Сегодня продолжение следовало.

Ровно в одиннадцать он был в арендованном кабинете. Помыл руки. Приготовил стол.

Дарина… Не дури…

Он пока не мог точно определить, что выносило его из зоны комфорта.

Но что-то выносило. Зудело внутри.

Дарина четко высказалась по поводу курортного романа. Она не для мимолетных интрижек. Это и так было понятно. С первого взгляда. Но его каким-то хером понесло…

Зацепила она его. Сначала на трассе своей отчаянной безрассудностью и стремлением помочь ближнего. Он до сих пор ярился, вспоминая её выходку. Опасно же было!

Сейчас, отматывая назад, он понимал, что нашел бы её. И отблагодарил. Подарком точно. Далее шел бы ресторан. А вот что было бы потом — вопрос.

И не стоит забывать про их матерей.

Не сорвись они оба сюда, они бы встретились на ужине.

Но они сорвались. И пересеклись в купе.

А дальше всё, как по накатанной.

Адам достал телефон. 11–05. Ну и где она?

У себя в номере? Или…

Адам сжал край стола.

Так…

Так!

Он оттолкнулся от него и выдвинулся к двери. Не успел дойти трех-четырех метров, как раздался стук.

И сразу же отпустило. Пришла… Вот и умничка. Вот и хорошая девочка.

Он нацепил на морду сносное выражение. Встретит, а уж потом и расслабится.

Он открыл дверь и по телу прокатилось разочарование. В коридоре стоял Костровский и Миха. И у обоих на мордах было написано — «мужик, мы всё понимаем, но»… Полное отсутствие мужской солидарности.

Адам скрестил руки на груди и уперся плечом в дверной косяк.

— Ну?

Костровский развел руками.

— Кабинет нужен.

— Я его взял в аренду.

— Знаю. Но нужен.

Малаев активно пытался не заржать, всем видом показывая, что его хата с края.

— Ян, что за херня?..

Они вчера перешли на «ты». И даже неплохо посидели, после того, как рыжую Надежду спровадили до номера.

— Подруги жены это почти святое.

— Дарина — подруга?

— Угу. И у меня тоже есть вопросы.

Костровский послал в его сторону предупреждающий взгляд. Адам его выдержал. Уж как-нибудь без Костровских они с Дариной разберутся в происходящем.

Он отошел в сторону, жестом приглашая их внутрь.

— Думаю, сами дальше разберетесь.

По логике и по всем параметрам Адам должен был уйти к себе. Покинуть основное здание, занять себя чем-то. Устроить мужские посиделки, в сауну с парнями пойти!

Но нихера-а.

Его понесло к номеру Дарины. Он даже переодеваться не стал. Ударил кулаком в дверь. Снесет…

Она открыла почти сразу. Что, готовилась уже к выходу? И явно не к нему?

По тому, как отшатнулась и побледнела, понял, что не его она ждала.

Он шагнул вперед и сразу снёс Дарину к стене. Свободной рукой нашел дверь и прикрыл её.

— Что за выкидоны, Дарин? — прорычал, пытаясь не обращать внимание на шум в ушах.

Причин вроде бы как и не было…

И были они!

Одна под девяносто кило так точно была!

— Терлоев, ты чего…

Она уперла руки ему в плечи, пытаясь оттолкнуть, а он сильнее впечатал её в себя.

Хрупкая такая… И такая манкая, что башню срывало к чертям собачьим! И тормозить надо, но не выходило! Хоть режьте его, не получалось! В висках долбило, пульс херачил по всем направлениям. Ярость полыхала в крови.

А всё почему?..

Потому что его бортанули? Так не мальчик, чтобы на такое вестись, а заштормило!

Другое было…

Как представил, что перед Михой ляжет и себя покажет… Всю свою беззащитность оголит…

Грудь завило, сжимало. Жгло!

С*ка…

Перед глазами черные точки мелькали. Что он там про деда думал? Что херь?.. Что его пронесло?

Он всегда втихую посмеивался над теми мужиками, которые поход своих жен к массажисту или остеопату воспринимали, как нечто на грани разврата. А как же! Их жен увидят, нет, трогать будет! И кто! Молодой мужик детородного возраста. Они пыхтели, нудили и по итогу приходили на прием вместе. И сидели весь час, что он работал с клиенткой!

А сейчас сам что?..

— Того, Дарина.

Он едва не расплющивал её своим телом.

Перед глазами же та ночь в поезде. Как она доверилась ему, как позволила помочь.

А потом кончила!

Он сразу понял, что с ней произошло. Как напряглось её тело, как участилось дыхание. Пульс.

Такой чувствительности Терлоев ещё не встречал.

И она отныне принадлежала только ему! Потом башка, конечно, встанет на место и ему будет охуеть, как стыдно. Но сейчас… Сейчас его несло.

— Можно более…, — она продолжила отталкивать его и извиваться по стене, тем самым подкидывая огонь в и без того бушующее пламя, — адекватности!.

Одно движение. Второе. Соприкосновение. Её бедра по его…

Да блядь! Он же её сейчас возьмет! Прямо тут! И в номере запрет и никуда не пустит. Потом разбираться во всем будет.

Миха Малаев был профессионалом. Хорошим мастером. Тела чувствовал отлично.

И так же отлично он прочувствует Дарину. Найдет все её триггерные точки.

И не только триггерные.

— Адекватности хочешь? А меня другое интересует! Для тебя лично пригласили другого мастера…

Скажи-ка, дорогая, ты тоже под его руками кончишь?

Глаза Дарины распахнулись. Она больше не вырывалась. Она смотрела на него. И в этом взгляде было всё.

Отрезвление пришло за секунду до удара.

Дарина извернулась и щеку обожгла хлесткая пощечина.

Девчонки собрались у Дины. Она их пригласила на ужин.

Для Дарины было самое то.

Она приехала к назначенному времени. Дарина в который раз посетовала, что без машины передвигаться не совсем комфортно. Всё-таки привыкла она к своей ласточке.

Дина неспешно накрывала на стол.

— Давай мы тебе поможем.

Лорчик, чья энергия буквально вибрировала вокруг, не могла усидеть на месте.

— Угомонитесь. Вы у меня в гостях.

— Ага, в гостях… Родишь тут у нас. Вон животик уже почти на носу…

Дина закатила глаза.

— Ты-то не начинай, Лор… Мне Костровского хватает. То не делай, это не делай. Я беременна, а не больна.

— Тебе скоро рожать! — Лора никак не могла успокоиться.

— Но не сегодня же.

Поколебавшись секунду, подруга с театральным вздохом повалилась обратно на диван.

— Ну и ладно, ну и не больно-то было надо.

Она заговорщически подмигнула Дарине.

Дарина же улыбнулась. Ее взгляд остановился на животе Дины. Вот-вот уже…

— Когда у тебя срок?

Она почему-то всё время забывала дату. Даже странно.

Дина, вернувшись с вареньем, побарабанила пальцами по животу.

— Пятнадцатого.

Точно… Значит, время ещё есть.

— Сумку в роддом собрала?

— Конечно. В спальне почти в дверном проеме стоит. Если я не шиндарахнуть через неё — будет чудо.

Они присели за стол.

Дарина вздохнула-выдохнула и выдала:

— Девочки… Тут такое дело. Я завтра уезжаю. Домой.

В комнате тотчас повисла тишина.

Лорчик замерла с печенюшкой в руках на полпути ко рту. Дина перестала раскладывать ложки и подняла на подругу удивленный взгляд.

— Завтра? Но ты же только приехала. И мы договорились… Я же беру тебя на в «Крыло».

— Берешь. Я не передумала. Я…, — она замялась. — За вещами. Через неделю вернусь.

— Та-ак…

Подруги переглянулись. Взгляд, которым они обменялись, был красноречивее любых слов.

Она их понимала.

Дарина, как и Дина, всегда отличались взвешенными решениями. Никогда не спешили, не торопились. Если что-то делали, то делали основательно. Отключали эмоции, включали логику.

Могли, конечно, немного и почудить. Не без этого. Девочки они или кто, в конце концов?

Вот она тоже почудила.

И ещё как.

Стоило только вспомнить, стыд топил. За ним приходила ярость, недоумение. Серьезно…

Некоторые события точно не с ней происходили.

Особенно сегодня.

Перебор…

Поэтому…

Надо ей уехать.