После грозовой ночи воздух над городом стал чистым и прозрачным. Солнце загорелось с новой силой, и лужи на гранитных плитах мигом просохли. Туристы гуляли по набережным, по очереди фоткались на фоне акварельных пейзажей. Золотой ангел летел над крепостью.

Молодые детективы (мальчик, девочка и собака) тоже решили прогуляться по городу. Что поделать? Сонечку не так-то уж и часто отпускали из занудного училища. Родик с детства жил в своей деревне и, как говорится, носу оттуда не казал. Что же касается Волчка, то для его черного мокрого носа вообще все на свете было новым и интересным.

Он то и дело вытягивал поводок, брал чей-нибудь след и рассказывал друзьям о внешности и привычках наследившего – просто так развлекался. Смешнее всего было, когда пешеход оказывался поблизости. Сонечка и Родион мгновенно его узнавали и хихикали, когда замечали соответствия. Волчок ошибался разве что в цвете одежды.

Какая-то старая дама заметила слежку, зашипела на них и принялась тыкать издалека зонтиком. Детективы быстро поняли, в чем дело. Старуха оказалась непростая. Когда-то, еще при императоре Николае, она служила в Отделе очистки, выгоняла всякую заразу с городских улиц, но и сама не убереглась и слегка тронулась рассудком. Известно, что частое общение с темными сущностями до добра не доводит.

Но и магического песика она распознала сразу.

– Чего смотришь, пустобрех? – негодовала она. – Чего носом водишь, бацилла хвостатая? Я не по твоей части! Иди настоящих ведьмаков ищи! Во-он там, во дворце!

Волчок тихонько зарычал, и она успокоилась.

Приличный с виду господин в пиджаке тоже отчего-то занервничал, завидев юных детективов. Зонтика при нем не было, зато в кармане оказался туго набитый бумажник с банкнотами неясного происхождения. Можно было не сомневаться, что этот пройдоха разжился деньгами совсем недавно – попал под раздачу у Сенного рынка! Под пристальным взглядом ищейки скоробогатенький господин стушевался и поскорее зашагал прочь. Но у Литейного моста его остановил городовой с портативным нейросканером. Пришлось выворачивать карманы и объясняться. Что было дальше, сыщики не видели. Они продолжали познавательную прогулку.

Мимоходом Волчок прогнал нескольких злобных сущностей-шпионов с фонарей и даже одну из урны, где она пряталась среди огрызков и бумажных стаканчиков. Это была мелкая противная тварь, похожая на чертенка, какими их рисовали в старинных книгах. Завизжав, она бросилась наутек, но тут же рассыпалась в воздухе.

Детективы подошли к пристани, где как раз пришвартовался белый экскурсионный дирижабль.

– Полетели? – предложила Сонечка. – Над заливом покатаемся, на город сверху посмотрим. Родик, тебя в дирижабле не укачивает?

Родион раскрыл рот. Он никогда еще не летал по воздуху, хотя всегда мечтал. Он немножко боялся, но еще больше боялся, что Сонечка узнает, что он боится.

– Так ведь дорого, наверно, – сказал он. Пусть она думает, что ему просто денег жалко, а вовсе не страшно.

Но Сонечка беззаботно рассмеялась:

– А ты свой счет проверь. Нам Достоевский что обещал? У нас открытый кредит на все что хочешь. Лично от царя. С предоплатой. Я сегодня утром в онлайн-банк зашла, и…

Родион включился. Оценил сумму. Глупо улыбнулся. А потом его глаза загорелись, как две лампочки:

– Гуляем, – сказал он.

Волчок мало что знал о деньгах, но все равно завилял хвостом.

* * *

Летать было здорово. Родика даже почти не мутило.

Из окошек гондолы открывался великолепный вид на город. Нева текла между гранитных берегов, разделяясь в дельте на много речек поменьше. Прямые улицы казались прочерченными по линейке. И вся эта живая карта двигалась и шевелилась, подмигивала светофорами и ползла куда-то. Если приглядеться, можно было даже заметить, как по земле плывет тень от их дирижабля. Это было красиво – глаз не оторвать. Но они летели на запад, и скоро город кончился.

Впереди блестел залив. От берега до берега прямо по морю протянулась скоростная дорога, утыканная фонарями. Фонари напоминали чьи-то обглоданные до блеска ребра (так подумал Волчок). Посреди моря, на острове, ощетинилась пушками кронштадтская крепость. Считалось, что мимо нее не проплывет и не пролетит ни один вражеский корабль: сразу сгорит на месте под ударом боевых лазеров. Родион с тревогой подумал о том, что будет, если их дирижабль примут за вражеский? И тут же сам возненавидел себя за эту постыдную мысль.

Он отстегнул ремень, поднялся со своего кресла и побрел в конец салона. Там был устроен мини-бар с настоящей барной стойкой. Сонечка смотрела в окно и даже не заметила, что ее приятель ушел. Пес Волчок лежал у нее на коленях, она гладила его по голове, между ушками, а тот блаженно сопел. «Вот кому повезло», – с тоской подумал Родик.

В баре он уселся на табурет у стойки, возле шикарного панорамного окна.

– Огурцовый коктейль, пожалуйста, – сказал он роботу-бармену.

Нейроид включился, повернулся к нему и взглянул с выражением строгого школьного учителя из детских кошмаров.

– Молодой человек заказывает запрещенное зелье. Молодому человеку исполнился двадцать один?

– У молодого человека открытый кредит от государя, – вполголоса пояснил Родик. Хорошо, что рядом никого не было.

А не было рядом никого по одной простой причине: на уже упомянутый открытый кредит Родион и Сонечка зафрахтовали весь дирижабль на троих (если считать Волчка за пассажира). Обычно в гондолу влезало человек двадцать. Публика в очереди была до крайности возмущена, когда в кассе Родион выкупил все билеты. Ничего не поделаешь, недовольным пришлось ждать следующего рейса.

– Не понял вас, – отреагировал бармен-автомат.

– Я говорю, тебе-то не все ли равно, сколько мне лет? Я тебе чаевые оставлю по-взрослому.

Глазки у робота-нейроида беспокойно забегали. Однако, не увидев свидетелей, он стал сговорчивее. Строгое учительское выражение сползло с его лица, и он стал похож на какого-нибудь физрука, своего в доску, который на выпускном начинает балагурить с парнями так, будто и не орал на них никогда.

– Чаевые у нас начальство отнимает, – признался нейроид. – Нам типа и не нужно, мы же не люди.

– А чего тебе тогда дать?

– Купите мне виртуальной памяти. Это у нас допинг такой, у сервисных роботов. Можно подгрузить через нейролинк. Я пришлю вам свой идентификатор.

Родион мало что понял, но решил, что ничего плохого в этом нет.

– Вот хитрая железяка, – сказал он. – Ладно, договорились.

Робот-жулик ухмыльнулся, повернулся и занялся бутылками. Налил в шейкер бесцветную жидкость, добавил густой зеленый сироп и еще какие-то непростые ингредиенты, встряхнул и вылил содержимое в бокал со льдом. Украсил крошечным настоящим огурчиком.

Родик с любопытством наблюдал за его манипуляциями. Ему еще никогда не наливали в баре взрослые напитки. Да он и в баре-то оказался впервые.

Было вкусно. То ли от высоты, то ли от новизны жизни голова у него приятно кружилась. И в голове этой рождались необычные мысли.

Ими обязательно было нужно поделиться. Все равно с кем.

– Скучно я живу, – сказал Родион бармену. – Все говорят, активнее надо быть. Тогда и с девчонками все получится. Да я и сам понимаю, что надо. Только как это – активнее? Что делать-то нужно? Чтобы девчонки заметили и сразу оценили?

Издалека он поглядел на Сонечку. Увы, она по-прежнему не обращала на него внимания. Дирижабль по широкой дуге облетел вокруг Кронштадта и теперь не спеша возвращался обратно.

Родик глотнул и продолжил:

– Да и как тут что-то сделаешь? Достоевский за нас все решает. Мы вроде его помощники, а что мы делаем? Волчка выгуливаем по утрам и вечерам? Он мне говорит: ты нам еще пригодишься. А для чего? Он и сам не знает. Повторяет одно и то же, как попугай.

– Вам повторить? – уловил робот ключевое слово.

– Окей, бро. Можно сразу двойную порцию.

Такие выражения он слышал в каком-то старинном фильме про американских ковбоев.

Бармен не удивился. В его облачной памяти встречались и не такие клиенты. Он плеснул в шейкер еще больше зеленого сиропа. Родик глотнул, от терпкой горечи у него глаза на лоб полезли.

– Зажевать бы чем-нибудь, – выдохнул он. Получил в подарок порцию ржаных сухариков и принялся ими хрустеть.

– Все в порядке? – осведомился бармен.

– В п-полном.

– Тогда продолжим нашу содержательную беседу. Молодой человек раздумывает, что бы ему совершить. Может, подвиг?

– Подвиг, – сказал Родик и чуть не сломал зуб о сухарь. – Ч-черт. Да. Подвиг. Вот представь, железяка… если бы я сам поймал этого Алекса, наследника престола… поймал бы и приволок к императору, понимаешь? Я бы тогда вообще героем стал. Достоевский отдохнет. Да и зачем ему, он и так граф. С него и так дамы глаз не сводят – не молодой, но стильный. И знаменитый. Даже Соня каждое слово его ловит. Конечно, он старше и умнее, и хвалит ее постоянно. А мне знаешь, как обидно? Да ничего ты не знаешь, кастрюля старая.

– Определение некорректное, – проскрипел нейроид. – Если мне проапгрейдить память, мое быстродействие будет как у нового.

– И чего ты тогда, сразу летать начнешь?

– Летать? – повторил его собеседник. – Сервисный робот-бармен не имеет допуска к самостоятельным полетам. Однако открою небольшой секрет. Когда-то… очень давно, только после фабрики… я работал летчиком. После одной аварии я был почти разрушен. Меня реконструировали, но заменили прошивку на более простую. Я больше не мог быть пилотом. Хорошо еще, что мне разрешили работать барменом на экскурсионных кораблях. Всегда мечтал о небе.

– Так ты тоже рома-а-антик, – протянул Родион. – То есть, ты мог бы дирижаблем рулить?

– Если восстановить прошивку и добавить памяти. Молодой человек обещал…

– Да как скажешь, – Родик тронул имплант. – Вообще не вопрос. Денег вообще на все хватит. Посылай свой идентификатор, или что у тебя там.

Спустя минуту бывший бармен выглядел совсем по-другому. Солидно и профессионально. Даже взгляд изменился: стал острым и внимательным.

– Бионический антропоморфный нейроид номер 2112, летчик первого класса, к вашим услугам, – сообщил он. – Готов вести корабль куда прикажете. Осталось отключить действующего пилота. Я могу сделать это дистанционно.

Родик чуть не подавился коктейлем. Если честно, он не ожидал такого быстрого развития событий. Хотя уже начинал привыкать к чудесам.

– Охренеть, – сказал он. – Подвиги начинаются!

– Может, сделать еще коктейль? – спросил бывший бармен. – Или сухариков добавить?

* * *

– Ты с ума сошел, – воскликнула Сонечка. – Или, может, дряни какой объелся?

– Да я в порядке, – заявил Родион. – Самочувствие отличное. Хьюстон, Хьюстон, я Атлантис! Пять минут, полет нормальный.

Разговор происходил через запертую дверь. Впрочем, дверь была прозрачная, и из пассажирского салона было отлично видно, что происходит в кабине летчиков.

Дирижаблем управлял незнакомый Сонечке нейроид, в настоящем летном шлеме с наушниками и крошечным микрофоном. Родион толкал его под руку и показывал пальцем в навигатор, куда рулить. А попутно декламировал новые стихи:

Прежний пилот отдыхал у стеночки, бессильно свесив голову на грудь. Когда гондолу качало на ветру, его голова перекатывалась из стороны в сторону, как груша на тарелке.

– Родион! Выходи из кабины немедленно! – закричала Сонечка. – Разобьемся же! Или врежемся куда-нибудь!

Услышав такое, Волчок заскулил: ему не хотелось разбиваться.

– Просьба соблюдать тишину на борту, – отвечал вместо Родика робот-пилот. – Все под контролем. Молодой человек поставил мне задание. Я выполняю.

– Что еще за задание?

– Разведка с воздуха. Мы ищем наследника Алекса.

– Да как вы его найдете? Сверху не видно ничего!

– Не имею информации, – сказал нейроид. – Сказано – искать. Я и ищу.

С моря налетел ветер, и гондолу тряхнуло. Родион схватился за спинку кресла, чтобы не упасть.

– Л-летим в центр, – объявил он. – Ты же слышала, он где-то на Лиговке скрывается. Я должен его поймать. Я так решил. Это моя миссия. Мой подвиг, понимаешь?

Сонечка даже не нашлась, что ответить. А Родик помахал ей радостно:

– Не волнуйся! Ты имеешь дело с профессионалами! 2112, поднажми-ка!

Пилот потянул какую-то ручку. Невидимые пропеллеры загудели сильнее. Воздушный корабль ощутимо прибавил ходу. Теперь он летел над Васильевским островом, на безопасной высоте метров в триста, и до центра города оставалось совсем чуть-чуть.

– Я Достоевскому скажу, – пообещала Сонечка. Но почему-то не предприняла никаких действий.

Видимо, чужое безумие оказалось заразным. Сонечку тоже охватил боевой азарт. Ведь это она, а вовсе не Родик Раскольников, всегда мечтала стать сыщиком – то есть, сыщицей! Это она больше всего хотела выполнить их невыполнимую задачу – и заслужить одобрение самого государя! И Крылов, и Блок, и сам граф Достоевский смотрели бы тогда на нее с уважением… а потом она стояла бы в хрустальном шаре на башне Дома Радио, и граф снова похвалил бы ее способности. Или даже таланты. Но миссия казалась невыполнимой. Потому что поганец Алекс уже давно не выходил в нейролинк, а то она поймала бы его сигнал.

Сонечка это умеет.

Но первым за дело взялся Родик. Кто бы мог подумать?

А что, если у него получится?

Дирижабль – это вам не полицейский дрон. Его так просто с курса не собьешь. Он движется медленно, но верно. Он может снизиться метров до пятидесяти и потихоньку пролететь над всеми дворами и переулками Лиговской части. Сверху все эти трущобы будут видны как на ладони.

Конечно, эти ребята отключают транспондеры. Но где-то ведь они паркуют свои мотоциклы?

Сонечка улыбнулась и хищно втянула острым носиком воздух, совсем как Волчок. Хорошо, что Родик этого не видел. Это было бы непедагогично.

– Пустите меня в кабину, – потребовала она.

Дверь отворилась. Соня оказалась в стеклянном фонаре, откуда был виден весь город. За ней проскользнул и Волчок. Здесь даже пол был прозрачный. Поначалу щенок побаивался смотреть вниз – но потом прокачал сам себе эмоциональные фильтры и осмелел.

Как по команде, их корабль прибавил ходу.

– Классно ведь? – выдохнул Родион, и Сонечка была вынуждена с ним согласиться.

Вдали показалась Петропавловская крепость. Где-то рядом громоздился и Зимний дворец. Ледяное сердце Империи.

– Рекомендую обойти дворец стороной, – сухо сказал нейроид. – По периметру работают глушилки. Для тех, кто лезет напролом – лазерные пушки. Сжигают нежелательные объекты прямо в воздухе.

– Право руля, – скомандовал Родион. Загудели боковые двигатели, и огромная туша дирижабля пошла на поворот. Гондола накренилась. Волчок проскреб когтями стеклянный пол и скатился к правому борту.

– Держись, – сказала ему Соня. – Надеюсь, сегодня мы не грохнемся.

Корабль выровнялся. Но прямо по курсу Сонечка увидела еще кое-что, и это ей совсем не понравилось. Со стороны Литейного моста навстречу им летела целая эскадрилья полицейских коптеров. Сонечка никогда не видела, чтобы полиция летала по небу вот так, дружно и с включенными мигалками. Было ясно: это к ним.

Родион тоже увидел полицейских.

– Эгей! – закричал он. – F–16 вышли на перехват! 2112, уходи за облака!

Непонятно, в каком фильме он слышал все эти глупости, а спрашивать было некогда. Но никаких подходящих облаков на небе не нашлось. Полицейские приблизились, синхронно развернулись и полетели параллельным курсом.

– Приказывают садиться, – сообщил пилот.

– Вот вам! – вскричал Родик и показал в окно самый длинный палец на правой руке. – Копы, прочь! Здесь работают федералы!

Что это означает, опять осталось неясным. Двигатели дирижабля стали сами собой тормозиться, и пилот ничего не мог с этим поделать. Корабль завис. Не взлетал, но и не падал. Гигантский баллон с гелием просто так не посадить. Хотя, конечно, можно пробить хорошей очередью из автоматической винтовки.

– Черт, черт, черт, – бормотал Родион, но как-то безадресно. Ни чертей, ни ангелов вокруг не было. И даже тот, что парил над золотым шпилем Петропавловки, на выручку не спешил и вообще, кажется, отвернулся.

Пилот-нейроид отпустил штурвал и горько усмехнулся, совсем по-человечески:

– Ну вот и полетали. Сбылась мечта нейробота.

* * *

Через десять минут все было кончено. Дирижабль посадили на стрелке Васильевского острова, между рыжих Ростральных колонн, и прицепили к чугунным кнехтам на пристани. Полицейские коптеры опустились неподалеку. Синие и красные огни продолжали мигать. Туристы сбежались со всех сторон поглазеть на удивительное происшествие.

Всех пассажиров дирижабля, включая собаку, не очень-то любезно высадили из гондолы. Но предварительный допрос ничего не дал. Нейроиды-летчики хранили молчание – правда, по разным причинам. Молодой человек – предполагаемый угонщик – говорил много, но не по делу, и вдобавок норовил почитать стихи. Девушка, судя по всему, была с ним заодно. Она отказывалась давать показания и все время старалась связаться с кем-то по нейролинку. Но со стороны Дворцового моста уже подъезжал тяжелый черный «лесснер» с небольшой синей мигалкой, при виде которого полицейские почтительно расступились.

Из авто вышел плотный и внушительный господин в усах и в гражданском костюме, но с военной выправкой. Конечно, это был Порфирий Петрович, главный полицейский начальник.

Сонечка узнала его по портретам, а Родик – не узнал и даже узнавать не хотел.

– Какая неожиданная встреча, – сказал Порфирий Петрович. – Сыщики из конкурирующей фирмы! На утренней прогулке с собачкой! Прогулка несколько затянулась, не так ли?

Пес Волчок сердито засопел. Сонечка нагнулась и погладила его по белой спинке.

А Порфирий продолжал:

– Ваш шеф, граф Достоевский, обычно ставит меня в известность о своих действиях. Но не в этот раз. У меня есть подозрение, что про ваши сегодняшние подвиги он ничего и не знает. Думаю, если узнает – не обрадуется.

Сонечка смутилась. Родион покачнулся и чуть не упал.

– Вот и государь не в курсе, – сурово сказал Порфирий. – Только что звонил мне и изволил поинтересоваться: кто это у него под окнами дворца болтается, как дерьмо в проруби? А мне и сказать-то нечего. Нехорошо!

Сонечка начала краснеть.

– Так что садитесь в машину, – велел Порфирий. – Поедем, поговорим по душам. Вам еще повезло, что я оказался поблизости. Коллеги могли бы сгоряча и в фургон с решетками упрятать.

В «лесснере» было тихо и мягко. Слегка покачивало. Может быть, поэтому Родик опустил голову на грудь и отключился.

Кажется, он открыл глаза только в полицейском управлении.

Кабинет главы департамента был отделан дубовыми панелями. Здесь тоже висел портрет императора в военном мундире. Чем-то они с Порфирием были похожи – то ли усами, то ли суровым взглядом.

В кабинете Родиона усадили на диван, дали попить минералки с каким-то лечебным порошком из полицейской аптечки, и ему стало легче – нервы его почти успокоились, голова перестала кружиться после полета.

– Я так понимаю, вы слишком переволновались в небе, – сказал Порфирий. – И в целом отчего-то в нервозном состоянии. Правильно я понимаю?

– П-правильно, – выдавил из себя Родик. – Я в первый раз летал.

– Верю. И все равно не одобряю… самоуправство и угоны.

– Извините. Я больше не буду.

Порфирий Петрович покивал двусмысленно.

– И в это готов поверить, – сказал он. – И поверил бы. Если бы не видел таких же… летунов… на фото в полицейской хронике. А кого-то и в морге.

Соня испугалась. Волчок шевельнул хвостом.

– А что вы удивляетесь? Это же у нас модное поветрие. Завладеть дроном или дирижаблем – да и махнуть куда подальше. Бывает, и разбиваются вдребезги. То ли случайно, то ли нарочно. Это информация закрытая, но от правды куда денешься?

Порфирий Петрович опять покачал головой сокрушенно.

– Мы уже который год эти полеты искоренить пытаемся. Запретили даже упоминать в прессе. Но они все равно летают и летают. Еще и стишки сочиняют.

– Это же Yessenin, – кое-как разлепил губы Родик. – Ну… знаменитый поэт.

– Барахло он, а не поэт, – с чувством ответил Порфирий. – Если всех подбивает на антиобщественные действия!

Родик даже испугался: Порфирий произнес эти строки с неподдельным омерзением. Зато Сонечка недоверчиво наморщила нос. Она была умненькой девочкой и вдобавок не очень-то ценила поэзию. Но ее не оставляло чувство, что Порфирий над ними издевается.

Однако глава Департамента был серьезен. И так же серьезно он продолжил:

– А вам, может быть, интересно, откуда я эти стишки взял? Вот здесь начинается самое любопытное. Эти записи государь император нашел в дневнике своего сына, известного вам цесаревича Алексея. Ну, в его облаке. Тот забыл постирать старые посты, вот папенька и прочитал. Там целые страницы такой вот, с позволения сказать, поэзии… вот только послушайте:

– Это не совсем поэзия, – поправил Родик. – Это магические паттерны. Жанр такой. Я вот больше классику люблю сочинять. А некоторые читают как раз эм-пи, да еще под музыку. Полные клубы собирают.

– Так, погоди-ка, – сказал Порфирий. – Магические, значит, паттерны? И в каких же клубах Yessenin эту свою дрянь играет? Может, ты и это знаешь?

– А чего тут не знать, – охотно сознался Родион. – В «Джордане Бруно» и в «Тоннеле». Только в «Джордане» пожар был недавно, так что теперь в «Тоннеле» в основном…

Порфирий Петрович прикоснулся к импланту на шее. Что-то записал в долговременную память.

– Ну-у, да ты молодец, сыщик, – сказал он потом. – Помог следствию. Ох, как помог. Если все срастется, благодарность тебе лично выпишу от нашего Департамента.

Родион поморгал. Он силился понять, что он опять сделал не так.

– Да все как надо сделал, – успокоил его полицейский. – Как нельзя лучше. Включаем метод дедукции. Наш герой фанатеет от музыкального проекта, а на концерты его не пускают. Затем он сбегает из дома. Наслаждается свободой. Хулиганит от души. Теперь вопрос: куда он отправится при первой возможности, чтобы расслабиться?

– В «Тоннель», – догадалась Сонечка. – Надо афишу посмотреть.

– Уже посмотрел. Думаете, полиция не умеет пользоваться интерсетью? Последний концерт Yessenin'а был как раз сегодня ночью. Эх, поздновато вы ко мне прилетели, карлсоны.

Кто такие карлсоны, Сонечка не имела понятия.

– Так надо срочно ехать в «Тоннель», – сказала она. – Может, Алекс еще там?

– Какое там… и след простыл. Да и не пущу я вас никуда. Это вам не игрушки-погремушки, а полицейская операция.

– Мы и не играем, – обиделась Соня. – Мы тоже ведем расследование. Мы и летели за этим.

– А вот за угон дирижабля надо бы вам впаять хулиганку да посадить на пятнадцать суток, для острастки. И вашему шефу рассказать про ваши похождения.

Родион боязливо помалкивал. Сонечка тоже сообразила, что их сегодняшние приключения никак не украшают успешную карьеру детектива. И было бы лучше, если бы Достоевский об этом не узнал.

– Не говорите графу ничего, – попросила она.

– А вы не путайтесь под ногами. Чтоб вы знали, у меня тридцать лет опыта в сыскном деле. У вас же – без году неделя. Нос у вас еще не дорос во взрослые темы лезть.

Волчок наморщил нос и недовольно чихнул.

– Мы вас все равно опередим, – пообещала Соня. – Мы Алекса раньше найдем. Не сейчас, так попозже.

– Да я-то разве против? – сладко улыбнулся Порфирий. – Общее дело делаем! Только советую временами и голову включать.

– А мы что, по-вашему, недоумки какие-нибудь? – оскорбился Родик. – Мы, между прочим, конкурс выиграли!

– Какой конкурс?

– Юных талантов. На радио «Достоевский ФМ».

– Тьфу ты, – в сердцах плюнул полицейский. – Вот и отправляйтесь к своему Федор Михалычу. Сейчас распоряжусь, и вас отвезут. Отдыхайте до поры до времени… под домашним арестом.

* * *

Консьержка Анна Андреевна вязала носок, как обычно.

– Графа нет дома, – сообщила она. – Сказал, что поедет к Крылову. Вот, оставил записку.

Она тронула циферблат своих стареньких часов, и в головах у детективов послышался знакомый бархатный голос Достоевского:

«Привет любителям приключений.

Про вас уже в газетах пишут. Слава свалилась, откуда не ждали!

Короче, не улетайте никуда. Вернусь – поговорим».

Волчок поджал хвост. Но хозяйка уже тянула его вверх по лестнице.

Оказавшись в своей комнате, Сонечка уселась на кровать и вдруг расплакалась.

– Это все ты виноват, Раскольников! – повторяла она. – Надо же было так опозориться! Зачем я вообще с тобой связалась?

Родион сидел на полу рядом с собачьей клеткой, совершенно убитый. Кажется, он все еще не отошел от полета и всего, что за этим последовало. Но еще хуже ему было от справедливых Сонечкиных упреков.

– Я н-не хотел, чтоб так вышло, – пробормотал он.

– Не хотел он! Еще бы ты хотел! А чего ты хотел – я и сама знаю! Там даже мысли читать не надо. Подвиг он хотел совершить! Фэнтези начитался? Романов героических?

Самое печальное, что и это было правдой. В детстве, сидя в своей деревне, Родион зачитывался метапринтами про всяких там богатырей, которые побеждали драконов. Тогда он даже не догадывался, что богатырей-неудачников в истории было гораздо больше. Просто драконы не умеют писать книги.

А Сонечка продолжала его стыдить:

– Насосался коктейлей, нейроман чертов! Денег кучу потратил, робота зачем-то перепрограммировал, дирижабль угнал! Да еще Порфирию разболтал, где Алекса надо искать! Вот кто тебя за язык тянул? Федор Михайлович узнает, рассердится.

– Я не подумал…

– А Порфирий почему-то сразу подумал! Вот что значит – профессионал! Вот теперь он Алекса и поймает. А ты сиди под домашним арестом. И я с тобой сижу, как дурочка. Ты же об этом мечтал? Радуешься теперь?

Эх, эх. Тут сердитая Сонечка тоже попала в точку. Какие там подвиги! Какой там героизм! Больше всего Родион мечтал остаться с ней наедине. Поговорить с ней. Почитать ей стихи… ладно, можно и без стихов. Сонечка и так поняла бы, что он не такой как все.

Пропади пропадом этот Порфирий, этот Алекс и вся его императорская семейка!

Волчок прохаживался по комнате, стуча коготками. Смышленый пес не оставлял надежды помирить хозяйку и ее друга.

– А я не под арестом, – сказал он, вильнув хвостом. – Я собака, меня ваши правила не касаются. Хотите, схожу в лавку? Принесу чего-нибудь вкусненького?

– Килограмм костей? – Сонечка улыбнулась сквозь слезы.

– Зачем же. Мы с хозяином Родионом недавно обсуждали эту проблему… могу купить конфет.

Соня заинтересовалась, это было видно. Родик воспрянул духом. Кроме того, ему было приятно, что его назвали хозяином.

– Тебе денег дать? – спросил он.

– Мне и так продадут, спорим?

Соня покачала головой. Похоже, все мальчики в их детективном агентстве были склонны к безответственным авантюрам.

Спустя минуту Волчок покинул квартиру. Стараясь ступать помягче, невидимкой прошел по лестничному ковру мимо консьержки. Тяжелая дверь отворилась как бы сама собой и закрылась за ним.

Детективы остались вдвоем. Несколько минут молчали.

Первым разлепил губы Родик:

– Сонь… скажи честно… ты правда меня за дурака держишь?

Может быть, девушка ждала именно этого вопроса.

– Почему сразу за дурака, – сказала она. – Просто мальчики взрослеют медленно. Нам так в институте говорили.

– Поэтому надо романы крутить с теми, кто старше? – не удержался Родик.

– Вот теперь точно дурак.

Они помолчали. На душе у Родиона, как говорится, скребли кошки. Он сказал тихонько:

– Я повзрослею. Просто ты этого не заметишь. Потому что не хочешь замечать.

– Повзрослеешь ты, ага. Еще пару раз выкинешь какой-нибудь фокус, и тогда точно все девчонки от тебя шарахаться начнут.

Родион молча страдал. Он хотел сказать, что все подряд девчонки ему не нужны, а нужна только одна-единственная, но не сказал. Возможно, потому, что не был уверен на сто процентов?

– А вот скажи честно, – хитро прищурилась Сонечка, – ты ведь и не целовался никогда? Так, чтобы по-настоящему?

– Ну… было пару раз. Не считая сетевых игр.

Соня вздохнула.

– Хорошо тебе. Со мной ничего такого никогда не случалось. Я же в этом чертовом институте жила, как в тюрьме. Были там, которые уже целовались… но лучше бы их не было.

– Я тоже не особо умею, – признался Родион.

– Тут уметь и не надо… тут надо просто любить кого-нибудь. Тогда все получится.

– Просто любить, – повторил Родик.

Он хотел сказать, что любить – это вовсе не просто, особенно если не уверен, что знаешь, чего от тебя ждут. Вот бы она сказала ему, что нужно делать. Задала бы настройки, примерно, как он сам задавал своим виртуальным подружкам в играх-симуляторах. Но Сонечка и сама не представляла, как это должно происходить, а в запрещенные игры вообще не играла.

Итак, Родик уже хотел что-то сказать, что-то очень ценное для него – но тут в дверь кто-то поскребся. Делать нечего, пришлось идти открывать.

В комнату шагнул Волчок, донельзя важный. Стало понятно, почему он не мог сразу войти: в зубах он нес букет великолепных алых роз, которые едва пролезали в дверной проем.

Сонечка ахнула.

Волчок разинул пасть, и розы аккуратно улеглись на пол прямо перед ней.

– Весь искололся, пока дотащил, – проворчал щенок недовольно. – В следующий раз пусть хозяин Родион что-нибудь полегче придумает.

– Так это ты придумал? – Сонечка соскочила с кровати и расцеловала Родика. Ну, не так чтобы по-настоящему… но даже так его никто еще не целовал.

Родион зашатался от счастья. А потом к его горлу вдруг предательски подступили все волнения этого дня, да так, что пришлось вырваться из сонечкиных объятий и поскорее зажать рот рукой. Да что же за наказанье такое, подумал он. Чуть не стошнило в самый лучший момент жизни.

Хорошо еще, что Соня ничего не сказала. И не засмеялась.

– Там еще кулек есть из кондитерской, – сообщил Волчок. – Я его на лестнице выронил, конфеты все и рассыпались. Надо собрать, пока консьержка не сожрала.

Вот теперь Сонечка залилась смехом:

– Родик! Срочно подбери конфеты! Иначе Анна Андреевна испортит себе все зубы. Мы не можем этого допустить.

Родион счастливо кивнул и выскочил за дверь.

Волчок тоже был рад. Чтобы не выдать себя, он скромно повилял хвостиком. Хитрость удалась: хозяйка больше не рычала на хозяина. Можно было даже не признаваться, что именно он, магический пес, придумал весь этот трюк с алыми розами. Пусть цветы совершенно не вкусные, но люди их любят.

А он, Волчок, любит этих людей.

* * *

Конфеты были щедро рассыпаны по лестничной площадке, как нарочно. Родион долго собирал их на белой метлахской плитке, наконец сгреб в ладонь последние и уже хотел подняться, когда позади него бесшумно возник Достоевский.

И фамильярно похлопал Родика по спине.

– Привет смелому летчику. Сладенького захотелось?

Родик встал. Отряхнулся. Отвечать благоразумно не стал.

– Пойдем, – сказал ему Достоевский. – Разговор есть. Как раз и конфеты к чаю пригодятся.

Юные детективы собрались у графа в столовой. На столе нашлось немало интересного: пузатый электрический самовар, расписанный в народном стиле; скромный сервиз майсенского фарфора (Достоевский сам разлил чай по чашкам); серебряные ложечки с монограммой FD; сахарница с кубиками рафинада; конфетница, в которой нашлось место собранным на лестнице сладостям – и, наконец, блюдо с пирогами, на которые сразу стал точить зубы Волчок.

– Кулебяка от Крылова, – пояснил Достоевский. – С печенкой и потрошками.

Родион вспомнил мозг, заспиртованный у Блока в стеклянной банке, и болезненно сглотнул. Граф заметил. Ухмыльнулся:

– Не бойтесь, у Ивана Андреича на кухне эрзац-продуктов не держат. Мясо натуральное. Еще вчера мяукало. Шутка.

– Поддерживаю полностью, – вильнул хвостом Волчок. Получил кусок пирога на тарелочке и занялся им.

Тогда Достоевский окинул взором молодых коллег:

– Я собрал вас, дети мои, вот по какому вопросу. Недавно мы с Крыловым были на совещании у государя. Присутствовал и глава полицейского департамента. Мы в очередной раз пообещали всяческую помощь в расследовании. Государь не был уверен в наших компетенциях… получается, он правильно сомневался?

Родик опустил голову.

– Не огорчайся, – сказал ему граф. – Я знаю, ты хотел как лучше. Хотел совершить подвиг. Спору нет, подвиг – это хорошо. Подвиги помнят в веках. О героях слагают песни. Правда, никто и никогда не пишет о героях, у которых что-то пошло не так. И подвига не получилось, а вышло только глупо и смешно. А ведь таких случаев множество.

– Плюс один, – буркнул Родик.

– Отрицательный опыт – тоже опыт, мой друг. Тебе еще повезло: ты, можно сказать, прославился. Стал героем хроники происшествий. А про нашего любимого клиента Алекса газеты дружно молчат, хоть ты тресни. Цензура не пропускает ни строчки. Зря старается парень.

– У него-то как раз все получилось, – сказал Родион. – Ему всего шестнадцать, а у него уже все есть. И свобода. И своя банда. Ну и… все такое.

– Ты про эту девицу на мотоцикле? Кстати, ее зовут Тильда.

Родион прикусил язык.

– Сбежать из дворца – это не героизм, – сказал Достоевский. – Обчистить казначейство – тоже. Дальше – больше. Влип наш герой в прескверную историю. И сам он из нее не выберется, даже если захочет. Вы же видели эту женщину-демона? Она своих жертв не отпускает.

– Мне кажется, надо просто поговорить с ним, – сказала рассудительная Сонечка. – Ко всем можно найти подход.

– О, да, – не удержался граф. – Кому-то и пирожок подойдет. Вон как уплетает, за ушами трещит. А для чувствительных натур – букетик алых роз.

Сонечка смутилась.

– Я все равно его поймаю, – вдруг сказал Родик. – Не с первой попытки, так со второй. Я просто так не сдамся.

– И я, – подхватила Сонечка. – У нас же детективное агентство.

– Приятно слышать. Но именно об этом мы и говорили с господином Крыловым. И пришли к неутешительным выводам. Ваш сегодняшний демарш был не только неудачным и несвоевременным. Он разрушил всю нашу конспирацию. Фотографы из газет только усугубили картину. Ну, положим, меня эта банда недолюбливала и раньше… кто-то даже Дом Радио разрисовал всякими магическими символами, – тут он смешно наморщил нос. – Но теперь они знают в лицо и вас. Знают, что вы вступили в игру. И это уже опасно. Придется вам, молодые люди, отойти в тень.

– Значит, вы нас увольняете, – нахмурилась Сонечка.

– Я хочу вас поберечь. Во-первых, вы под домашним арестом… ну, этот вопрос я как-нибудь решу с Порфирием. Во-вторых, и это главное: теперь не только вы ищете этих ребят, но и они вас тоже.

– Почему?

– Потому что хотят нейтрализовать вас раньше, чем вы до них доберетесь. Раньше, чем ты, Соня, прочитаешь их мысли. Раньше, чем Волчок прокачает свою магическую силу… кушай, кушай, ушастый, не отвлекайся. И раньше, чем наш Родион… эмм…

Тут он почему-то остановился.

У Родиона упало сердце.

– Что вы имеете в виду? – спросил он. – Опять со мной что-то не так?

Достоевский усмехнулся одними уголками губ:

– Я хотел сказать: раньше, чем наш Родион найдет себе первую настоящую подружку. Дождется ли Тильда этого светлого момента? Не знаю.

– А если дождется? – зачем-то спросил Родик.

– Тогда не пощадит. Она привыкла срывать цветы первой.

Родион зарделся, как те самые алые розы.

– Я пойду, – сказал он. – Спасибо за чай.

Поднялся и чуть не опрокинул тяжелый резной стул.

Вслед за этим произошло сразу несколько интересных вещей. В углу магический пес Волчок поднял голову от тарелки и тихо, но отчетливо зарычал. Сонечка уронила серебряную ложечку прямо на скатерть и уже хотела последовать за своим приятелем – но Достоевский посмотрел на нее так, что она осталась. Зато не остался Волчок. Он не стал ни с кем согласовывать своих действий и выскользнул из столовой, стуча когтями по паркету.

В передней хлопнула дверь, и стало тихо.

– И то верно, пора погулять с собакой, – сказал граф очень спокойно.

Сонечка решила пойти на крайние меры. Еще мгновение – и она знала, о чем он думает. А он знал, что она знает, и не противился.

– Какой же вы… – начала Сонечка – и не стала продолжать.

– Я знаю, – сказал Достоевский.

* * *

Вечером на Невском было многолюдно. Витрины светились, в ресторанчиках играла музыка и роскошные автомобили медленно проезжали мимо, будто их пассажиры никуда не спешили – да так оно и было. Легко одетые девушки смеялись, солидные господа из машин окидывали их внимательными взорами, а те вроде как были и не против. В другое время все это показалось бы Родиону Раскольникову ужасно завлекательным, но не теперь.

Он шел, понурив голову. Волчок чинно вышагивал рядом. Может, он и хотел бы задержаться у ближайшего фонаря, но терпел.

– Ну вот что они надо мной издеваются, – говорил ему Родик, как бы продолжая старую тему. – Теперь еще эту Тильду приплели вообще не к месту. И что у меня подружки еще не было.

– А что, была? – невинно поинтересовался Волчок.

– Нет. Ну так и что? И вообще, чья бы корова мычала!

– Про корову не понял. Если хозяин Родион имеет в виду ту даму в черном, то она не похожа на корову. Хотя и на человека тоже.

– А на кого же тогда?

– На яркого представителя рода суккубов, а именно – демонов, которые принимают облик привлекательных женщин. По ночам они являются к молодым людям и…

– Прекрати, – взмолился Родик, чьи мысли тем не менее приобрели нежелательный оборот.

Волчок остановился и натянул поводок. Невозмутимо задрал ножку у чугунной тумбы на въезде в арку:

– Накопилось много темной энергии.

– У меня тоже много чего накопилось, – рассеянно отозвался Родик.

Его как будто услышали две девицы, что сидели за столиком на открытой террасе ресторанчика – без кавалеров, зато с бокалами. Просканировали взглядами.

– Оцени, забавный мальчик, – сказала одна другой. – И песик смешной. Какая непосредственность!

– Пф-ф, – возразила вторая. – Сразу видно, провинциальный недокормыш. Ноль калорий, ноль перспектив.

Что уж это означало на их языке, так и осталось неизвестным. Родион совсем загрустил. Отвернулся и потянул за поводок. Но песик, которого назвали смешным, уперся. Навострил уши и повел носом в сторону двух девиц.

Негромко тявкнул.

Из длинной бутылки с красивой этикеткой, что стояла у девиц на столике, выскочила мелкая темная сущность – хорошо еще, что видна она была не всем! Мокрый демон вертелся в воздухе, как новогодняя шутиха, брызгался и отплевывался. Приземлился прямо в декольте одной из девиц (той, что обозвала Родика недокормышем), оставил на ее игривой шелковой блузке мерзкое вонючее пятно, после чего рассыпался в пыль.

Вот как раз мерзкое пятно было видно всем. До Родиона донесся и запах – да такой, что его опять чуть не стошнило. Девицы (обе сразу) завопили, как резаные! К ним тут же направился встревоженный охранник. Родион со щенком не стали выяснять, что будет дальше, и пошли своей дорогой.

– И ты не пей никогда всякую дрянь, – комментировал Волчок. – Хозяина тоже касается. Демоны и джинны обожают жить в бутылках. Оттуда и вредят всему человечеству.

– Ты меня воспитывать будешь? – покосился на него Родик. – Давно ли сам из пробирки вылез, гомункул?

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Друзья не успели даже дойти до моста через канал, как позади послышались торопливые шаги: Сонечка нашла их подозрительно быстро. Впрочем, никто бы и не удивился этому обстоятельству, зная о ее талантах.

– Эй, вы, – окликнула она сердито. – Далеко собрались?

Ни у Родика, ни у пса не было ответа. Один просто пожал плечами, другой чихнул.

– Если что, я тоже не хочу возвращаться, – призналась Сонечка.

– А как же Достоевский? – спросил Родик.

– Я ему сказала, что мы идем гулять с собакой. Он спросил: надолго? Я сказала: как получится. Мне кажется, он все понял.

Родион протянул ей руку, и ее узкая ладошка легко скользнула в его.

– Вернемся, когда победим, – сказал он.

Когда в сумрачном небе показался знакомый дирижабль, никто даже не удивился. Как ни в чем не бывало, гигантская сигара зависла перед Казанским собором и мигнула сигнальными фонарями. В гондоле раскрылась дверь, и оттуда сбросили аварийный трап, наподобие веревочной лестницы.

– Я не могу залезть, – встревожился Волчок. – У меня лапки.

Пришлось Родику взять его под мышку. Бесстрашная Сонечка полезла первой, Родион – за ней.

Он не боялся смотреть вниз. Боялся смотреть вверх.

– Пилот первого класса к вашим услугам, – сообщил робот-нейроид под номером 2112. – Имеется незавершенный маршрут.

Родион улыбнулся:

– Отлично. Летим на Лиговку. Теперь они от нас никуда не денутся.