– Не сходи с ума, Глеб. Дети не твои. Прошу, не создавай проблем, дай пройти.

Марина испуганно смотрит на меня. Догнала и ждёт, что я хоть что-то разъясню.

– Марина, пожалуйста, позови Тимура, – тихо прошу, но Глеб всё равно слышит.

– Кстати, о Марине. Твоя няня любезно поделилась со мной о возрасте детей. И каково было моё удивление узнать, что им по три с лишним годика.

Поворачиваюсь к няне, а она смотрит растерянно и не понимает, что наделала.

– Марина, иди, позови Тимура, – напоминаю свою просьбу, так как мне сейчас больше ничего другого не остаётся, раз сбежать не получилось.

– Если для тебя и этого недостаточно, чтобы признаться, то что ты скажешь о том, что у них на ножках, как и у меня, срощенные пальчики!

Я закрываю глаза и выдыхаю. Это конец. Он меня уничтожит.

– Мама, я усталя. Хоцу на лучки, – дочка дергает за руку, и Серёжа повторяет, как всегда, за ней: – И я, и я хоцу.

В этот момент лицо Глеба немного смягчается, и он подходит к детям. Я пытаюсь отступить, не позволить ему приблизиться, но дети стоят на месте, словно чувствуя, что он их отец.

– Привет, принцесса. Хочешь, я тебя понесу?

Сердце кровью обливается, когда он мягко и ласково обращается к дочке. Он точно так же со мной раньше разговаривал. С особым трепетом и теплом. От этой картины в груди начинает всё ныть. Ведь всё могло быть по-другому. У моих детей мог бы быть папа, и он вот как сейчас баловал бы их. Любил бы и носил на руках. Но он сам виноват. Выбрал другую сторону. Погубил меня, себя и детей.

Ася сразу тает и с широкой улыбкой поднимает на меня свои большие сияющие глаза.

– Мама, можьно?

Я застываю, не могу сказать «нет». Но и «да» не могу выдавить.

– Я тожье, я тожье хочу! – громко кричит Серёжа, и, в отличие от Аси, не спрашивает, сразу бросается в раскрытые объятия Глеба, чтобы опередить сестру. У них вечное соперничество абсолютно во всём.

Когда малыш оказывается у Глеба, слышу его рваное дыхание, он в глубоком шоке, как и я, только его шок перекрывается гневом. Но не сейчас, когда Серёжа в его объятиях. Глеб закрывает глаза и сильнее обнимает маленького, жадно вдыхает его запах и гладит по голове.

Я уже не могу сдерживать всё внутри себя, слёзы сами предательски катятся по щекам. Ася рычит, как маленькая львица, и требует отпустить, что я и делаю.

Она подходит к ним и пытается толкнуть братика, я прекрасно понимаю, что это соперническое у них, она хочет занять место сына, однако Глеб не отпускает Серёжу, а притягивает Асю другой рукой. Целует дочку в макушку, щёки, носик, глазки и не может остановиться. А дочка во всю в это время хихикает, ручками доставая до его щёк.

Я не выдерживаю и отворачиваюсь. Меня всю трясёт, и я не знаю, как теперь быть.

Замечаю приближающегося к нам Тимура и быстро стираю тыльной стороной руки слёзы. Не хочу, чтобы он их видел, это может его спровоцировать на не самый правильный поступок. За ним следом идёт тот самый Дамир, нахмуренный, и Марина следом бежит, тоже вся напуганная.

– Что здесь происходит? – твёрдо произносит Тим. Он прищуривается, пытаясь заглянуть в мои глаза, но я их отвожу, стараюсь не показывать, чтобы слёзы в них меня не выдали.

– Тимур, ты… ты не мог бы нас забрать?.. Дети устали, я тоже…

Дети, лишь только увидев Тимура, сразу отрываются от Глеба и радостно наперегонки бегут к нему.

– Я пелвая! – кричит бегущая впереди Ася.

– Нет, я! – пытается обогнать её Сережа.

И в этот момент я замечаю, как болезненно зажмуривается Глеб. Но он быстро собирается, берёт себя в руки и, надев холодную маску бизнес-акулы, подходит к Тимуру, у которого на руках уже висит Ася, а Серёжа дёргает за платье дочку, пытаясь скинуть и занять её место.

– Воронцов Глеб Владиславович. Бывший муж Кати, отец Аси и Серёжи.

Тимур бросает короткий взгляд на меня, и я отрицательно машу головой, давая понять, что не признавалась в том, что сейчас говорит Глеб. Он передаёт мне Асю и велит Марине забрать Серёжу.

– Любимая, вы пока садитесь в машину, я скоро присоединюсь, и мы поедем домой, – говорит мне спокойно Тимур, и я бросаю испуганный взгляд на Глеба. Он не смотрит на меня, его глаза замерли на Тимуре, и одним лишь взглядом сейчас даёт понять, что не будет так, как хочет Тимур.

– Жданов Тимур Андреевич. Жених Кати и единственный отец, который был и будет у детей моей невесты, – представился Тимур, голосом выделив два последних слова.

Глеб прищуривается, обнажая белые зубы в оскале, делает шаг к Тимуру, и я понимаю, что сейчас случится непоправимое…