Фрэнк Райли Эдди
Eddie 1957
Филип Дункан, адвокат из Сент-Луиса и бывший агент ФБР, автор авторитетной «Истории шпионажа», отмечает, что во всех архивных записях, касающихся шпионов и контрразведчиков, нет более значимого дела, чем дело доктора Джона О’Хары Смита, инженера-исследователя в области электроники. Дункан утверждает, что доктор Смит, чье довольно эксцентричное имя является настоящим, а не вымышленным, внес больший вклад в развитие методов шпионажа и контршпионажа, чем любой другой человек в истории.
В течение более чем года о деле доктора Джона О'Хары Смита было известно лишь нескольким официальным лицам из органов безопасности и обороны. Первое публичное упоминание о нем появилось 22 ноября 1956 года, когда помощник министра обороны Уилсон вскользь упомянул его в своих показаниях перед Комитетом по Военным Делам Палаты Представителей. Впоследствии нескольким вашингтонским корреспондентам стало известно больше подробностей, после чего последовали энергичные опровержения. Краткое изложение дела появилось на внутренних страницах «Нью-Йорк таймс», но не вызвало широкого интереса.
По правде, об этом деле известно так мало, что некоторые из тех, кто был посвящен в его подробности на начальной стадии, до сих пор не уверены, жив ли доктор Джон О'Хара Смит или мертв, был ли он шпионом или контрразведчиком.
Неудивительно, что высшее руководство было в полнейшем замешательстве: Эдди знал ответы на вопросы, которые еще даже не были заданы.
Более того, когда он был рядом, ничто не могло остаться в секрете!
Однако на основе рассекреченной к настоящему времени информации, а также двух технических докладов, представленных в Институт Инженеров-Исследователей, любой, кто проявит достаточный интерес, может восстановить большую часть этого дела.
Это началось примерно в 7:15 вечера 11 августа 1955 года, когда доктор Джон О'Хара Смит вернулся с пакетом продуктов в свой трейлер в трейлерном парке Мира Мар, откуда открывался вид на длинную голубую полосу Тихого океана, примерно в двенадцати милях к югу от Лос-Анджелеса. Он поставил продукты на сушилку рядом со своей безупречно чистой двухконфорочной газовой плитой, тщательно смахнул пылинку, а затем нетерпеливо направился в заднюю часть трейлера, где сложная конструкция из вакуумных трубок и проводов занимала то место, где в обычных условиях должна была бы находиться обеденная зона.
Доктор Смит щелкнул выключателем и тут же испытал то, что позднее в своей точной, педантичной манере назвал мгновенным предчувствием опасности.
Световой индикатор на панели «Пуск/Отбой» вспыхнул и погас; транзистор выглядел серым, а не красным; провода, ведущие к двоичному шифратору, оказались перепутаны; дополнительный модуль в базовой сборке отсутствовал…
Доктор Смит методично зафиксировал в уме все эти детали и отступил на шаг назад — всего за мгновение до того, как низкий гул перешел в визг. Он споткнулся и, падая, левым плечом распахнул дверцу небольшого туалетного отсека. Инстинктивно он втиснул верхнюю часть тела в узкий проём. Его очки с толстыми линзами слетели с носа и он упал на них, оставшись практически слепым.
Его локти и колени все еще совершали судорожные, первобытно-ползающие движения, когда взрыв принес волну забвения, почти, но не совсем, опередившую боль.
Первый отчет поступил из патрульной машины шерифа округа Лос-Анджелес:
Джон О'Хара Смит, мужчина, белый, около 45 лет; получил тяжёлые травмы в результате взрыва в жилом трейлере; доставлен скорой помощью в Центральный Госпиталь; взрыв произошёл по адресу…
Два дня спустя Департамент Шерифа, по-видимому, закрыл дело, добавив к своему первоначальному отчету всего одну строчку:
Предположительно, взрыв произошел из-за утечки бутана.
Но за это время к делу подключились другие ведомства.
Первым было Управление Промышленной Безопасности, относящееся к Западному Подразделению Исследований и Разработок ВВС США, находящемуся в некогда пригородном районе города Инглвуд, штат Калифорния.
Когда начальник службы безопасности Амос Буш получил звонок в 11:32 утра на следующий день после взрыва, он машинально отметил время в своем настольном блокноте. Звонок был из компании «Pacific Electronics, Inc.», фирмы-субподрядчика, находящейся неподалёку, в Эль-Сегундо.
На другом конце провода был президент и владелец «Pacific Electronics». В его голосе слышалось сильное волнение. Он представился как Уэсли Браун.
— Один из моих инженеров-исследователей — чёрт возьми, мой лучший инженер — прошлой ночью едва не погиб при взрыве… может, он уже мертв, — выпалил Браун, произносимые им слова путались, налетая друг в друга. — В этом есть что-то чертовски странное…
Амос Буш записал в блокнот: инженер-исследователь… взрыв… едва не погиб. Затем он спросил рассудительно:
— Что вы подразумеваете под «чертовски странным», мистер Браун?
— Этот инженер работал над нашим приводным цилиндром для управляемой ракеты «Атлас» … Всего два дня назад он… он сказал, что хочет, чтобы я знал, где находятся его записи… на случай, если с ним что-нибудь случится…
Амос Буш был полным, седеющим мужчиной, производившим впечатление медлительного человека. Но прежде чем президент «Pacific Electronics, Inc.» повесил трубку, Буш уже воспользовался другим телефоном и внутренней связью, чтобы запустить цепную реакцию, в результате которой на его столе оказался отчет службы безопасности о докторе Джоне О'Харе Смите.
В отчете не было ничего необычного. Там и не могло ничего быть, иначе доктор Смит не был бы допущен к участию в программе разработки баллистических ракет. Согласно отчёту, всю свою взрослую жизнь он прожил обособленно. Даже в детстве его единственным увлечением было возиться с механическими устройствами. Его оценки и IQ были выше нормы, а отношение к одноклассникам колебалось от нетерпения до откровенных насмешек. «Я всегда считал, что Джон был одиноким мальчиком», — вспоминал один из его бывших учителей во время проверки безопасности офицерами ФБР. — «У него никогда не было ничего общего с другими детьми». Получив степень доктора философии в области электротехники в Висконсинском университете, Смит работал в исследовательском отделе компании «Allis-Chalmers» в Милуоки и жил с матерью вплоть до её смерти в 1951 году, после чего купил трейлер и перебрался на побережье. У него не было близких друзей, ни малейших связей — даже косвенных — с какими-либо коммунистическими или прокоммунистическими организациями.
Начальник службы безопасности Буш решил лично осмотреть трейлер — точнее, то, что от него осталось. Он не был специалистом в электронике и даже не относился к числу обычных, не слишком умелых домашних мастеров, но, увидев спутанный клубок проводов и разбитых ламп, вместе с очевидными остатками коротковолнового приёмника, Амос Буш немедленно позвонил генерал-майору Дэвиду Сандерсу, командующему Западным Подразделением Исследований и Разработок ВВС США.
Генерал Сандерс почесал свою загорелую лысину и сказал:
— Нам лучше подключить к этому делу ФБР, Амос.
ФБР взялось за дело с такой тщательностью, что предыдущая проверка безопасности Джона О’Хары Смита показалась просто оформлением заявки на вступление в клуб «Киванис»[1]. Пока агенты просеивали частым ситом каждую деталь его жизни, начиная с дня рождения, его перевели в отдельную палату в Центральном Госпитале, и для ухода за ним были назначены три медсестры, прошедшие допуск по линии безопасности.
В течение восьми дней Смит находился в коме. Утром девятого дня он застонал, повернулся на бок и снова лёг на спину. Дежурная медсестра отложила журнал и быстро подошла к его кровати. Она намочила салфетку и вытерла пот с его высокого лба, откинув назад редеющую прядь тонких каштановых волос.
Его глаза открылись, уставились на неё. Он прошептал:
— Эдди… что случилось… с Эдди?
Вспомнив инструкции от ФБР, медсестра обернулась, чтобы убедиться, что дверь закрыта.
— Эдди был с вами в трейлере? — спросила она, наклоняясь ближе, чтобы расслышать ответ.
Он бросил на нее взгляд, полный крайнего отвращения, и попытался облизать потрескавшиеся губы кончиком языка. Но, не ответив, снова погрузился в беспамятство.
Этот случай был должным образом занесён в растущее досье ФБР, вместе с ещё одним разговором, состоявшимся в офисе Уэсли Брауна, президента компании «Pacific Electronics, Inc». Внимательно изучив послужной список Джона О'Хары Смита, агент ФБР Фрэнк Коулз поинтересовался:
— Было ли что-нибудь — что угодно, мистер Браун, — что вы сочли бы необычным в последних действиях Смита?
В поведении Брауна чувствовалось лёгкое беспокойство, но он попытался скрыть его раздражённым видом.
— Не знаю, чёрт возьми, почему вы, ребята, тратите столько времени на Смита!.. Уж он-то точно не взрывал себя сам!
— Разумеется, нет, — успокаивающе сказал Коулз. — Но мы никогда не знаем, откуда может появиться зацепка…
Он повторил вопрос.
Браун замешкался.
— Полагаю, — начал он, неловко ёрзая своим массивным телом, — это прозвучит несколько странно… но вы знаете, что мы заключили субподряд на изготовление этого приводного цилиндра для «Атласа»…
Агент кивнул.
— Так вот, за шесть месяцев до того, как нам предложили представить технические характеристики и смету на такой цилиндр, Смит пришёл ко мне и сказал, что у него есть идея — нечто, что, возможно, вскоре понадобится ВВС…
Агент Коулз сохранял выражение вежливого внимания, но его холодные серые глаза чуть прищурились. Браун снова поёрзал и продолжил:
— Я сказал ему, чтобы он продолжал — никогда ведь не знаешь, к чему придут эти исследователи…
— И к чему же он пришел, мистер Браун?
— Вы, может, в это и не поверите, — начал он, — но он разработал конструкцию полного верньерного гидравлического исполнительного цилиндра — включая секторный зубчатый привод — по крайней мере за три месяца до того, как у нас даже мелькнула мысль, что такая деталь может понадобиться!
Шариковая ручка агента ФБР быстро залетала по бумаге.
— Что-нибудь еще?
Браун инстинктивно понизил голос:
— Смит даже предположил, что цилиндр поможет компенсировать крен и рыскание межконтинентальной баллистической ракеты!
В вежливом тоне агента появилась стальная нотка:
— Вы сообщили об этом службе безопасности?
Несмотря на кондиционер в окне, президент и владелец «Pacific Electronics, Inc.» почувствовал, что в комнате становится очень жарко. Он провел толстым указательным пальцем под белым воротничком рубашки.
— Нет, — признался он. — Мы, конечно, получили контракт — это было проще простого! — и я просто списал это на счастливую случайность… Вы же понимаете, каково мне сейчас, да?
— Да, — сказал Коулз, — понимаю.
Постепенно из досье ФБР начал вырисовываться новый образ по-профессорски дотошного доктора Смита.
В течение рабочей недели он обычно держал свой трейлер в небольшом парке недалеко от бульвара Сепульведа, в полумиле от завода «Pacific Electronics». После работы по пятницам он неизменно уезжал на выходные, обычно в один из десятка живописных трейлерных парков на побережье между Сан-Диего и Санта-Барбарой. Он всегда ездил один. Никто никогда не видел и не встречал некоего «Эдди». Вне рабочего времени единственным профессиональным общением Смита с его коллегами был Институт Инженеров-Исследователей. Он посещал ежемесячные собрания и время от времени писал сухие абстрактные статьи о теоретических исследованиях для ежеквартального журнала Института.
В результате микроскопического исследования и химического анализа следователи установили, что причиной взрыва стал нитроглицерин. Расплавленная масса электронных обломков в трейлере Смита была идентифицирована как части компьютерного блока. На комплектующие, как выяснилось, за последние три года было потрачено несколько тысяч долларов. Покупки, как правило, за наличные, были совершены в различных компаниях по поставке электроники в районе большого Лос-Анджелеса.
На банковском счете доктора Смита оставалось всего 263,15 доллара. Но главная находка ждала в сейфовой ячейке в том же отделении банка. Там, вместе со свидетельством о рождении, брачным свидетельством его матери, страховым полисом, его докторской степенью из Университета Висконсина и неиспользованным паспортом, находилась дублирующая набор запоминающих лент компьютера.
ФБР потребовалось сорок восемь часов, чтобы воспроизвести несколько фрагментов из этих лент, очевидно, записывавшихся в течение нескольких лет.
Две пометки, сделанные агентом Коулз, указывали на характер материалов, содержавшихся на лентах:
Если бы была предпринята преднамеренная попытка провести испытательный термоядерный взрыв на территории России таким образом, чтобы избежать обнаружения, она почти наверняка увенчалась бы успехом…
Советский Союз вскоре может разработать новое соотношение энергии термоядерного синтеза и энергии деления в оружии высокой мощности, и для этого потребуется дополнительные данные…
Агенты ФБР, слушавшие эти записи, были почти единодушно убеждены, что они наткнулись на самый горячий шпионский след со времен ареста Клауса Фукса[2] и дела Розенбергов[3].
У больничной палаты Джона О'Хары Смита была выставлена круглосуточная охрана, в то время как федеральные власти с нетерпением ждали, выживет он или умрет. Смит мог ответить — или оставить без ответа — множество жизненно важных вопросов.
Несмотря на все меры безопасности, только на следующий день после Дня труда медицинский персонал Центрального Госпиталя разрешил первый допрос доктора Смита. И даже тогда следователям было дано строгое указание:
— Всего несколько минут.
Три человека тихо вошли в палату Смита, как только медсестра унесла поднос с завтраком. Они встали полукругом у изножья его кровати.