Воронцов Глеб.
Выжгла всю душу мне. Выпотрошила все внутренности.
Я долгое время винил себя, искал эту стерву на земле и под землёй, чтобы вымолить прощение. Добиваться её по новой. Думал, дам ей время, чтобы она успокоилась, исцелила самые кровоточащие раны, а потом начну снова добиваться, но она в какой-то момент пропала. Словно исчезла с лица земли, и теперь я понимаю, почему, и знаю, кто ей в этом помогал.
– Свяжись со всеми моими адвокатами! Пускай используют все законные и незаконные методы, но завтра же я хочу, чтобы тесты ДНК были сданы в лабораторию!
– Глеб, – Дамир пытается остановить поток моего гнева и решимости сравнять с землёй этого нахального Жданова и ту, которая выжгла мне душу.
Я боготворил её, думал, она сама невинность, и сравнивал её с ангелами. А на деле она ничем не лучше меня. Вот только я про свои грехи знаю и не отказывался нести наказание за них, хотя сам оказался заложником бабских интриг. А вот Катя… Стала такой бездушной стервой, что поставила месть на первое место. Лишила меня моих детей. Господи, их двое! Целых два! А я и не знал, что стал отцом. Проживал эти годы в воспоминаниях об их матери. Винил себя, ненавидел и превратился в бездушную акулу, которая без жалости проглатывала своих конкурентов.
– Информацию про этого слизняка Жданова мне на стол, сейчас же! И узнай наконец, как они оказались вместе, и есть ли между ними что-то большее, чем то дешёвое кольцо, которое он надел ей на палец!
– Глеб, да остановись ты уже, – Дамир повышает немного голос, чтобы я наконец услышал его. – Сбавь обороты. В тебе сейчас говорит гнев. В таком состоянии не решают такие серьёзные дела.
Я сразу чувствую подвох, граничащий с предательством. Сузив глаза, наблюдаю за реакцией Дамира и подхожу медленно к нему, пытаясь понять его и не срываться на нём, но это очень сложно сделать в моём состоянии.
– Защищаешь своего дружка? – шиплю зло.
– Вы оба мои друзья и партнёры по бизнесу, поэтому не глупи и не говори то, о чём будешь жалеть потом.
– Ты хотя бы понимаешь, о чём просишь?! Знаешь, каково это – узнать в один вечер, что у тебя есть дети, о которых ты уже перестал мечтать?! Не один, а целых, мать твою, два! – ору уже не сдерживаясь. К чёрту всё! Не могу, не могу и не хочу сейчас слушать какие-либо доводы и слова о том, что я должен успокоиться. – Я о них не знал! И не узнал бы, если бы сегодня случайно не увидел на том вечере! Никто, как ты понимаешь, не собирался мне о них рассказать! У меня забрали моих детей! Даже тебе сразу стало ясно, чьи они, человеку, который впервые увидел их. И тут больше не о чем говорить, Дамир, – бью несильно в его грудь кулаком, чтобы понял, чтобы дошло, что я отступать не собираюсь и ждать лишнюю минуту тоже. – Я уничтожу этого Жданова, если встанет на моём пути. Детей я заберу, в этом даже не сомневайся. Самое время сделать свой выбор, Дамир. На чьей стороне ты будешь! Если с ним, то уходи сейчас же, но сразу предупреждаю – ты автоматом попадёшь под замес, если станешь помогать им. Если примешь мою сторону, что ж, я буду рад тебе. Можешь так же рассчитывать на мою дружбу и преданность в любое время, – сказал я, уже немного успокоившись.
– Я тебя услышал, – кивает спокойно головой, так и не вытаскивая свои руки из карманов брюк.
– И? Каков твой ответ? – спрашиваю его нетерпеливо.
– Я не дурак и не самоубийца… – начинает Дамир.
– Правильное решение…
– Но, – перебивает меня, – и не предатель! Я не выберу ни чью сторону. Вы оба мои друзья. Лезть в замес не стану. Но не жди от меня помощи, точно так же как и предательства. То же самое я скажу и Жданову.
– Не скажу, что меня радует твоё решение. Но оно вполне меня устраивает, – я тоже киваю в ответ, принимая его позицию. Наверное, это самое верное в этой ситуации для него. Именно за такие мудрые и справедливые решения я его и зауважал в своё время. Допустил его в свой узкий круг людей, которым я доверяю и с кем общаюсь вне работы.
Набираю номер помощника. Плевать, что час ночи, я ему такие бабки плачу, что можно и потерпеть мои звонки в такое время. Перечисляю ему всё то, что минутой ранее говорил Дамиру. Тот, конечно, в шоке, но старается не задавать лишних вопросов. Сбрасываю звонок и встречаюсь с задумчивым взглядом друга.
– Что? – хмурясь спрашиваю.
– Что будет с Катей? Её тоже заберёшь?
Хочу ответить, что этой стерве больше нет места в моей жизни, но, вспоминая её образ, запах и испуганные глаза, понимаю, что не смогу отказаться от неё. Но и после того, что она сделала, между нами никогда и ничего не будет так, как раньше. Она испачкалась, как и я. Её поступок хуже, чем моя измена.
– Она не имела права скрывать от меня детей несмотря ни на что.
– Согласен.
Мы снова замолчали, я и правда не знал, что ответить на его вопрос. Прошел к креслу и опустился в него, устало протирая лицо.
– У нас с ней больше ничего не может быть. Она меня не смогла простить, но отомстила так, что мне тяжело отныне дышать и жить со знанием того, что она сделала. Я тоже не смогу простить её, – нервный смех прорывается, я поднимаю глаза на друга. – Кажется, мы с ней квиты.