Пахло нетронутым светом

или дождём, Бог его знает.

Рядом смеялись дети,

а ты не слышал – был занят:

слушал идущую мимо грозу.

Земля вымаливала слезу

у безмятежной природы,

а темнота заполняла пустоты

звуков. Ты понимал ветер,

шепчущий отцветающей вербе

о том, что из пекарни напротив

тянет хлебом и сладким озоном,

о том, что он против

того, чтобы стригли газоны.