— Ну почему одним всё, а другим ничего? — рассыпался на вопросы Антон. — Почему у этого дохляка всё самое лучшее? Почему у него столько денег? Откуда?

— Тебя интересуют только деньги этого чиновника? — уточнил Вейзель. — Или ты хочешь понять причину поведения Ноны?

— Было бы у меня столько денег, была бы и Нона, — нервно кинул Антон.

— Слепое повиновение деньгам и золоту культивировано четвертью человечества. Так уж устроен Мир, — произнёс задумчиво Вейзель, накрывая Антона по-отечески заботливым вниманием. — Две тысячи лет назад родился Золотой демон и опустил на землю христианство. Утверждая, что золото надо любить, что оно приближает к власти, демон пытается нас убедить, что власть приближает к Богу. Ради золота христианство уничтожало цивилизации. Ради золота последователи демона ввели Инквизиции, которыми убивали и убивают миллионы людей. Этому потоку крови нет истощения.

— Я всё это знаю. Мне жаль и индейцев, и всех тех, кто погиб от рук инквизиторов. Но вам же отчётливо было сказано — толерантность. Они повышают темпы толерантности, — отмахнулся Антон.

— За подобные «заслуги» в человекоубийстве убийц величают христианскими «великими полководцами». Это и Александр Македонский, и Наполеон, — ответил старец Кулик. — Были попытки представить в качестве мессии Гитлера. Некоторых убийц сделали святыми.

— А давайте спросим у убиенных ими! — предложил Вейзель, и тут же разверзся пол сцены, и оттуда вылетело огромной множество истлевших и полуистлевших трупов. Они частично расположились на сцене неожиданно потревоженной толпой. Но в виду огромного количества хвост этой «очереди» протянулся далеко к горизонту.

Старец Кулик некоторое время всматривался в эту очередь, ожидая, пока это мёртвое воинство успокоится. Казалось, что он пытается рассмотреть каждого. А потом, обращаясь к этой очереди, громко спросил:

— Так ли велики эти полководцы?

— Ничтожны! — коротко и ясно прозвучал мощный ответ «очереди», сказанный в унисон миллионами голосов.

— Что им было нужно от вашей пролитой крови?

— Убийство!

— Может, они хотели завладеть вашим золотом и вашим богатством? — продолжил спрашивать старен Кулик.

— Нет! Они — обыкновенные убийцы!

— Может, им нужны были ваши земли?

— Да! Они — обыкновенные захватчики!

— Им нужны были ваши души?

— Да! Но мы не отдадим наши души этим святым! — мощно выкрикнули почившие.

А старец Кулик добавил:

— Не сожрать им, «святым» и «великим», награбленного! Не унести с собою в могилу ни грамма золота вашего! He насыпать золотую гору! И с её вершины нс трясти Бога за бороду!

— Нет! — громко и резко выкрикнули покойники и исчезли.

Только тонкие струйки праха ещё некоторое время ползали между ног Вейзеля и старца Кулика, видимо, не сразу отыскав дорогу в потусторонний мир.

— Корысть — тяжкий грех, — в полном разочаровании наблюдая за змейками праха, произнёс Вейзель.

— Почему такое случается? — спросил его Антон.

— Вырастая в нищете, терпя унижения и питая ним грех насилия, — выдохнул Вейзель, — вчерашние павшие духом брали в руки меч и становились убийцами, надеясь на почве ненависти вырасти до безгрешного. А более греховные росли до Бога… Как им казалось. Но вырастали всё-таки в дьявола…

— Наполеон сгнил давно. Жертв его не расспросишь о «великих» «подвигах» кровопийцы. Гитлер был недавно, — поддерживая коллегу, продолжил старец Кулик, потом, немного поразмыслив, добавил: — Всегда родится очередной кровопийца.

— А как же герои? Ведь нашу Родину наши предки защитили и от Наполеона, и от Гитлера? — поинтересовался Антон.

— Герои, способные помнить каждую пролитую каплю крови, в большей степени, родятся как раз именно из-за такого кровопийцы, — ответил старец Кулик. — Герои способны помнить каждого сгоревшего ребёнка. Расстрелянного соседа. Повешенного земляка. Зарезанного брата. Брошенного в тюрьму отца… Убийцы желали и желают весь мир.

А зачем?! — удивился Антон.

— Корысть, — ответил Вейзель. — Корысть — это мотивация подонков. Она снимает даже золотые коронки с зубов поверженных ими врагов.

— Бог не скажет нам: угодны ли ему эти изверги? — добавил старец Кулик. — Но дьявол, вселившийся в их души, ещё при жизни прожрал в них огромные дыры.

— Дьявол — это зло! — прокомментировал Антон. — Ему не место в этом мире.

— Дьявол знает свою роль, — ответил Вейзель. — Он — слуга Бога.

— Дьявол — слуга Бога? — удивился Антон.

— Да, — ответил старец Кулик. — Как и ты. Как и всякий. И не остановили этого судью золотые панцири корыстных победителей.

— «Золото управляет Миром!» — говорят его поборники, — добавил Вейзель.

— Не золото! А правильное слово, произнесённое предназначенными для этого устами. Миром правят Уста! — поправил его старец Кулик.

— То есть, слово? — переспросил Антон. — Но одними словами сыт не будешь. А вот деньги… Чем больше, тем лучше.

— Лишняя деньга растит в тебе демона Страха — страха за сохранность твоего богатства, — стал спорить Вейзель.

— А также демона Подозрительности, — пришёл ему на помощь старец Кулик. — Видящего в каждом покушенца на твоё золото.

— А также демона Насилия, — сказал Вейзель. — Убивающего всякого, показавшегося тебе подозрительным.

— Сон твой и покой перейдут на службу жёлтому металлу, — продолжил старец Кулик. — Не Богу.

— Я знаю, что этот «парень» Ноны ведёт свою родословную от дочери Иисуса, — ответил Антон. — Она как-то хвасталась нам этим. Но ведь этого не может быть!

— Пустоты интеллекта заполняются верой, — пояснил Вейзель.