— …Помоги нам, юноша! — неожиданно обратились к едва пришедшему в себя Антону два каких-то непонятных мужика подчёркнуто египетской наружности.

Каждый из египтян держал в руках по два яблока, и эти яблоки показались Антону почему-то очень знакомыми. Юноша ещё успел удивиться: «Надо же. я яблоки "в лицо" узнаю!». Однако, не дождавшись ответа, египтяне решили «умаслить» Антона:

— Мы видим, что ты человек умный. Хотя и очень молодой.

Расчёт сработал. Антон, как и любой обычный человек, поскользнулся на брошенной «кожуре» лёгком примитивной лести:

— Почему вы решили, что я умный?

К Антону всё же вернулось самообладание, и ом уже было подумал, что вот сейчас начнутся долгие переговоры о какой-нибудь покупке, а лесть была лишь вступительным словом к нехитрому коммерческому предприятию. Но египтяне поступили иначе. Они совершенно без какой-либо тени сомнения ответили:

— Потому что цвет вашей кожи такой же, как у нашего фараона. А это верный признак ума!

Антон и другие студенты, стоявшие с ним рядом, за этим разговором не сразу поняли, что теперь уже они находятся в Древнем Египте. Зато каким-то шестым чувством все синхронно ощутили, что спрашивать у египтян «какой сегодня год?» будет не прост глупо, а очень глупо. Ведь если египетские мужики но цвету кожи чужестранцев определяют степень их ума, то это значит, что ребята попали в какую-то очень глубокую древность.

Удивительно было и то, что при таком повышенном внимании к цвету кожи египтяне совсем никак не отреагировали на совсем «не модную» одежду студентов-чужестранцев.

— Хорошо, я вам помогу, — наконец ответил Антон, подозрительно оглядываясь вокруг и пытаясь отыскать намёки на то, что всё это на самом деле является голограммой и не более того. — В чём проблема?

— Да вот фараон перед своей смертью задал нам задачу. Она называется «царской», — ответил один египтянин, и Антон с удивлением отметил, что мужчина не проявляет никаких странных свойств. — Смысл задачи в том, чтобы сложить два яблока и ещё два яблока так, чтобы получилось четыре.

Среди студентов послышались смешки и шушуканье. Антону задачка тоже показалась странной. Нельзя сказать, что она была лёгкой. Она вообще была не задачкой.

«Сегодня даже гуси могут сосчитать, сколько будет два плюс два», — подумал Антон, а вслух совершенно искренно произнёс: — И что именно у вас вызвало затруднения?

— Как что? — так же искренне удивились египтяне. — Эта задача вообще нерешаемая! Она не имеет решения! Поэтому она и называется царской! Видимо, фараон нарочно нам её задал, чтобы запутать. Или, может быть, он знал какой-то секрет?

Антон мысленно повторил условие задачи: «Сложить два яблока и ещё два яблока так, чтобы получилось четыре. И что туг сложного? В чём здесь подвох?».

— Вы можете пояснить подробнее то, что вызвало у вас трудности? — ещё раз переспросил он.

Египтяне переглянулись и решили подробно изложить суть своих мучений:

— Во-первых, не определён порядок сложения Например, из условия задачи совсем не ясно, какая из пар яблок будет первой, а какая — второй. Поэтому и возникает неопределенность: какую пару к какой прикладывать? Во-вторых, не определена персона, кого рая должна производить сложение пар яблок. В-треть их, не определено пространство, в котором происходит сложение. Например, на столе лежат два яблоки А с ними надо сложить другие два яблока, которые находятся на дне реки. Ясно же, что для того, чтобы получить результат, нужно либо стол поместить на дно реки, либо разные пары яблок находятся в двух разных пространствах и сложению не подлежат.

Наступила долгая тишина. Студенты внимательно смотрели на египтян, вслушиваясь в негромкий таю своей крови, отдающейся равномерными глухими ударами в перегревшихся висках.

Египтяне, вроде бы, излагали всё верно. Те проблемы, которые они увидели в простейшем действии действительно были серьёзными. Если, конечно, их учитывать. Но почему-то на первый план всё равно выползало это противное чувство мелкой подозрительности — мол, в чём состоит розыгрыш?

— Вы это серьёзно? — снова удивился Антон, внимательно вглядываясь в лица египтян и пытаясь рано браться: не шутят ли они.

Переговоры явно затягивались. Столько слов улетело на ветер. Все понимали, что эта задача — простейшая. Но она пока оставалась без решения.

Настя опомнилась первой. Она тоже попыталась разобраться в чём здесь состоит шутка, но так и не поняла. Поэтому девушка решила больше не тратить ни время, ни терпение. Она поступила очень прямо и крайне жёстко.

Настя огляделась по сторонам и подошла к торговцу, у которого среди товара имелись всякие миски, чашки, плошки и тому подобная домашняя утварь. Девушка попросила его дать ей одну миску и даже объяснила ему:

— Для государственных нужд.

Затем под ничего не понимающие взгляды студентов и озадаченной пары египтян Настя обратилась к ним:

— Дайте мне ваши яблоки!

Египтяне послушно выполнили её требование. Настя взяла разогревшиеся на горячем египетском солнце и уже поэтому порядком подвядшие яблоки, положила их в миску, перемешала между собой и сказала:

— Готово! Держите — вы получили четыре яблока, сложенные из двух пар ваших яблок. Довольны?

Египтяне выпучили глаза и автоматически протянули руки. Они взяли миску с четырьмя яблоками и впились в неё своими пальцами так сильно, как будто держали золотой слиток или даже какой-то очень ценный клад.

Ситуация раскачивалась, как на качелях, и теперь настала очередь студентов удивляться и не понимать восторга:

— Уважаемые, вы это что? — спросила Настя.

Египтяне немного успокоились и отошли от свалившегося на их головы счастья и просветления. Перебарывая восторг, они стали наперебой излагать суть произошедшего:

— Наш фараон умер. Но перед своей смертью он сказал нам, что следующим фараоном Египта станет тот человек, который правильно сложит две пары яблок. Мы ходили к жрецам. Они сказали нам, что фараоном будет белая девушка. Они сказали, что эта девушка сможет решить вашу задачу. Они сказали, что бы мы убедили девушку стать нашим фараоном!

Египтяне декламировали этот текст, как заправские реперы — сменяя друг друга после каждой законченной фразы. Они вели свой рассказ, обращаясь как бы сразу ко всем студентам, то есть ко всей группе, нс выделяя из неё кого-либо отдельного. Но после последних слов один египтянин, теперь обращаясь исключительно к Насте, вдруг заявил:

— Будь нашим фараоном!

Студенты синхронно и молча посмотрели на Настю. Она медленно обвела друзей взглядом в ответ. Всем действительно показалось, что шутка затянулась Но что-то же этим египтянам было нужно!

— Жрецы сказали, что девушка фараон научит нас как создать сильное государство. Они сказали, что девушка-фараон построит нашу жизнь так, как нигде больше. Кроме Гипербореи. Будь нашим фараоном царица!

— Хорошо, хорошо! — попыталась прийти в себя и взять передышку Настя. — Почему вы меня, девушку называете фараоном? Разве этот титул носят не только мужчины?

— Нет, царица, — ответил один египтянин. — Фараон — это особый титул. Его может носить и царь, и царица. Этим титулом награждается тот правитель, который отличился своим умом.

— А кто у вас так сильно отличился?

— Первый носитель этого титула, — с нескрываемым почтением произнёс египтянин. — Его звали Перун, или по-нашему — Фараон. Он только недавно умер. Он нам и задал эту задачу.

— Ого! — удивлённо произнёс один студент. — Это значит, что сейчас четыре тысячи пятисотый год до новой эры! А его отца как звали?

— Соварох! — удивлённо ответил египтянин. — Он научил нас земледелию и ремёслам.

— Сварог…, - выдохнул тот самый студент. — Точь-в-точь, как описано в летописях. Обалдеть! Ребята, мы в середине пятого тысячелетия до новой эры, в Древнем Египте! Обалдеть!

Теперь уже студенты дружно выпучили глаза на египтян и смотрели на них, не отрываясь. Первой опомнилась Настя. Она встрепенулась, словно выходя из какого-то тяжёлого сна, и резко произнесла:

— Что нужно делать?

Но пока никто ничего делать был не готов.

— Умерший фараон построил наше государство. И сделал он это так, — с некоторым опасением стал излагать египтянин.

Он рассказал, что фараон определил во власти три направления. Первое — закон. Второе — исполнение. Третье — суд. Он назвал эти направления ветвями. Себе фараон взял две ветви — закон и суд, а исполнение возложил на своих подданных, к которым относились и эти два египтянина. При жизни правителя всё шло хорошо. Но царь Перун сказал, что через некоторое время надо будет ещё кое-что сделать.

— Царь Перун сказал, что надо будет найти еще семь ветвей, и тогда наше государство расцветёт, — закончил свой рассказ египтянин.

— А мы-то откуда знаем где искать эти ваши ветви?

— возмущённо насмешливо спросил один из студентов

— Мало ли что ваш царь вам наговорил!

Но египтяне его не слушали. Они даже не обратили на него никакого внимания — словно юноша для них попросту не существовал или был самым настоящим пустым местом. Хотя, справедливости ради, следует признать, что студент сказал правду — ни о каких ветвях власти, да ещё в количестве семи штук или единиц наши путешественники вообще ничего не знали.

На этом фоне снова возникла какая-то заминка, но египтяне не нервничали и не проявляли никакой обеспокоенности. Они просто стояли и смиренно ждали решения Насти.

А девушка с каждой секундой всё больше осознавала, что отвертеться ей не удастся. Она уже поняла, что придётся эти ветви искать. Да, и, кроме того, очень было интересно своими глазами посмотреть на тот самый Древний Египет, о котором столько всею понаписано.

— Мы согласны! — наконец решилась она, и египтяне заметно обрадовались. — Но во дворец мы едем все.

— Конечно, конечно, — согласились хозяева страны: они и не думали нарушать устои гостеприимства.

У нас места хватит всем! И еды тоже. Живите в своё удовольствие.

Идти во дворец пришлось пешком — до того времени, когда египтяне стали закупать колёсные повозки у гиперборейцев, оставалось ещё ровно две тысячи лет.

Вообще Египет пятого тысячелетия до новой эры поражал с одной стороны своей примитивностью, а с другой — своей развитостью. Просто эти сравнения надо применять к разным сторонам этой египетской жизни.

Если сравнивать Египет пятого тысячелетия с другими городами Востока, то североафриканское государство прилично выигрывало. По крайней мере те его жители, которые обитали вдоль реки Нил. Здесь и земледелие прилично развилось, и ремёсла. Местные умельцы делали весьма передовую для того времени керамическую посуду и расписывали её незамысловатыми геометрическими узорами.

Если же сравнивать этот Египет с параллельным ему во времени Русским государством, находящимся к северу от Чёрного моря, то определённо выигрывало последнее. И определяющими здесь стали не какие-то политические предпочтения, а то, что в Южной Руси в это время уже умели обрабатывать медь и её сплавы, научились выделять золото. А Египет эти умения освоил лишь через две — три тысячи лет.

Это всё студенты знали из курса археологии.

Но всё равно в Египте было замечательно. Золотые пески так разукрашивали воздух, что казалось, будто бы ты дышишь испарениями драгоценного металла, и они воспринимаются не как опасность, а как некая награда, данная человеку высшими силами за то, что он поселился в этих богом же проклятых песках.

— Середина пятого тысячелетия говоришь? — переспросила Настя того студента, который озвучил такую датировку.

— Если этот Фараон действительно на самом деле Перун, то летописи говорят, что Громовержец жил с середины седьмого по середину пятого тысячелетия до новой эры.

— Интересно, какое тогда было государство и Египте? Что там учебники сообщают на этот счёт? несколько мечтательно спросила Настя студента.

— Вообще-то, я думаю, что никакого государства не было, — охладил её мечтательность товарищ. Потому что все, так скажем, настоящие государства появились только в третьем тысячелетии до новом эры. А здесь сейчас — полпятого.

— Посмотрим, — не полностью потеряв надежду, расстроилась Настя.

А египтяне как раз в этот момент весьма торжественно произнесли:

— Ну, вот мы и пришли!

Студенты огляделись, ища глазами дворец и другие государственные постройки. Но ничего такого и округе не наблюдалось. Были только простенькие хижины, сложенные из необтёсанного камня и покрытые местным тростником.

— А где мы будем жить? — поинтересовалась Настя. уже догадываясь, что ответит египтянин, и тот показан на самую большую хижину.

Студенты, привыкшие к городским условиям, от грозящих им перспектив натурального проживания чуть было не впали в кому: такого «дворца» они себе не ожидали. Но вариантов для выбора предложено не было, поэтому они стоически восприняли предложение — согласились, так согласились. Всё равно назад из прошлого в будущее, они дороги не знали. И эти старикашки — Вейзель и Кулик — снова подстроили всё таким образом, чтобы никакого выхода у ребят вообще не было.

— Что от меня требуется? — поинтересовалась Настя, совершенно без интереса теребя соломинку с ближайшей крыши.

Местный житель заметил её грусть, но никак не отреагировал:

— Царь сказал, что ты назовёшь нам семь недостающих ветвей. Мы готовы! Будем запоминать.

— Назовёшь… — отозвалась Настя.

Она была бы рада это сделать. Хоть сто ветвей назвала бы. Но где их «срубить»?

— Если бы знать… — задумчиво протянула она и, вспомним о попытке запомнить, с горечью посоветовала: — Лучше записывайте.

— Что делать? — не поняли египтяне.

В их глазах стоял настолько откровенный и честный вопрос, что Настя передумала возмущаться. Сначала она подумала, что над ней потешаются, но, увидев такие вопросительные глаза местных жителей, поняла, что не стоит. Где-то в глубине разума она всё уже поняла, но, находясь в обычной ситуации, Настя на автомате просто разъяснила им:

— Записывайте! А то ведь забудете, и мне придётся ещё раз к вам…

— А что такое «записывайте»? — с изумлением спросил самый отважный египтянин.

— Ах, да! — наконец-то глубинная мысль поднялась на поверхность настиного разума. — Я же совсем забыла! Для появления письменности ещё очень и очень рано. Ладно, что-нибудь придумаем. Мы будем рассуждать и пытаться отыскать эти семь ветвей, а вы… Хорошо! А вы всё запоминайте.

— Мы готовы! — снова воодушевились египтяне.

— Так, — собралась с мыслями Настя, обращаясь кстудентам, — Давайте думайте. А то ведь останемся здесь навсегда.

Она повернулась к ждущим египтянам и не вполне уверенно произнесла:

— Четвёртая ветвь власти — это информационная власть. Здесь, я думаю, все со мной согласятся. Мы с ней каждый день встречаемся «нос к носу». Газеты всякие… Интернет… Информационная власть понимается так: закон вступает в силу с момента его опубликования.

— Настя, здесь нет «опубликования»! — напомнил студент. — И Интернета с газетами нет. Ты им попроще слова подбирай.

— Ну, хорошо… После обнародования, — поправила себя девушка и пояснила, — То есть, закон должен быть выдан в информационное пространство. То есть рассказан людям. И только после этого он начинаем действовать. Ещё раз повторю: закон может быть оглашён, напечатан, транслирован по телевидению и так далее. И только информационное включение закона даёт ему разрешение на действие. Понятно?

Однако на последний вопрос египтяне не среагировали — им было не до этого. Они стояли и действительно запоминали, примерно так, как некоторые «зубрят» стихотворение или какой-нибудь важный фрагмент текст Чуть погодя всё-таки половина египтян согласно кивнула. Другая половина находилась почти в полуобморочном состоянии или в состоянии «андроида», реального человеческого компьютера.

— Что опять случилось? — заметила Настя отсутствие стройности в рядах египтян.

— Мы запомнили, — отчитались те, кто был вменяем. — Четвёртая ветвь «инпормационная».

— Информационная, — поправила Настя и, показывая на другую часть группы, поинтересовалась: — А эти почему не моргают?

— «Тилипидиние», — произнёс неморгающий египтянин. — Мы не знаем что это такое.

— Телевидение, — поправила она; сначала хотела попытаться объяснить, но, представив себе этот процесс в уме, отказалась от такой затеи: — Сейчас не понимаете, завтра поймёте. Вы, главное, запоминайте! Вот, слушайте пояснение.

И Настя рассказала им об информационном процессе. Если фараон принял новый закон и его поддержала судебная власть, но закон не оглашён, то он может не дойти до исполнительной власти, и чиновники его не исполнят. Надо не только принять закон, но и рассказать его каждому. Тогда закон будут знать и можно требовать, чтобы его исполняли.

— Во властной иерархической системе информационная власть находится над исполнительной, законодательной и судебной властью, — закончила Настя.

Египтяне сидели, закатив глаза, и старательно всё запоминали.

«Вообще, было бы интересно залезть в мозг к одному из них и посмотреть как происходит этот процесс, — подумала девушка. — Не пойму, зачем им это сейчас. Но ладно, ведь обещала…».

— Пятая ветвь — это идеологическая власть, — раздался голос одного из студентов. Настя повернулась к нему и одобрительно кивнула, а юноша продолжил: — Она действует следующим образом. Закон принят, он должен вступить в действие с момента его оглашения четвертой властью. Однако пятая власть имеет право вмешаться в процесс и решить: стоит ли опубликовывать закон либо не стоит.

— Это значит, что кто-то может помешать фараону принять закон? — удивился один из египтян. — Но это же неповиновение! Надо голову отрубить бунтовщикам или крокодилам скормить. А вы — «пятая власть»!

— Идеологическая власть действует не с позиции соответствия букве закона, — пояснила Настя, — а с позиции целесообразности. У вас же есть старейшины которые могут посоветовать фараону, принимать ли ему закон или нет? Если есть, то вот они и есть та самая пятая власть.

— Старейшины есть, — ответил египтянин. — Но зачем такой закон принимать, если его старейшины не захотят одобрить?

— Зачем? — повторила Настя. — Ну, во-первых, фараон может ошибаться. Он же тоже человек. А, во- вторых, фараон может не осознавать некоторых глубинных последствий принимаемого им закона. Вдруг старейшины усмотрели в законе опасность для будущих поколений или для добрососедских отношений?

— Или, например, вооружённый государственный переворот, убийства людей, — пояснил студент.

За подобные действия первые три власти могут сотворить с зачинщиками переворота вполне ужасные действия. И четвертая власть уже сообщила людям о попытке госпереворота. Но из соображений некой целесообразности ничего к бунтовщикам не было применено. Они были амнистированы. А некоторые из них позднее даже стали важными чиновниками.

— Ты примеры и слова всё-таки выбирай тщательней, — улыбнулась Настя, а затем, показывая на затормозивших египтян, добавила: — Видишь, опять часть «компьютера» зависла.

Конечно, наблюдать за этим «компьютером» было интересно, но время поджимало. Поэтому Настя решительно подытожила:

— Так, товарищи египтяне* констатирую: пятая ветвь — идеологическая власть. В иерархии она стоит выше информационной власти и формирует направления течения информационных потоков.

После такого мастерски закрученного спича Настя выдохнула и довольно потёрла руки друг о друга. Она ещё раз обвела взглядом египтян и спросила — просто так, для интереса:

— А ваши жрецы, они какую религию исповедуют?

Египтяне снова замерли. Опять они смотрели на девушку непонимаючи. Вообще, было не понятно, что на этот раз удивило слушателей.

— Какому богу молятся ваши жрецы? — попыталась прояснить вопрос Настя.

Но реакция египтян не изменилась, а стала даже немного хуже. Очевидно, это из-за того, что непонятных слов во втором варианте вопроса было значительно больше, чем в первом.

— Вот вы, какому богу молитесь? — спросила девушка ближайшего к ней египтянина, но тот всё равно молчал. — У вас есть бог?!

— Царица, — ответил самый разговорчивый египтянин, — мы тебя не понимаем. Наши жрецы наблюдают за звёздами и солнцем. Они видели и Солнце, и звёзды. Но никакого Бога не видели. Мы у себя дома ставим статуэтки Матери Судьбы. Мы её зовём Мокошь — Мать космоса. Эту традицию мы принесли с собой тогда, когда пришли в эти земли из Гипербореи. Но мм не знаем никого по имени Религия или по имени Бог.

— Понятно! — ответила Настя. — Это даже хорошо. Значит, у вас не будет пока шестой власти. Каждая власть только усложняет жизнь.

Египтяне согласно закивали, а Настя продолжила:

— Так, вот! Шестая ветвь — это религиозная власть Она у вас ещё будет. Нескоро, конечно. Но будет. А пока учите наизусть: религиозная власть вмешивается во все процессы, которые касаются интересов религии. А интересов религии, по мнению жрецов, касаются все вопросы. Поэтому вы увидите массу примеров, когда эта власть окажется сильнее предшествующих пяти. В стенах храмов будет твориться такое!

Настя обвела египтян взглядом и поняла, что те опять её не поняли, тогда она выдала самое низкое, что только смогла вспомнить в качестве примера:

— Служители этой ветви власти будут уличены за сексуальные домогательства к малолетним детям. Да. да! К детям!

— А как же обычаи и законы? — шарахнулись египтяне.

— Традиции, конечно же, соблюдаются. Но соблюдаются они простыми людьми. А в стенах храма плюют на них.

— Как же это «плюют»? А закон?

— Закон, регулирующий такие преступления, существует. Ему подчиняются все. Но ни в стенах храма

— А судьи куда смотрят?

— Судебная практика тоже имеется. Но, опять же. не для религиозных иерархов.

— Царица, ты хочешь сказать, что эти, как ты их назвала, религиозные иерархи не подчиняются закону фараона?

— Не то чтобы не подчиняются. Просто у них такая функция, или, точнее, такая возможность, есть. Религиозные иерархи могут сами регулировать закон.

— И что же в этом случае получается? Какой же это закон? Это беззаконие!

— Нет, всё-таки не беззаконие. Это новая форма закона. Это новая власть. Та самая шестая власть. И ситуация здесь выглядит так. Информация о содеянных преступлениях доведена до широкой публики и до судебных органов. Но все молчат или возмущаются себе под нос. Даже идеологическая власть может решить, что этих преступников надо наказать.

— Тогда что может помешать фараону отрубить им голову? — в негодовании почти закричал египтянин. — Что это за люди, которые совершают такие преступления?

— Вот, вот! Первые пять властей говорят о необходимости запрета и осуждения подобного общества, — тем временем нагнетала страсти Настя. — Но шестая власть — религиозная — начинает запутывать процесс. Вместо того чтобы разобраться с происходящим по закону, она разжигает спор о том, разрешить или не разрешать служителям церкви вступать в браки. И несмотря на то, что между женщиной-женой и маленьким мальчиком существуют огромные различия, такой подход к решению проблемы с теофилами-педофилами принимается всем обманутым обществом как нормальный.

— Мы, конечно, запомнили всё, царица, — ответил на эту тираду египтянин, отдышавшись. — Но мы тебя по-прежнему не понимаем.

— Это сейчас не важно, — вздохнув, ответила Настя. — Просто запоминайте.

— Мы запоминаем…

— Седьмая ветвь — это финансовая власть, — продолжила девушка. — У вас есть деньги?

— Что? снова повисло полное непонимание.

— Ах, да, — спохватилась Настя. — О чём это я? Извините, снова забылась. Так вот, крупные финансовые компании, когда они появятся, будут регулярно вносить пожертвования в религиозные организации. Однако не поровну во все известные миру церкви, а целенаправленно в некоторые из них.

— У нас нет финансовых компаний.

— Да нет. Но у вас есть базар! Вот тот человек, у которого много… товара, и есть финансовая компания. Понятно! — спросила Настя.

— Понятно, — уныло отозвались египтяне.

— Так вот. Тем, что разные храмы берут пожертвования у этих торговцев, и опровергается заявление этих храмов о своей независимости от мирских денег. Ведь получается, что зависимость есть, и есть твёрдая зависимость религиозных организаций от финансовых вливаний финансовой власти. И вот эта зависимость известна и на более низких уровнях. Вплоть до отдельных жрецов.

— Это понятно, — вдруг отозвался египтянин. Кого больше любишь, тому больше и отдаёшь.

— Хорошо. Пусть будет так, — согласилась Настя. Запоминайте дальше! Восьмая ветвь — национальная власть. Это самая мощная и самая сильная власть из всех властей, которые создаёт само человеческое сообщество.

— Род превыше всего, — согласился египтянин и добавил: — А вот отношения родов строятся из соображений жизненной безопасности заинтересованного каждого рода.

— Вот именно! Это следствие Организмики, — быстро автоматически согласилась Настя, а потом, спохватившись, сообразила и удивлённо добавила: — А вы откуда это знаете? Это же научное утверждение из двадцать первого века!

— Так вы не первые, кто к нам в гости попадал из Гипербореи, — ответил египтянин. — Был до вас один человек. Мы с ним много беседовали. Он нас многому научил. Он писал книгу о нас — там, в будущем. Правда что такое «написать книгу», он не пояснил…

Настя пожала плечами. Ей почему-то вспомнился Аполлон, который периодически летал в Гиперборею. Может он и в Египет залетал. Хотя, надо сказать, Настя ошиблась: Аполлон появился несколькими тысячелетия позже описываемых событий. Но сейчас некогда было интересоваться подобным, нужно было решить вопрос с египтянами и вернуться домой.

— Ладно, продолжим. Каждый народ стремится обеспечить себя ресурсами, территориями и другими благами, — произнесла Настя. — Именно по причине особой мощи национальной власти возникают стычки на границах разных государств.

— Да, на нас тоже напирают туземцы с юга, — согласился египтянин. — Это мы понимаем. Перед такой угрозой забываешь всё остальное.

— Правильно. Значит, объяснять вам об этой власти ничего не надо.

— Об этой — не надо. Но ведь есть и девятая власть. — заговорческим тоном сказал египтянин. — Астрологическая. Она сильнее всех властей на Земле!

— А вы откуда знаете? — удивилась Настя.

Это было настолько неожиданно, что как-то все* остальное сразу же померкло.

— Откуда? — с улыбкой переспросил египтянин. От знания астрологии зависит наша жизнь. Это наше земледелие. Это наши путешествия. И много чего еще. Без астрологии мы и жить-то не сможем.

— Так. Вот теперь вы меня поставили в тупик. Получается, мы там, в двадцать первом веке, развиваемся-развиваемся, а вы тут всё с конца уже знаете! Как это получилось?

— Не с конца. У нас это — начало. Подумай сама, царица, знание годового цикла для нас важно? Да! Ведь это знание позволяет точно подготовиться к тому времени, когда надо заниматься полевыми работами. А знать направление на другой город или даже на другую страну нужно? Нужно! А как вычислить направление? По звёздам! Ведь по-другому никак. Но, как говорят гиперборейцы, самое главное заключается нс в этом. Белые люди с севера знают о том, что есть большие циклы. Они очень сильно влияют на нашу жизнь. Они называют части этих циклов словом «эра». Одна эра — 2145 лет. Гиперборейцы также говорят, что каждая эра расположена под своим созвездием из пояса Совароха.

— Сварога, — автоматически поправила Настя, буквально ошеломлённая рассказом египтянина.

— Сварога, — повторил египтянин. — Сейчас идёт эра Сварога[8]. Через тысячу лет она сменится эрой Майи Златогорки и Дажьбога[9]. В эту эру люди будут ценить богатство. А затем придёт эра Богумира[10] — люди будут любить власть и войну…

— …А потом последовала эра Рыб. Это наш недавний мир. Его захлестнула волна добродетели — с одной стороны. А с другой — интриги и различные противостояния. И, наконец, совсем недавно, в 2002-м году, началась эра Водолея, — закончил свои предсказания профессор Эйн Вейзель.

Настя и Антон переглянулись:

— А я, видимо, задремал, — улыбнулся Антон. — Даже сон какой-то увидел. Такая фигня приснилась. Египтяне какие-то…

Настя сначала было улыбнулась и даже поддакнула, что, мол, и мне тоже такой же…

Но после этого заметила, что лицо Антона заметно загорело.

Настя молниеносно открыла сумочку и достала зеркало:

— И я тоже…