– Неужели и сегодня будет так же скучно, как и всегда? – Слегка раздраженно проворчал молодой гоблин, который был дежурным наблюдателем на навигационной башне вольные станции "Рикхар". Привычно внимательным взглядом обводя многочисленные экраны, на которые транслировались многочисленные потоки информации от контрольных станций, которые сканировали всю эту Звёздную систему. Скука для такого наблюдателя была вполне предсказуемым делом. Ведь, по сути, здесь всю автоматику держал под контролем, хоть и слабенький, но всё же навигационный искусственный интеллект. И пытаться вмешиваться в его работу оператору можно было только в самом крайнем случае. А самый крайний случай подразумевал определённые проблемы. Если такой дежурный ошибётся. Подобное позволялось только в том случае, если сам дежурный с этого получит определённым мзду. И в этой ситуации сумеет поделиться с руководством. Ну, в частности, имеется в виду возможность появления того, кто желает изменить выделенную для его корабля орбиту так, как ему было бы более удобно. А не так, как её выставил сам навигационный искусственный интеллект из соображений безопасности для станции. За это нужно доплачивать. И подобное вполне предсказуемо. Или же, если кто-то хочет получить доступ к торговым площадкам заранее… Или же хочет попасть на стыковочный причал вне очереди… Всё это оплачивается дополнительно. И в этом случае дежурному позволяется вносить определенные корректировки в работу навигационных систем.

Однако в последнее время ничего подобного просто не было. И поэтому молодому гоблину приходилось скучать. Ведь, как у всякого типичного представителя подобной, весьма пронырливой расы, настроение ему поднимало только количество денег в виде тех самых империалов. Конечно… Мечтать о том, что он сможет за определенную услугу получить хотя бы слабенький и плохонький камень Души ему тоже никто не запрещает. Только вот все эти мечты банально разбивались об неумолимую реальность. Ну, кто будет навигатору или дежурному в навигационной башне платить подобными кристаллами за его услуги? Тут бы хотя бы пару империалов заработать. Не говоря уже о чём-то более ценном… Именно поэтому молодой гоблин даже не пытался о подобном мечтать. Хотя… От такой оплаты он уж точно не отказался бы. И даже, чуть ли не под руку, постарался бы проводить подобного “гостя” в нужный ему ангар, сектор, или на нужную орбиту.

Как он и предполагал, это дежурство прошло довольно скучно. В их Звёздную систему уже вполне привычно пребывали какие-то торговцы… Вошла пара лёгких кораблей пиратского клана, который базировался неподалеку… Видимо, им потребовался ремонт? Потому что они тут же затребовали стыковку в техническом секторе станции. Так что всё это было вполне объяснимо.

Самое интересное, и даже пугающее, как ни странно, началось практически к концу смены, когда молодой гоблин – дежурный уже начал зевать от усталости, и фактически мечтал о том, как, уже привычно покинув свой пост, зайдёт по пути домой в ближайший бар, чтобы пропустить стаканчик – другой местного пойла. И всё только для того, чтобы подбодрить себя, и ознаменовать таким образом удачно закончившееся дежурство. Да. В отношении денег, или возможного дополнительного заработка, не такое уж и удачное. Однако сам факт того, что во время этого дежурства не произошло ничего экстраординарного, за что он сам может получить серьезный нагоняй, его всё же радовал.

По крайней мере, он так думал до тех пор, пока в систему не ввалился необычный корабль, заставивший даже искусственный интеллект навигационной башни буквально взвыть от предчувствия опасности. Что было весьма странным. Особенно с учётом того, что подобные вычислительные комплексы чувствовать что-либо в принципе не могли. Но, в сложившемся положении, он буквально завопил, предупреждая оператора об угрозе. Сам по себе, этот корабль, по размерам, мог напоминать тяжёлый крейсер. Ну, или малый линейный крейсер? Так как он не дотягивал своей длиной корпуса до километра. Но речь шла не об этом. Этот корабль своей клиновидной формой, и самим агрессивным видом, чётко давал понять, что не является гражданским судном. Да и в базах данных такого корабля просто не было. Даже примерно. Силовое поле, которое мерцало вокруг него даже в момент выхода из гиперпространства, заставило молодого гоблина с перепугу несколько раз протереть глаза. Так как подобное было в принципе невозможно. И всё только потому, что обычно силовое поле влияло на генерируемое поле для прохода через гиперпространство. То есть, они были взаимоисключающими друг друга факторами. Как факт, можно было понять, что силовое поле проецировать, проходя через гиперпространство, было просто невозможно. У этого же корабля оно было. И сразу создавалось впечатление, что корабль явно уже был готов к бою. Хотя вроде бы никаких дополнительных доказательств этому не было. По крайней мере – видимых. Потенциальные орудийные бронеколпаки были закрыты. Сам корабль, при выходе из гиперпространства, не стал рваться вперед, а начал медленно дрейфовать, словно ожидая встречного обращения к нему со стороны навигационной службы станции. Более того… Появление этого корабля взбудоражило всех тех разумных, чьи корабли находились на дальних орбитах от станции. Ведь, по сути, они могли первыми попасть под удар, если начнётся столкновение? Система обороны станции также активизировалась. Хоть и устаревшие, но всё ещё действующие орудийные платформы начали разворачиваться в сторону потенциального врага. Активировались системы минных массивов, которые должны были перекрыть определённые участки пространства…

Но именно в этот момент и произошло то, что заставило молодого гоблина буквально заезжать от испуга.

– Получен направленный сигнал от корабля, который идентифицирует себя как тяжёлый крейсер “Рассекатель”! – Резко и довольно громко проговорил искусственный интеллект навигационной башни, заставив наблюдателя подпрыгнуть со своего места, и едва не напрудить под себя лужу от неожиданности. – Разумный представился как капитан корабля Кирилл. Просит разрешения для нахождения в данной Звёздной системе. А также информирует о том, что сопровождает повреждённый корабль огров, который направляется в нашу Звёздную систему для проведения ремонтных работ.

– Какой ещё тяжёлый крейсер? – Всё ещё с трудом переведя дух, икнул в ответ молодой гоблин, кое-как выдавив из себя писклявым голосом хоть какие-то слова. – Какой ещё корабль огров? Я не вижу здесь корабля огров!

– По информации, полученной с тяжелого крейсера “Рассекатель”, этот фрегат огров должен подойти буквально в течение ближайшего часа. – Тут же ответил искусственный интеллект, заставив молодого гоблина ещё раз икнуть вот испуга. – Советую оператору принять успокоительное. Ни корабль, ни капитан, не проецируют угрозы. По крайней мере, нет видимых проявлений или каких-либо угрожающих действий. При усиленном сканировании не обнаружено активации или накопления энергии в системах вооружений. Более того… Капитан демонстрирует миролюбие. И не пытается провоцировать столкновение

– Что здесь у вас происходит? – Ворвавшийся в помещение дежурного навигационной башни старший навигатор станции заставил молодого гоблина снова тихо взвизгнуть от переизбытка эмоций. – Да перестань ты верещать! Что это за корабль? Чего он хочет?

Хорошо, что молодому гоблину не пришлось ничего говорить. Всё нужное тут же повторил искусственный интеллект навигационной башни, который также пояснил и то, с какой целью прибыл этот корабль, и чего ждёт у точки выхода из гиперпространства.

Тяжело выдохнув, старший навигатор потребовал открытия канала связи с этим кораблём. Который был установлен практически сразу. Видимо, капитан этого весьма странного корабля также ждал ответа от навигационной башни? Что также свидетельствовало о его миролюбии. Дальше последовал спокойный и вполне мирный разговор, который никак не ввязался с тем, что сам молодой гоблин видел на экране. Ведь, согласно изображению, транслируемому на экран, перед ними сейчас находился молодой парень, одетый в достаточно высокотехнологичный, и даже, скорее всего, весьма совершенный защитный костюм, рядом с которым, как ни странно, стояли эльфы в таких же боевых скафандрах. Это Кирилл спокойно заявил о том, что прибыл сюда, всего лишь сопровождая повреждённый корабль огров. Который должен был вот-вот подойти. После чего, если ему позволят хозяева станции, он не отказался бы попробовать поторговать. У него есть кое-что из устаревшего оборудования, что можно было бы продать. Также, вполне возможно, он сам может быть что-нибудь здесь купит… Всё будет зависеть от того, что ему смогут предложить на этой станции. А за своеобразный переполох, который он создал при помощи своего корабля, этот парень даже был согласен компенсировать ситуацию десятью империалами. Так сказать, для компенсации неприятностей, а также и для того, чтобы навигационная служба этой станции передала данные про его корабль на другие станции. Мало ли, куда он ещё попадёт? Ну, не хотелось бы ему, чтобы где-то его корабль, по недоразумению или просто по чьей-то оплошности, встретили залпами орудий.

Всё это было вполне объяснимо. Тем более, что своего спокойного отношения к гоблинам парень не скрывал. говорил вполне уверенно спокойно относился к гоблинам как к равным. А как только возник вопрос о том, что он своим появлением кого-то напугал, этот капитал вполне спокойно заявил, что запросто компенсирует возникшее волнение. Вот так вот запросто? Десять империалов для него – это запросто? От всего этого молодой гоблин был просто в шоке. И он даже не расслышал того, как его начальник, после того как связь закончилась, устало выдохнул, что выпишет ему премию в виде двух империалов. Из этих десяти. Это была большая сумма. Особенно для такого служащего, как он. Но даже в этой ситуации молодой гоблин просто никак не мог прийти в себя. Что-то его в этом корабле жутко напугало. И не только в корабле. Даже сам этот молодой разумный проецировал какую-то непонятную ему угрозу. Это был факт, с которым он просто не мог поспорить. Поэтому и никак не мог прийти в себя.

Почти час спустя он всё же закончил своё дежурство. И вернулся домой. Совершенно забыв о том, что собирался зайти в ближайший бар и пропустить пару стаканчиков пиртного. Именно там он и услышал бы много интересного про этот странный корабль. Тем более, что буквально через сорок минут, буквально следом за ним, в эту Звёздную систему вошёл ещё один корабль. Фрегат огров. Тот самый, который и упоминал данный индивидуум. И, да… Он был сильно повреждён. Судя по многочисленным следам на броне и фактически уничтоженной двигательной системе, драка была весьма серьёзная? Вот только этот корабль вообще не нёс на себе никаких повреждений. И это было странным. Если они вместе участвовали в бою… То и на том клиновидном корабле тоже должны были бы быть какие-то повреждения? Ведь фрегату огров досталось от души!

Кстати… Пираты, которые прибыли до этого, тут же постарались связаться с фрегатом огров и уточнить тот факт, что они в нападении на этот корабль не участвовали! Просто уточнили. Это было проявление уважения и определённого опасения. Были тут случаи… Как-то пираты одного клана весьма глупо напали на корабль огров, и даже вроде бы сумели уничтожить его или разграбить… В этой истории мало что было понятно. Понятно было одно. Огры каким-то образом об этом узнали. Поговаривают даже о том, что они могут каким-то образом связываться между собой. Как факт, пиратский клан ещё не успел отпраздновать свою победу, когда к той самой Вольной станции, где он базировался, прибыла объединённая эскадра нескольких кланов огров, в количестве около двух или даже трёх десятков кораблей. Среди которых были не только лёгкие, вроде корветов или фрегатов. Также там были и средние, и даже парочка тяжёлых кораблей. Вроде, хоть и устаревших, но линейных крейсеров. После чего руководству станции просто предоставили выбор. Либо они сами выдают тех, кто совершил подобную глупость, и напал на огров, либо станцию просто расстреляют. Вдребезги. Учитывая тот факт, что огры обычно в таких делах не шутили, у руководства станции выбора не оставалось. Гоблины попытались решить дело миром. Но когда выяснилось, что пираты на корабль огров напали чуть ли не с десятикратным перевесом, стало понятно, что ни о каком честном поединке между капитанами тут и речи быть не может. Да… Такое иногда практиковалось. Если между какими-то капитанами возникали споры, вроде того, что кто-то у кого-то увёл какую-то добычу, или же каким-то ещё образом "наступил на ногу" своему оппоненту, была возможность устроить ритуальный поединок. Только вот пираты были орками. И один на один против капитана огров вряд ли вышел бы какой-то орк. Это было равно смертельному приговору! Хотя в тот момент ситуация была такова, что раз пираты напали превосходящими силами на корабль огров, то значит целенаправленно намеревались его уничтожить. И если огры позволят этому клану существовать и дальше, то и другие пираты могут подумать, что они могут поступать подобным образом. Значит, как факт, им было просто необходимо ликвидировать подобную угрозу. Задавив её фактически в зародыше. Что огры и собирались сделать. Да. Они не хотели бы уничтожать Вольную станцию. Всё-таки эти станции не просто так принадлежали гоблинам? Именно гоблины тратили огромные ресурсы для того, чтобы их создать. Да. Очень часто они тащили откуда-нибудь остатки каких-нибудь аванпостов, заброшенных другими расами… И даже станции иногда утаскивали, которые были списаны в утиль. В тот момент не в этом было дело. Дело было в том, что они заставляли эти станции функционировать. И конфликт на одной Вольной станции мог вылиться в то, что и на других станциях конфликты появятся. Поэтому огры "вежливо" попросили гоблинов отдать им этих пиратов, чтобы не пострадала сама станция.

Пираты сначала хотели было забаррикадироваться на станции. Всё-таки там у них было больше шансов выжить. Если бы огры начали штурмовать станцию, то всем её жителям пришлось бы туго. А значит в обороне станции приняли бы участие все. Вот только они не учли того, что никто не хотел из-за их глупости умирать. И поэтому им просто предложили… Либо попытаться вырваться из этой Звёздной системы, прорвав ряды огров, и доказать свою смелость, которую они якобы пытались праздновать, победив всего один корабль этих разумных десятком своих… Либо их просто выкинут через шлюз станции без скафандров… Прямо космическое пространство.

Некоторые пиратские капитаны из этого клана тут же попытались откреститься от всего случившегося. И даже заявили о своём выходе из него. Но в этом у них была одна, и весьма весомая проблема. Раньше надо было это всё делать. Если бы они заявили о подобном, когда только услышали о том, что их глава решил устроить охоту на огров… Вот тогда их бы никто не тронул. Они же ничего подобного не сделали. А ждали. Теперь же когда огры всё-таки прибыли, чтобы наказать провинившихся, причём подло напавших на их товарищей, эти пираты вздумали вывернуться этаким образом.

Поэтому, после того как десяток пиратов всё-таки выкинули за пределы станции через шлюзы без скафандров, остальные решили попробовать свою удачу. Их корабли собрались в клин и рванули на прорыв. Вот только они не учли того, что огры тоже были не дураки. Они пропустили мимо себя практически все прорывающие корабли, и банально расстреляли их двигатели. После чего высадили на их борт абордажные группы.

Как-то описывать ту кровавую резню, которая произошла на борту пиратских кораблей, было бы просто бессмысленно. И всё только потому, что огры пленных не брали. Абордажники шли с одними короткими ритуальными ножами. И банально резали всех, кто попадался к ним под руки. Даже сами пираты были в шоке от того, что потом выяснили. Потому что в этих экипажах было много рабов. И их тоже поубивали. Потому что на их руках могла быть кровь товарищей огров.

Именно поэтому с тех самых пор с ограми предпочитали не ссориться даже пираты. Если у тебя есть какие-то претензии к представителям этих кланов… То решить их можно вполне спокойно. Для этого банально отправляется весточка главе клана огров, представители которого каким-то образом тебя обидели. Мало ли… Вдруг они действительно поступили как-то нелицеприятно, или нечестно, по отношению к тебе? Нарушили своё обещание, например… В этом случае тебе и делать-то ничего не надо будет. Глава клана сам со всем этим разберётся. И этого разумного, в лучшем случае для него самого, заставят извиниться и компенсировать тебе потери. В худшем… В худшем – тебе компенсацию передаст посыльный от этого клана. Да… Вполне возможно, что после этого кто-то из родственников данного индивидуума затаит на тебя зло? Но если глава этого клана сказал, что их родственник был не прав… То и претензии к тебе, по крайней мере – официально, предъявлять никто не будет.

Вот поэтому пираты, которые прибыли для ремонта своих кораблей в технический сектор станции “Рикхар”, заранее попытались предотвратить нежелательные для себя события, и официально получить от этих огров, прибывших на повреждённом фрегате, подтверждение своей невиновности. Не столько для самих огров, сколько для себя и для окружающих их разумных. Мало ли… Вдруг кто-то начнёт паниковать и захочет кого-то из пиратов выкинуть из шлюза станции пораньше, пока огры не начали предъявлять претензии? А этот крейсер, который прибыл с ограми, вполне спокойно занял выделенную ему орбиту, и медленно начал дрейфовать, готовясь к каким-то торговым операциям.

Всё это молодого гоблина уже не беспокоило. Он пришёл в себя от всего этого потрясения только на следующий день. После чего, убедившись в том, что у него выходной, пошёл в ближайший бар, где и напился. От всей своей гоблинской души. Во-первых, у него была премия. И он мог себе позволить отдохнуть. А во-вторых… Только так он мог успокоить свою нервную систему, которая до сих пор тряслась от одного только воспоминания о том, что он ощутил, когда в эту Звёздную систему вошёл данный "тяжёлый крейсер". Хотя что-то подсказывало молодому гоблину, что не такой уж это и "крейсер", не говоря уже о том, что он "тяжёлый"…

………..

Когда “Рассекатель” всё же прибыл к выбранной Вольной станции гоблинов, которая в этот раз напоминала этакую виноградную гроздь, которую кто-то старательно общипал, из-за большого количества шарообразных объектов, объединённых в единую систему многочисленными переходами, Кирилл с большим трудом сдержал смех, когда фактически вся эта Звёздная система, а вернее находящиеся в ней разумные, начали паниковать. Что тут можно было сказать? Несмотря на свои фактически стандартные для некоторых кораблей, принятых в этом мире, размеры “Рассекатель” всё-таки вызывал определенную панику и опасения. Так что пришлось успокаивать данных индивидуумов. Небольшой взяткой. Сравнительно небольшой.

Однако, при всём этом, он получил возможность передать на другие Вольные станции информацию про свой крейсер, его принадлежность, и про то, что без лишней нужды сам Кирилл не собирается ни на кого нападать. Да и зачем это ему могло быть нужно? Нет. Он не собирался так глупо поступать. Тем более, что именно эти станции в ближайшее время и будут его основными поставщиками ресурсов, информации, и даже определённых возможностей. На что он и рассчитывал. Так что конфликты, тем боле на пустом месте, ему были не нужны. А когда прибыл фрегат огров, банально подтвердивших, что “Рассекатель” сопровождает их, Ии всего лишь довёл их корабль до безопасного места, другие вопросы были сняты с повестки дня практически автоматически.

Фрегат огров тут же направился в, так называемую, техническую зону. Где производились ремонтные работы. А сам “Рассекатель” занял выделенную ему навигационной службой этой станции орбиту. Да. Она была не такой близкой, как хотелось бы. Однако, заранее переговорив с представителями станции, Кирилл получил возможность на челноке летать на станцию, где уже имелся отдельный арендованный причал. А в качестве челнока он собирался использовать корвет “Троян”. Для того, чтобы не возникло каки—либо проблем, он и арендовал специальный причал в отдельном ангаре. Это давало определённые возможности. А также фактически лишало всех тех, кто мог попытаться ему как-то навредить, найти возможность каким-либо образом напасть на Кирилла или его челнок во время перелёта со станции на крейсер и обратно.

Именно на корвете он и собирался доставить на станцию всё то, что мог бы предложить на продажу. Некоторые виды оборудования, которые всё ещё хранились на корвете, но не имели никакой ценности как для самого Кирилла, так и для его двух кораблей. Да. У него уже было два корабля. И поэтому, он понимал, что уже только сам этот факт накладывает на него самого определённые обязательства. Однако, в данной ситуации, ему было куда проще разобраться с проблемами именно за счёт корвета. И все те, кто мог подумать, что челнок будет более беззащитным, сейчас сильно ошибались. Ведь благодаря наличию на борту “Трояна” полноценной системы защиты, включая сюда даже боевых дроидов, он мог обеспечить весь арендованный причал необходимым уровнем безопасности. И мог это сделать он именно согласно договорённостям. Правда, он заранее уведомил местных хозяев о том, что его дроиды не “усмирители”. И не имеют в вооружении парализаторов. Так что они будут стрелять именно на поражение. И довольно крупным калибром. Поэтому, желательно, было бы сделать так, чтобы посторонние к этому причалу вообще не приближались. А если кто-то и приблизится, то в этом будет лично собственная вина подобного глупца.

Надо сказать, что гоблины отнеслись к этому вопросу с определённым уровнем понимания. Они не стали требовать от парня соблюдения каких-то нюансов, вроде тех же правил поведения. Да. На самой станции, в жилых отсеках, на торговых площадях, парень не собирался проявлять агрессию или использовать тяжёлое вооружение. Только для самозащиты, и стандартное оружие. Не более того. А вот на арендованном причале он мог делать всё, что ему заблагорассудится. Если будет повреждено что-то из инфраструктуры причала, парень это компенсирует. И то, если не будет доказано злого умысла самих хозяев этого причального ангара. А им подобные конфликты тоже были совершенно ни к чему.

Как ни странно, вскоре появились первые любопытные индивидуумы. Которые, видимо, предупреждённые заранее, сунулись не к ангару, где в тот момент уже находился корвет, на арендованном причале. А именно к самому крейсеру “Рассекатель”. Пара челноков попытались покрутиться вокруг “Рассекателя”, и хотя бы постараться просветить его сенсорными комплексами. Только вот это было нарушением принятых на Вольных станциях правил. Сканировать чужие корабли было категорически запрещено кому-либо. Кроме самих хозяев станции. И то, это делалось в целях безопасности. Проверялась просто активация вооружения и накачка энергетических линий. И всё. Тут же пытались провести глубинную проверку самого корабля. Конечно, у них ничего не вышло. Всего лишь по той причине, что после пары предупреждений ближайшая артиллерийская платформа обстреляла эти челноки, и даже пару раз попала в силовое поле самого “Рассекателя”. Да. Кирилл претензий не имел. Хотя представители станции тут же постарались ему объяснить случившийся конфуз. А вот челнокам мало не показалось. Один просто разорвало от попадания в него тяжёлого снаряда, и последующего взрыва. Второй же получил такие повреждения, что на станцию его пришлось буксиром оттаскивать. Вернее, на станцию вернулось только то, что от него осталось. Что в первом, что во втором случае, пилоты погибли.

Но этот факт никак не помог хозяевам этих челноков. Которые, как ни странно, оказались пиратскими капитанами. Ну, по крайней мере один делал вид, что он всего лишь торговец. А вот второй был явным пиратом. Как факт, им пришлось объясняться с хозяевами станции. И объяснения эти обошлись им очень дорого. Потому что даже Кирилл получил своеобразную компенсацию в виде пятисот империалов. И ему даже стало интересно, сколько же на самом деле сами хозяева станции сбили с этих идиотов? Наверное, не меньше пары – тройки тысяч империалов, это точно! Но он и за это был благодарен. Ведь он получил определённые заверения, которые чётко дали понять, что слишком явные попытки проявить интерес к его кораблю, или его делам, будут наказываться весьма серьёзно. И без каких-либо поблажек к тем, кого они давно знают. Это радовало. Значит Кирилл мог заняться своими делами, которые появились у него в последнее время.

И одним из этих дел было весьма серьёзная беседа с капитаном корабля огров. ничего не поделаешь. Или как там говорили на Земле? Ничего личного – это просто бизнес…

………

Как и следовало предполагать заранее, даже на этой Вольной станции оказались самые различные агенты, которые имели отношение к самым разным государствам по соседству. Это стало понятно по той причине, что практически сразу после появления в данной Звёздной системе “Рассекателя” все системы связи буквально взбесились. И в разные стороны понеслись пакеты сжатой информации. И весьма неплохо зашифрованной. Всё это прямо говорило о том, что в данной ситуации именно агенты самых разных государств всполошились, пытаясь предупредить своих кураторов о том, что появился какой-то странный и весьма необычный корабль. Возможно, он даже имеет отношение к каким-то новейшим разработкам представителей, например, той же самой расы огров? Ну, правда же… Кому ещё было бы нужно спасать повреждённый фрегат представителей этой расы? Правильно… Только представителям самой расы огров. И, по сути, своим собственным шагом Кирилл даже подтвердил тот факт, что он тоже имеет к этой расе какое-то, хотя бы примерное отношение.

Теперь ему будет довольно сложно отмыться от подобных предположений. Хотя он и не собирался. По крайней мере, в ближайшее время. На всякий случай он приказал искусственному интеллекту “Ноксу”, который находился на “Рассекателе, и, по своей сути, превосходил всё то, с чем парень сам был знаком, и вообще мог даже предполагать что подобных вычислительных монстров могут использовать на кораблях для управления ими, выяснить то, кто именно всполошился от появления подобного “Рассекателю” корабля. Таким образом он мог бы выяснить, кто из данных индивидуумов может иметь отношение, например, к Анклаву гномов, что расположен по-соседству? Кирилл прекрасно помнил о том, что именно эти коротышки всегда гонялись за различными ценностями в виде технологий неизвестных рас. Также их могли заинтересовать сплавы, образцы которых он раздобыл с разных найденных в той проклятой Звездной системе кораблей неведомых рас. Да, сам возвращаться в ту Звёздную систему Кирилл не собирался. По крайней мере, в ближайшее время. И всё только по той простой причине, что слишком опасно там было. И всё, что было в сравнительно свободном доступе он всё-таки сумел обобрать. И сделал это всё как следует. Хотя некоторые корабли могли представлять собой чисто научный, можно так сказать, платонический интерес для учёных. Однако, в эту Звёздную систему можно было бы вернуться в том случае, если бы за ним гнались какие-нибудь недоброжелатели. Вот тогда он мог бы туда завести подобных умников. Он-то прекрасно ориентировался там благодаря сенсорному комплексу “Рассекателя”. А вот тем, кто пойдёт за ним следом, будет весьма сложно его преследовать. Скорее всего, такие индивидуумы довольно легко и просто вляпаются в ближайшую аномалию, и там и останутся. Навсегда. Но подобную вещь парень будет использовать только в крайнем случае.

Сейчас же его интересовали именно агенты различных государственных структур, что окапались на этой Вольной станции. И, согласно его приказу, искусственный интеллект “Рассекателя” принялся быстро дешифровать и распаковывать пакеты информации, которые были получены путём перехвата сигналов системы связи в данной Звёздной системе. Что не говори, но оборудование здесь действительно было староватым. И все те протоколы защиты, которые имелись в местных гиперпередатчиках на самом деле уже давным-давно устарели.

Благодаря тому, что этот искусственный интеллект, который парень всё-таки решил назвать “Ноксом”, чтобы было небольшое отличие от остальных, быстро сумел, используя базы данных других искусственных интеллектов, имевшихся в распоряжении Кирилла, подобрать всё необходимое, чтобы контролировать не только систему связи, он всё же получил желаемое. Также “Нокс” теперь мог вовремя вмешиваться в передачу такого сигнала. Да. Благодаря этой системе, что у него стояла на “Рассекателе”, парень мог даже сообщения посылать из тех Звёздных систем, где не было никакого оборудования для передачи гиперсигнала. В виде тех самых ретрансляторов. Что его теперь изрядно радовало. Дело в том, что подобные устройства устанавливались обычно на каких-нибудь флагманах, которых сопровождает целая эскадра. Или даже флот. Ну, слишком дорогое было это оборудование. И занимало приличное пространство на борту корабля. Все предпочитали экономить на пространстве, особенно на полезной площади. К тому же подобное устройство, само по себе, стоит как хороший и современный корабль.

Так что вскоре у Кирилла появился целый список с именами. И даже практически полными доказательствами того, кто и на кого на самом деле работает в этой Звёздной системе. Как ни странно, но парочка этих индивидуумов, которые пытались послать сообщения, имели отношение к руководству станции. Но когда Кирилл вчитался в их сообщения, то он понял, что данные индивидуумы просто всполошились, и посылали сигналы тревоги пиратским кланам. С которыми у них был договор о защите и поддержке на этой территории.

Ну, да… На Вольных территориях по-другому не выживают. Тут нужно сотрудничать. Иначе ты останешься без ничего. Те же пираты могут легко устроить своеобразную блокаду данного сектора. И тогда сюда смогут пробиться только те караваны, у которых будет хорошая охрана. А простые одиночки, какие-нибудь искатели, или те же мусорщики, начнут нести потери и поэтому постараются уйти из этого сектора. Кому от этого будет лучше? Явно не представителям руководства этой станции.

Однако, немного позже, когда Кирилл всё-таки обозначил свои интересы, и пояснил, что не собирается ни с кем враждовать, эти разумные снова послали сигналы, отменив срочный вызов подмоги. Но даже в этом сообщении они указали про то, что никак не могут классифицировать его корабль. Да. Сам Кирилл обозначил “Рассекатель” как тяжёлый крейсер. И он вроде бы подходил под подобное описание. Но были и тут и некоторые сложности. Которые заключались именно в том, что эти индивидуумы банально не могли классифицировать корабль. Именно по поколению используемых в нём технологий. И это заставляло всех переживать. Ведь все прекрасно помнили о том, что новейшие технологии любое государство использует именно в военных целях или в каких-нибудь специальных операциях. Не менее того. Подобные технологии даже в руки представителям родного государства не продаются.

Кстати… Именно таким образом на Вольных территориях, и территориях Фронтира, чаще всего и выясняли, что тот или иной разумный может работать с какими-нибудь спецслужбами, имеющими отношение к отдельно взятому государству. Именно по оборудованию, которое могло появиться у такого индивидуума. Если оно достаточно современное, и он его легко и просто достаёт, то тут же возникают вопросы к тому, откуда именно он достаёт подобное оборудование, и почему оно появляется только у него, а не у кого-то ещё…

Хотя, сразу стоит отметить ещё и тот факт, что подобная ошибочность действий выдавала всего лишь отсутствие должной подготовки и сноровки у такого агента. Ну, а какой ещё идиот решится показывать современное оборудование тем, кто постоянно конфликтует с различными государственными структурами? Например, тем же пиратам? Или какому-нибудь Синдикату? Да. Здесь были и такие организации, под названием Синдикат. Говорят, что их было несколько? Но все почему-то считали, что это одна и та же организация преступников, которые целенаправленно нарушают законодательство, принятое в самых разных государствах. Хотя самому Кириллу это было и не совсем интересно, он понимал главное. С этими разумными лучше не сталкиваться.

Поговаривали даже о том, что у них имелся своеобразный Треугольник. Якобы это были целых три Звёздных системы в одном созвездии, расположенные именно треугольником. В этих Звёздных системах, на колонизованных планетах, они выращивали самые различные растения, позволяющие создавать наркотические препараты. Подробности этого нюанса Кирилл не знал. И предпочитал вообще не интересоваться чем-либо подобным. Не зря же говорят, что любопытство погубило кошку? Ну, зачем ему знать то, чем он никогда не собирается пользоваться? Подобная информация может просто испортить ему взаимоотношения с самыми различными индивидуумами. Хорошо, если бы он собирался, например, торговать теми наркотиками? Тогда ему не помешало бы знать, на какой из планет, что из этакого выращивается? Потому что именно при покупке, например, того же сырья с какой-нибудь определённой планеты можно было бы сэкономить. Как ни крути, но то же самое сырьё будет стоить дешевле именно там, где оно и производится. Или выращивается. А если его куда-то уже вывезли, то там его точно будут продавать втридорога.

Типичный тому пример та же самая Колумбия. Ведь именно там выращивают коку? А кто-нибудь задумывался о том, сколько эта самая кока стоит именно на месте выращивания? По сути, именно там она стоит копейки. Там можно эту коку, а в частности производную для кокаина, покупать килограммами. И достаточно дешево, что и делают те самые наркобароны, которые потом её перепродают втридорога, уже доставив полученный в результате обработки препарат до розничных распространителей.

Однако всё это самому Кириллу было совершенно неинтересно. Поэтому он и не задавался таким вопросом. Иногда просто мог заинтересоваться тем, что ему было важно. А ему было важно именно скинуть сейчас всё то, что занимало у него ангары. Древнее оборудование, которое могло занять своё собственное место в каком-нибудь музее. Как ни крути, но историческая ценность тоже стоила достаточно дорого. Или какие-нибудь коллекционеры могли выкупить что-нибудь у него. Поэтому парень сейчас и размышлял над тем, что и кому будет продавать. Например, какое-нибудь оборудование можно продать тем же гномам? Эти коротышки любили что-нибудь особенное. Также можно было бы какие-нибудь предметы из личного обихода, которых набралось тоже достаточно много, выложить на аукцион для коллекционеров. Только вот хотя бы примерную ценность их надо распознать. А с этим тоже могут возникнуть некоторые сложности. Так как, для начала, ему нужно найти тех разумных, которые действительно признают этот объект исторической ценностью. Так что ему нужно было сейчас взять и выяснить, где находятся те или иные учёные, имеющие довольно большую известность на поприще археологии и изучении неизвестных видов разумных существ. Благодаря этому он сможет выяснить, что и кому можно продать. И тогда эту игру можно будет расширить. Главное, действовать быстро и продуманно. Мало ли… Что-то парню подсказывало, что даже у таких индивидуумов, которые у себя на родине являются заслуженными учёными и известными разумными, может появиться желание банально ограбить того, кто нашёл что-то ценное где-нибудь на территории Неизведанных регионов. Да, сейчас Кирилла ограбить будет немного сложновато. У него есть довольно мощный корабль, да ещё и с надёжными системами контр-абордажа на борту корабля. Не говоря уже про имеющиеся системы главного калибра, или и те же самые системы ПВО – ПКО. Которые обычно предназначены для борьбы с быстролетящими целями или москитами. Всё это чётко давало понять, что его корабль может оказать серьёзное сопротивление даже довольно массированной атаке противника.

Но, как уже говорилось ранее, предательство никто не отменял. И тот, кто хоть раз столкнулся с подобным, всегда будет готов предполагать что-то этакое от любого разумного, с которым только может встретиться на пути. А Кириллу больше не хотелось попадать в подобную ситуацию. Слишком уж хорошо он усвоил тот самый урок, который ему преподали эльфы…

………….

Внутренний купол станции Рикхар сиял мягким золотистым светом, отражённым от панелей с полупрозрачными водорослевыми фильтрами, вплетёнными в металл. Где-то вдалеке гудели двигатели атмосферного поддержания, издавая ровный, чуть вибрирующий тон. Снаружи этот сектор станции выглядел словно кольцо, обёрнутое в металлический мох, но внутри жизнь буквально круглые сутки кипела. Торговцы… Наёмники… Учёные… Контрабандисты… Купцы из далеких систем… И даже послы и полномочные представители каки-то малых миров, и колоний… Все сновали по разноцветным коридорам, где запахи специй и машинного масла сливались в одно весьма мощное амбре запахов.

Кирилл сидел в тени барьерного купола, в арендованном отсеке на одном из верхних уровней станции. Комната была неброская – серые панели, низкий стол, встроенный голографический терминал, пара выдвижных кресел. Но всё, что было видно снаружи, было лишь маской. Под поверхностью интерфейса пульсировала сложная сеть соединений – зашифрованных каналов, подменных адресов, виртуальных туннелей. В этом пространстве Кирилл работал не как пилот или воин, а как аналитик и охотник.

ИИ "Нокс", намеренно подключённый через его наручный терминал, разом открывал десятки потоков данных. Голос ИИ был тих, безэмоционален, но в нём ощущалось присутствие чего-то живого, почти дышащего разумом, созданным на стыке человеческой интуиции и машинной логики.

– Начинаем фильтрацию. Активно – двадцать два подставных профиля. Каждый с разными типами сигнатур. Доступ через нейтральные хабы Сегмента Рил.

– Подтверждаю. – Коротко ответил Кирилл, глядя, как на голограмме разгораются разноцветные линии соединений, будто нити паутины.

– Рекомендуется три направления поиска. Археологические консорциумы… Частные исследовательские фонды… И независимые коллекционеры артефактов… Отдельно – учёные-одиночки. Они реагируют быстрее и платят чаще, но требуют прямой контакт, и с наличными средствами у них могут быть определённые сложности.

– Учёные. – Задумчиво повторил Кирилл, сдвигая пальцем список. – Но без эльфов. Убирай всех, у кого хоть где-то есть метка “Сил’наар” или эмблема этих… Как их там? Вечных… Или… Великих Домов.

– Фильтрация выполнена. – Сетка мгновенно сократилась на треть. На экране остались в основном имена каких-то разумных, гномов, орков, редких представителей драконьей крови и и даже парочка какой-то искусственно выведенной кентавроидной расы. Некоторые из них были легендарны в своей среде – вроде профессора Лаар-Морра с Ковчега Небесных Колец, изучавшего энергофазы древних кристаллов. Другие были просто тихими коллекционерами, охотниками за забытыми мирами, о которых знали лишь архивы.

Кирилл невольно усмехнулся.

– Забавно. Как только убираешь эльфов – сразу исчезает половина высокопарных заявлений о “чистоте исследования” и “моральных стандартах”.

– Сарказм отмечен. Вношу в лог.

– Не надо, Нокс. Просто наблюдение.

Он пролистал новый список, а в это время ИИ тихо наполнял пространство звуком – шелестом цифровых волн. Один за другим открывались скрытые профили. Старые сети научных обменов, засекреченные каналы закупок и запросов артефактов. На некоторых страницах мелькали снимки древних обломков, гравировки, структуры неизвестных сплавов. И даже местами попадались те же самые материалы, что Кирилл однажды видел в глубинах той аномальной Звёздной системы.

– Уровень совпадения: сорок семь процентов. Некоторые фрагменты явно принадлежат той же технологической группе. Возможна связь между культурами, существовавшими до Великого Сдвига.

– И если кто-то уже понял это, – Кирилл тихо постучал пальцами по поверхности стола, – значит, скоро начнётся охота.

Он осторожно создал три подставных запроса – от имени “свободного исследователя”, “агента нейтрального музея” и “гильдии частных коллекционеров”. Каждый был оформлен по-разному. Один сухо академический… Другой с оттенком корпоративной жадности… Третий – будто от энтузиаста, нашедшего “странные обломки”.

“Нокс” вёл каждую линию отдельно, меняя даже микрозадержки сигнала, чтобы их нельзя было связать между собой. На случай, если кто-то попытается вычислить источник, ИИ запускал ложные маршруты через сектора, где шли гражданские войны и перехватывать трафик было невозможно.

– Кирилл, отмечены первые ответы. Один – от дроу-археолога из Гильдии Подтекста. Второй – от гнома-исследователя, специалиста по металлам. Третий – от разумного, профессора Фэрн-Девина, известного в кругах по Предтечевым системам. Хотите выставить отдельный приоритет?

– Да. Профессора Фэрн-Девина. Но без прямого контакта. Пусть думает, что мы посредники.

Он откинулся в кресле и задумчиво смотрел на звёзды за куполом станции. “Рикхар” всё также жила своей шумной, почти хаотичной жизнью. Внизу, на главных улицах, звучали торговые выкрики, вспыхивали рекламные голограммы, смеялись и спорили пилоты. Но здесь, на верхних уровнях, царила другая тишина – тишина интриг, сделок и тихой войны умов.

Кирилл знал, что он идёт по тонкому льду. Любая ошибка – и его вычислят. Кто угодно. Имперская служба безопасности… Наёмные охотники… Те же эльфы… Но ради знания, ради того, что он видел в аномальной системе – ради этих осколков невозможной технологии, стоило рискнуть.

Потом он склонился к голографическому окну и тихо произнёс:

– “Нокс”, сохрани всё. И проверь повторно все эльфийские сектора. Даже если они скрыты под другими расами. Я не хочу, чтобы они снова меня нашли первыми.

ИИ ответил ровным, почти шелестящим тоном:

– Подтверждаю. Запускаю перекрёстную проверку. Кирилл… кажется, кто-то уже ищет тебя.

На мгновение в голограмме вспыхнула красная точка – незначительный пинг со стороны неизвестного адреса, быстро исчезнувший в цифровом море. Кирилл тут же нахмурился.

– Значит, игра началась.

В секторе коммуникаций станции “Рикхар” не существовало понятия “тишины”. Там, где обычные люди слышали лишь слабое жужжание вентиляторов и гул серверных, на самом деле бушевал цифровой ураган. Миллионы перекрёстных потоков… Запросов… Сигналов… Пакеты зашифрованных данных, словно микроскопические молнии… Именно здесь ИИ "Нокс" чувствовал себя как рыба в воде.

Кирилл сидел в той же комнате, где ещё недавно составлял свои подставные профили. Он пил крепкий напиток, напоминающий ему кофе, из металлической кружки, а перед ним висела полупрозрачная сфера с переливающимися линиями кода – визуализация сетевого окружения станции. В ней одна из нитей вдруг мигнула красным.

– Засечён пинг низкоуровневого сканера. Источник – неопознанный. Секция двенадцать, канал “Фронтир-Торговый”. Сигнатура похожа на эльфийский следящий алгоритм, но замаскирован под пиратский маршрутизатор.

– И кто-то решил посмотреть, кто я такой. – Тихо сказал Кирилл. – “Нокс”, начинай. Протокол “Серая петля”.

ИИ не ответил ему сразу. На несколько секунд воздух наполнился еле слышным жужжанием – то ли шумом системы охлаждения, то ли эхом активности в цифровом слое. Потом голос “Нокса” стал чуть тише, будто он снизил частоту, чтобы не мешать мыслям Кирилла.

– Активирую зеркальный туннель. Веду наблюдателя в ложный контур. Создаю три фантомных адреса. Один – исследователь из Архива Тра’Кен, второй – охотник за реликвиями из пустошей Келлана, третий – корпоративный агент Сектора Миир. Они все одновременно начинают интересоваться теми же темами, что и ты. Подмена личности пошла в работу.

На экране вспыхнули три новых точки. Вся сеть словно слегка заколебалась, как гладь воды под лёгким ветром. “Нокс” поддел искусственный фон – старые логи активности, случайные переписки, следы покупок и транзакций. Каждая деталь выглядела настолько реалистично, что даже опытный аналитик не смог бы отличить симуляцию от настоящей жизни.

– Теперь тот, кто ищет, столкнётся с хаосом. Он увидит десятки перекрёстных маршрутов, связанных между собой фальшивыми связями, подписями и отзывами. Ему придётся выбрать – за кем следить. Вероятность, что он выберет тебя – три десятых процента.

– И всё же даже эти самые три десятых – это всё ещё шанс. – Хмуро заметил Кирилл. На миг на голограмме снова вспыхнул след атакующего скрипта. Кто-то явно пытался влезть через узел на нижнем уровне станции, используя протоколы передачи пакетов под видом торговых метаданных. Но “Нокс” уже встретил его.

ИИ действовал не как машина, а как хищник. Выстраивал ложные зеркала… Пересылал пакеты по кругу… Создавал ложные запросы в ответ… Каждый байт превращался в часть мозаики – замысловатого лабиринта, где каждая тропа вела не к Кириллу, а в пустоту. И всего через несколько минут голограмма окрасилась в серый – сигнал того, что следящий скрипт потерял цель.

– Цель утратила ориентацию. Попытки возобновить слежку провалились. Источник отступил. Предположительно, эльфийская сеть наблюдения уровня “Огни Сал’ре” или их агенты. Прекращаю петлю?

– Подожди. – Кирилл нахмурился, наблюдая за оставшимися следами. – Я хочу, чтобы они не просто потеряли меня. Пусть подумают, что этот “любопытный” был кем-то из своих.

– Можно внедрить ложный след – цепочку сообщений между фантомом и внутренним архивом эльфийской разведки. Это рискованно, но эффектно.

– Делай.

Искусственный разум послушно принялся ткать новый узор. Голограмма ожила вновь. И в её центре распустился пучок сияющих нитей, формируя новую иллюзию переписки, кодовых пометок, даже подлинных меток доступа. Через пару минут “Нокс” тихо сообщил:

– Готово. Теперь они уверены, что “любопытный” был их агентом под прикрытием, действовавшим без координации. Внутренний отчёт будет говорить, что он “отозван”.

Кирилл облегчённо выдохнул, но внутри всё ещё ощущал лёгкий холод.

– Хорошая работа, “Нокс”. Но это значит, что они уже чувствуют – кто-то копается в том, что не должен был найти.

ИИ ответил с лёгкой вибрацией в голосе, как будто задумался:

– Артефакты, о которых ты говоришь, стоят слишком дорого, чтобы за ними не следили. Любой, кто ищет знания о них, автоматически становится целью. Даже если сам не осознаёт, почему.

Кирилл поставил кружку на стол и медленно поднялся. За окном станции мерцали огни торговых шлюзов, и среди них – десятки крошечных кораблей, приходящих и уходящих из доков. Мир продолжал жить, но он знал, что с этой минуты каждая его попытка связаться с кем-то, каждый поиск, каждая сделка – будут на вес золота.

– Кирилл. – После некоторых раздумий, позвал его “Нокс”, словно сделав определённые выводы. – Ты ведь понимаешь, что теперь они не просто ищут артефакт. Они ищут того, кто видел то самое место, где подобное вообще можно найти.

– Знаю. – Тихо ответил он, глядя на отражение своего лица в стекле купола. – И, похоже, я видел слишком много из того, что не должен был видеть такой как я.

Когда Кирилл проснулся в своей съёмной капсуле на нижнем ярусе станции “Рикхар”, голографический интерфейс над столом мерцал мягким синим светом – сигналом, что одно из его подставных хранилищ получило сообщение.

Не электронное письмо, не коммерческое предложение – а зашифрованный пакет данных, упакованный так, как упаковывают данные не торговцы, а разведки.

Он нахмурился, взял в руки переносной терминал и присоединил к нему “нейтрошнур” – тонкий чёрный кабель с тремя кристаллическими сегментами.

– “Нокс”, подключайся.

– Подключён. Контейнер нестандартный. Кодировка – квантовая спираль, три уровня компрессии. Шифр… любопытный. Основан на старом протоколе Федерации Селэн. Такой не используют уже лет сто.

– Слишком старый, чтобы быть случайным. – Пробормотал Кирилл, наблюдая, как над терминалом проявляется голограмма – вращающийся куб данных, из которого стекали линии кода, словно тянущиеся нити энергии.

“Нокс” сразу же приступил к расшифровке. Его голос стал отрывистым, сосредоточенным, будто сам ИИ чувствовал напряжение.

– На внешнем уровне – обычное письмо. Текст: “Обмен данными. Взаимная выгода. Уникальные находки – ключ к прошлому. Подтвердите готовность”. Но под ним – второй слой. Там ловушка. Попытка идентифицировать системный адрес, встроить обратную частоту и по ней определить физическое местоположение терминала.

– Значит, нас ищут. – Спокойно сказал Кирилл, но пальцы уже бегали по тактильным клавишам, вручную добавляя к защите несколько своих фильтров. – “Нокс”, обход. Тройная петля.

– Принято. Создаю зеркальные координаты. Противник будет считать, что сообщение открыто с торговой платформы в секторе Омега-9.

Поток данных мигнул, излучая короткий импульс света. Но за ним последовал другой – ещё более тонкий, почти незаметный. “Нокс” тут же насторожился.

– Хорошо работает. Очень хорошо. Второй слой ловушки маскирован под квантовую подпись сигнала отклика. Такое используют профессионалы уровня разведки Аэрн или Теневых сетей Империи.

– Или кто-то, кто с ними работает. – Тихо добавил Кирилл. – Не лезь глубже. Пусть подумают, что сработало.

Он откинулся на спинку кресла, задумчиво потёр виски.

– Что, если это не просто попытка вычислить? Может, они хотят убедиться, что это именно я.

– Вероятно. Тогда у нас есть шанс сыграть встречным ходом.

На мгновение между ними повисла тишина. Потом Кирилл резко выпрямился.

– Сыграем на жадности. Подготовь публикацию. С одного из спящих аккаунтов. Тема – археологические находки. Вложи туда фотографии.

– Какие?

– Те самые. С корабля-аквариума разумных осьминогов.

ИИ помолчал.

– Ты уверен? Они слишком узнаваемы.

– Именно. Но я обработаю снимки – добавлю шум, размытие, изменю пропорции. Пусть догадаются ровно настолько, чтобы сгореть от любопытства.

Через два часа в одной из подгрупп архивистов и коллекционеров древностей Вольных Территорий появился новый пост. Пользователь под именем “Архео-23” выложил серию изображений с подписью:

“Найденный фрагмент обломков за пределами Фронтира, глубоко в Неизведанных регионах. Неизвестная конструкция. Возможно, биотехнология? Имеются внутренние камеры, напоминающие резервуары с жидкостью. Любые гипотезы приветствуются.”

Фотографии выглядели как кадры из сна. Мягкий голубоватый свет, сквозь который проглядывали полупрозрачные стены, живые мембраны, похожие на кораллы и нервные сплетения. На некоторых изображениях сквозь иллюминаторы угадывались существа, напоминающие осьминогов, в изящных костюмах из полимерного стекла. Намеренно размытые, но завораживающие, они создавали ощущение древности и тайны.

Реакция не заставила себя ждать. И буквально через час под постом уже были сотни комментариев. Кто-то утверждал, что это работы древней расы Тхиара, исчезнувшей десятки тысяч лет назад. Другие – что это подделка, сделанная из фрагментов синтетических оболочек. Но больше всего внимания вызвал необычный стиль материала. Так как не было видно никаких следов сварки, никаких швов, всё словно выращено.

– Сигнал пошёл. Зафиксировано двадцать шесть новых подключений. Двенадцать из них – с закрытых прокси-узлов. Два – с зашифрованными каналами Империи Эльфов. – Вскоре отрапортовал “Нокс”.

– Отлично. Пусть думают, что нашли след.

– Один из них уже пытается запросить оригиналы изображений. Шифровка слишком быстрая. Возможно, корпоративный агент или специалист военной археологии.

– Пошли ему старые, предварительные версии. Пусть копаются в том, что мы им сами подсовываем.

“Нокс” быстро обработал команду. В сетевом пространстве станции “Рикхар”, среди миллиардов цифровых шумов, как молнии замелькали запросы, скачки, попытки копировать и перехватывать. Словно хищники, почувствовавшие запах крови, десятки агентов, коллекционеров и тайных исследователей бросились искать источник. И через несколько часов вся “серая сеть” заговорила о странном корабле, напоминающем живое существо. Некоторые даже утверждали, что у них есть сведения, будто в Секторе Келлан действительно нашли остатки цивилизации морских существ, способных строить корабли с помощью биотехнологий.

Кирилл стоял у иллюминатора своей комнаты, глядя на полосу света станции, уходящую в бесконечность.

– Ну что, “Нокс”…

– Теперь они сами будут искать нас. Только не знают, что ищут. И каждый, кто клюнет, покажет, на кого он работает.

Кирилл тихо усмехнулся.

– А мы просто посмотрим, кто первый не выдержит.

Следующее “подозрительное” сообщение пришло аккуратно – как кокетливый, почти вежливый стук в дверь, которую иногда открывают те, кто привык торговать редкостями и не боится поухаживать за своей добычей. На один из подставных аккаунтов Кирилла – “Архео-23-Прима” – пришёл приватный пакет данных. Короткая фраза, одна строка, и ссылка на одноразовый адрес для связи. Текст был холоден и деликатен:

“Интересный материал. Есть, кому показать. Обмен данными – личная встреча. Нейтральная платформа номер семь, сектор Чарли. Час Икс. Без камер, без флота. Подтвердите участие. – M.”

Кирилл прочёл строку в полуполумраке своей комнаты. Лёгкий свет голограммы отбрасывал на его лицо холодные линии. Разговор мог означать многое. Это действительно мог быть какой-то коллекционер, которому было просто наплевать на правила… Кто-то из тех, кто уже подслушивал его публикации… Либо – более опасная вещь. Разведчик, который пытается вывести его на чистую воду и поймать.

Он не ответил сразу. Вместо этого сделал то, что делает всегда – обратился к “Ноксу”.

– “Нокс”, а кто такой этот “M”? У меня на родине была одна книга, в которой у очень злого и весьма коварного персонажа была подобная подпись. Так как его звали Мориарти… Давай самую полную проверку по всем доступным базам. И, главное – выясни то, как безопасно выйти на встречу? Если придётся её проводить.

ИИ ожил в интерфейсе как тонкий поток матового света. Его голос был сдержан, аналитичен:

– Инициализирую разведку. Запрос “M” не даёт совпадений в общедоступных базах. Шифровка – личная, вероятно создана вручную. Высокая вероятность того, что в цепочке присутствует внешний хакер уровня “серого роя”.

– Понятно. – Глухо пробормотал Кирилл. – Значит, это хитрая уловка. Нокс, ставим капкан. Полный набор. Цифровой – ложные файлы, пометки, метки… Физический – отслеживающие маячки и наблюдение.

– План сформирован и разбит на подпункты… – Тут же ответил “Нокс”. – Первый пункт – подтвердить встречу с подставного аккаунта, указав фальшивую биографию… Второй – заложить в контейнер запросов “маленький подарок” – инъекцию с водяным знаком, который активируется при первой попытке скачивания в несертифицированной сети… Третий – на платформе номер семь разместить скрытые камеры – “наблюдатели”. Для этого я запущу три микро-дрона в псевдо-стеклянных корпусах. Они будут практически незаметны, даже визуально… Четвёртый – выведу сетевой след в виде “следа Аэрн”, но подложу ту же подмену, что мы сделали ранее. Данные преднамеренно раздражающие – заставят искателя копаться сильнее…

Кирилл кивнул, хотя “Нокс” и не видел этого. Он запустил процесс. На его экране возникали маленькие окна. Кодировки, хеши, маршруты, цепочки прокси – всё это сливалось в аккуратный, полупрозрачный узор.

– Отравление данных выполнено. – Вскоре доложил ИИ. – Вложены три уровня ловушек. Первый – водяной знак… Второй – троян для считывания аппаратных ID… Третий – “фальшвая” AR-сцена. Если попробуют загрузить файлы в любой публичный просмотрщик, у них включится нейросеть-идентификатор…

– Отлично. А физически? Где и как ты разместишь наблюдателей?

– Платформа номер семь, сектор Чарли – старый торговый причал, лёгкая инфраструктура, низкий трафик камер. Я размещаю три микро-дрона в транспортном корпусе вашего подставного груза. Они активируются при появлении сторожа с сертификацией не из списка “нейтрал”. Дополнительно – один пассивный маячок. Если прибудет корабль с спектром, совпадающим с эльфийскими “Пепельными Ветрами” или с сигнатурами Теневых Разведчиков – сразу сигналишь мне, я выведу поддельный след и пересылку “уничтожить доказательства”. И ещё – маленькая часть адреналовой смеси для слепка ДНК в воздухе, на случай, если придётся пометить живую цель.

Обдумывая проделанную ИИ работу, Кирилл медленно откинулся назад. Некоторые меры были жестокие, почти криминальные. Но он чувствовал, что в этой игре ставки намного выше, чем просто несколько империалов и жизнь вольного торговца.

– Делаем ещё один ход. – Ещё немного подумав, сказал он. – Публикуй в открытом доступе фрагмент того же изображения, но со смещённой цветокоррекцией. Пусть горстка “коллекционеров” придёт на запах.

“Нокс” подчинился без лишних вопросов. В сетях, куда он прорвался, вспыхнула новая публикация. Она была анонсирована как “предварительная, для избранных”. На этот раз сообщение содержало приглашение к встрече и небольшой фрагмент – зернистое, почти абстрактное изображение, где угадывались формы аквариумных камер и скользящие контуры тел тех самых существ, что там могли обитать.

Кирилл подготовил план ухода на случай, если встреча пойдёт плохо. Повязка из фазового слоя – для кратковременного ухудшения зрения у наиболее любопытных камер… Две портативные дымовые гранулы, генерирующие магнитный шум – выключающие локаторы на несколько минут… И наношприц с едва ощутимой меткой – не убивающим, но достаточным, чтобы оставить след… Его руки дрожали чуть-чуть – не от страха, а от адреналина и сознания, что он начинает играть в чужую, опасную игру.

Вечером он отправил подтверждение. Место – платформа номер семь. Время – два часа после захода звезды. Условие – “без камер, и без излишнего сопровождения”.

Ответ пришёл незамедлительно. Короткая строка и смайлик, который невозможно было распознать по происхождению:

“Отлично. Буду в зелёном плаще. – M.”

“Нокс” уже разложил по слотам списки подозреваемых:

– Хакерская подпись в сообщении напоминает стиль “Черного Скаута” – профессионала, который однажды “обчистил” архив Вейлис. Профиль сложный. Часть черной работы Имперских агентов. Часть частных коллекционеров. Вариант – двойной агент.

Кирилл закончил подготовку. Заменил пару видеодетекторов в своём интерфейсе ложной картинкой, активировал петлю маскировки для собственных биосигналов и приказал “Ноксу” держать канал открытым, но практически пустым. Он знал, что тот самый разумный, который приходит в зелёном плаще на нелегальную встречу на пустой платформе, никогда не бывает один.

В назначенное время платформа номер семь была полна тишины. Её металлические пролёты хранили ржавчину и следы старых падений. Рекламные голограммы прятались за пылью. Маленькие источники света едва проглядывали под взлётными трассами. Вдалеке ворчали двигатели грузовых шустрых кораблей, но на причале царила пустота – идеальное место для сделки и для ловушки.

Кирилл сидел в тени старого контейнера, прикрыв лицо тонкой маской, и наблюдал за входными путями через одно из своих микрокамер – передачу, которую “Нокс” держал под контролем. Его сердце билось ровно, а руки – спокойно. Он был подготовлен.

И тогда по металлической лестнице спустилась фигура в зелёном плаще. Плащ был длинный, с капюшоном, лицо скрыто. Она двигалась легко, без беготни, с уверенностью знающего, куда идти разумного. За ней, на безопасном расстоянии, держался силуэт небольшого, тяжёлого корабля, но на фоне остальных видимых профилей он почти не выделялся.

“Нокс” передал первое уведомление:

“Цель в поле зрения. Сигнатура неизвестная, но не эльфийская. Присутствует второй объект – малый грузовой. Возможная поддержка. Как минимум, одна единица.”

Кирилл сразу же напрягся. Так как начиналась игра. Он нажал на мягкую панель у пояса – и по всей платформе начала тихо распространяться полоса ультразвука, которая безвредно мешала слабо защищённым микрокамерам. Это была психологическая тактика. Заставить пришельца напрячься, проверить, что он принес с собой, и посмотреть, как он отреагирует.

Фигура остановилась буквально в трёх шагах от него. Плащ колыхнулся, и из-под капюшона блеснул короткий металлический прибор – не оружие, а сканер, тот самый, что используют те, кто изучает древности. Голос этого разумного был смягчён, приятен:

– Ты “Архео-23”? – Спросил он, без попытки скрыть акцент.

Кирилл напряг мускулы и терпеливо ответил, не вставая:

– Да. Ты “M”?

– М. Хорошо. – Ответ был почти шёпотом. – Покажи мне материал. Только взгляд. И один совет… Тебе лучше не прятаться.

Он сделал шаг вперёд, и на короткую мгновенную вспышку под плащом результативно мелькнул металлический значок – эмблема частного архива, который, по слухам, работал в серой зоне между исследованием и торговлей.

“Нокс” уже работал во всю мощь своих вычислительных возможностей. Микро-дроны незаметно выстроились по краям, записывали, брали пробу воздуха, посылали отпечаток волнового спектра. В то же самое время цифровая петля втянула внимание нескольких “нужных” наблюдателей, заставив сеть зашуметь.

– Показывай. – Повторил “M”. – И помни, что я вполне платёжеспособен.

Кирилл поправил угол экрана терминала, вывел через интерфейс “фрагмент” – ту самую картинку корабля-аквариума, но ещё глубже размыв её и добавив вторую скрытую подпись. Авторский хеш, который мог доказать подлинность, но только при наличии ключа.

– Ты будешь платить, если догадаешься. – Тихо сказал он. – И я не торгую жизнью.

“M” кивнул. Его движения были спокойными. Но в его взгляде мелькнуло то, что ощущал Кирилл всё чаще в последнее время – как будто тот, кто стоит перед ним, и сам знает цену артефактам этой давно уже исчезнувшей расы и того, что они могли оставить.

На пока они стояли на этой платформе, под тихий свист ветров и металл, началось то, что не сразу превращалось в бой – но в который вошли правки, хитрости, цифровые петли и сложные человеческие решки. И в этот момент Кирилл понял, что игра стала совсем другой. Те, кто выходил на подобные встречи, не всегда были торговцами. Часто – они были охотниками.

Пока прошла эта короткая встреча, “Нокс” работал всё также тихо и методично – как хищник в водоёме, что едва заметно колышет ряску, прежде чем сделать хватку. На голографическом экране перед Кириллом один за другим всплывали узоры пакетов данных, маршруты платежей и древние хэши, словно нитки, ведущие к одному центру. То, что вначале выглядело как ласковая анонимность “M”, теперь обрастало деталями – и кошмаром.

Проводя кросс-проверку метаданных, “Нокс” вытащил зашифрованный пакет данных, которые распаковал слой за слоем и проанализировал сопутствующие метки. Временные штампы, нестандартные кодировки и скрытые “шумовые” вставки. Те самые “шумы” были не случайны – они совпадали с подписью сетевого пакета, которая ранее использовалась только в закрытых каналах Имперской Службы Безопасности. Потом “Нокс” выстроил статистическую матрицу. И вероятность того, что “M” использует ту же ремесленную подпись, превышала девяносто восемь и семь десятых процента.

Следом шли платёжные потоки и “мусорные” счета. Из-под слоя псевдоплатежей всплыл ряд микропереводов – дробные суммы, перечисленные через цепочку карманных счетов в трёх разных секторах. Эти транзакции вели на оффшорные хранилища, откуда аккуратно сходились в одну точку – закрытый торговый счёт, зарегистрированный под именем, изначально относящимся к частному архиву, но с подменой регистратора, связанного через несколько связей с логотипом Имперской разведки. Параллельно “Нокс” нашёл данные о закупках – “M” слишком уж старательно покупал артефакты по минимальным ценам или выкупал “трофеи” после рейдов опять же по самой низкой цене, а затем оформлял их “направление” в Империю Эльфов. Но уже по сильно завышенной оценке, переправляя прибыль в личные анонимные фонды.

Имелась у него и связь с наёмниками. В хламе серых каналов был спрятан узел – короткие, ускоренные платежи, идущие к банку, привязанному к известной в криминальной среде наёмной группе “Чёрные Харровы”. “Нокс” вшил туда профильный отпечаток, и обнаружил целые списки контрактов “на устранение”, реквизиты наручных взломщиков и номера шаттлов, использованных при нескольких нападениях на независимых старателей. Эти же шаттлы на короткое мгновение появлялись в логах торговой станции, где “M” делал “скрытые закупки” редких материалов. Связь между контрольными точками в этом алгоритме “платеж – заказ – выплата” была слишком отчетлива, чтобы быть случайной.

Также “Нокс” нашёл заархивированные передачи двух мелких шахтёров – Сорана и Хвека, которые по слухам нашли “странный кристалл” в астероидных жилах и отказались продавать за бесценок. Последние их сообщения – попытки договориться с частными коллекционерами – оборвались резкой вспышкой и странными искажениями в эфире. Из восстановленного аудиофайла “Нокс” сумел извлечь фрагмент. Звуковую подпись двигателей, совпадающую с типом скоростного штурмового челнока, зарегистрированного ранее в ряде транзакций “M”.

Далее шел “чёрный след”. В подшивках обнаружилось уведомление о “нахождении трупов” в нейтральной зоне, которые официально относились к контрабандистам. Но детали – слишком чистые и слишком “пересобранные”, чтобы быть случайностью. Эти “контрабандисты” имели при себе мелкие фрагменты артефактов.

Тяжёлым ударом стало то, что “Нокс” смог восстановить цепочку коммерческих документов. Из которых следовало, что “M” действительно передавал артефакты в Империю Эльфов с пометкой “экстренный научный маркер”, получал одобрение узла и одновременно представлял счета на многократную перепродажу. По факту графы “закупочная цена” и “финальная цена” имели несоизмеримые коэффициенты – то, что он платил двадцать единиц, продавалось за двести. Если не более того. И это была не просто спекуляция. Это было полноценное злоупотребление положением. Подделка подписей чиновников, и определённые “договорённости” с теми самыми лабораторными блоками, куда “отправлялись” добытые им объекты.

“Нокс” свёл всё в один отдельный отчёт, где каждая ниточка была привязана к событию. Платёж – лог шаттла – запись общения с коллекционером – исчезновение старателей – признаки взлома складов. Отдельным слоем шли “чёрные” заказы на устранение. Скрытые заявки на ликвидацию неугодных продавцов, оформленные через посредников, оплата через “Чёрных Харров”, номера огневых модулей, использованных в нападениях – всё это совпадало с датами исчезновений.

Кирилл видел это по шагам. Сначала логическую диаграмму, затем – видеофрагмент. В архиве “Нокса” – видеозаписи с камеры безопасности маленького склада. На сильно повреждённом видео был виден силуэт разумного, похожего на курьера, который потом появляется в списках “М”. Качество было плохое, но подпись “Нокса” позволяла соединить очертания с формой корабля, платежами и “криптономерами” контрактов.

После этих новостей сердце парня сжалось не столько от эгоистической обиды, сколько от понимания масштаба – “M” не только охотился за артефактами, он покупал их ценой чужих жизней и прятал прибыль за фасадом “служебных обязанностей”. Это точно был штатный агент Империи Эльфов. Тот самый агент, который прикрывался “интересами государства”, но в тени продавал и убивал.

Устало вздохнув, Кирилл медленно опустился на стул, глядя, как “Нокс” аккуратно упаковывает доказательства в зашифрованный лог:

– Доступные доказательства – платежи, записи, аудиофрагменты, и даже видео ликвидации неугодных. Достоверность – девяносто три процента. Риск – крайне высок. Имперская служба безопасности может проследить этот же след… И прийти, но уже не за “М”, а за тобой.

Он почувствовал холодную твердость в горле – не страх, скорее расчёт. Это знание давало ему рычаг. В руках Кирилла теперь был весьма весомый компромат. Но сейчас его тронуло и понимание, насколько тонка грань. Один неверный шаг – и “Нокс” выведет его следы наружу. Другой – и “Чёрные Харровы” уже сомкнут свои руки у него на шее.

Потом “Нокс” предложил два пути. И сначала шла тихая стратегия шантажа. Можно слить часть обнаруженных подтверждений в подполье. И сделать это именно так, чтобы компромат дошёл до доверенного агента Империи, который в ответ мог потребовать “долю” или обещание защиты. Но и тут был определённый риск. Так как и этот агент может оказаться двойным игроком.

Была возможна и открытая провокация. Для этого можно подготовить ряд публичных, но полностью анонимных, “сливов” с явными, но нереконструированными доказательствами, чтобы запустить цепочку расследований среди коллекционеров и частных архивов. Целью чего была бы попытка заставить “M” самого совершить ошибку, пока он пытается скрыть следы. Риском тут были бы – резонанс и усиленный прессинг со стороны самой Империи Эльфов.

Размышляя над всем этим, Кирилл долго смотрел на диаграммы. Его пальцы нервно постукивали по столу. Ведь перед ним сейчас была высшая моральная дилемма. Показать доказательства – значит спасти будущие жизни, но и выставить себя напоказ. Замолчать – значит позволить продолжаться убийствам.

– “Нокс”, – сказал он наконец тихо, – собери дубликаты. Храни их в трёх разных архивах вне “Рикхара”. И вывали пару следов на сеть – чтобы те, кто следит, подумали, что часть информации утекла “самостоятельно”. Затем – подготовь план “крошечной утечки” для коллекционеров. Пусть “M” начнёт дергаться.

ИИ ответил ровным голосом:

– Запуск цепочки провокации через сорок семь минут. Обезопась выход. И – Кирилл – если ты пойдёшь вперёд, помни, что они берут не только реликвии. Они берут жизни.

Парень уже знал всё это. И, несмотря на всё, внутри что-то в нём застучало – не страх, а намерение. Они начали плести сеть, но теперь в паутине вместо приманки висел кусок, который мог разорвать даже опытного охотника. И первый удар по этим связям должен был последовать очень скоро…

………..

Ночь на Рикхаре сгущалась вязким полумраком, и станция казалась одновременно шумной и спящей. Уличные ряды торговцев медленно сходили на нет… В доках слышался только глухой рокот моторов дежурных платформ… А в арендованном ангаре, где у Кирилла под прикрытием стоял корвет “Троян”, всё также царила деловая, почти церемониальная тишина.

Он действовал хладнокровно – не как отчаявшийся беглец, а как охотник, который знает, что охота – это пауза между двумя решительными движениями. План был прост по замыслу, но сложен по исполнению. Ведь сейчас он собирался заставить “М” поверить в то, что он раскрыт, и отпугнуть агента в ту сторону, где потом будет легче следить за ним. А, возможно, даже перехватить его. Ведь Кириллу нужны были данные. А кто как не этот самый “М” мог знать о том, кто действительно достоин внимания, как потенциальный покупатель подобных ценностей и древностей?

“Нокс”, в своих бесконечных информационных слоях, уже подготовил маршрут – не в виде технических инструкций, а как виртуальную ткань пространства. Какие датчики “показать”, какие логи пересчитать, какие случайные наблюдатели и что именно должны были “заметить” в сети. Всё это было ложью, сотканной так, чтобы выглядеть как правда.

Так же, для воплощения физической части плана, Кирилл выделил несколько ремонтных дроидов – внешне обычных, унифицированных машин с гибкими манипуляторами, лампами-индикаторами и адресной маркировкой сервиса станции. На поверхность они выглядели как никому не мешающие, полезные работники. Было бы странно, чтобы дроны, которые “чинили” светильники и промышленные фильтры, вдруг вызывали подозрение. И это была его маленькая маскировка.

Дроиды прибыли на ангар в светлом ряду, под видом планового ТО. Их корпуса отражали тусклый купольный свет, их шасси шуршали по металлической плитке. Техник-оператор станции, “видящий” их в списках подконтрольного ему оборудования, после корректировки “Нокса”, длишь коротко кивнул. Поддельная запись в системе выглядела правдоподобно. Вызов… Номер заказа… Имелась даже подпись ответственного лица… Никто не заметил ни их истинной задачи, ни того что они утащили с собой в узкие карманы корпуса.

Дроиды работали как механические кошки. Медленно, бесшумно и аккуратно. Они не “вскрывали” стены. Они использовали уже существующие технические пространства. Каналы вентиляции, скрытые прослойки обслуживания, переглушенные инженерные шахты. Не потому, что Кирилл знал инженерные чертежи станции наизусть, а потому что “Нокс” намеренно “считал” виртуальную карту – метаданные, которые легально имелись в системе, но были заретушированы. И теперь подконтрольные ему машины скользили по узким тоннелям, их датчики мягко светились, манипуляторы копали не в металле, а в старой изоляции и давно забытых ревизионных пятнах. И там, где когда-то проходили кабели, дроиды проделали аккуратный лючок, закрыли его после прохода и пометили как “исправлено”.

То, что они оставляли позади – не было обрывками, а тщательно составленными “характерными следами”. Потерянные инструменты… Подброшенные пустые упаковки от контрабандных компонентов… Даже следы грязи и изношенных башмаков… Всё то, что могла бы “найти” охрана при визуальном осмотре. Пара мелких меток в системе сообщений станции – “контрабандисты прорезали потайной ход” – были аккуратно вставлены “Ноксом” в общий журнал событий, и эти записи выглядели так, будто их сделал усталый флотский инженер, а не искусственный интеллект.

Одновременно “Нокс” подхватил ту самую ветвь данных и пустил её именно по каналам, которыми обычно пользуются агенты Империи Эльфов. Не раскрывая прямых указаний, ИИ сымитировал утечку. Небольшое, но достаточно правдоподобное уведомление “о найденном потайном проходе у ангара номер двенадцать” оказалось доступно какому-то “вменяемому” адресату в пределах эльфийских прокси – ровно туда, где тот самый “М” держал свои шифрованные каналы.

Кроме того, “Нокс” аккуратно запустил “шум” в сети – в виде целой цепочки псевдо-синхронизированных сигналов, которые имитировали обычное обнаружение. Датчики осмотра на внешнем кольце показали “короткое замыкание”, камеры обороны – “случайную помеху”, журналы доступа – “несанкционированное открытие ревизионного люка”. Всё выглядело как единое, не слишком аккуратно скрытое происшествие – то, что в человеческом мире называют “утечкой от неумелых контрабандистов”.

Но одновременно “Нокс” подложил и другую ниточку. Сгенерировал несколько сообщений и “перехваченных’ разговоров, из которых следовало, что “тот самый М” был замечен в разговоре с кем-то о “шумах” и “срочной передаче” – словах, которые в агентурном жаргоне означают только одно. Спешная эвакуация. Эти “фрагменты”, разосланные по закрытым кругам коллекционеров и по каналу, на который “M” обычно выходил, создавали ощущение, что теперь его покрывало сорвано.

На физическом уровне дроиды сделали ещё одну вещь. Они намеренно оставили у лючка древний, но узнаваемый знак – резкий геометрический узор, который в некоторых криминальных кругах означал “зона взимания платы”. Такой “якорь” гарантировал, что раз информация попала в руки тех, кто специализировался на “находках”, её значение будет интерпретировано как “вход в нелегальный рынок реликвий”.

Когда всё было готово, “Нокс” включил последний слой – “птичку” в эфире. Что представляла из себя маленькое сообщение, замаскированное под официальный запрос о проверке оборудования, ушло в адрес связного “M”. Это сообщение содержало короткое пояснение и ссылку на журналы – те самые журналы, что якобы показывали “контрабандный ход”. В результате всё сработало почти мгновенно.

В течение минуты в скрытых логах “Нокса” появился ответный сигнал. Сначала это было низкочастотное подтверждение приёма. Затем – неторопливая последовательность запросов и пересылок, голос в переписке “М” стал короче, и в нём послышался нервный тон. “Нокс” же теперь просто наблюдал и собирал.

Через полчаса “М” уже не просто интересовался – он действовал. Быстрая проверка его последних блоков заметила попытку пересылки “трофейных” записей на внешний узел и, одновременно, резкое оформление буксировки – в чёрных логах появилось число зарядов топлива, пометка о “медленном выходе” и код “эвакуация в критическом режиме”. Очевидно, агент решил, что сейчас ему будет куда лучше отступить, чем остаться в месте, которое только что было “засвечено”.

Кирилл же внимательно наблюдал за тем, как “М” суетится. Благодаря работе “Нокса” он видел, как тот передаёт часть своего груза на временный склад, сменяет идентификаторы корабля, пытается создать ложные следы. Вскоре на пульте “Нокса” мигнули своеобразные “адреналиновые” маркеры – агент не хотел оставлять реликвии, но считал, что бросать некоторые вещи, что могут помешать при побеге – вполне разумно. Это распоряжение о перекладывании части груза – ещё один “след”, который “Нокс” аккуратно отследил и шел по нему, как по ниточке.

Важнее было другое. Агент всё же поверил в то, что его вычислили. В большинстве случаев это равносильно бегству. И именно это Кирилл и хотел – не убийство, не открытая драка, а бегство в руки менее заметных структур, которые позволят проследить за “М” дальше, выждать и попытаться добраться до тех, кто стоит выше.

Когда весть добралась до узкого круга элитных агентов и информаторов станции – слухи заговорили громко и неоднозначно. Кто-то видел в утечке рабочий сговор контрабандистов. Кто-то – ловушку других коллекционеров. Но для “М” это была только плохая новость. Он опасался, что риск превышает выгоду. И теперь он не мог продолжать работу с Кириллом, ведь для него счёт пошёл уже фактически на минуты.

Когда ловушка захлопнулась, всё выглядело как паническая импровизация – но лишь для внешнего наблюдателя. Кирилл и “Нокс” выстраивали этот сценарий часами, как тонкую шахматную комбинацию.

Сначала система станции зафиксировала “утечку”. В отчётах всплыло сообщение о взломе сервисного сектора. Ремонтные дроиды, якобы принадлежащие станции, на самом деле были под управлением “Нокса”, который аккуратно внедрил в их память корректирующие пакеты, изменяющие идентификаторы. Эти машины, с серыми корпусами, покрытыми царапинами от циклов обслуживания, получили задание проложить тот самый узкий потайной тоннель контрабандистов именно так, чтобы тот выходил прямо в арендованный ангар, где стоял корвет “Троян”.

Для этого они сняли часть настенного экрана, заменили плиты пола, интегрировали систему воздухоснабжения в обход общих каналов, чтобы проход не выделялся по датчикам тепла и CO₂. Кирилл наблюдал через нейроинтерфейс за тем, как дроиды плавно, без ошибок, собирают структуру туннеля – изнутри он напоминал узкий технический лаз из сплетённых кабелей, опорных рам и мягко мерцающих сигнальных меток.

Затем Кирилл подкинул в сеть новую искусственную утечку – фальшивый отчёт о “незаконном ходе контрабандистов”, снабжённый метками и комментариями от несуществующего информатора. “Случайно” этот файл оказался в том самом массиве информации, к которому имел доступ агент “М” – сработала подмена уровня доступа, которую организовал “Нокс”. Практически одновременно с этим в открытой зоне станционной сети были вброшены слухи о разоблачении нескольких убийств, совершённых с ведома “какого-то офицера разведки Империи Эльфов”.

Через пару часов “М” уже и сам прекрасно понял, что выбора у него просто не остаётся. Его действия стали предсказуемыми. Он снял все деньги со своего счёта через подставную контору, забрал контейнер с какими-то ценностями. Также он весьма нервно проверял терминалы безопасности, гасил хвосты, стирал следы, но “Нокс” уже следил за каждым байтом, и за каждым его движением.

Когда эльф вышел к техническому отсеку, ведущему к фальшивому “контрабандному ходу”, в воздухе пахло озоном и машинным маслом. Скрытые камеры передавали изображение Кириллу. Всё это время он сидел в тени, наблюдая за тем, как агент эльфов открывает специально взломанный люк, проверяет шлюзовую панель, и, убедившись, что всё “чисто”, осторожно протискивается внутрь, волоча за собой по пятам лёгкую платформу с малым контейнером, в котором, видимо, содержалось всё то, что он банально не мог бросить на этой станции.

Этот проход, после определённых корректировок, вёл прямо к небольшому шлюзовому отсеку “Трояна”. И вскоре дверь за ним мягко закрылась, отрезая все пути назад. Мгновение спустя воздух вспыхнул коротким голубым разрядом – парализатор вмонтированный в потолочный отсек сработал точно по команде “Нокса”. Тело агента эльфа резко дёрнулось, пальцы выпустили ручку платформы, и она со звоном ударилась о металлический пол.

Когда Кирилл вошёл внутрь уже лично, всё уже было тихо. Агент лежал без сознания, на лице – выражение застывшего ужаса. А “Нокс” проецировал на стену рядом с его телом текущие данные:

– Пакет данных скопирован. Найдены файлы с кодовыми именами: „Серый охотник“, „Линия Туманов“, „Фонд Сетхи“… Похоже, это сеть информаторов и наёмников. Есть следы платежей за убийства…

Мысленно усмехнувшись, Кирилл спокойно присел рядом с телом, снял с пояса эльфа кристаллический накопитель, посмотрел на контейнер, в котором явно были деньги и какие-то ценности, возможно даже Камни Душ. В воздухе витал лёгкий аромат магии и озона – след от парализатора и от мощных чар, что были вплетены в защитную систему корвета.

– Ну что, “М”. Вот теперь мы с тобой поговорим. По душам. И на этот раз – без посредников. – Холодно произнёс Кирилл.

На панели “Трояна” тут же вспыхнули строки:

“Протокол изоляции активирован. Объект задержан. Скан памяти готов.”

И впервые за долгое время Кирилл позволил себе лёгкую улыбку – охота, начатая с тени и кода, завершилась не на станции, а в его собственном ангаре, в идеально просчитанной ловушке.

Комната в ангаре была холодной и пахла чистым металлом – от запаха только что открывавшегося шлюза корвета, и холодных разрядов парализатора. На полу рядом с “Трояном” мерцала узкая голографическая дорожка. И на ней “Нокс” уже вывел слои шифров и логов, как дорожную карту, по которой должен был пройти Кирилл.

Агент лежал, всё ещё отключённый – тело расслаблено, дыхание медленное и ровное. Лицо было бледно, губы – синие от удара парализующим излучением, но в висках мерцали лёгкие импульсы – следы недавней стимуляции. Одним движением Кирилл достал из кармана маленький адаптер – тонкий, похожий на медиум-кристалл интерфейс. В нём Нокс умещался как ясный разум. Он мог на лету синхронизироваться с кристаллическим накопителем памяти или с нейронной меткой, если таковая имелась у пленника.

– “Нокс”. – Ровно сказал Кирилл. – Подключайся к записи. Но только чтение. Сначала – все внешние накопители, затем – нейроканал. Никакой перезаписи.

Голос ИИ ответил без эмпатии, но с четкой логикой:

– Подключаюсь. Шифр нейронного узла – нестандартный, но имеющий прослойку совместимости с общими протоколами Империи Эльфов. Приоритет – извлечение свежих слоёв памяти, затем – проверка по архивам “М”.

Кирилл установил адаптер над ключицей агента, там, где при обычной проверке ставят датчик биометрики. На экран хлынул поток информации. Узкие линии… Молчащие сигналы… Крошечные всполохи электричества… “Нокс” транслировал их в визуальную плоскость – и перед ними возникла первая сцена воспоминания.

Проекция была не кино – это была живая, горящая сеть ощущений. Кирилл видел всё сейчас именно глазами самого пленника. Тесный склад, запах масляной бумаги, тяжесть мешка с кристаллами в руках, скрип металлических ремней. За сценой шёл внутренний голос – “M”, нервный, шепотом:

“Закрой люк. Быстрее. Кто-то здесь… нет, это ложный след, он их введёт в заблуждение.”

Потом проекция мелькнула – и на экране появилась следующая картина. Это были переговоры в полутёмном зале, лицо в зелёном плаще, мягкий свет от кристаллов, разложенных на столе. Голоса:

“Цена повышена…”

“Нам нужно переправить часть на имя фонда…”

“Нет – останется тот же маршрут; внезапнее будет безопаснее…”

“Нокс” практически сразу выделил контрольные фразы, подсветив ключевые объекты. “Фонд”… “Чёрные Харровы”… “Встреча в секторе номер семь”… Он одновременно вычленял аудиофрагменты и метаданные. Время, место, координаты тайного склада, номера кораблей, списки наёмников. Кирилл пролистывал фрагменты, как страницы отчёта, и с каждой страницей картина складывалась всё яснее.

– “Нокс”, ставь паузу. – Сказал он. – Ты выяснил, кто именно ведёт эти записи? Источник переговоров – внутренний канал агента или внешняя запись?

– В большинстве сцена – внутренняя репродукция нейронной петли, частично синхронизированная с внешним архивом. Многое – это его собственная память. Но есть и вставки. Аудиозаписи с переговоров, явно сторонние… Предположительно, записи “М” о сделках. – Тут же ответил ему ИИ.

Мысленно хмыкнув, Кирилл снова погрузился в поток информации. Проекции бежали одна за другой. Передача контейнера эмиссару в порту Наара… Ночь, когда двое старателей отказывались продать свою находку – и звон металла по полу… Кадры с пепельным светом, когда грохот выстрелов, вспышки разрывов – “M” быстро проверял каналы, потом шептал:

“Никто не должен остаться живым.”

Холодный, профессиональный тон – нарезка инструкций наёмникам:

“Зачистить свидетелей…”

“Уничтожить следы…”

“Перехватить реликвию…”

Проекция внезапно дернулась – и показала лица тех, кого он нанимал для выполнения этой работы. Грубые черты, татуировки у висков – “Чёрные Харровы”. “Нокс” подал имена, вытянутые из торговых реестров. Два бывших наёмника, кодовые ники, транзакции – последовательность платежей в ночь исчезновения Сорана и Хвека. Кирилл увидел цифровую карту. Маршруты их шаттлов, встречи на тайных платформах, контакты с брокерами – всё это было теперь перед ним на экране.

Агент слегка заворочался, отдалённо шевеля губами. Воспоминание прижимало к груди не только цифры, но страх. На одной из проекций он видел собственные руки – трясущиеся при вводе кода – и услышал голос:

“Если придётся – они будут умирать. Такова цена науки.”

Тут же шла следующая запись:

“Триста единиц на операцию…”

Затем:

“Страховка на убой – оплачена…”

И только потом отчёт о “перемещении трупов в нейтральный пояс”.

На всё это Кирилл смотрел молча, но казалось, что даже температура в его груди поднималась от злости и смятения, перемешанные пополам с расчётом. “Нокс”, аккуратно подсвечивая слабые, но важные детали, внезапно показал ему файл, который агент Имперской СБ вёл в скрытом разделе. Там был список контактов, и рядом – пометка “наёмники – подтверждён”. А около имени “М” стоял другой адрес – короткая строка меток “Внутри Империи”.

– Это не частники. – Глухо прошептал Кирилл. – Это сеть. Государственная. Или очень близкая к ней.

На эти выводы парня “Нокс” тихо добавил:

– Есть множество платежей с регистрацией, совпадающей с ресурсным отделом Имперской Службы Безопасности. Вероятность централизованной координации – восемьдесят шесть процентов…

…………..

После удара парализатором, агент провалился в болезненное беспамятство. Так что в специально подготовленной для допросов камере он проснулся с тихим криком. И его голос вышел слабым, и даже каким-то растерянным. Находящийся рядом Кирилл, показательно медленно наклонился к нему, и в глазах, которые ещё не осознали всю тяжесть, мелькнула унижение и страх. Он не кричал. Просто произнёс, мягко, но неумолимо.

– Ты можешь молчать. Я всё уже знаю. Все имена… Номера… Транзакции… Переговоры… Ты покупал жизни и продавал реликвии. Ты думал, что всё это – только твой карман и кресло в штабах. Сейчас мне интересно одно… Назови мне имена тех, кто курировал тебя сверху. И, может быть, мы дадим тебе шанс… Умереть без боли…

Агент сначала молчал. Его губы слегка дрожали, а глаза искали спасение. Потом открыл рот, и послышался шёпот – он назвал имя, то самое, которое “Нокс” тут же подсветил в списке. Оно стояло в связке с ресурсным отделом одной из легальных лабораторий. Рядом были координаты склада, где хранились уже отправленные в Империю образцы древних артефактов.

“Нокс” занес это в отчёт. Ключевое имя, подтверждения транзакций, серийные номера контейнеров на кораблях. Кирилл почувствовал, как в руках у него оказался не просто чей-то агент, а полноценная нить, за которую можно дернуть, чтобы распутать всю сеть, опутавшую данный сегмент Фронтира. Но он также видел и цену, что придётся заплатить за подобные знания. И понимал, что одна эта нить потянет его вглубь Империи, туда, где открытые двери не всегда к лучшему.

– Хорошо. – Сказал он тихо. – Тебе дадут шанс. Но сначала – полный список. И ты будешь писать. Всё. И сам…

Агент тихо закашлялся, и его лицо исказилось от страха. Как и от того, что он вдруг оказался между металлическими стенами “Трояна” и невидимой публичностью. Так как информация уже начала рассеиваться по закрытым каналам “Нокса”, а потом и всей Вольной станции, и мир, в который он привык прятаться, медленно рушился.

“Нокс” же, как всегда, оставался бесстрастным. Он аккуратно подсветил очередные пункты, сверил их с логами “Чёрных Харров”, и прислал Кириллу итоговую сводку – имена… Счета… Маршруты, заканчивающиеся кладбищами… Номера и наименования кораблей… И даже даты последних операций. Всё это теперь лежало у Кирилла под рукой – тлеющее, горячее и смертельно опасное.

Он знал, что дальше его ждёт тяжёлый выбор. Можно было бы продать это всё самой Империи Эльфов, бросив агента на растерзание. Ил шантажировать всех, кто в этом замешан… Или раскрыть всё окружающему этих разумных миру, рискуя собственной шкурой. И в глубине его взгляда заискрилась решимость – он ещё не знал ответа, но был уверен в том, что первая фигура в этой игре взята.

Спустя всего час Кирилл сидел в полутьме ангара, глядя на мерцающие панели “Трояна”, и в голове у него уже, как в киноплёнке на ускоренной перемотке, разворачивалась возможная картинка последствий – масштабом гораздо больше, чем одна утечка или одна пойманная крыса в сети. Его мысли шли быстро, холодно и с той странной, почти садистской точностью, с какой ИИ разбирал пакеты данных.

Он представил сначала внешнюю сцену – те самые лаборатории и кабинеты, где скептики и чёрствые бюрократы будут тереть подбородки. Новости разойдутся молниеносно:

“Имперская Служба Безопасности – в центре скандала…”

“Разведка эльфов торгует и убивает ради реликвий…”

“Архивы переписаны, учёные выкуплены, трупы спрятаны…”

Он увидел, как в публичных каналах вспыхнут язвительные комментарии, как торговые дома и университеты в соседних государствах начнут требовать объяснений, как гномы и другие, кому не по нутру тирания элитарного подхода эльфов, поднимут вой, и даже, вполне возможно, организуют целый бойкот всему их государству.

Мысль о том, что репутация Империи Эльфов – та тонкая, идеализированная завеса, под которой живёт власть – может быть проткнута насквозь ради нескольких мешков с империалами и бессовестных “перепродаж”, вызвала у него взрыв смеха. И это не был радостный смех. Он был резким, горьким, и почти неконтролируемым. Смех человека, который увидел одновременно и абсурд, и неизбежность.

– Представьте только, – прошептал он сам себе под нос, – как гномы, которые итак уже в ярости, получают вкусную доказательную базу. Как колонии и нейтральные консорциумы начнут требовать расследования. Как Флот усомнится. Как простые коллекционеры станут в два раза осторожнее, а в три – более злыми.

Он видел и дипломатические последствия. Официальные запросы, заморозки торговых соглашений, запреты на обмен технологическими образцами, усиление контроля на границах – и, что хуже, рост подозрительности в научном сообществе. Археологи, которым доверяли рабочие места в хранилищах, начнут выдаваться за “чистых” посредников, а те, кто ранее готов был работать через тайные каналы, замкнутся в панике.

Рынок подобных артефактов и редкостей— отдельная сцена. Кирилл с улыбкой наблюдал, размышляя в уме о то, как та же “история” превращается в стоимость:

“Артефакт, однажды засветившийся связями Империи, вырастет в цене многократно – но цену будут платить не за честь, а за страх.”

Коллекционеры, страховые фонды и подпольные биржи в прямом смысле… “Вздрогнут”. Конкуренция взорвётся, контрабандные маршруты изменятся, старые посредники повыкладывают секреты друг друга на свет. И чем больше хаос, тем выше ставки – и тем опаснее те, кто охотится за артефактами ради власти, а не знаний.

Гномы, думал он, не оставят это просто так. Они уже горячи, уязвлённые, и черный ящик с доказательствами стал бы для них не громом в небе, а оправданным молотом войны. Публичный скандал мог перерасти в цепочку санкций и локальных конфликтов. И, представив себе всё это, он снова хохотнул – смешок был тише, и теперь уже плотнее.

Но в этом всём Кирилл увидел и опасности личной для себя самого. Если информация всплывёт в широкий свет, не только имперские агенты – и не только “М” – окажутся под ударом. Любой, кто хоть когда-то держал в руках кусок древней технологии, станет целью. Исследователи… Старатели… Незаметные коллекционеры в нейтральных доках… И особенно те посредники, которых эльфы привыкли нанимать – полукровки, гномы, ксеносы всех мастей. Те самые “посредники”, которых Кирилл не хотел видеть причастными к своим находкам.

Он думал об этом и ощущал, как внутри что-то натягивается, как тетива у смычка. Он не мог позволить, чтобы эти “разумные” – честные или нет – получили доступ к тому, что он нашёл. Причина была не только в жадности. Дело было в уязвимости. Дать артефакт в руки коллекционера – значит обречь его на проверку, на шантаж, на возможное уничтожение ради “чистоты науки”.

Кирилл уже не понаслышке знал о том, что эльфы – хитрая, опасная раса. Они играют на приличиях, на статусах, но в тени их стремления к “искусству и совершенству” легко перерастают в право – право владеть всем, что, по их мнению, “улучшает гармонию”. В реальности это означало не щепетильность, а безжалостный прагматизм. Они купят, похитят, устроят “разоблачение” – всё ради усиления собственной власти. И это делало их непредсказуемыми и крайне ненадёжными партнёрами.

– С ними нельзя иметь дел. – Пробормотал он вслух. – Они думают, что владеют правом судить, а не то, чтобы делиться.

Это убеждение крепко осело в его душе. И тут же родилась иная мысль. Если эльфы поднимут свои связи и начнут на него свою охоту, то они начнут пользоваться подставными разумными – перекупщиками, контрабандистами, агентами, которые будут жертвовать жизнями ради доступа к его знаниям. И это означало, что даже те, кто изначально “нейтрален”, могут стать их инструментами. Кирилл зажмурился, представляя этих людей – смешанных рас, работяг, тихих мастеров – ставших щепками в большой лодке.

Его смех стыл в воздухе, превращаясь в жесткую ухмылку. Ведь если мир узнает, что за официальным фасадом осуществляется такая система – что убивают, чтобы купить образец, что трупы “штампуют” как “результат столкновений”, что цены на артефакты включают плату за убийство – то настанет хаос. И в этом хаосе у него мог появиться шанс. Доверие рухнет, рынки рухнут, связи разорвутся, агенты станут бояться выезжать на реальные поиски – а значит, появится окно, в котором можно действовать самому, скрытно и осторожно.

Но “окно” это было опасным. Никто не давал гарантии, что в пыльном вихре не окажется и он сам. И мысль о том, что эльфы способны нанять “подставных разумных” для того, чтобы скрыть свои следы, вызвала у него холодную ярость:

“Я не хочу, чтобы те разумные, которых я встречал – старатели, пилоты, коллекционеры – получили хоть что-то от моих находок. Я не отдам им этот шанс.”

Это было не похоже на героический порыв. Скорее – прагматичный, жесткий расчёт. Если нельзя контролировать последствия распространения, то лучше вообще не допускать их распространения. Кирилл представлял несколько направлений. Залатать дыры, подставить фальшивые следы в сети, перевести самые опасные предметы в такие места, где ни эльфы, ни кто-то ещё не смог бы их быстро достать – хранилища глубоко в нейтральных территориях космоса, зашифрованные контракты с непредсказуемыми коллекционерами, или… оставить часть реликвий в состоянии, которое делает их бесполезными для тех, кто торгует наукой.

Он помнил лица тех, кого ликвидировали по приказу этого агента эльфов. Сорана, Хвека, маленьких шахтёров, что распухли от зависти и гордости, когда нашли свой первый мифриловый осколок. Старую учёную с испорченными от шлифовального песка руками, что могла плакать от радости, увидев новый тип кристалла. Он думал о них и о том, как легко их было бы отдать в руки эльфов под видом “спасения” или “выкупа”. И это заставило в нём зародиться решимости. Он не позволит самому себе стать добычей.

В конце концов, он снова улыбнулся – уже не смеясь, а с тихой, почти звериной решимостью. “Нокс”, подключённый через расположенный рядом терминал, тихо посвистывал. Его алгоритмы уже строили свои очередные варианты. Кирилл знал, что у него есть один козырь. Правда в данных, факты, которые он теперь держал как приманку и как оружие. Но правда без стратегии – это только крик в пустоту.

Он аккуратно подвинул перед собой список. Имена из отчёта “М”, даты, маршруты, номера контейнеров, список наёмников, имена посредников. И мысленно расчертил карту. Кому можно доверять, какие рынки надо “заглушить”, какие сети – запутать и какие объекты следует скрыть навсегда от рук, готовых платить жизнью за возможность прикоснуться к древнему знанию.

– “Нокс”, – тихо сказал он, – держи список. Если они начнут громко топать – дай им повод поскользнуться. Но сначала – не эльфам. Ни-ког-да.

ИИ ответил ровным, почти человеческим тоном:

– Принято. Шаг первый – изоляция. Шаг второй – провокация. Шаг третий – распределение. Условия риска – высокие.

Кирилл молча кивнул. И в этот момент он почувствовал холодную уверенность. В игре на выживание он ещё не проиграл – и не станет тем, кто отдаёт свою добычу тем, кто платит кровью за право владеть ею.

“Нокс” работал, как и прежде, на двух скоростях – тихая, почти невидимая разведка и громкий, режущий сигнал для тех, кто искал лёгкой добычи. Пока агент “М” старательно описывал свои похождения, даже не замечая того, что под воздействием введённых ему в кровь препаратов ещё до его пробуждения, стал весьма послушен и откровенен, Кирилл переключился на долгую, тонкую работу. Он должен был найти тех, кому можно было доверить фрагменты из аномалии – не посредников, не перекупщиков, а настоящих учёных, людей, и не-людей, которые ценят знание сильнее прибыли и у кого была репутация, проверенная временем и немалым риском.

Первым этапом стала цифровая археология. “Нокс” прошёл по сетям академических публикаций, спискам участников конференций, донорских реестров и закрытых форумов “полевых археологов”. Алгоритм строил графы связей. Кто с кем переписывался, у кого какие цитаты, кто давал рекомендации на защиту грантов. Затем – срез “третьей линии”. Имена, которые не мелькали в больших базах, но о которых говорили в шёпоте трейдеры и курьерские линии как о людях, у которых есть совесть и смелость.

Из этой сетки выросли три рубиновых пятна – три учёных, чей профиль совпадал с нужным Кириллу набором. Компетентность… Относительная независимость… Репутация… И, что самое главное, нежелание торговать душой за кучи империалов.

Первым в этом списке стоял Дорин Железнорук – гном-археометаллург. Это был невысокий, коренастый гном, с лицом, испещрённым сеткой мелких шрамов от искр и стекол; борода тщательно заплетена в узкие косы, украшенные крошечными шестерёнками – не пустой декор, а память о вещах, которые он воссоздал. В глазах – железная холодность учёного и удивительная доброта к вещам, которые “пылятся в земле”.

Дорин всю свою жизнь изучал древние сплавы и методы “выращивания” металлов. От плавки мифрила до биокристаллических матриц. Ему принадлежали многочисленные работы по реконструкции старых энергоядров и по определению фазовых переходов в артефактах. В культурных кругах гномов он – голос разума. Когда Дорин говорит о старинном сплаве, его слушают и пересчитывают содержание атомов.

Чтобы его найти, “Нокс” пробил цепочку цитирований. Одна его статья о “струнах кристалла” упоминалась в закрытых докладах, затем в переписке с неким “поставщиком криокапсул”. Через проверенных посредников – бывших клиентов Дорина, торговый узел “Ковчег Сапог” – “Нокс” создал ложный анонс “предложения уникальной партии материалов” и увидел, как сигнал отреагировал. Пара телефонных сейф-звонков, затем лично доставленный, через курьера с “рекомендацией от старого друга”, и контакт был установлен.

Дорин явно потребует генетический материал, и данные научных отчётов, чистых логов и гарантий, что образцы не будут превращены в военную тайну. Он не работает “под чужую форму”, но готов платить временем: в обмен на доступ он предложил бы экспертизу и возможность безопасного хранения редких образцов в “Копи-Соборе” – гномьей крепкой лаборатории в астероидной шахте.

Вторым шёл Храгг Таур-Кал – орк-палеобиолог. На первое впечатление это был типичный орк – масса мышц, широкая челюсть, лицо с вырезанными татуировками ритуалов изучения видов. Глаза необычно яркие, почти янтарные, и смотрят не только на вещи, но и “через” них. На плече – шрам в форме латинского символа, который он получил во время раскопок в ледяных полях Хаата.

По его специализации можно было понять, что он изучает адаптацию разумных организмов к экстремальным средам и давно прославился реконструкцией биомеханизмов древних существ. Храгг умеет брать ДНК, считывать матрицы протеиновой структуры и делать модель поведения организмов, которые считались вымершими. Его лаборатория – это смесь анатомии и инженерии. Там есть и витрины с крошечными реконструкциями, и напольные канистры с биореакторами.

Чтобы его найти, “Нокс” проследил радиоканал из группы охотников за биологическими образцами – они, в свою очередь, общались с орочьими клиниками по редким материалам. Через цепочку рекомендаций, в орочьих кругах уважаемый врач дал слово, что Храгг “разберётся, если это не браконьерство”, “Нокс” организовал анонимное приглашение на “полевой семинар” в варп-зоне, где и обсуждалась гипотеза “биотехнологической конструкции” у корабля-аквариума. И Храгг отозвался первым.

Этот старый орк не церемонится словами о правах и документах. Практически сразу он потребовал гарантий научного доступа и, что важнее, честного распределения результатов. Он умел договариваться с грубой силой. Если изучение требует физического защищённого помещения, то он сам предоставит охрану из… орков – добровольцев. Что даже звучало как-то странно.

Третьим шёл профессор Саейндраэл – драконид-археотехнолог. По описанию Саейндраэл – высокий, стройный, фигура с едва различимой чешуёй у висков, остроугольные уши, лицо хищное и величественное, глаза словно выточены из закалённого янтаря. Его голос глубок и мягок, но в нём чувствуется возраст. Дракониды живут долго, их мысли растянуты во времени. Внешне он похож на человека – слишком человекоподобен для профиля “драконоподобный”, но чешуйки на шее и хребте, и тонкая чешуя как узор на ладонях выдаёт его истоки.

По своей специализации, профессор – признанный авторитет по технологиям до-Имперских цивилизаций. Он легко читал древние чертежи, читал руны и умел “переворачивать” археологические слои в рабочие схемы. Его труды – это мост между материалом и смыслом, он воссоздавал принципы работы артефактов, не разрушая их. У академий его именем покрывается доверие. Многие правительства посылали ему запросы на экспертизу.

Для того, чтобы его найти, “Нокс” вычислил сотни упоминаний профессора в закрытых дискуссиях старейших советов. Затем – его давние поездки по нейтральным архивам. Сам Саейндраэл редко появляется публично, но участвует в “кружках доверия” – частных симпозиумах, где учёные обмениваются образцами при условии взаимной гарантии. Кирилл подготовил “приглашение” с серьёзной гарантийной суммой, подписанной анонимным фондом “Нейтрального Доверия”, и Нокс дал профилю “доказательство” честной научной цели. Ответ пришёл через день.

Саейндраэл явно потребует прозрачности и академической гарантии. Полное раскрытие происхождения образцов, право публиковать результаты, хотя под условием “отсрочки”, и, что ценно, предложил бы обеспечить часть охраны и логистики на одной из своих исследовательских станций – “Хвостовой Архив”, находящийся в нейтральной зоне, где условия строго регулируются межправительственными договорами.

Выходить на них Кириллу и “Ноксу” пришлось практически через третьи руки. “Нокс” сначала намеренно “засветил” несколько ключевых фрагментов в закрытых коллекциях, что было контролируемой утечкой. Внимательно наблюдая за тем, кто интересуется этой информацией. Тот, кто проявлял академический, а не торговый интерес, попадал в “третий слой” списка.

Также им создавались виртуальные “залы собраний” с системой нулевого-знания. Участник сам доказывал, что он учёный нужного уровня, не раскрывая свою личность. Это устраняло большинство мошенников.

А через пару доверенных курьеров и “старых знакомых” Кирилл намеренно распространил слухи про “мелкие артефакты-приманки” – без ключей и без полного состава – чтобы вызвать реакцию и проверить честность. И все те, кто пытался купить такие находки именно через перекупщиков, сразу отсекались.

Все контакты предусматривали виртуальные встречи в нейтральных местах. В горах скалистой станции шахтового кармана у Дорина, в биологическом полигоне у Храгга и в архивной галерее у Саейндраэла. Каждый учёный проходил проверку на честность. Им предлагали подписать кодекс исследования – документ, который накладывал бы массу рисков на того, кто решит торговать или предавать.

Форма сделки, которую предложил Кирилл была весьма специфической. Он не давал рынку стоимости артефактов. Вместо этого он решил устроить целый “аукцион знаний”. Учёные могли выкупать право на исследование конкретного образца, оплачивая затраты на безопасность, исследования и логистику, а Кирилл оставлял за собой право отказа продавать свой товар в случае сомнений. Платёж вносился через доверительный нейтральный фонд или через доверенных представителей, а сама передача образцов происходила в присутствии доверенных свидетелей и с крипто-подписями, позволяющими в случае сговора или кражи товара отследить утечку.

Кирилл предпочитал делать шаги медленно, но с железной аккуратностью. У него было три потенциальных партнёра, каждый со своими преимуществами – опыт Дорина в материалах, интуиция Храгга в живой субстанции, и глобальный вес Саейндраэла как цивилизационного переводчика. Но даже если они согласились на сотрудничество, это не означало полной безопасности, но давало шанс, которого у него почти не было. Шанс передать знание в руки тех, кто будет их защищать.

На исходе дня Кирилл уже договорился о трёх виртуальных встречах. Первая – в “Копи-Соборе” у Дорина через три часа. Вторая – в полевом биолабе Храгга у края метеорной тучи через пять часов. Третья – конфиденциальный симпозиум с Саейндраэлом в нейтральной архипелаговой станции через десять часов.

Он глядел на список и вдыхал. Перед ним впервые была не просто торговая сделка, а маленькая армия доверия – рискованная, но настоящая. “Нокс” тихо напомнил:

– Мониторинг включён. Все агенты, контактные точки и резервные планы активированы.

Кирилл кивнул. Впереди – аукцион знаний, на кону – правда о древних, и его маленькая, но острая надежда, что хотя бы часть этого мира окажется в руках тех, кто не станет продавать жизни за кредиты…

…………

Как он и предполагал, все “заинтересованные лица”, а в частности именно эти трое учёных, проявили весьма недвусмысленный интерес к его находкам. И практически сразу попытались у него выкупить не только сами артефакты и реликвии неизвестной им расы. Но и даже права на их изучение. Кто не понимает, объяснение этому было очень простое. Выкупив права на изучение реликвий и артефактов этой расы, данные индивидуумы просто застолбили бы только за собой подобные возможности. И потом, даже спустя годы, если бы кто-то нашёл что-то похожее, то он был бы просто обязан продавать свои находки именно им. И никому более.

Хитрый подход к делу, ничего не скажешь. А весь фокус заключался именно в том, что существовали договоры на эту тему. Заключённые давным-давно между государствами. Да. Они предлагали доплату за подобное. Именно за первую находку. И не более того. Потом ты мог бы сколько угодно биться головой о стену, но продавать такие находки даже ты сам был бы обязан только им. А уж какую цену они тебе дадут, это дело третье. Хорошо, что Кирилла успел предупредить “Нокс”. Вот в чём был явный плюс виртуального общения. Так что что-то напрямую им продавать парень практически сразу передумал. Тем более, что “Нокс” подсказал ему новый выход из положения. Аукцион. На который будут приглашены те, кто хочет приобрести такой товар. И тут ни о каких правах на изучение и речи идти не будет. Более того, если такие находки будут проданы с аукциона, то никто не сможет потом диктовать условия продажи подобных реликвий. Что давало Кириллу возможность действовать более спокойно и безопасно.

Такой аукцион обычно проходил в два слоя – видимый и скрытый, как дыхание двух миров, пересекающихся в одном пункте торгов. Формально всё шло по сети. Каталог, лоты, хэши, подтверждения оплаты и условные депозиты – но физическая часть была обязательной. Представители учёных прибыли лично, чтобы держать под контролем предмет, который они собирались исследовать. Для Кирилла это был компромисс. Так как он не желал лично появляться в зале, но нуждался в том, чтобы люди, которым он хотя бы относительно доверял, могли обеспечить научную честность.

Место – усиленный сектор “Гермеон-7”, имеющий отношение к Чёрному рынку, на торговой станции “Рикхар” – выглядело как отдельный город внутри станции. Снаружи – сплошные пластины броневой керамики, антенны подавления радиосигналов и массивные шлюзы. Внутри – коридоры с тяжёлой, слегка приглушённой подсветкой. Воздух чист, с лёгким привкусом антисептика и холодного металла. Вход был по биометрическим карточкам и одноразовым криптобилетам, печатавшимся на заранее согласованных адресах. Каждый посетитель проходил через три уровня проверки. Идентификация… Проверка чистоты, на полное отсутствие сознательной биологической опасности… Скан на запрещённые артефакты и оружие…

За пределами основной залы, где разворачивалась основная битва за выставленный лот, находилась линия контрольно-пропускных пунктов. Автоматические турели в потолке, перекрывающие коридоры, дроны-патрули, которые вели себя не как декоративные машины, а как настоящие стражи – с лёгкими звуковыми сигналами при смене маршрута, с холодностью в движениях. Кирилл видел их в потоке данных “Нокса”. Класс “Страж-10”, крошечные, но собранные в рой, с шарнирными манипуляторами для опознавания предметов и проб. Их алгоритмы ответов были жёстче, чем у обычных охранных дронов – и это давало парню лёгкое, но неприятное чувство. Если кто-нибудь попытается прорваться – исход будет категоричным.

“Нокс”, к тому же, показал и некоторую странность. Все установленные здесь системы безопасности – были именно… Пятого поколения. С архитектурой, что считалась недоступной для обитателей территории Фронтира. Это были адаптивные поля слежения, мгновенно перенастраивающие частоты сенсоров и меняющие алгоритмы распознавания, чтобы нейтрализовать любые “копии” идентификаторов. Источник этих модулей – Чёрный рынок, а стоимость и происхождение – отдельная легенда. Но факт оставался… Организаторы аукциона не жалели средств, и этот факт усыпил часть страхов Кирилла. Если уж мошенники могут позволить себе такие системы, то значит, и для честных торгов найдётся определённая гарантия.

Сам главный зал аукциона был круглый, с поднятой центральной платформой – с виду стеклянной, но не простой. Это был биоизолированный контейнер, обнесённый полем, которое стерегли сенсоры, фильтры воздуха и охлаждающие магно-ребра. Внутри платформы располагалась полноценная криокапсула, этакий ровный цилиндр с матовой поверхностью, в которой сейчас лежал продаваемый предмет. Тщательная, рукотворно-биомеханическая табула. А по сути – труп разумного осьминога. Его очертания были частично видны через слоистую заморозку. Пластины полупрозрачной кожи, округлые манипуляторы, которые мягко сходились у грудной клетки, тонкие биокабели, аккуратно уложенные рядом.

Голос сидевшего в тени Кирилла прозвучал весьма негромко, так как транслировался через “Нокса”:

“Даже замороженный – он прямой вызов любой Академии.”

Ведь даже в одном этом лоте было представлено не только само тело, но и информационная матрица. Записи нейросетей, зафиксированные в тканях, ферментные накопления – целая библиотека жизни расы, которую многие считали мифом. Это был не просто образец, это был ключ.

Представители учёных разместились по периметру – не менее трёх десятков делегатов, каждый с сопровождением. У Дорина стоял худенький гном-кассир с инструментами защиты кристаллов… У Храгга – два громилы-полевых ассистента, тихие, но массивные… У Саейндраэла – тихая фигура в полупрозрачном одеянии, подданный с длинной бородой и визитной голограммой. Остальные – маскированные делегаты из разных уголков Галактики. Кто-то в шлеме с ретро-волнорезом… Кто-то в клобуке, закрывающем лицо… Были и какие-то разумные в обычных платках… И даже те, кто явно старался не светить свое собственное происхождение.

Аукцион вёлся через “Чёрный рынок честных торгов”. Это была фирма, чья репутация строилась на том, что она брала на себя ответственность за любые последствия. Их поручители – ветераны подпольных соглашений – подписывали бумаги, которые юридически были беспрецедентны. Гарантии невмешательства… Полная безопасность участников… Условия раскрытия научных результатов и условие о не убийстве… Они всегда требовали от участников торгов весьма солидный депозит, подписку на ответственность и, самое главное, печати, которые можно снять только по консенсусу наблюдателей.

Механика торгов была гибридной. Внешний слой – цифровые ставки в зашифрованном реестре. Участники отправляли блок-заявки, которые “Нокс” и управляющие аукциона ретранслировали. Но ставки не просто повышали цену. Они открывали степень доступа. Минимальный уровень – право видеть высокоуровневые данные о составе. Средний – право на вскрытие внешних оболочек криокапсулы. Высший – право на длительное исследование и вилд-карта на клонирование или воссоздание фрагментов в специально согласованных условиях. Цена – это не только империалы. Организаторы требовали “экспертный вклад” – обязательную финансируемую часть исследований, гарантирующую, что покупатель не превратит реликвию в военную технологию.

Когда показ криокапсулы включили для всех желающих, зал затих. Свет уменьшился, и через прочное стекло стала видна внутренняя композиция. Тонкие лучи охлаждали, крошечные индикаторы плескались на корпусе – все датчики транслировали свои показания онлайн. “Нокс” транслировал на стену голографические анализы. Спектральный состав тканей. Радиокод нейросхемы. Фрагменты памяти, переведённые в видимые образы – флуктуации эмоций существа, записи его последних дней. На лицах делегатов прочитывалась смесь научного экстаза и смятения.

– Он записал что-то в полевую сеть. – Прошептал Дорин, гном, его пальцы дрожали, но голос был ровен.

– Если это правда – архив видов… это просто бесценно… – Храгг прикрыл глаза, дыхание его стало равным. – Это живой фонд биологических данных. Но какая цена? Мы не можем позволить, чтобы это стало оружием. —

Саейндраэл только тихо покивал:

– Мы должны заключить договор. Мои условия… Три независимых лаборатории, общая публикация результатов, отсрочка коммерческой эксплуатации.

Торги шли как по расписанию. На первой стадии шли тихие предложения:

“Мы даём на содержание лабораторий…”

“Мы предлагаем доступ в обмен на прозрачность…”

Но как только ставки перешли к уровню, где обсуждалась длительная работа и живое исследование, в игру включились маскированные участники. Хищные фонды, частные галереи, скрытые корпорации. Их предложения были не только деньгами – они включали гарантии логистики, защиты, даже предлагаемые “частные охранные силы”.

В какой-то момент один из брутальных коллекционеров, скрытый в бронированном плаще, сделал ставку, сопровождаемую предложением:

“Открывать – только под мою охрану и в условиях полной финансовой компенсации.”

После чего весь зал возмущённо зашумел. Это была парадоксальная угроза:

“Я готов заплатить, но хочу всё полностью контролировать.”

Дорин напрягся, Храгг сжался, Саейндраэл задумчиво опустил глаза. Организаторы аукциона подняли пухлую перчатку с печатью. И всем сразу стало понятно, что решение по этому вопросу вынесут независимые наблюдатели.

“Нокс” тем временем частично раскрывал анонимные проверки. Несколько масок в зале подсветились красным – по цифровой базе данных ИИ те участники были ассоциированы с военными подрядчиками и с частями Империи Эльфов, ранее замеченными в приобретениях редкого товара за мнимые гонорары. Это тут же подняло градус напряжения. И новая волна подозрений метнулась по кругу собравшихся в зале аукциона.

В тот момент же, когда ставки оказались максимальными, и голос ведущего обещал вызвать закрытую комиссию, что-то изменила тишина. Представитель одного из нейтральных домов встал и предложил иной формат – “не аукцион за голую собственность, а распределённый консорциум. В котором все победители платят не только цену, но и берут на себя обязательство совместного исследования по заранее составленному плану”. Это предложение привело к прозрению. Можно было распределить риски и исключить единоличный захват подобного “товара”.

Далее последовало не совсем формальное голосование делегатов. Две трети поддержали подобный консилиум. Кто-то возмутился, но когда на экраны вывели подписи и криптографические гарантии – большинство спокойно согласилось. В зале повеяло облегчением. Так как стало понятно, что подобный “ключ” к новым знаниям не уйдёт в одни руки.

Победная “цена” была высокой. Не только камни Души и империалы, но и обязательство финансировать открытый репозиторий биоданных, финансировать охрану и согласовать публикацию результатов в научных журналах через год. Контракт подписали – цифровые печати, крипто-верификации, и даже доступ к результатам исследований для продавца. Участники вручную внесли в систему свои коды, и “Нокс” зафиксировал все движения.

Когда капсула была аккуратно вынута из центрального контейнера, процедуры безопасности включились. Антибактериальная камера, электромагнитная развязка, мягкое поднятие тела и помещение в стерильный переносной модуль. Делегации взяли на себя этапы – Дорин брал на себя материаловедческую часть, Храгг – биологию, Саейндраэл – аналитическую реконструкцию. Подписали протоколы – и в зал вернулась лёгкая дрожь удовлетворения. Мир, по крайней мере на бумаге, снова оказался в руках науки, а не власти.

В этот момент Кирилл впервые позволил себе расслабить плечи. Он оставался в тени, не лез в процессы. “Нокс” передавал ему потоки данных и заверения, и в его виртуальной сводке – имена, подписи, коды доступа. Он видел, как безопасность маршрута доставки была организована. Нейтральные транспорты, опечатанные коды, тройная смена контролеров и биометрический ключ, который могли активировать только учёные-консорциум.

Но он также видел тени. В аудитории было не менее двух десятков тех, чья личность оказалась тщательно скрыта, и часть из них явно не доверяла новым правилам. Несмотря на клятвы и печати, Кирилл знал по “Ноксу” что все эти подписанные документы – не железо. И всё же – это был, возможно, лучший исход из того, что могло быть катастрофой.

Когда все эти делегации уже покидали аукционный зал, холодный воздух платформы обжигал лицо, и Кирилл ощущал в себе смешанные звуки – удовлетворение, облегчение и тревогу. Он понимал, что выиграл время и, возможно, спас образец от попадания в неправильные руки. Но он также понимал, что тот шум, который поднялся вокруг – новости, слухи, цифровые отголоски – разлетятся по рынкам. И в ту же ночь множество ушей по всей галактике уже ждали разворота новой эпохи торгов, где знание и власть будут торговаться едва ли не за судьбы целых рас.

К моменту, когда аукцион подошёл к концу, и последние ставки прогремели в эфире станции, создавая ту самую нервную суету азартных торгов, Кирилл уже был далеко впереди всех этих обманутых “охотников за древностями”. Он добился ровно того, чего хотел. Внимания – но не к себе, а к трофеям, которые ему удалось раздобыть.

Потом на аукцион, под личиной анонимного продавца, действуя через тщательно подстроенные цифровые каналы, “Нокс” вывел на торги несколько находок, каждая из которых могла бы стать сенсацией в научных кругах. Это были обломки и фрагменты устройств, по структуре материалов и энергетическим резонансам явно принадлежавшие цивилизациям, никогда прежде не встречавшимся в данном секторе Галактики.

Первая партия – тончайшие пластины, напоминавшие сплав кристаллов и живой материи, сохранившие остаточный импульс внутренней нейросети. Их не могли ни расшифровать, ни даже полностью проанализировать – лишь понять, что перед ними технологии, которые невозможно воспроизвести.

Вторая – небольшой сферический артефакт, внешне напоминавший запаянную жемчужину, внутри которой шевелилось что-то, похожее на медленно движущийся свет. Как установили учёные с исследовательских фрегатов, сфера обладала свойством искажать внутреннее время.

Третья – набор хрономагнитных катушек, фрагменты которых когда-то входили в состав некой древней машины, вероятно, энергетического ядра. Их излучение, хоть и ослабшее, вызывало странный эффект – у некоторых наблюдателей начинала “фонить память”, и люди вспоминали то, чего не могли помнить.

И всё это, как заметили самые проницательные исследователи, по спектральному отпечатку и степени деградации, явно происходило из одной и той же Звёздной системы, откуда появились разумные осьминоги. Но где именно она находилась – никто не знал.

Это стало причиной настоящего шока. Ведь если подобные фрагменты оказались на Вольной станции, это означало лишь одно… Кто-то не просто наткнулся на остатки древней цивилизации, а, возможно, исследует её системно. И тот, кто это делает, – обладает знаниями и технологиями, позволяющими скрываться от всех разведсетей крупных домов, корпораций, и даже… Империй…

Аукцион завершился в тот самый момент, когда через станцию проходил транзитный транспорт – корабль класса “Орион”, зарегистрированный как нейтральный грузо – пассажирский, но имевший странно мощные контуры защиты и перераспределения энергии, что явно не соответствовало его гражданскому статусу. Он задержался на станции всего на три дня, ровно столько, сколько длились торги. После чего – исчез из зоны сканирования, уходя в гиперпрыжок.

Через несколько часов аналитики аукциона начали сопоставлять события. Кто-то из наблюдателей сразу заметил совпадение. Аукцион с беспрецедентными древними артефактами – и корабль, прошедший транзитом, но не обозначивший конечную точку прибытия.

Дальше всё пошло само собой. Каналы слухов и подпольные аналитические сети наполнились пересказами и домыслами. Одни утверждали, что именно на борту этого корабля находится экспедиционная группа, нашедшая древние реликты. Другие – что судно перевозит уцелевшие обломки “мертвой станции” из забытого мира.

Через двенадцать часов после исчезновения “Ориона” со станции снялось сразу восемь кораблей разного калибра – от небольших исследовательских фрегатов до трёх откровенно пиратских судов класса “Срезатель”. Каждый рассчитывал быть первым, кто настигнет этот призрачный след.

И Кирилл вместе с “Ноксом”, наблюдая за всем этим через рассеянные в сети аккаунты, лишь обменялись коротким взглядом – один человеческий, другой, отражённый в металлическом мерцании полупрозрачной голограммы.

– Началось. – Сухо сказал Кирилл, убирая очередную схему на планшете. – Теперь у нас есть несколько дней, пока они грызут друг друга.

“Нокс” лишь сдержанно мигнул интерфейсом, выстраивая в воздухе тонкие линии траекторий кораблей, уходящих из системы.

– Вероятность межфлотского конфликта – восемьдесят четыре процента. Вероятность отвлечения внимания от нас – девяносто один и восемь десятых.

Кирилл тихо усмехнулся.

– Значит, сыграли чисто. Пусть теперь ищут там, где нас никогда не было.

Он уже знал, что всё пошло по плану. Ведь пока внимание сотен глаз обращено к исчезнувшему “Ориону”, его собственный «Рассекатель» готовился к совершенно иному прыжку – туда, где не будет ни сенсоров, ни случайных свидетелей, ни вопросов о происхождении тех самых артефактов, которые всколыхнули весь сектор.