Мы переглядываемся, качаем головами в такт.

- Ой, старый, бородой! Ну, в общем, на приёме гинеколога. Одна беременная приходит, кто отец — Разуменко. Вторая — Разуменко. Третья — Разуменко. Приходит четвёртая — никак забеременеть не может. Доктор вызывает мужа, спрашивает – как фамилия. Он ей — Разуменко. Доктор — Николай Палыч, от вас три женщины беременны, а вы свою жену оплодотворить не можете? А он гордо - Разуменко в неволе не размножается!

Смеёмся. Да, на самом деле весело. После трёх пина колад. На острове.

Под звездным небом, с которого нам подмигивает веселый Орион. Еще где-то там Бетельгейзе... Рядом. Которая, возможно, уже миллион лет назад взорвалась, но до нас её взрыв еще не добрался.

Я немножко пьяненькая и мне хорошо.

Я абстрагировалась от всего.

Наслаждаюсь жизнью как могу.

НУ, пока вот так.

Интересно, вымерло бы человечество, если бы мужики не размножались в неволе?

Только вот большинство-то прекрасно размножается как в неволе, так и на воле.

- Ну в общем. Поняли да, про показательные выступления? Это у них с жёнами не работает «жужулик», а на стороне — прекрасно. Но не в этом суть. Слушайте отмазку.

- Внимательно!

- Я, значит, ему предъявляю, мол, так и так, Николаша, было? Он — было, говорит, но! Дальше — туши свет - дорогая, я не мог иначе!

- Как так?

- Я, говорит, так нажрался, что мне показалось, что я умираю, а ты знаешь, что по закону эволюции умирающий организм стремится разбросать своё семя, чтобы оставить потомство! Вот и я, говорит, решил.

- Семя разбросать?

- Ага, представляете?

- и?

- Разбросал. Сеятель...Через три месяца нарисовалась его русалочка из банного комплекса «Мойдодыр», Мойдодырочка, блин... с дырочками. И с животиком, которого «еще пока не видно, но он есть, он живой, я не могу его убить». Причём, она ко мне пришла, не к нему.

-А ты что?

- Честно?

Жанна смотрит, и я вижу у неё в глазах огонь инквизиции.

- Хотела я.

Хотела... у меня тогда еще клиника была, с гинекологией. Нужный препарат и привет. Нет малыша — нет проблемы.

- Но ты же не сука, Жанк? — слегка пьяно удивляется Леся.

- Сука. Но мне стало жалко дитё. Вызвезднула к ней этого героя, сеятеля. Мол, что посеешь, то и пожнёшь. Но, увы... любовная лодка разбилась о быт. Эта сука сама сделала прерывание на позднем сроке, когда поняла, что мой «кобелино» без меня гол как сокол.

Жанна втягивает через трубочку большую порцию пина колады, морщит нос.

- Главное, мне казалось, что я его люблю. Приполз ведь. Плакал. Жанночка моя, королева.

- Но ты не приняла?

- Я ему анализ показала, что у меня подозрение на иммунодефицит. Мол, ты заразился и меня заразил.

- А он?

- А этот дурак пошёл и... в общем, мужики — слабый пол. Давайте, девочки, за нас, красивых и богатых, а не за них бедных и больных.

- Точно.

- Погоди... - почему-то мне не даёт покоя финал истории, - что с мужиком-то твоим?

- Выпил, и сел за руль. Повезло, что никого с собой не прихватил, сам с моста улетел, вы, может, помните, писали про это, и в новостях показывали.

- То есть... ты его убила, получается? — потрясённая Леся округляет глаза и рот.

- Я? - Жанна усмехается, - Почему я? Он сам себя убил. Не хрена было нажираться, да еще со всякими козлами по саунам гулять. Правильно я говорю, Янина?

- Правильно.

Я не кровожадная. Была.

Раньше.

А сейчас…

- А ты про своего расскажешь, Ян? Или у тебя всё благополучно? Ты же замужем?

Кольцо на пальце есть. Дочь.

- Да, кольцо есть. И замужем. Всё прекрасно. У мужа есть любовница, содержанка и любимая женщина.

- Ого... это... это всё разные люди?

- Именно. — киваю официанту, показывая — повторить.

Еще одна пина колада не будет лишней. Тем более такая вкусная.

-А ты... Любимая, надеюсь?

- О, нет, меня в этом списке нет. Вернее... я жена. Идеальная.

Пока — думаю про себя.

Пока всё не решится.

-И.._ как ты живёшь?

Усмехаюсь.

До недавнего времени мне казалось, что живу я прекрасно.

Не в сказочном мире розовых пони, конечно, но тоже не плохо.

Любящий муж, прекрасные дети, дом полная чаша, успешный бизнес, подруги.

Всё оказалось ложью. Ну, может, кроме подруг Всё-таки Рая нашла мне адвоката.

Да и поделиться с ними я могла — все они тоже пережили предательство и выжили.

Выживу и я.

- Мам, как вы тут? Добрый вечер.

- Добрый, добрый, красивая какая дочь, на тебя похожа.

- Спасибо. Хочешь, иди в номер, мы еще посидим.

- С вами нельзя?

- Ну, хочешь, конечно, оставайся...Но…

- Не нужно тебе слушать наши разговоры, - качает головой Леся, - В твоём возрасте еще можно ждать принца на белом коне. А не язвить по поводу того, что надо было выбирать коня, там хоть между ног что-то приличное.

- Ле-есь…

- Что, Жанн? Ну, пошло... зато справедливо.

- Ядь, иди лучше в номер, или обратно танцевать.

- Ладно, пойду еще позажигаю. А вы не хотите? Там весело.

- Сейчас, еще по коктейлю, и милфы себя покажут! — гогочет Жанна.

Наши новые кокосы уже стоят перед нами.

Леся слизывает сливки, мечтательно закатывает глаза, мыча..

- А мне один не изменял.

- Один?

- Ага. Любил меня. Говорил, что просто хочет быть со мной. Хороший был. Готовил вкусно.

- И что? Бедный был?

- Нет; прилично зарабатывал, своё дело было. Только... я, девчонки, заскучала. Мне казалось, что какой-то тут подвох. Ну, не может быть вот так всё хорошо!

- Ты ему сама изменила?

Леся кивает, слеза падает прямо в пина коладу.

- Дур-ра, да? Дур-ра-а! Ой, я до сих пор... ну, просто... как? Зачем? Я не знаю. Я любила его.

- Значит, не любила. — Не знаю, как у меня вырывается, но вырывается. Леся смотрит так обиженно. Пьяных бабских слёз не люблю, но её, почему-то, жалко.

Может, потому что мне самой неожиданно так хочется, чтобы меня пожалели!

Просто вот... до одури хочется.

- ОЙ, звезда упала!

- Желание загадала?

- Никогда не успеваю!

- Если одна упала — упадёт и другая! Девочки, за мной!

Жанна уводит нас на берег.

Так смешно разбегаются крабы... мягкие волны накатывают с тихим шуршанием, в них искрится планктон. Его не много, но эти крохотные искорки как волшебство.

- Боже, девочки, какая красота!

Мы задираем головы вслед за Жанной, смотрим на небо.

Чёрное как уголь. И весь это уголь в алмазной крошке звёзд.

- Млечный путь, - показываю я на скопление звёзд.

- Красиво как, господи... За такую красоту бабла не жалко.

Да, точно, не жалко.

Жанна и Леся путёвки оплачивали сами. У них нет проштрафившегося мужа, который таким образом решил свой косяк загладить. А может, просто устранил меня до поры?

Он снова сегодня идёт в Кремль. Возможно, на этот раз возьмёт свою сношеньку, невестку, Аринушку?

Пускай, господи... пускай.

- ОЙ, опять упала!

- Я опять пропустила!

- Ты придумай желание заранее и крути в голове, как будет лететь звезда ты сразу его из головы вытаскивай.

- Кого?

- Желание, Жан!

- Это читерство. Желание должно прийти спонтанно!

- Анекдот про хомячка вспомни!

- ОЙ, не надо про хомячка!

Опять смеёмся, коктейли с нами.

Хорошо.

Девчонки что-то щебечут, а я уплываю в свои мысли.

Океан передо мной. Огромный. Немыслимый. Такая сила...

то... снесёт нас, мгновенно уничтожит всю красоту вокруг.

Страшно?

Наверное, да. Хотя внутри я и так уже уничтожена.

Вслушиваюсь в болтовню Жанны.

Опять про мужчин, что б им пусто было.

- ОЙ, нет-нет, не надо мне рассказывать, что есть не такие.

- Ну, есть же, Жанн? Мой Лёшка такой был! Правда!

- Есть.

- НУ…

- Что, ну?

- Сама говоришь — есть.

Если сейчас волна..

- Есть, Лесь, есть. Те, кто по вечерам футбол, пиво и эти, как их... танчики — вот они не такие. Они не изменяют с эскортницами, они изменяют с пивом. И с орками из «Варкрафта». Был у меня такой. Ему не надо было ходить налево. Он прекрасно не ходил направо. У него ни с кем не было, в том числе и со мной. Правда, недолго.

- Ты его бросила?

- Хуже.

- Убила?

- Еще хуже.

- Что?

- Я у него в «Варкрафте» этом долбанном выиграла.

- Как?

- Ну так. Там была сетевая игра, и я его отметелила своим орком.

Мы с Лесей зависаем.

- Ты сейчас на каком языке говорила? — моргая спрашиваю я.

- На обычном. — Жанна смотрит на нас. — Вы... в игрушки не играли?

- Играли. Я в «Ферму» играла. Еще каких-то пиратов, что-то там надо было собирать.

Я пожимаю плечами.

- НУ, в какую-то фигню играла.

- Ясно. В общем, чтобы вам было понятно, этот товарищ мне заявил, что я унижаю его мужское достоинство. Ушёл гордо, забрав мой старый компьютер в качестве компенсации морального ущерба.

- Сильно.

- Да. Женился через два месяца. Сейчас у него пятеро детей. Жена работает. Он делает вид. Встретились случайно, напрашивался в гости.

- Пятеро детей?

- Ага, говорит, что все его.

- А ты думаешь?

- Ну... я его жену видела. Не уверена, что все от него.

Мы снова смеемся.

- Короче! Я не закончила! — снова вещает Жанна. - Да, и из этих, которые с пивом и танчиками тоже полным-полно ходоков. Ходить налево — это всё в мужской природе. Если у кого-то не ходит, ему либо не с чем туда ходить, либо уже незачем.

- Обидно, да?

И снова хохочем, распугивая несчастных крабов.

- Да, да, получается. либо вы его не ловили, либо он уникальный экземпляр и его нужно в Красную книгу мужиков заносить.

- А давайте за это выпьем!

- За что? За Красную книгу?

- За мужиков, которые не изменяют!

- То есть всё-таки за книгу!

- За нас, которые сидят у океана, красивые, состоявшиеся женщины, смотрят на звёзды, и плевать им на всех мужиков. — многозначительно изрекаю я.

- А тебе плевать, Янин?

Качаю головой.

- Нет, наверное, если бы было плевать, было бы лучше.

-А ты... ты как вообще? Ну... с твоим, который с любовницей, содержанкой... ты с ним живёшь?

Задумываюсь, глядя на звёзды.

Одна падает, летит, летит, лети-и-ит! Так красиво! Невозможно! Господи, как же красиво! Господи, как я хочу быть счастливой и свободной! Любить хочу, и быть любимой!

Демид.

Почему-то представляю его, когда загадываю.

Нет, я не загадываю совсем, я просто.

- Загадали? Загадали?

- Я — да!

-И я.

- Долго она летела!

- И красиво так!

- Янин, ты загадала!

Киваю, не отводя глаз от неба.

Загадала я. Загадала.

Пусть всё у Демида получится, господи. Да, я знаю, что желать зла плохо, но... Это же во благо?

Идём до наших бунгало. Они все на воде. Главное, не упасть. Держимся.

Смеемся. Поём.

«Выйду ночью в поле с конём...»

- Тише вы, люди спят уже.

- Там не люди, там немцы и англичане, пофигу на них.

- Добрая ты, Жанна…

Они вчера в два ночь пьяные устроили базар, так что...

«Только мы с конём, по полю идём...» - подпевают нам из бунгало, мимо которого мы проходим.

- Спокойной ночи, девочки, завтра какие планы?

Какие могут быть планы на острове? — смеется Леся.

- Поплавать. Завтрак. Поплавать. Обед. Поспать. Поплавать. Ужин. Караоке, кстати, завтра. Вот там и споём.

- Отлично, тогда до завтра?

- Увидимся.

Прощаемся, я захожу к нам, дочка сидит в наушниках.

- Мама?

- Как ты?

- Отлично. Четыре пина колады хотят спать.

- А я с парнем познакомилась, он живёт во Франции

-Француз?

- Наполовину, наполовину русский. Зовут его Симон.

- Симон? Семён... Сеня, значит. Хорошо.

- Мам, он зовёт завтра с ним «посноркать» на риф, можно?

- Ядь, тебе же не тринадцать лет, что ты спрашиваешь?

- А тебе всё равно где я буду?

- Нет, мне не всё равно. Просто я не уверена, что мне нужны отчёты.

- Мам... ты обижаешься, да? За то, что я сказала? Но ты... ты же не знаешь. Я хотела…

- Ядь, ты высказала своё мнение. Я всегда знала, что твоё мнение не всегда будет совпадать с моим. Поэтому...

- Это было не моё мнение, мам.

- А чьё? Папино?

- Нет. Мне... мне Демид сказал, что так надо.

Демид.

Медленно поворачиваюсь. Смотрю на неё.

В номере полумрак. Ночники горят. Кондиционер шумит. И океан.

Океан тоже шумит. Постоянно. Это музыка островов. Прибой. Волны. Их шелест.

- Демид?

- Мам, он сказал, что так будет лучше. Чтобы... чтобы папа... В общем…

В памяти всплывает острый момент. То, что я хорошо запомнила из нашего тогдашнего разговора.

«Что хорошего в том, чтобы быть замужем? Чтобы муж выкинул тебя на старости лет как ненужную дрянь? Чтобы какая-то мелкая писюшка твоё место заняла, в твой дом вошла? Из твоей тарелки стала есть? Нет уж. Я уж лучше буду жить в своё удовольствие. И иметь столько мужиков, сколько захочу.

- Иметь?

- Да, мам. Заметь, я их буду иметь, а не они меня'...»

Я была шокирована этими словами. И не только. Шокирована тем, что она сказала до. Про то, что все изменяют и это нормально. Про то, что нельзя быть наивной.

А потом…

«Ты... ты хочешь сказать, что остаёшься тут? С отцом?

- Меня никто не выгонял. Тебя, кстати, тоже. Папа хотел с тобой поговорить. Сказал это важно. А еще сказал, чтобы ты не вздумала сообщать об этом какому-то Демиду...»

Демиду.

Ядвига тогда произнесла его имя. Но так, как будто не знала.

- Мам, прости. Он сказал, что я не должна тебе говорить..

- Хорошо. Я поняла.

- Мам... он... он такой…

- Что? Кто? Какой?

Четвёртая пина колада была лишней. Или нет.

- Демид. Он... шикарный, да?

- Да.

- Мам... ему же сорок, да? Или больше?