– Бабуль, прости, что тебе приходится возиться со мной. Но я правда не могла взять деньги у Глеба. Не после того, как из-за них меня предали родители и Яна. Не смогла переступить через себя, да и к тому же, если бы занялась делёжкой имущества, развод затянулся бы, и мне пришлось бы видеться с Глебом. А это не один и не два раза. Да и боялась, что живот подрастёт, и он всё поймёт, – очередной раз извиняюсь перед бабушкой.

Токсикоз во всю разогнался. Я чуть ли ни ночую в обнимку с унитазом. Сил у меня практически нет, и, если бы не Ба, не знаю, как выжила бы.

– Внуча, не говори глупости. Я тебе только рада. Мне одной скучно было, а сейчас хоть есть с кем вечерами разговаривать. Ты лучше иди, ляг. Не стоит тебе переутруждаться в твоём положении. Оставь эти тарелки, я сама всё помою.

Не передать, какое облегчение я почувствовала, когда бабуля сказала, что ничего не знала и что осуждает всех. Она единственная, кто не продалась. Оказалась той самой соломинкой, за которую я смогла зацепиться. Ухаживает за мной, как раньше в детстве, когда родители отпускали нас с сестрой к ней на летние каникулы.

Бабуля готовит мне еду, старается держать всё в чистоте и порядке, пока я валяюсь как овощ и пережидаю неконтролируемый токсикоз. Я, честно говоря, уже думаю обратиться в больницу – мне кажется, что это ненормально, и мой организм не вывозит, ему нужна помощь.

Бабушка согласилась со мной и даже собрала вещи, которые она на свои деньги купила мне, когда я сказала, что без ничего ушла от мужа.

Как же она разозлилась, когда узнала правду. Хотела позвонить и разнести всех, но я попросила не делать этого – не хотела, чтобы кто-то знал, где именно я нахожусь. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя и подумать над тем, как быть дальше, ведь вечно сидеть на шее у бабули я не смогу, да и не хочу. Неправильно всё это. Это я должна была ей помогать, а не наоборот.

– Бабуль, спасибо за всё. У меня кроме тебя никого и ничего не осталось, – я всхлипываю, глаза тут же увлажняются, но Ба бросает на меня предупреждающий взгляд.

– Катя, о ребёночке под сердцем думай. Знаю, что непростая у тебя ситуация, но сейчас важнее него ничего не должно быть. Успокойся, мы справимся. Поднимем правнучка! – она почему-то уверена, что у меня будет мальчик.

Слова бабушки отрезвляют, и в груди разливается тепло. Я не совсем одна, бабушка поможет…

Следующим днём мы поехали в больницу, и меня гоняли туда-сюда, из одного кабинета в другой, а между ними я неслась в уборную, и меня просто выворачивало наизнанку. Я уже чуть не плакала, когда до меня дошла очередь в кабинет узи. Всё шло как надо, доктор задавала разные вопросы, пока я раздевалась и легла, а после она принялась за работу. Я очень сильно волновалась за малыша и вообще в целом за наше состояние с ним, поэтому затаила дыхание, чтобы не пропустить ни одного слова.

– Давайте послушаем сердечко… – протянула она.

Доктор внимательно слушает и смотрит в монитор, а мне становится не по себе. То ли я сама себя накручиваю, то ли звук сердца моего малыша нечёткий.

– Простите, но я ничего не понимаю. Разве такие помехи – это нормально? – с волнением в голосе спрашиваю её.

В ответ получаю лишь мягкую улыбку опытного врача.

– Это не помехи. Вам так кажется, потому что у Вас под сердцем растёт не один ребёночек, а два. Поздравляю, мамочка, у Вас будут двойняшки!

Я непонимающе уставилась на доктора. А после разнервничалась сильно.

– Простите, я… у меня в ушах звенит. Мне показалось, что Вы сказали… – зажмуриваясь, чуть массирую уши и снова смотрю на мягкую улыбку доктора, – не могли бы Вы ещё раз повторить…

– Не бойтесь, Вы всё правильно услышали. У Вас будет двойня.

Я вышла из кабинета потрясённая, растерянная и безгранично счастливая. Господи, у тебя отличное чувство юмора.

Я, конечно, была счастлива, этого не отнять и не оспорить, но мне в то же время стало страшно. Как я смогу поднять сразу двоих малышей, ведь я сама сейчас практически сижу на шее у бабули… Неужели мне придётся вернуться к Глебу и сказать, что я передумала. Представляю, как я возвращаюсь и говорю:

– Глеб, я передумала, хочу твоих денег…

Бабуля, поддерживая спину, сразу встаёт и подходит ко мне.

– Ну что сказали, внуча?

Я смотрю на неё и понимаю, что мы не поднимем с ней, как она и обещала, вдвоём внуков. Мне придётся приползти на коленях обратно к предателю и просить помощи. А потом он узнает правду и захочет забрать детей. Он прямо сказал, что его ребёнок будет жить с ним, когда речь шла о беременности Яны.

Я не выдержала и разрыдалась.

– А ну-ка прекратить! Что это ты развела тут влагу?! Пойдём-ка, присядь.

Бабуля, в отличие от меня, боевая и не теряется. Даёт успокоиться, после чего я ей рассказываю про двойню и про свои страхи.

– Всё будет хорошо, милая. Что-нибудь придумаем, – успокаивала она меня, обняв и поглаживая по голове, а я сильнее обнимала её в ответ.