Триггерные ситуации, вызывающие ОКР, на самом деле неопасны, а нежелательные мысли, которые превратились в обсессии, – не более чем безобидное вторжение в ваши мысли. Однако ваш близкий продолжает воспринимать их как угрозу, паникует и тратит время и энергию на ритуалы. Но если навязчивые страхи редко (если вообще когда-либо) сбываются, почему он не осознает этого и не преодолеет фобии? Почему он ведет себя деструктивно? Потому что именно ритуалы и стратегии избегания – те самые вещи, которые якобы обеспечивают ему безопасность. Это мешает человеку осознать, что его навязчивые страхи нерациональны.
Давайте внимательнее посмотрим, как это работает.
Во-первых, ритуалы хоть и технически, но «срабатывают», потому что часто помогают снизить тревожность. Даже если это незначительное или временное снижение, мозг фиксирует повторяющиеся действия как нечто, что следует проделывать при похожей ситуации или мысли, вызывающей тревогу. То есть ваш близкий следует ритуалам, потому что они уменьшают его страдания. Более того, с каждой триггерной ситуацией желание воспроизвести ритуалы усиливается. В некотором смысле ритуалы вызывают «зависимость», и ваш близкий может даже лгать или придумывать им оправдания, чтобы отстоять право их выполнять (отметим, что профессионалы не классифицируют ОКР как зависимость). Между тем ритуалы постепенно отнимают все больше времени и энергии и часто достигают точки, в которой серьезно вторгаются в быт и мешают выполнению важных и рутинных дел. Чем больше ритуалов выполняет человек, тем больше это напоминает ему о навязчивых страхах, поэтому все больше событий и повторяющихся мыслей провоцируют стремление к компульсиям… И порочный круг повторяется снова и снова.
Во-вторых, ритуалы мешают вашим близким осознавать, что обсессии на самом деле не сигнализируют о грядущей опасности. Допустим, ваш сын боится, что число шесть несчастливое, поэтому совершает определенные навязчивые ритуалы – стучит по дереву или читает молитву – при каждом столкновении с этим числом. При следовании этим ритуалам у него никогда не будет шанса узнать, что число шесть на самом деле безопасно. Когда не случается ничего страшного, он приписывает это своим ритуальным действиям и верит, что чудом избежал трагедии («без этого ритуала число шесть спровоцировало бы что-то ужасное»). Поскольку он никогда не проверяет источники страхов, попытавшись отказаться от проведения ритуалов, число шесть остается для него пугающим, и он по-прежнему нуждается в компульсиях.
Возможно, ваш близкий с ОКР имеет ошибочные представления о переживании страха, неуверенности и обсессиях. Например, ваш муж считает, что не может жить, пока в его голове крутятся мысли о педофилии. Или, например, ваша жена не справляется с сомнениями, попадет в рай или в ад после смерти. Или ваша дочь полагает, что, если не сладит с постоянной тревогой, она будет продолжаться вечно, выйдет из-под контроля и сведет ее с ума. За постоянными ритуалами ваш близкий не поймет, что страх, неуверенность и навязчивые мысли нормальны. Иными словами, повторение определенных действий для самоконтроля или отрицание обсессий мешают осознать, что эти переживания, хоть и неприятные, на самом деле временные и управляемые. Не нужно попадаться в ловушку идее, что мини-ритуалы и мыслительные процессы, протекающие быстро или незаметно, якобы менее важны, чем более длительные компульсии и ритуалы с определенным набором действий. Дело в том, что все действия вашего близкого в ответ на бессмысленные навязчивые мысли могут сыграть на руку развитию ОКР и сохранить порочный круг.
Избегание также кажется логичной стратегией решения проблем, связанных с навязчивым страхом. Любой, кто опасается, что общественные туалеты кишат микробами, будет избегать их посещения. Если человек считает, что мысли об убийстве людей с моральной точки зрения равносильны реальному преступлению, то для него разумно избегать фильмов и телепередач с эпизодами насилия, которые могут спровоцировать подобные мысли. Но эти страхи основаны на заведомо ложных моделях мышления. Ваш близкий переоценивает опасность, связанную с триггерными ситуациями и обсессиями. Но, как и в случае с ритуалами, стратегия избегания играет важную роль в порочном круге ОКР.
С одной стороны, избегание вызывающей страх ситуации и успешное, пусть даже временное, избавление от обсессий и тревоги приводит к вере в эффективность этого метода, и эта модель поведения укореняется. В результате паттерн поведения разрастается. Возможно, поначалу с этим можно справляться – несколько раз избежать ситуаций или раздражителей, – но со временем становится сложнее и жизнь замыкается в определенных ограничениях.
Эдуардо, который в конце концов оказался запертым в комнате, – прекрасный пример. Сначала он старался не прикасаться к определенным предметам в ванной, но вскоре обнаружил, что это правило распространяется и на другие места в доме, и в конце концов оказался в заточении. Когда он начал бояться новых источников микробов, он снова и снова прибегал к стратегии избегания, потому что в других местах дома она, казалось, срабатывала. Такие игнорирования происходящего действительно могут показаться эффективными в борьбе с навязчивым страхом, но только временно – в долгосрочной же перспективе они сужают порочный круг ОКР.
Еще одна проблема, связанная с избеганием, – подобно ритуалам, оно лишает человека возможности осознать, что вызывающие страх ситуации, предметы, обсессии и тревога на самом деле неопасны. Если ваш близкий избегает сериалов или фильмов о серийных убийцах, у него никогда не будет шанса узнать, что:
1) они не превратят его в убийцу;
2) думать о серийных убийцах безвредно: вспомните о полицейских, следователях, психологах, юристах и даже актерах, вынужденных вживаться в роль целыми днями.
Аналогичный пример: если вы любой ценой избегаете общественных туалетов, у вас нет возможности проверить и узнать, что в целом они безвредны.
Иными словами, стратегия избегания мешает научиться менять ложные интерпретации и другие ошибочные образы мышления, которые приводят к навязчивому страху. Это не только поддерживает их, но и позволяет им процветать в сознании и укореняться в нем.
Основная цель ритуалов и стратегий избегания – контролировать и снижать чувство тревоги. Но почему же ваш близкий не может просто смириться с тревогой на некоторое время, пока она не пройдет сама? Оказывается, тревогу невозможно игнорировать – и это тоже ловушка ОКР.
Вспомните, что происходит с организмом при тревоге: сердце учащенно бьется, трудно дышать, вы покрываетесь холодным потом, а в голове проносятся ужасные мысли.
При беспокойстве ваш близкий с ОКР испытывает то же самое. Эти и другие интенсивные и неприятные ощущения овладевают телом. Это называется реакцией «бей или беги», потому что ее цель – защитить от опасности и подготовить организм к сопротивлению или бегству. Когда люди жили в дикой природе среди хищников, автоматическая реакция на появление опасности – например, приближающегося саблезубого тигра – была критически важна для самосохранения. Сегодня большинству из нас не нужна реакция «бей или беги», чтобы выжить, но она – один из наиболее примитивных механизмов в мозгу, на всякий случай. И когда ваш близкий ловит себя на навязчивой мысли и ощущает угрозу, это запускает встроенную реакцию тревоги, приводящую к непреодолимому желанию избавиться от беспокойства.
Каждый человек порой испытывает тревогу и страх, но люди с ОКР – особенно часто и сильно. Однако при всей интенсивности и длительности этих чувств реакция вашего близкого никому не вредит: помните, ее цель – защитить организм от опасности. На самом деле, эта реакция работает именно так, как задумано природой. Просто срабатывает в неподходящее время, например когда детектор дыма в доме срабатывает во время приготовления пищи. Детектор функционирует так, как должен, но выдает ложную тревогу. И помните, что люди с ОКР склонны к переоценке риска и угрозы. Таким образом, для вашего близкого возникает все больше нежелательных ситуаций и мыслей, кажущихся потенциально опасными и вызывающих ложную тревогу, что, в свою очередь, приводит к поиску безопасного пространства при помощи ритуалов и стратегий избегания.