Мне кажется, я уже вросла в этот лежак из искусственного ротанга. Родители дали мне неделю для адаптации. Через семь дней меня запишут в новую школу. Весело, конечно. Неделя – вообще очень щедро с их стороны.

– Ну ты тоже не наглей, Кирюха, – Кирилл улыбнулся с экрана моего телефона.

Это я так подумала, что он улыбается. Вообще-то я видела только его нос. Он, видимо, думал, чем ближе нос к экрану, тем он ближе ко мне. Я засмеялась. И тоже подставила ему нос. Мы как будто носами трёмся, как какие-то аборигены.

Чёрт! Никто меня не видит?

Наверняка кто-нибудь наблюдает за мной сейчас и смеётся. Я обернулась. Слева балийские подростки гоняли мяч у самого прибоя. В мою сторону не смотрели. Уф, пронесло.

Я посмотрела вправо – спины гуляющей за ручку парочки. Она в кремовой тунике, он с татуировками по всему телу. Им тоже не до меня. Фух, веду себя как дебильная – очень в моём стиле, кстати. Опозориться на весь пляж в первые дни и потом ходить под прикрытием.

– У тебя зачётные родители, – сообщил мне неочевидное Кир. – Дают тебе время отдохнуть и акклиматизироваться. Мои бы отправили меня в школу на следующий день.

Он про что вообще? А-а-а, я рассказывала ему про неделю на раскачку.

Ну тут Кир, конечно, прав. Мои родители бизнесмены на лайте. У них почти всё в лёгкости, в синхронистичности, на чиле. У Кира же мама преподаватель зарубежной литературы в МГУ, а папа хирург. О какой лёгкости вообще может идти речь? У предков на Кира большие планы. Этим, собственно, страдают многие родители, если не все. Построением больших планов не на себя, а на совершенно отдельных от них личностей. На нас то есть. А ещё говорят, что рабство отменили в каком-то там веке.

В общем, мои родители в этом смысле слишком ленивы. Просто они сами уже третий день не вылезали с пляжа. А школу ещё же надо посмотреть. Не только по фото в интернете, но и в реале.

– Без тебя очень плохо, – сказала я Киру. – Приезжай, а?

Нос Кира сморщился от улыбки. Это его фишечка такая. Мне кажется, я из-за неё как раз в него влюбилась.

– На Новый год приеду, постараюсь, – Кир чуть отстранился от экрана и я увидела его офигенные серо-голубые глаза. Так бы и расцеловала его сейчас. Но не буду. Не могу.

Кир сложил две половинки сердечка из пальцев. У него это так мило выходит и совсем не кринжово. Потому что естественный он. Люблю его безумно! Аж в носу щекочет. Кажется, сейчас разревусь.

«Сентиментальная размазня», – отчитала бы меня Ада, моя бести. Мы вообще называем друг друга «бести»! Вы поняли прикол, да? Ну так вот, Ада говорит: «Нельзя показывать мужчине, как сильно он тебе нравится».

Ада опытная. Во-первых, ей шестнадцать, а во-вторых, она с парнем встречается уже три года почти. Это вообще из области фантастики. Я бы хотела, чтобы мы с Киром столько же продержались. И даже больше.

«Вот! – кивнула Ада. – Поэтому слушай мои советы, и всё будет как в фильме». В каком фильме, она не уточнила, а я не спросила, хотя надо было, наверное.

– Сейчас тебе что-то скажу, подожди. Я записала, – сказала я Киру и залезла в бездонную холщовую сумку цвета мокрого песка. Просто так с разбегу в ней ничего не найдёшь. Так что мне пришлось выложить всё на лежак. Коробочка с наушниками, сменный купальник – розовый с ананасами, купальник сменного купальника – просто белый, бутылка воды с лимоном, тут она называется infused water[4], я на завтраке себе налила. Прикольная такая, не надоедает, как обычная вода. А то мама замучила уже: «В тропиках надо больше пить, особенно в первые дни. Это поможет твоему организму пройти период акклиматизации максимально нежно».

Бла-бла-бла, в общем, очередная лекция о здоровом образе жизни и любви к своему телу.

Вот, нашла! Открыла любимый блокнот. Он у меня такой девчачий – блестящий, фиолетовый. На обложке девчонка вроде меня, с нежно-сиреневыми волосами и в розовой шапке. Хочу такой цвет на прядки, не решусь никак. Хотя Кир сказал, что мне пойдёт. Он вообще меня во всём поддерживает.

– Ты здесь? – махнула ему. – Я нашла.

Открыла первую страницу, где я записываю фразы на индонезийском и балийском.

– Saya SUKA kamu[5], – зачитала.

– Э-э-э?.. – Кир округлил глаза. – Это что ты такое сказала? Выругалась или что?

– Это я что-то сказала тебе по-индонезийски. Угадай что! – я начала кокетничать.

Я вообще не такая. Но когда общаюсь с Кириллом, в меня как будто вселяется какая-то новая, другая Кира. Я не знаю, нравится мне это или нет.

– Ну фиг знает, – задумался Кир.

– Слушай, ты тупишь? А ты бы мне что сказал на моём месте?

– Я бы сказал, что ты самая классная девушка в мире и я скучаю, – Кир улыбнулся и я залюбовалась ямочкой на его правой щеке.

– Ну, супер. Я тоже скучаю, да. Но это другое. Я просто призналась тебе в любви по-индонезийски. «Сука» значит «любовь».

– Хм. А индонезийцы с юмором, походу. Как они тебе, кстати?

– Ну, мы же на Бали. Так что тут балийцы. Но как будет «я тебя люблю» по-балийски, я пока без понятия. У них какой-то зверский язык. Говорят, иностранцам он не даётся.

– Ну окей, а как тебе балийцы?

Кир был такой серьёзный. Что это с ним?

– Да без понятия. Я только официантов видела, – решила не говорить ему, что они все симпатичные и белозубые. – Ладно, пойду искупаюсь. А то уже час с тобой трещим.

– Окей, классного дня. Не пропадай, – Кир отключился.

Ого, так быстро, главное.

Я засунула в сумку всё, что вынула в поисках блокнота. Кокосовый крем от ожогов, лимонный спрей для ровного загара, пачку разноцветных мармеладных червячков, мятную жвачку, блеск для губ со вкусом колы, пластмассовый краб для волос.

Собрала хвост наверх. Не люблю, когда он мокрыми водорослями бьёт потом по спине. И пошла к воде по горячему песку – он довольно мелкий и мягкий, как манная крупа. Нет, всё-таки крупнее крупы. Но не белый, к сожалению. А такой грязновато-бежевый. Но мне всё равно нравится. Сейчас он был ещё тёплый, и идти по нему было приятно. А днём станет горячим и обжигающим, так что придётся надеть шлёпки. Хотя мы в это время на пляж не ходим. Мама боится, что я обгорю, потому что кожа у меня белая и склонна к ожогам. Вот папе везет: он смуглее нас с мамой, хотя она всё равно следит, чтобы он мазался кремом.

Мне нравится, что мы решили остановиться в Джимбаране. Тут, может, не самый спокойный океан и купаться не так круто, как в других районах, зато море рыбных ресторанчиков и длинная линия пляжа. Можно прогуливаться сначала налево от нашего отеля, пока не упрёшься в скалу, на которой стоит отель «Четыре сезона». А потом направо от нашего отеля, в сторону аэропорта. Можно постоянно наблюдать, как приземляются и улетают самолёты. Вечное бурление жизни, но никакого шума при этом. Только шум океана. Прикольно.

Мама помахала мне издалека. Они, оказывается, уже плавали вместе с папой. Я зашла по щиколотку в воду – бр-р-р, прохладная! Я подпрыгнула на месте и рассмеялась. А потом отошла подальше от кромки и бросилась с разбегу в океан! И плюхнулась в него с размаху, как довольный… Кто?

Как я довольная.