На самом деле я бы пережила измену.

Я могла бы и понять, и простить.

Если бы это случилось один раз. Если бы я поняла, что он не мог по-другому. Что ему это было нужно.

НУ, знаете, бывает в жизни мужчины такой период.

Самцу надо самоутвердиться.

Самцу нужно поверить в то, что в нём еще есть сила.

Мы, женщины, устроены иначе.

Мы можем как-то безболезненно для окружающих пережить этот момент перехода из одного возраста в другой.

Большинству из нас в этот период совсем не нужно становиться одержимой самкой, надевать, а вернее снимать все лишние покровы, показывать себя в самом выгодном свете надеясь привлечь внимание как можно большего количества самцов.

Нам не нужно самоутверждаться, трахаясь с другими мужчинами.

Нам достаточно получить любовь и внимание своего.

И мы спокойны. Мы понимаем, что несмотря на то, что кожа уже не так свежа, тело не такое хрупкое и гибкое, суставы не такие подвижные, и в волосах начинает поблескивать седина — мы всё равно остаёмся любимыми и единственными именно для тех, кого когда-то выбрали парой.

Большинству женщин не нужна другая мужская особь для того, чтобы проверить свои женские чары.

У мужчин это как-то иначе работает.

И многим из них нужно.

Нужно попытаться проверить — может ли он еще что-то? Способен ли привлекать внимание другой? Более молодой. Более свежей. Кому-то просто необходима другая энергетика. Энергия молодости.

Поэтому они и ищут себе приключения на свою седую бороду.

Многие потом понимают, что всё это блажь, что оно того не стоило. И что эта молодая энергия — чаще всего энергия фальши.

Кто поверит в искреннюю любовь двадцатилетней дурочки к пятидесятилетнему, обрюзгшему мачо с букетом не роз, а диагнозов?

Да, разумеется, я утрирую. Обобщаю.

Всякое бывает.

Бывает и искренняя любовь. Настоящее чувство, которое не подвластно возрасту, статусу, не обращает внимания на проблемы и сложности. Оно есть и всё тут.

Но, давайте будем честны. Чаще всего молодых девочек привлекает во взрослых мужчинах их статус и счёт в банке.

Сколько вы знаете «йуных» прелестниц, которые бы кинулись в объятия рядового инженера, водителя автобуса, бухгалтера или, прости господи, пресловутого сантехника? О том и разговор.

Таких мы, практически не наблюдаем.

Зато если взрослый самец владеет бизнесом, занимает хорошую должность, если это политик или чиновник — вуаля! Сразу очередь из молодых красавиц, желающих вкусить прелести неравного брака.

Кстати, все горячие сантехники из культовых немецких фильмов определённого класса на самом деле ведь молоды?

- Янина, о чём ты думаешь?

- О сантехниках. — отвечаю улыбаясь, сама смеюсь над своими мыслями.

- Интересно проследить нить твоих рассуждений.

- Всё просто. Думала об изменах, мужских и женских.

- И какая именно измена привела тебя к сантехнику.

- А ты угадай.

- Боюсь даже предположить. Хочешь сказать, что женщина, которой изменяет муж бросается на сантехника?

- Нет, как раз не хочу. Как раз не бросается.

- А что же тогда? Кто бросается?

- Никто, в том-то и дело. Только домохозяйки в немецком порно. И то, на молодых.

- Кажется я понял о чём ты...да, знаешь, я, пожалуй, соглашусь.

- С чем?

- С тем, что молодые девицы не заводят романов со старыми сантехниками, предпочитая старых миллиардеров. Угадал?

Усмехаюсь, пожимая плечами.

- Это было не трудно.

- Не скажи. Но вообще, я готов согласиться со всем что ты скажешь или подумаешь.

- Откуда такая щедрость?

- У меня приватная вилла на том конце острова.

Метрах в ста отсюда? — опять усмехаюсь.

- Примерно в ста пятидесяти.

- И что там? Приглашаешь посмотреть "гравюры"?

- А ты в курсе, да?

- Разумеется, любая образованная женщина должна знать о гравюрах.

- Но ты мне откажешь?

Он останавливается так, чтобы остановилась и я. До этого момента мы очень медленно брели по узкой береговой линии. По белоснежному песочку, распугивая крабов.

- Демид...

- Нет, Янина. Я не приму отказа.

Что ему сказать?

Я не смотрю на него, любуюсь искрящимся планктоном.

Хочется зайти в воду.

Хочется смыть с себя всю тяжесть и грязь этих месяцев.

- Не нужно, Демид. Пожалуйста.

- Яна…

Мгновенно его становится слишком много, впечатывает меня в своё тело, ошпаривает жаром желания.

Закрываю глаза.

Если бы могла — закрыла бы и уши, чтобы не слышать дикий стук его сердца, перестала бы дышать, чтобы не чувствовать этот аромат, обезоруживающий, заставляющий терять волю.

- Яна…

И голос... Голос, который обволакивает, который гипнотизирует, вводит в транс.

Голос, которому я должна сказать «нет».

Руки, которым я должна сказать «нет».

Тело, которому я должна сказать «нет».

Двум телам. Его и моему, которое тоже не может понять, почему «нет».

- Ян…

Губы близко. Нет смысла отворачиваться. Нет смысла сопротивляться.

Но я должна дать ему понять, что ничего быть не может. Что всё прошло. Что всё кончилось не начавшись.

Упираюсь руками в грудь.

- Ян... я прилетел к тебе, как только смог Быстрее никак не получалось. Что произошло, ты можешь объяснить?

Неужели он сам не понимает?

- Янин… скажи мне...

- Как? Как я могу сказать, если ты не даешь? Пусти... Демид... Пожалуйста.

Он не слушает. Не опускает руки. Не расцепляет объятия. Только крепче вжимает меня в себя.

А я в панике представляю, что где-то рядом может быть дочь, которая нас увидит, и…

- Пусти, пожалуйста, я не хочу...

- Что?

- Не хочу, чтобы нас видели.

- Кто нас тут увидит? Крабы?

- Демид! Я тут не одна! Я..

- Если ты боишься, что нас увидят твои знакомые или твоя дочь — не бойся, я всё контролирую. Сюда никто не подойдет.

- Демид…

- Если ты не хочешь, чтобы нас заметили — тогда пойдём ко мне. К приватной вилле никто и близко не подойдет, её охраняют.

- Демид, пожалуйста

- Янина, я прошу тебя... Ты мне нужна, понимаешь?

- Зачем? Всё же закончилось? Всё получилось? Иван под стражей. Мы добились того, чего хотели.

- Что? — тон его голоса меняется

- Мы получили каждый своё. Или ты считаешь, что я тебе ещё что-то должна?

Его руки повисают вдоль моего тела.

Дыхание становится другим, более поверхностным, что ли…

Всё вокруг становится другим.

Вся эта красота — звездное небо, искрящийся океан, песок, который, кажется, светится изнутри — всё становится бессмысленным.

Как глянцевая нейро картинка, на которой роскошное место, несуществующее в природе. Или существующее, но ты знаешь, что никогда в жизни не сможешь туда попасть. И зачем тогда тебе это видеть?

- Идём. Я провожу тебя.

Молча киваю, даже не думая, заметит он или нет.

Следую за ним, не обращая внимания куда.

Мы на крохотном острове, затерянном в Индийском океане.

Тут невозможно потеряться.

Тут нельзя заблудиться.

Обойти этот клочок суши можно за несколько минут.

И всё-таки, когда я понимаю, что мы пришли не туда, становится слишком поздно.

- Демид? Ты сума сошёл?

- Я? Нет. Кажется, это ты сошла. Ну, ничего страшного, мозги мы тебе быстро вправим.

Он хватает меня на руки и несёт.

- Демид! Отпусти, я буду кричать.

- Кричи, тут тебя услышат только летучие лисицы, примут за свою.

- Демид!

- Расслабься, Янина. Расслабься, и получай удовольствие.

41.

Чертова ведьма!

«Мы больше ничего друг другу не должны».

Или она как-то иначе сказала?

Зараза!

Нет, я в курсе, конечно, что все бабы — те еще сучки, но..

Янину я не считаю бабой.

Женщина.

Очень непростая женщина.

Женщина, на долю которой выпали не самые простые испытания.

Конечно, кто-то может сказать, что это не так. Какие, мол, испытания?

Сытая жизнь при обеспеченном муже?

Предательство этого мужа?

Подумаешь.

И что такого - муж изменил!

Подумаешь, любовница у него не одна!

Подумаешь, еще и жену сына совратил, хотя тут не понятно кто кого. Вернее, понятно, там дамочка оказалась хитрая и хваткая, и знала, на что шла. Почти всё просчитала. Кроме того, что мужик, которого она вознамерилась получить может всё потерять и сам потеряться.

Кто-то вполне реально может удивится — что такого сложного в жизни Янины?

Может и нет ничего сложного.

Просто в жизни таких женщин вообще не должно быть никаких проблем.

Ни горестей, ни волнений, ни страданий, ни слёз.

Я ей это обеспечу.

Говорю уверенно и сам себя торможу.

Ты, Демид, считаешь, что всё будет вот так вот просто?

Нет — сам же себе и отвечаю — не считаю.

Но я намеренно не хочу говорить, допуская какие-то оговорки.

«Я надеюсь, что так будет», «я обещаю, что так будет», «я думаю...»

Нет, не надеюсь, не обещаю, и не думаю.

Сделаю.

Позволит ли она?

А кто её будет спрашивать?

Не буду.

Как и сейчас не спрашивая привожу к своей вилле, поднимаю на руки, заношу внутрь.

- Демид!

И даже отвечать не буду!

Сразу несу в душ.

Девочки же любят, когда вот так, когда у них всё чисто?

И могут стесняться, если по-другому.

Сам бы я, конечно, сразу потащил её в койку, сорвал бы этот сарафанчик, под которым тонкое бельё. Всё бы сорвал. Дышал бы её запахом, жрал бы его как одержимый.

Собственно, это я и делаю в душе.

Сначала срываю, а потом...

- Демид...

Сопротивление слабое. Понимаю, что силёнок у неё маловато.

А еще чувствую, что Янина в жёсткой борьбе с самой собой позволила себе эту ночь.

Позволяет.

При том, что я знаю — она хочет. Хочет меня. Горит, как и я.

Умирает от желания дотронуться, прикоснуться, провалиться.

Скидываю свой леопардовый прикид. Включаю воду.

- Дем…

- Тихо, всё... иди ко мне.

Гель для душа ароматный, не слишком яркий, такой, который может понравится всем. Не раздражающий.

Легонько глажу её плечи, грудь, руки, ласково провожу по животику, спускаюсь ниже.

Ребром ладони касаюсь складок, выбивая из её горла легкий стон или всхлип.

Чувствую влагу.

Не воду, которая щедро льётся из нас из тропической лейки над головой. Именно влагу. Её влагу. Насыщенную, ароматную.

Потираю, размазывая по своим пальцам, поднимаю руку к лицу, вдыхаю.

- Демид...

Облизываю. Она смотрит на меня во все глаза.

Неужели с ней никто вот так не делал?

Проталкиваю свои пальцы ей в рот, с удовлетворением наблюдаю как она начинает их посасывать.

Да, девочка, вот так... Именно так. Так у нас будет.

Страстно. Горячо. Жадно.

Без стеснения, без страха сделать что-то не то.

Чтобы этого не было мы постараемся всё обсуждать.

Если у кого-то из нас есть какие-то красные линии, барьеры, то, что вызывает желание сказать стоп-слово — мы будем всё это обсуждать.

Я к этому готов.

Не сейчас, конечно. Не сию секунду.

Сейчас я хочу любить.

Заласкать, занежить.

Затрахать.

Брать её жестко. За сказанные слова.

«Мы получили каждый своё»

Она реально так думает? Или просто сказала, чтобы я не чувствовал себя обязанным?

К чёрту разговоры, к чёрту всю психологию.

К чёрту мысли.

Не хочу думать.

Хочу взять её.

Но не в душе.

Пора уже сделать это в нормальной постели. И продолжать всю ночь.

Смываю гель, с неё, с себя. Выношу из душевой, заворачиваю в полотенце.

- Я... я хотела сказать…

Головой качаю.

Не готов к разговорам.

Не готов слушать.

Я сейчас готов только ласкать, трогать, целовать, исследовать её тело.

Присваивать готов.

Всю грёбанную звёздную ночь.

Кладу её на постель, освобождая от полотенца, нависаю сверху, ноги коленкой раздвигая.

- Демид…

Нет, милая, если бы не хотела, ты бы протестовала яростнее. Ты бы возмущалась, кричала, может быть, даже дралась.

Поэтому — нет.

Поэтому я сделаю то, чего мы оба хотим.

Страстно хотим.

Она горячая, вся влажная, тело дрожит, по коже бегут мурашки.

Кожа у неё красивая, белоснежная, с россыпью веснушек в самых неожиданных местах.

Раньше меня забавляло, когда я слышал выражение — хочется пересчитать все её веснушки.

Сейчас мне ни хрена не забавно, потому что реально хочется, до дрожи в кончиках пальцев.

И я считаю. Целую их. Начиная от линии ключиц, спускаясь ниже, обхватывая острую вершинку груди, втягиваю, всасываю жёстко, не ожидая, какой ответ получу.

Её тело резко выгибается мне навстречу, она дрожит и кричит.

- Боже... Демид... боже... Пожалуйста.

Я сразу понимаю о чём она просит. Рука резко опускается вниз, так же ребром задевая клитор, раздвигая складки. Еще мгновение и Янина дрожит подо мной, задыхаясь в оргазме.

Чёрт.

Так быстро у меня еще не было. Понимаю, что у неё тоже.

Смотрит на меня затуманенным взглядом, рот приоткрыт, на висках капельки пота, над верхней губой тоже. Еще подрагивает от афтершока после финала.

Я не собираюсь останавливаться. Не собираюсь тормозить. Ухмыляюсь нахально.

Чувствую себя почти героем.

Хотя, почему почти? Герой. Заставить женщину сделать это так быстро? Просто лаская? Просто целуя грудь?

Нет, понятно, что моя заслуга в этом не такая уж большая.

Просто Янина очень чувственная, страстная.

Мгновенно распаляется, загорается.

Или это только со мной так?

Наклоняюсь к ней, шепчу на ухо.

- Скажи, что с тобой это впервые, вот так?

-Д... д-да... Демид.

- М-м-м... Волшебно. Продолжим?

- Погоди, я…

Головой качаю. Нет, нет.

Нет у вас женщина сегодня права голоса.

Сегодня доминирую я.

И я буду делать всё так, как я хочу, но, естественно только для того, чтобы доставить ей наслаждение.