Платон, старец Кулик. Эйн Вейзель и Настя принялись отряхиваться от меловой пыли, которая после удара молнии повисла над ними плотным облаком разлитого небесного молока.

— Я нехорошо поступил, — признался Платон.

— Вы сами себя лишили общения, — подтвердил Бензель.

— Возобновить сеанс некоторое время не удастся, — констатировал старец Кулик.

— А что случилось? — поинтересовалась Настя, совершенно не понимая сути происходящего.

— Уважаемый Платон чуть было не увлёк читателей на секретные территории мироздания, — ответил Вейзель. — Этого делать нельзя.

— А Организмика не секретная? — удивилась Настя.

— Организмика уже не секретная, — пояснил Вейзель. — Но она далеко не последняя в списке знаний, которыми овладеет человечество в скором будущем и в дальнем будущем. Пока за границу Организмики человечеству заходить нельзя — сначала нужно осознать Организмику.

— Я бы с удовольствием стал преподавать Организмику в своей Академии, — продолжая отряхивать пыль, произнёс Платон.

— В своей Академии? В той, которую вы создали в древности? — удивился Вейзель, тоже стряхивая пыль со своей одежды.

— Да, в той самой, — кивнул Платон.

— Но тогда бы вся история развития планеты пошла по другому пути! — сказал Вейзель.

— Естественно! — согласился Платон. — И я понимаю это. В моё время, то есть в конце эры Овна, нельзя было преподавать знания, направленные на организацию. Они бы привели к огромным разрушениям в последующую эпоху — в эру Рыб. Да и мы с вами понимаем, что теперь уже ничего и не изменишь.

— Интересно, — сказал Вейзель. — Ну, а, допустим, у вас появилась такая возможность. Как бы вы объясняли Организмику в своей Академии?

— Например, вот так! — мечтательно ответил Платон — Описывая простым языком устройство мира, я бы сказал так. Устройство мира заключается в том, что мир состоит исключительно из организмов. Эти организмы организованы таким образом, что из более мелких организмов состоят более крупные. И мелкие, и крупные организмы, в свою очередь, организованы в самостоятельные организмы. Все организмы построены согласно своим организмическим матрицам. Процессы дробления и укрупнения организмов бесконечны.

— У вас прекрасно получается! — восхитился Вейзель.

А Платон продолжал:

— Следует отметить, что с позиции Организмики естественным образом объясняются и дао, и сат, и тянь, и брахман, и хаос, и материя.

— Как это? — снова удивился Вейзель.

— Например, хочешь получить сахар? — принялся объяснять Платон. — Тогда соответствующим образом организуй определённое количество углерода, кислорода, водорода.

— Это теперь знают все, — согласился Вейзель.

— Да. — продолжил Платон, — но перед этим получи углерод, кислород и водород, организовав соответствующим образом определённое количество протонов, и электронов.

— А перед этим организуй кварки так, чтобы получилось нужное количество протонов, электронов, — продолжил Вейзель.

— А из чего организовать кварки, мы пока не знаем, — с сожалением добавил Платон.

— Вы знаете про кварки? — удивился Вейзель.

— Нет! — признался Платон. — Просто вас послушал.

— Но всё равно, в преподавательском искусстве ним равных нет! — ещё раз похвалил его Вейзель.

Платон зардел. Стало видно, что ему нравится помыла. Как, впрочем, и любому человеку…

Но если у нас уже есть хотя бы углерод, мы можем из него организовать получение графита, угля, алмаза, — продолжил Платон. — Процессы организации структуры, то есть управляющие матрицы, будут разными, но наполнение углеродом, то есть информацией, — одно. И состоять оно будет из разных организмом — электронов, протонов.

— Всё правильно! — опять похвалил Вейзель Платона, но уже с некоторым подозрением. — Сомневаюсь я, что вы просто нас послушали и всё. Что-то уж боль но хорошо знаете предмет, и всё у вас гладко так излагается.

— Ладно, — ответил Платон. — Признаюсь, не мучьтесь. Среди звёзд учение об Организмике уже распространилось и вошло в тамошнюю, так сказать, моду. Мы уже всё об этом знаем и понимаем.

— Тогда, раз вы уже всё знаете, расскажите нам особенно интересные места, — предложил Вейзель.

— Интересные или нет, важно не это, — ответил Платон. — Важно то, что привычным понятиям Организмика дала новые определения.

— Например?

— Например, организм — любой набор информации, ограниченный управляющей матрицей, — ответил Платон. — Это главное определение.

— А информация?

— Информация — составная часть наблюдаемого организма — мельчайший организм, матрица которого в контексте поставленной задачи рассматривается как единое целое, — процитировал Платон как заправски и медалист.

— А вот ещё одно понятие, которое всё время вертится на языке, — матрица.

— Матрица организма — вид структуры определённого организма, которому должно соответствовать информационное наполнение данного организма, что-бы быть данным организмом, — снова чётко произнёс Платон.

— Как-то вы всё очень уж точно запомнили, — подозрительно спросила Настя, листая вслед за Платоном первый том Организмики и сравнивая тексты определений.

— Так мы и разрабатывали эти определения, — улыбнулся Платон.

— Как?! — удивилась Настя.

— Всем, что называется, небесным «двором», — ещё риз улыбнулся Платон.

Настя в полном непонимании посмотрела сначала на Эйна Вейзеля, а потом на старца Кулика. Оба смотрели на неё и так же, как Платон, хитро улыбались.

— И материалистические определения пришлось переопределить заново, — произнёс Платон.

— Вещество?

— Вещество — информация, упорядоченная на атомно-молекулярном уровне, — снова, как на экзамене, ответил он.

— Материя?

— Материя — набор исходных информаций, структура которых в разрезе поставленной задачи воспринимается как единое целое, — прозвучал такой же чётким ответ.

— Энергия?

— Энергия — частный случай поддающегося контролю наблюдателя процесса рекомбинации доступных информаций, — снова отчеканил Платон.

— Слушайте! — ответил на всё это Вейзель. — А ведь Настя права: возникает подозрение, не вы ли, случаем, основоположнику Организмику надиктовываете? А то мы всё его хвалим. А может надо хвалить не его, а вас?

Настя активно закивала вслед словам Вейзеля.

— Хвалите его, — ответил Платон. — Он заслужил. Ну, а наша роль — диктовать. Кстати, а кто, вы думаете, диктовал Эйнштейну теорию относительности? Кто диктовал Максвеллу его знаменитые уравнения? Неужели вы всерьёз могли предположить, что будущее рождается в умах вчерашних учёных?

— Ну…. - протянула Настя, а старец Кулик и Эйн Вейзель сделали вид, что тоже мычат.

— Нет! — ответил Платон на свой вопрос. — Будущее диктуем мы, звёзды. И я, Платон, отвечаю за конкретный поток этого самого будущего. Хотя вы меня и отправили в ссылку в прошлое, как будто я какой-то мнимый организм…

— Не вопрос! — театрально возбудился Вейзель, получив команду сыграть на Настю. — Давайте проверим!

— Что проверим? — отозвался Платон, сразу же сообразив, что нужно подыграть.

Настя впилась глазами в эту пару и стала ждать, развязки.

— Проверим, вы или не вы надиктовали основоположнику эту самую Организмику, — ответил Вейзель и, потирая руки, добавил: — да ещё и из будущего!

— Валяйте. — махнул рукой Платон.

— В процессе становления Организмики сформулированы собственные законы, — занервничал Вейзель.

— Вы можете назвать их?

— Естественно! — крайне уверенно ответил Платон

— Мы же сами их со всей Вселенной собирали.

— И каковы же они? — театрально сгорая от нетерпения, торопил Платона Вейзель.

— Ну…. — Платон очень артистично сделал вид, что он сильно задумался, а потом, увидев, что Вейзель окончательно разнервничался, выпалил: — Первый закон — Информация рождает информацию». Второй — «Подчиняясь, управляю». Третий — «Структурировано всё». Четвёртый — «Существую в интервале». Пятый — «Постоянство изменяю». Шестой — «Коммуникативно всё». Седьмой — «Живу в живом». Восьмой — «Движется всё». Девятый — «Упорядоченный хаос приобретает интеллект». Десятый — «Нарушением симметрии достигается движение». Вот они законы Организмики!

— Вы что, правда, диктовали? — наиграно гундосо ответил Вейзель, незаметно для Насти подмигивая Платону.

— Правда, — ответил Платон, подмигивая в ответ и ним демонстрируя, что его «правда» такая же правда, как иная ложь.

Настя совсем перестала понимать происходящее. Он не знала, что и думать. То ей казалось, что Платон шутит, то говорит всерьёз. Точные формулировки, которые он выдавал, конечно, о многом говорили. По чтобы звёзды проводили вселенский диктант, к этому Настя была ещё не готова.

— Не может один человек решить столь сложную задачу, — сказала она.

— Поэтому надо транслировать её решение непосредственно в голову тому, кто занимается такой задачей, — согласно ответил Вейзель.

— И если этот человек в состоянии поймать такую трансляцию, — продолжил Платон, — то он воспримет её как диктовку и всё как следует запишет.

Такой способ формирования нового мировоззрения наиболее результативный, — продолжил старец Кулик. — Потому что он позволяет передать новое знание не искажения и сразу в целом объёме, а не кусками.