Там, где безысходность

И на запястьях раны от гвоздей,

Заковывает ноги кандалами смерть.

Там, где финальная черта проходит

И реки, засыхая, превращаются в ручей,

На камне ждёт тебя у скал отец.

В четверг случится пир:

Ягнёнок в солоде хмельном,

Вино из давних Араратских мест,

Погруженные пальцы в жир.

Измученная плоть постом,

Глумлений тайный крест.

Там, где отчаянье

И мир, исполненный скорбей,

Познанием себя и мудростью ведёт в тупик,

В безумии надежды свет,

В неведении, где глубина и мель,

Уравновешивает дикий смех и крик.

В ту пятницу случится суд.

Сухая корка хлеба и вода.

Сплетения жил и кость,

закованная в дерево – массив.

Враг усомнится, но предатель – друг.

И междурамье вынесет удар ножа.

Седой отец заждался сына, где скала.

Там, где любовь

И на душе остатки ржавчины гвоздей,

Родная с миррой пеленает в тряпки боль.

Перерождается финал в виток.

Из капли новый смысл обретёт ручей,

Взалкавший по воде получит свой глоток.

В то воскресенье всё произойдёт:

Усталый путник скинет наземь свой мешок.

А утро новое окрасит кровью горизонт.

Былое, вечность остановит ход и счёт.

Все, всё и всякое откинет с плеч листву,

Оплакивая в счастье сына, и отца, и ту скалу…