Февраль. Арним публикует в «Берлинском литературно-критическом вестнике» (Berliner Conversationsblatt für Poesie, Literatur und Kritik) эссе под названием «Прогулки с Гёльдерлином» (Ausflüge mit Hölderlin), в котором критикует решение Уланда и Шваба не включать некоторые стихотворения в сборник; в приложении к своему труду он приводит прозаическое переложение гимна «Патмос».

17 февраля. В Нюртингене умирает Иоганна Кристиана Гок, ее похороны состоятся через два дня. По свидетельству Циммера, Гёльдерлин никак не отозвался на это событие. Вот что плотник пишет сестре поэта: «С тех пор как он получил письмо со скорбным известием, я больше не заговаривал с ним о вас и о вашей дорогой почившей матушке, из страха, что это может снова поколебать его душевное равновесие. Он тоже больше ничего не сказал мне на эту тему». Шваб также упоминает об этом в своей биографии: «Ее [матери] смерть, по всей видимости, почти не произвела на Гёльдерлина впечатления; его сознание больше не подчинялось тем законам, которые естественным образом, хоть бы и на краткий миг, неизбежно овладевают разумом даже самого жестокосердного человека».

20 февраля происходит вскрытие завещания, на нем в качестве попечителя Гёльдерлина присутствует Готфрид Бурк. Между Карлом Гоком, сестрой поэта Генриеттой Бройнлин и вышеуказанным представителем сразу же вспыхивает ссора по поводу разделения наследного имущества в размере 18 863 флоринов. Этот конфликт будет исчерпан только после решения Королевского суда в Штутгарте, вынесенного 29 сентября 1829 года. Гок, пренебрегая завещательными распоряжениями матери, а также тем, что Гёльдерлину причиталось наследство отца и его покойной сестры, заявляет, что его сводный брат не имеет права ни на что, ведь он уже получил даже чрезмерно много средств на собственное обеспечение. Суд принял во внимание зажиточность Кристианы Гок и то обстоятельство, что ей выделялась годовая сумма на содержание больного сына, и постановил выплатить Гоку и сестре поэта по 5230 флоринов, а 9074 флорина передать «магистру Гёльдерлину». Как следует из постановления, поэт ранее уже мог претендовать на наследное имущество своего отца, однако он доверил матери распоряжаться им, сам же ограничился тем, что получал небольшое вспомоществование в случае особой надобности. Циммер в письме Бурку от 16 апреля 1828 года так прокомментировал это разбирательство: «Печально, что за ним не хотят признать даже то, что оставила ему мать, он даже в этом обижен судьбой. Что расскажет об этом деле его будущий биограф? Надеюсь, такой человек найдется».

15 апреля. Счет от портного Филиппа Фойхта «для господина Гёльдерлина, библиотекаря»:

Пошив жилета, 28 февраля 36 к.[109]

Починка двух пар брюк с пуговицами 28 к.

Починка одной пары брюк, 15 апреля 16 к.

16 апреля. Циммер пишет попечителю Бурку и шлет ему счет за трехмесячное содержание Гёльдерлина, примерно на сумму в пятьдесят два флорина. Помимо фиксированных расходов на питание и жилье, там упоминаются траты «со Сретения до Дня святого Георгия[110]»:

Нюхательный табак 1 ф. 27 к.

Посуда 5,30

Цирюльник 1,30

Вино 6

Стирка 2,24

Черный шейный платок 1,52

Сапожник 1,42

Торговец 1,18

Портной 1,47

В письме Циммер пишет: «Не знаю, знакомы ли вы с милым и несчастным Гёльдерлином и интересовались ли его личностью. Он во всех отношениях заслуживает внимания. В одной газете его недавно назвали главным элегическим поэтом Германии, жаль лишь, что его великий и чу´дный рассудок ныне закован в цепи. Его душа тоже так богата, так глубока, что подобную сложно встретить среди смертных».

19 июля. Циммер пишет Генриетте Бройнлин и прикладывает к письму список расходов «со Сретения до Дня святого Георгия»: «Ваш брат чувствует себя очень хорошо, встает на рассвете и гуляет до семи вечера, потом ужинает и сразу же отправляется в постель. Его физическая форма еще довольно неплоха, аппетит у него отличный, лицом он немного постарел, поскольку лишился передних зубов, отчего губы завернулись внутрь, а подбородок выпирает вперед; теперь он больше не выглядит недовольным, его душа спокойна, и в отношении других людей он весьма дружелюбен и ласков. Ему не нравится, когда незнакомцы пытаются заговорить с ним и отвлекают от привычных дел».

За этим следует вышеуказанный счет на общую сумму в пятьдесят семь флоринов (в него входят расходы на освещение – один флорин тридцать шесть крейцеров, – «которые забыли включить в предыдущий список трат»).

19 июля. Квитанция от сапожника Готтлиба Эсслингера: «Две пары тапочек для господина Гельдерле – 1 флорин 48 крейцеров».

25 августа. Гёльдерлина навещает его университетский товарищ Эмануэль Наст. Поэт не узнает посетителя или же, что более правдоподобно, не желает с ним говорить – еще и потому, что его прислал сводный брат Карл Гок, возможно с целью обсудить наследственные дела. В следующем письме Генриетте Бройнлин Циммер так опишет эту встречу: «Его навестил Наст, старый товарищ по университету, но Гёльдерлин не пожелал признать его, он играл на пианино. Наст плакал как дитя, растрогавшись от нежности и грусти, он бросился приятелю на шею и воскликнул: “Милый Гёльдерле, ты не узнаёшь меня!” – но тот, счастливо погруженный в свои гармонии, только кивнул в ответ на его фразу». Тем же летом поэта навещает и Розина Штейдлин: Циммер замечает, что она «постарела, но глаза у нее живые и блестящие».

Рис. 11. Обложка стихотворного сборника 1826 г.

29 ноября. Письмо Циммера Бурку: «Я получил деньги, которые вы отправили мне в уплату счета господина Гёльдерлина, а также сто флоринов, которые вы любезно предоставили мне… Что до остального, он (Гёльдерлин) не печалится, у него невероятное воображение, и он постоянно занят сам собой».