, после чего они попытались спрятаться у стены особняка. Нора прижалась лбом к его груди, постепенно успокаиваясь. Сквозь тонкое шелковое платье она ощущала тепло его тела, его подтяжки прижимались к ее коже. Они с Аугустом были так близки друг к другу. Она знала, что его следует пригласить зайти.

Именно так поступали богатые, безрассудные девушки вроде нее. А Нора всегда превосходила ожидания. Но всякий раз, когда кто-то принимал предложение, Нора теряла интерес от такой предсказуемости.

Она страшно не хотела потерять интерес к Аугусту.

– Мне пора, – сказал Аугуст так непринужденно, будто это был самый обычный день. Будто он и не думал о том, чтобы зайти с ней в особняк. – Когда я сказал, что мне по пути, то подразумевал, что живу в двенадцати кругах отсюда. И уже начался комендантский час.

Нора запрокинула голову, вглядываясь в лицо парня, который обманул ее ожидания не меньше, чем она обманула его:

– Так, значит, у тебя сложности с правильным употреблением слов? Ты сам в этом признался.

– Ладно, как скажешь. – Аугуст склонил к ней голову. – Загляни в редакцию завтра.

– Мне сказали, ты уволен.

– Надеюсь, главред сделает поблажку, когда узнает, что я был в тюрьме.

– Тогда возьми вот это. – Она протянула ему нацарапанную статью с зашифрованным посланием для гримов.

– Ты у меня в долгу. – Аугуст взял страницу.

– О нет, как же я оплачу твои невероятно дорогие услуги? – Нора закатила глаза.

Он поцеловал ее в последний раз, прежде чем выпустить из объятий.

Какое-то время они стояли на месте, не желая расставаться. Наконец Аугуст направился прочь по улице. Нора провожала его взглядом, пока он не скрылся за углом, а затем поспешила в особняк, чтобы укрыться от дождя.

Улыбка не сходила с ее лица, пока она поднималась по ступеням.

И еще несколько секунд после того, как она открыла дверь.

В темном холле ее ждала бабушка.

Беззаботная радость Норы улетучилась без следа.

Мерси Хольцфалль никогда и никого не ждала.