— …Мнимые организмы — это не редкость, — пояснил старец Кулик. — Они окружают нас всегда и везде. Просто мы не придаём этому такого значения, чтобы соответственно реагировать на присутствие мнимого организма.
Вейзель демонстративно поднял отсутствующие брови:
— Какие такие «мнимые организмы»? Все мы здесь абсолютно реальные! И вы, и я, и все студенты — реальные! Приведите, пожалуйста, пример того, что вы называете мнимым организмом!
— Пример? — церемониально переспросил старец Кулик. — Извольте! В журналистике и писательстве широко приняты псевдонимы…
А ведь действительно, вот вы читаете какую-то очередную статью. Под ней находится подпись, выполненная именем «Псевдоним». Но в реальности человека с именем «Псевдоним» не существует. Он не был рождён. Он не ходил в школу. Он не учился в университете. У него не было ни матери, ни отца. Он никогда не ел и не пил.
Просто однажды некий гражданин решил присвоить себе ложное имя. И этим именем стало то самое имя «Псевдоним». С этого момента в реальности произошло любопытное событие. Из одного прежнего настоящего человека выделилась некая субстанция и превратилась в нового самостоятельного человека. Стало два человека. Один — с именем «Настоящее имя». Другой — с именем «Псевдоним».
— Может вы хотите сказать: «Нет! Это же один человек!»? — закончил свою мысль старец Кулик.
— Пожалуй, — несколько безвольно согласился Вейзель.
— Не тут-то было! — напористо продолжил старец Кулик. — В западной культуре использование псевдонима развито широко. Это деятели литературы и искусства. В некоторые эпохи в восточных культурах было обязательным изменение имени — при изменении социального статуса.
Старец Кулик прервался, как будто что-то неожиданно вспомнил, и, уже обращаясь к аудитории, предложил:
— Может, кто-то хочет дополнить мои примеры?
Тишине не удалось так быстро опуститься. После первых её покрывал раздался до боли в зубах знакомый писклявый голос:
— В церкви и в наши дни осталась традиция псевдонимов. Это обязательная перемена имени у священников и монахов. Хотя, в общем-то, называть церковные имена священнослужителей псевдонимами почему-то не принято.
— В бандитских кругах культ псевдонимов также широко развит, — ответила низким голосом девушка с последнего ряда.
После своей реплики она, довольная таким выступлением, ещё долго натянуто улыбалась друзьям, не желая садиться на место и демонстрируя по-мужски наколотые руки.
— В Сети! — коротко произнёс малый с первого ряда; он смущённо поправил очки и добавил: — Использование псевдонимов стало почти нормой. В Сети псевдоним называется ником.
— Немногие знают, что, например, Вольтер на самом деле имел имя Франсуа-Мари Аруэ, Джек Лондон — это Джон Гриффит Чейни, Марк Твен — Сэмюэл Ленгхорн Клеменс, а О. Генри — это Уильям Сидни Портер, — снова прорезал пространство аудитории нестерпимый писклявый голос.
Он на секунду остановился, как будто меняя фрезу в своей дьявольской дрели, а затем принялся визжать с новой силой:
— И не только писатели и артисты стремились уйти от идентификации. Политики, журналисты, священнослужители и преступники — все в какой-то момент своей жизни уходили от своего имени «Настоящее имя», заменяя его именем «Псевдоним».
После этих слов наступила долгожданная тишина. Уши студентов отдыхали от визга, зубы приходили в себя от нестерпимой боли. Предоставляя студентам возможность вернуться к нормальному состоянию, старец Кулик подытожил:
— Прекрасно! В подавляющем большинстве случаев, если вы проследите журналистские пути человека по имени «Псевдоним» и человека по имени «Настоящее имя», то вы увидите совершенно разные судьбы. Человек под именем «Псевдоним», как правило, пишет острые, социальные, резкие статьи, такие статье, которые негативно относят к объекту журналистского нападения. А человек с именем «Настоящее имя» пишет плавные и миролюбивые статьи, лояльно настроенные по отношению к тому же объекту.
— Не понимаю, зачем это нужно, — демонстративно пожал плечами Вейзель.
Старец Кулик вместо ответа повернулся к аудитории и вопросительно поднял брови. Уже через секунду он понял, что сделал это зря.
— При правильном оперировании именами «Псевдоним» и «Настоящее имя» в споре газеты и объекта журналистского нападения появляется два журналиста, действующих одновременно, — снова заработала адская дрель.
Старец Кулик увидел как стали корчиться студенты и поспешил взять инициативу в свои руки:
— Вы абсолютно правы! Каждый из таких журналистов выдаёт полярные материалы в необходимом для той и другой стороны контексте. Это выгодно и тем и другим. Псевдонимов может быть и больше, нежели один. Поэтому фактическое журналистское сообщество в несколько раз по численности превосходит действительную свою часть.
— Так можно и в физике найти подобное, — подхватил Вейзель, понимая, что с примерами нужно уйти с гуманитарного поля, чтобы избежать общения с «дрелью». — Мы ждём от вас примеров!
— Невозможно вычислить точное положение электрона в пространстве, можно определить лишь вероятность его нахождения в той или иной точке пространства, — произнёс Антон. — Говоря о том, что данный электрон присутствует в данной точке с вероятностью 0,6, мы можем также утверждать, что он же находится в остальных точках с вероятностью 0,4. Один и тот же электрон находится в нескольких разных точках пространства. Или, точнее, в нескольких разных точках пространства могут одновременно находиться несколько копий электрона с суммарной вероятностью, равной единице. Притом что электрон всего один.
— У меня, — удивился старец Кулик, — сразу же возник вопрос: откуда взялись другие копии электрона?
— Они — вероятностно-мнимые, — пояснил Антон.
— Не правильнее ли было бы говорить о том, что каждый организм, или в данном случае электрон, заполняет всё имеющееся пространство? — предложил старец Кулик.
— Возможно, — согласился Антон и предложил в свою очередь: — И это притом, что в каждом конкретном месте пространства некая управляющая матрица, заинтересованная в организации местного организма, собирает все действительные и мнимые части всех организмов и выстраивает из них свой собственный организм. В итоге этот организм устроен так, что состоит и из действительной и из мнимой частей.
В этот момент на сцену вышел чёрный кот. Он шёл уверенно, обнюхивая невидимые препятствия и внимательно вслушиваясь в несуществующие звуки. Эйн Вейзель подошёл к коту и прицепил к его ошейнику небольшой передатчик. На классной доске сразу же возникло изображение. По мере того как кот путешествовал по местности, на доске появлялась сеть его похождений…
— Давайте рассмотрим пример, — предложил старец Кулик, отвлекая студентов от созерцания путешествий кота. — Допустим, Коля и Петя работают вахтовым способом на буровой вышке. По две недели каждый. Вышка расположена далеко от дома каждого из них. Вопрос: сколько человек присутствует сейчас на вышке?
Студенты молчали, и тогда Вейзель взял инициативу в свои руки и громко произнёс:
— Нона, скажите нам вы, сколько человек присутствует сейчас на вышке?
Девушка ответила молниеносно, как будто только и ждала этот вопрос:
— Я думаю, что правильный ответ: оба, с вероятностью по 0,5 каждый.
— А сколько человек присутствует в каждой семье этих молодых людей? — задал следующий вопрос Вейзель.
— И дома, в семьях каждый из них в этот же самый момент присутствует с вероятностью по 0,5, - уверенно ответила Нона.
— И в итоге?.. — протянул вопросительно Вейзель.
— В итоге мы имеем два организма, Коля и Петя. Они присутствуют одновременно в трёх вышестоящих организмах: первый — семья Коли, второй — семья Пети и третий — буровая вышка. Последняя выполняет ещё и роль управляющей матрицы. Она определяет необходимые условия для того, чтобы вышка нормально функционировала. И для этого необходимо и достаточно, чтобы на вышке имелось два рабочих организма — Коля и Петя. Каждый с действительной частью 0,5 и мнимой 0,5, - максимально развёрнуто ответила Нона, не дожидаясь нудных дополнительных вопросов.
Но один всё же последовал:
— А семьи?
— Для каждой из семей необходимо и достаточно, чтобы имелся лишь один организм с действительной частью 0,5 и мнимой 0,5. Для одной семьи это Петя, для другой — Коля, — ответила Нона, немного подумала и добавила, чтобы уже окончательно закрыть тему: — Если же два организма не набирают в сумме необходимого местной управляющей матрице действительного и мнимого состава, то требуется дополнительные организмы, то есть рабочие-вахтовики со своими семьями.
Вейзель несколько раз хлопнул в ладоши, показывая всем, что он крайне доволен таким чётким и определённым ответом. Затем он вспомнил о забытом коте, который всё это время продолжал методически исследовать округу:
— Так, а где наш кот? Давайте-ка посмотрим, что он нам навыхаживал?
Все взоры устремились на классную доску. На ней траектории похождений кота практически слились в одно сплошное поле разнообразных линий. Казалось, что кот хаотически ходил по разным направлениям, не подчиняясь никаким законам. Однако закон всё-таки проглядывался. Все линии не заходили за некую границу, которая, очевидно, очерчивала владения этого кота.
Некоторое время поизучав получившуюся сеть, Вейзель вдруг сказал, обращаясь к коту, «Спасибо!», и кот, совсем по-человечески помахав студентам на прощание лапой, поднял хвост трубой и умчался куда- то за ту самую классную доску.
— Вот теперь мы с вами не видим нашего кота. Он ушёл, — принялся комментировать ситуацию Вейзель. — Но у нас осталась карта его траекторий. Что можно по ней сказать? Пожалуйста, Настя!
Настя не ожидала такого вопроса. Она медленно встала, пытаясь собраться с мыслями. Мысли не приходили, а, напротив, путались, как те самые линии, которыми хаживал чёрный котище. Девушка уже было хотела отказаться от ответа, но, машинально взглянув в сторону Ноны, увидела лицо, приготовившееся насладиться провалом конкурентки. Настя собрала всю волю в кулак — воля пищала и извивалась, но девушка сжимала её сильнее и сильнее.
— Если в нашем распоряжении… окажется такая картинка… то есть картинка с траекториями… или треками… некоторого организма… кота… то мы сможет утверждать только о том… — несколько неуверенно начала Настя, но потом снова взглянула в сторону Ноны и продолжила уже гораздо более уверенно: — что вероятность нахождения кота в очерченной им самим области равна единице. А в какой именно точке этой области в данный момент находится кот, мы узнать не сможем. Получается, что кот равномерно размазан по всей области своих владений. Если эту область мы разделим, допустим, на десять частей, то в каждой из них кот будет находиться реально с вероятностью 0,1 и мнимо с вероятностью 0,9. Чем больше будет частей, тем выше значение мнимой доли в составе нашего кота. И при бесконечном количестве фрагментов области можно сказать, что кота в ней вообще не существует.
— Интересно…, - протянул профессор Вейзель. — Кот, вроде, есть, но его, вроде, нет…
— Что-то мы засиделись в аудитории, коллега. Есть кот, нет кота — это теперь не важно. Мы с вами знаем много других мнимых организмов, — сказал старец Кулик. — Стоит только обратиться к опыту истории.
— Вы это о чём? — лукаво улыбаясь, ответил Вейзель.
— Да, вот, например, наш давний друг — древний мудрец Платон. Давайте с ним поговорим насчёт мнимых организмов в истории.