О том, что положение дел изменилось, Игорь начал догадываться примерно месяц назад. Стало происходить плохое, но ему хотелось верить, будто он ошибается, выдумывает, сам на себя страху нагоняет.

Однако все оказалось правдой, и сейчас, в эту самую минуту Игорь понял это со всей ясностью. А Анжелика, которая вбила последний гвоздь в крышку гроба, даже не догадывалась, насколько все серьезно. Игорь смотрел на красивое лицо жены и чувствовал, что начинает ненавидеть его, прежде столь любимое, что правильные, утонченные черты кажутся ему глупыми и хищными одновременно.

– Ты уверена? – спросил он.

– Конечно, котик, – ответила она виновато и вместе с тем торжествующе.

Тогда, около месяца назад, они вместе принимали душ, и Игорю показалось, что за влажным стеклом душевой кабины промелькнула тень. Маленькая, вроде кошки. Только никакой кошки у них не было.

А потом, когда Анжелика уже вышла из ванной комнаты, он увидел на плитке мокрый след. Чувствуя себя глупо, склонился над ним, рассматривая. Вот его следы, вот ножка Анжелики. А этот след – круглый, как…

«Как копыто? Как кошачья лапа?»

Короче, этот след был в углу, возле раковины, ни Игорь, ни Анжелика туда не наступали. Откуда он взялся?

«Конденсат! Или пролилось, накапало», – пытался он себя убедить, но не получалось.

Не спал всю ночь – и всю ночь мерещилось, что по квартире кто-то ходит. Тихо-тихо, невесомо, неслышно, но ощутимо. Стало казаться, будто в помещении есть еще кто-то, кроме него и жены. Кто-то вдыхает воздух и выдыхает его, наполняя микрочастицами яда, а Игорь вбирал в себя эти микрочастицы и травился, и знал, что скоро случится беда.

Ничего больше не происходило, но Игорь был начеку, ждал. Ждал, не понимая, как это возможно, ведь он был застрахован от подобного! Был уверен, что уж с ним-то никогда!

Жаль, бабушку не спросишь, не поговоришь с ней. У них всегда были отличные отношения, дружеские, но она умерла несколько лет назад. Отец скончался давным-давно, Игорь его не помнил. Оставалась мама, но она жила в другом городе, они редко общались. Звонить, советоваться с ней Игорь не хотел.

Однако вскоре пришлось. Как уже говорилось, Игорь ждал – и дождался.

Появилось касание.

Он не знал, как это объяснить, да и кому объяснять? Бабушка и без объяснений поняла бы, она-то и назвала это ощущение таким словом.

– Стоишь, к примеру, у плиты, еду готовишь. Или зубы над раковиной чистишь. Или на диване лежишь, книгу читаешь. И появляется чувство, будто тронул тебя кто или, точнее, подул легонько. Холодок характерный на коже появляется. А ни ветра, ничего. И рядом, в комнате, нет никого.

Ощутив касание, Игорь, сидевший в тот момент за столом, вскочил, завертелся на месте, замахал руками. Опрокинулся стакан, и алый томатный сок показался кровью. Игоря затошнило, он рванулся в ванную, а потом долго объяснял жене, что не котлеты виноваты, накатило просто что-то.

Еще через неделю Игорь, который всегда спал хорошо, это была его суперспособность – легко засыпать в любой ситуации, пробудился среди ночи и понял, что на него смотрят. От тяжести чужого взгляда проснулся!

Впрочем, почему же чужого? Над ним склонилась жена. Игорь лежал на спине, а она нависла и смотрела. В комнате был полумрак, уличные фонари и вывески дают достаточно света, который проникает в спальню, если не зашторить окна. Анжелика терпеть не могла полной темноты, запрещала задергивать занавески. Поэтому Игорь отчетливо видел, что глаза жены открыты, а взгляд пуст.

Можно было подумать, сомнамбулизм, но за Анжеликой такого не водилось, это во-первых. А во-вторых, как и касание, и эффект чужого присутствия, и неясные тени, это тоже являлось приметой. Признаком того, что все началось заново.

Наутро Игорь позвонил матери. Убедиться хотел лишний раз.

И поговорить с человеком, который, что называется, в теме.

– Похоже, ты прав, – проговорила мать, выслушав сбивчивый рассказ. – Она явилась за своим.

– Невозможно! – крикнул Игорь. – Этого не может быть!

– Уверен? – усмехнулась мать, а дальше сказала то, чего он и ожидал: – А ведь я предупреждала. Только ты у нас самый умный, всегда полагаешь, что знаешь лучше. Вот и получай, что заслужил. Слушать надо было.

Надо было, она права. Не поспоришь.

О родовом проклятии Игорю говорили с детства. Когда-то, лет триста назад, а то и все четыреста, был у Игоря в роду по материнской линии безумец, заключивший союз с нечистью. Что именно за тварь явилась на его зов, толком никто и не знал, но она была теперь принадлежностью семейной истории, чем-то врожденным, вроде родимого пятна.

Демоница, так ее называла бабушка, приносила удачу: оберегала от бед, дарила здоровье и долголетие. Но взамен требовала, как в сказке, – первенца. А кто сказал, что сказки – это выдумка? На чем-то ведь они основаны.

– Хорошо бы избавиться от нее, – говорила бабушка, – да только как? Над каждым, кто в нашей семье родится, проклятие нависает. Один, наверное, путь: чтобы род прервался.

Игорь был в роду последним, и мать убеждала его, что не нужно заводить семью, детей. Зачем обрекать их и себя на страдания? Сама мама род все-таки продолжила, вот же он – сын Игорь. Говорила, дура была. Может, именно потому, что мать часто об этом упоминала, смотрела на Игоря, как на помеху, у них никогда и не было нормальных, теплых отношений.

И бабушка род продолжила: пусть и верила в проклятие, но маму Игоря родила. Тут уж дед виноват. Наследника хотел, был коммунист и атеист, бабушка ему по молодости боялась сказать про проклятие, любила очень, опасалась, бросит, разведется с темной бабой, верящей в чертовщину.

– Одаривает демоница, не обманывает, – вздыхала бабушка, – отродясь ничем мы не болеем, заметь! И по мелочи везет, и большие несчастья стороной обходят. А только не в радость! Каково это – ребенка в жертву приносить, душу его отдавать злой силе?

Игорь верил и не верил. В век компьютеров, электромобилей, Интернета и нейросетей воспринимать всерьез истории про проклятия сложно. Да, он знал, что у бабушки до мамы был сын. Тот самый первенец. Родился и умер сразу же, даже первых суток не пережил. Но ведь такое случается, верно?

И у мамы была девочка. Игорь родился через два года после ее смерти.

– У всех в нашем роду так! – утверждала бабушка. – Никуда от этого не денешься, на то оно и проклятие. Помирают первенцы, забирает их демоница. Это не совпадение, Игорек. Стоит женщине забеременеть, стоит адской твари почуять в утробе дитя, которое, по ее разумению, по давнему договору, принадлежит ей, как демоница тотчас явится. Найдет где угодно, будет находиться рядом. Выбирается из черной дыры, где обитает, и караулит, покуда дитя не родится, чтобы забрать невинную душу. Когда демоница поблизости, это ни с чем не спутаешь.

Бабушка в сотый раз перечисляла признаки, сигналы присутствия зла – те самые сигналы, которые Игорь ныне замечал и чувствовал.

Едва попрощавшись с матерью (по сути, сказать друг другу им было нечего), он увидел, что ему звонит Анжелика.

Срывающимся, тонким от волнения голосом жена говорила, что чуть не погибла, ее едва не сбила машина, когда она переходила дорогу.

– На зеленый! На пешеходе, представляешь?!

Водитель был пьян; чудом не задев Анжелику, он сбил старушку, которая шла с нею рядом.

– Бедняжка в больнице! Ужас что такое!

Анжелика была в полиции. Когда Игорь приехал, со слезами бросилась к нему.

– Какое счастье, тебя не задело, – прижимая жену к себе, говорил он.

– Да, и с ребенком все хорошо, – всхлипнула она.

Игорю показалось, он ослышался. Потом – что ему дали пощечину.

«Уверен?» – прозвучал в голове насмешливый голос матери.

– С ребенком? – Игорь отстранил Анжелику от себя. – С каким еще…

– Я беременна, – произнесла жена.

И вот тут он спросил, уверена ли она, и Анжелика подтвердила, а Игорь увидел, что она не раскаивается в своем обмане. Схватил ее за руку и потащил за собой к машине. Жена говорила что-то – он не слышал. Кровь грохотала в ушах, лицо горело.

– Будешь рад! – долетело до него, когда они сидели в машине, Игорь заводил двигатель.

Он резко повернулся к ней, и при виде искаженного лица мужа Анжелика отпрянула и вжалась в спинку сиденья. На секунду показалось, Игорь ее ударит.

– Рад? – скрипучим, чужим голосом переспросил он. – Ты помнишь, о чем мы договаривались?

Конечно, она помнила, да, но ведь это блажь, нельзя всерьез обещать друг другу, что у них никогда не будет детей! Дети – это же основа семьи, так? Ну так ведь? Игорь просто боится, у него комплексы из-за ранней смерти отца и натянутых отношений с матерью. Психолог так сказал, он считает, это пройдет, как только Игорь узнает, что станет отцом. И вообще, отношения должны выходить на новый уровень, а дети – тот самый уровень. Жить вдвоем – это топтаться на месте, так говорит Лена, лучшая подруга, а мама считает, что подсознательно Игорь хочет ребенка, поэтому однажды, если Анжелика не возьмет ситуацию в свои руки, появится предприимчивая бабенка, которая вскружит Игорю голову, забеременеет от него и родит, а законная жена останется на бобах! А материнский инстинкт никто не отменял, он стал все сильнее поднимать голову, Анжелике ведь уже двадцать девять!

Она говорила и говорила, то и дело принимаясь рыдать.

Игорь слушал и не мог взять в толк: она впрямь уверена, что права?

– То есть мать, подружки и психолог убедили тебя, что я идиот, который сам не знает, чего хочет, поэтому надо дать мне понять, как правильно. И я с радостью соглашусь, завиляю хвостом от счастья?

– Ты утрируешь! – крикнула Анжелика.

– Ах, утрирую. Когда мы начали встречаться, я предупредил, что не хочу детей. Ты сказала, тебя это устраивает, ты тоже не собираешь рожать. Мы обсуждали это сто раз, я предупреждал, что для меня это имеет огромное значение.

– Ага, плел про проклятье. Неужели нормальный человек в такое верит?

– Если я ненормальный, зачем вышла за меня? И потом, ты думала, что брак возможен и без детей.

– Да, думала, но передумала!

– Передумала? – прошипел он. – А мне сказать забыла?

Анжелика хотела ответить, но Игорь не дал.

– Конечно! Твои советчики сочли, что меня ставить в известность незачем, я должен обрадоваться уже по факту!

– Ты невыносим! – Жена снова заплакала. – Не понимаешь, что мне обидно? Я жду от тебя ребенка, а ты, вместо того чтобы порадоваться, обнять любимую женщину, говоришь гадости! Мне так непросто!

– Да, непросто, должно быть, пришлось, – холодно проговорил Игорь. – Как ты это провернула? Бросила принимать таблетки?

Она кивнула.

– Но я всегда был осторожен!

– Ты всегда был маниакален! – зло бросила Анжелика. – Пришлось воспользоваться иголкой и проколоть презервативы.

– Бог ты мой!

Игорь схватился за голову, чувствуя, что его распирает хохот.

«Ты у нас самый умный, всегда полагаешь, что знаешь лучше», – снова прозвучал в голове голос матери, и он мысленно ответил: «Да, мам, нашелся кое-кто поумнее меня».

Прерывать беременность было поздно. Анжелика собиралась сказать на следующей неделе, когда все сроки для прерывания пройдут, но и сейчас тоже уже опасно. Да и в любом случае она бы на это не пошла, заявила жена.

– То, что мы с ребенком выжили на том перекрестке, – чудо! – горячо говорила Анжелика, но Игорь знал, кто это чудо сотворил.

Демоница. Та, что приносит удачу, оберегает и забирает первенца. Она сохранила мать и дитя для себя, конечно же.

Потянулись дни и недели. После той вспышки Игорь словно погрузился в ледяную воду. Ушел в себя, внешне оставаясь спокойным, и Анжелика ошибочно думала, что он старается осмыслить ситуацию, принять. Окружила заботой, ненавязчиво (наверняка по советам мамы, подруг и психолога) намекая, что внутри нее зреет новая жизнь.

Она полагала, это должно заворожить его. Но Игорь испытывал только одно чувство – страх. Хотя нет, еще была безысходность.

Демоница находилась рядом. Все время. Хотя Анжелика и не чувствовала этого. Ощущение было не всегда возможно четко передать словами, описать в правильных и понятных выражениях, однако оно было явственным. Так человек воспринимает запахи, холод, жару или, к примеру, сырость. Все это чувствуешь кожей, нервами, корнями зубов.

Недели шли, живот Анжелики рос. Она говорила, что не желает знать пол ребенка, пусть это станет сюрпризом. На сроке в двадцать одну неделю, на очередном скрининговом УЗИ произошло невероятное. Жена решила обратиться в лучшую в городе клинику, и доктор огорошила супругов заявлением о том, что Анжелика носит не один плод, а два!

– Но как же? – растерялась жена. – Почему раньше никто не заметил?

– Вам ставили многоводие, оно довольно редко диагностируется в первом триместре, но все же у вас было, и, думаю, это первый фактор, затруднивший диагностику. Сейчас многоводия не вижу, возможно, прошло самостоятельно. Далее. Когда вам делали УЗИ в первом триместре, полагаю, один плод мог скрывать другой, поскольку они расположены очень близко друг к другу, точнее, один плод находится за другим.

Анжелика что-то щебетала, они с доктором улыбались друг другу, а у Игоря в голове билась одна мысль. Ужасная. Ему думалось, что один из младенцев, обреченный, знает, что ему уготовано, и пытается спрятаться. Наивная попытка избежать своей участи! Именно так чувствовал себя и его отец, Игорь. Надеялся, вопреки всему, что это неправда, что можно как-то избежать, побороться, укрыться от судьбы.

Между тем, при взгляде со стороны, жизнь Игоря и Анжелики была безоблачна. Демоница оберегала и супругов, и их нерождённых детей. Будущая мать светилась счастьем и здоровьем. Кроме многоводия, которое само по себе прошло, других проблем не возникало: идеальные анализы и показатели давления, ни следа токсикоза, ни малейших отеков. Анжелика отлично спала, была бодра и полна сил, два крошечных сердечка бились ровно, детки развивались отлично, и она постоянно говорила об этом по телефону матери и подругам.

Игорь в таких случаях выходил из комнаты. Было невыносимо слушать.

– Ты понимаешь, что один из этих детей, тот, который первым появится на свет, обречен? – вырвалось у него однажды.

Глаза жены наполнились слезами.

– Опять за свое? Зачем ты меня мучаешь и говоришь такое? Я полагала, ты одумался, выкинул фольклорный бред из головы! Повзрослей уже, у тебя скоро дети родятся, а ты все носишься с глупостями, которые тебе мамаша и бабушка вбили в мозг!

Она выбежала из комнаты и закрылась в ванной.

Больше Игорь не говорил с нею об этом. Анжелика не верила или не желала верить, что, в сущности, одно и то же. Но сам, разумеется, думал на эту тему постоянно. И чем больше думал, тем яснее понимал: брак с Анжеликой был ошибкой, да и вообще – брак. Видимо, всем женщинам нужны дети, они не представляют семейной жизни в отрыве от них. Возможно, есть на свете те, кто не мечтают о малыше, но такую еще поискать. Искать он, впрочем, не собирался, хотя в жене разочаровался.

Или никогда по-настоящему не любил.

Анжелика была сконцентрирована на себе, не ставила ни в грош его мнение, к тому же была поверхностна и глуповата, безответственна и…

«Или, может, это ты – урод, которому надо держаться подальше от нормальных людей», – перебивал Игорь сам себя, когда негативные мысли об Анжелике слишком уж захлестывали.

Но, хотя он и убеждал себя, что дело в нем, а виноваты – оба, понимание, что жить с Анжеликой не хочет, росло и крепло день ото дня. Уж лучше одному.

«Она носит твоих детей», – говорил внутренний голос, но Игорь знал, что ему ответить. Всего этого не было бы, если бы Анжелика не смошенничала, не предала его доверие и не нарушила уговор. В итоге добилась своего, сделала, как хотела, победила, а победителей не судят. Только и любить их не обязаны.

– Какие вы счастливые, дважды мама и папа – и всего одна беременность! – говорила теща. – Как хорошо складывается во всем, боженька бережет!

Насчет «боженьки» Игорь слышать не мог, а вот про то, что складывается – да, могло так показаться. Постоянно происходило что-то: Анжелика выиграла дорогой набор косметики, а следом – стиральную машину, причем они как раз собирались купить новую. Игорю повысили зарплату, его кандидатура стала рассматриваться на пост начальника отдела. Правда, окончательное решение руководство должно было принять через два месяца (тогда, когда родятся дети).

Приятные мелочи сыпались, как из рога изобилия. Игоря отмечали и хвалили на работе; супруги по очереди находили буквально валяющиеся на дороге деньги, за копейки покупали дорогостоящие, нужные им товары, не попадали в пробки и так далее, всего не перечислишь. Анжелика искренне радовалась растущему благополучию, а Игорь пугался, и радость жены отвращала его от нее еще сильнее.

Дата родов приближалась, и он чувствовал себя все хуже. Плохо спал, неотступные мысли терзали его, грызло чувство вины, злость на предков.

Игорь сходил на кладбище, где была похоронена бабушка, и долго плакал, сидя на ее могиле, но легче не стало. Искал в Интернете похожие случаи, читал о родовых проклятьях, но не находил рецепта избавления. Был в церкви, попытался рассказать обо всем священнику, но тот явно счел его психом.

– Вам бы к специалисту сходить, – посоветовал священнослужитель.

– Я думал, что к нему и пришел.

Мужчина откашлялся и сказал, что имеет в виду медицинскую помощь. Судя по всему, в бога он верил гораздо меньше Игоря. Ибо если веруешь в господа, должен признавать и существование его врагов, не так ли?

Роковая дата приближалась. За неделю позвонила мать.

– Мам, а вдруг все неправда, мы вправду ненормальные, приняли совпадения за проклятие?

Думал, мать станет говорить с ним ядовито, ехидно, как часто это делала, но она удивила. Вздохнула и сказала печально:

– Нет, сынок. Невозможно это. Верь или нет, а от правды не убежишь.

Мать пожелала ему сил, но больше всего его тронуло слово «сынок». Она не называла так Игоря, словно желала откреститься от родства с ним или чувствовала вину перед первенцем, которому не было позволено жить.

Впервые Игорь подумал, что мама всю жизнь не разрешала себе привязываться ко второму сыну, запрещала себе быть счастливой матерью, потому что винила себя, считала недостойной.

Ему ведь тоже не хочется общаться не только с Анжеликой, но и с тем, вторым, который уцелеет за счет первого! Не потому, что он будет ему меньше сыном (или дочкой), чем первенец, нет! Именно из-за чувства собственной несостоятельности.

Анжелику положили в больницу за день до предполагаемой даты родов, чтобы она находилась под наблюдением врачей, все же ей предстояло произвести на свет двойню. Клиника платная, врачи отменные, сказали супругам.

Роды начались точно в срок. Игорь был в больнице, ждал. Он собирался находиться там постоянно, надеялся быть рядом с ребенком, чтобы не отдать, помешать твари его забрать. Караулил под дверью, трясся, как заяц.

– Папаша, все хорошо! – сказали ему спустя час.

Роды оказались на удивление легкими и быстрыми. Игорь, начитавшись разного, собирался ждать несколько часов, возможно, целые сутки, пока жена разродится, но все прошло стремительно.

– У вас сын и дочка.

Он словно оглох, но все же сумел спросить, кто старший.

– Сын! Старший – сын, пробился первым, мужичок, – засмеялась врач. – Детки здоровенькие, оба девять по Апгар и на первой минуте, и на пятой! Богатырь и богатырша! Мама отдыхает, деток увезли. И вы отдохните, вон, лица на вас нет.

Игорь отказался, сказал, подождет, когда разрешат навестить жену.

«Живы и здоровы. Все хорошо. Может, все-таки ошибка?» – думал он.

Сходил, умылся в туалете, не узнавая себя в зеркале. Да уж, на счастливого отца не очень похож.

Игорь ждал, когда начнется суета, когда станет ясно, что одному из младенцев плохо. Ждал, что врачи забегают, начнут реанимационные мероприятия, а те окажутся бесполезными.

Но время шло, ничего не происходило.

Спустя час молодому отцу разрешили войти к жене.

Анжелика лежала в кровати – утомленная, но лучащаяся от гордости и счастья. Дети, очевидно, находились в другой палате. Игорь застыл в дверях, понимая, что ведет себя по меньшей мере странно, не подходит к жене, не целует, не улыбается.

– Как они?

Анжелика приподняла бровь.

– Хотел сказать, «как вы»? Я и дочка? Хочу ее Региной назвать. Не думала про это имя, а как увидела…

– Об этом после, – прервал он. – Знаю, что с дочкой все хорошо. А как… – Игорь запнулся. – Он? Мальчик?

Жена нахмурилась.

– Какой мальчик? Я, конечно, понимаю, все мужчины сына хотят, но тебе не кажется, что это неприлично – говорить мне сейчас такое?

Сердце Игоря упало.

– Господи, это все-таки случилось? Как это произошло, когда? Я все время был здесь! Мальчик, наш сын! Первенец! – бессвязно говорил он.

Анжелика покраснела.

– Ты в своем уме? Какой первенец, какой сын? У нас родилась дочь!

– Но ты носила двойняшек, – проговорил Игорь.

– Издеваешься? Каких двойняшек?!

Не слушая ее, он вылетел из палаты. По коридору шла врач, которая сообщила ему о рождении двоих детей.

Однако, когда он сбивчиво стал расспрашивать ее о том, что случилось со вторым ребенком, женщина не могла взять в толк, о чем это он.

– Папаша, у вас в голове от радости помутилось. Дочка родилась, дочка! Я вам ровно об этом и сказала. Не было второго ребеночка, но будет, раз так хотите! Супруга ваша оправится, дочка малость подрастет, тогда за вторым и приходите! Простите, у меня много работы.

Доктор улыбнулась, похлопала Игоря по плечу и пошла дальше.

Вот, значит, как. Никто не помнил, что маленький мальчик, сын Игоря, существовал на этом свете. Бесполезно объяснять и доказывать. Во всех документах, в памяти всех людей, от тещи до врача, который проводил ультразвуковое исследование, осталась лишь девочка.

Никто не помнил о мальчике, кроме отца и бабушки по отцовской линии.

И когда дочь Игоря через много лет захочет иметь детей, кто же поверит ему, когда он станет убеждать ее отказаться от этой мысли? Кто подтвердит, что у Анжелики была двойня, что демоница забрала первенца?

«У всех в нашем роду так! Никуда от этого не денешься, на то оно и проклятие», – вспомнились бабушкины слова.

Игорь закрыл лицо руками и зарыдал.

Тем временем пришло сообщение, что решение принято, его назначили на должность начальника отдела.