Бои немецкой группировки по прорыву из бобруйского котла нашли отражение в отчетах, составленном в октябре 1944 г. для Штаба ведения дел [Abwicklungstab Rudolstadt] в Рудольштадте. Штаб был создан в 1942 году после разгрома 6-й немецкой полевой армии под Сталинградом и занимался восстановлением разгромленных частей, Штаб требовал информацию о боевой деятельности соединения и участниках прорыва, выполняя «фильтрующую» функцию. На основе этих документов в 2016 году была издана книга Роберта Врублевского «Бобруйский котёл 1944-го года», которая цитируется в данном труде.

После разгрома Третьего Рейха, документы Штаба оказались в США, где они составили фонды Национального архива (NARA) и были микрофильмированы. В конце 90-х документы были переведены в цифровой вид, а их копии архив за определенную плату начал предоставлять исследователям по всему миру. Частично, эти отчёты, или даже дневники, в переводе хранятся в Национальном архиве Республики Беларусь. Копии с немецких документов попали сюда из Центрального государственного архива Октябрьской революции (ЦГАОР) УССР в 70-х годах прошлого века. По имеющейся у автора информации, в ЦГАОР эти копии попали из Чехословакии, где архивисты смогли провести какой-то обмен документами с западными коллегами.

Публикуется 5 документов, касающихся действий бобруйской группировки:

1. Отчёт майора Вурдака, 383-я пехотная дивизия.

2. Дневник командира 532-го гренадёрского полка Юттнера.

3. Отчёт майора Кольмана. 383-я пехотная дивизия.

4. Отчёт майора Брандта, 383-я пехотная дивизия.

5. Отчёт о боевых действиях 45-й пехотной дивизии.

Особо отмечу, что в докладах время немецкое, т. е. плюс два часа относительно времени в советских документах. Слова немецких офицеров об советских «агентах» в своих рядах подтвердить и дополнить автору возможным не представляется, так как документы политуправлений и разведуправлений остаются в ЦАМО под грифом. В то же время, имеются сведения, что 22 июня командующий 3-й армией А.В. Горбатов провёл совещание командиров и начальников политотделов корпусов, на котором поставлены соответствующие задачи. Как следует из журнала боевых действий армии: «Начальникам штабов дивизий и начальникам политотделов дивизий дано указание организовывать во время наступательных боёв тщательную обработку и засылку военнопленных в расположение войск противника с задачей агитации за русский плен. Проведение этой работы возлагалось на начальника разведки и старшего инструктора по работе среди войск противника политотдела дивизии»[907].

Документ № 1. Отчёт майора Вурдака[908]

Майор Вурдак

4.10.44.

383-я пехотная дивизия

Касается: Отчет о прорыве 26.6. – 5.7.44. из района Бобруйска

В отдел II.a управления 2-й немецкой полевой армии[909].

Согласно приказу, я описываю ниже бои во время прорыва с 25.6. по 5.7.44. в районе Бобруйска в той степени, насколько я принимал в них участие. Оценку общего положения я прошу взять из прилагаемого отчета о боях лейтенанта фон дем Борга (Borgh).

Чтобы разъяснить различные происшествия и события и сделать возможной оценку положения, я вынужден касаться событий и обстоятельств, имевших место в этих тяжелых боях.

27.6. 44. Противник ведет наступление на Бобруйск с юга и юго-запада авангардными пехотными частями, в особенности на лесной лагерь[910]. В лесном лагере находятся пехотный батальон и части штаба дивизии. Все дивизии, части группы армий[911] [ «Центр»] и части [9-й] армии, введенные в бой к востоку от Березины, еще находятся на ее восточном берегу. Шоссе из Рогачева и Жлобина в Бобруйск занято под Титовкой 5 русскими танками и тем самым перекрыт мост через Березину.

До полудня я сначала принимаю участие в обороне лесного лагеря на западе, а после уничтожения вражеского пехотного авангарда еду к мосту через Березину на востоке города. В бинокль можно отчетливо видеть стоящие на развилке дороги у Титовки русские танки. Танки стреляют в подъезжающие по шоссе от Жлобина немецкие колонны. По моему распоряжению 88-мм зенитная батарея, занимавшая позиции на восточной окраине города, открывает огонь по русским танкам, но вначале не добивается никакого эффекта, так как расстояние еще слишком большое. Загорается один Т-34, выдвинувшийся на мост. Я сообщаю оперативному отделу моей дивизии о своих наблюдениях и прежде всего о незначительной численности противника.

28.6.44. Противник подтянул на юге и западе крупные силы и наступает на город. Сильный обстрел центра города Сталинскими органами[912], противотанковыми орудиями и артиллерией. Большинство солдат добираются в Бобруйск с восточного берега, перебираясь вплавь через Березину, большей частью без оружия, или через железнодорожный мост. Тяжелые орудия дивизий должны быть уничтожены.

День проходит в сборе и распределении боевых соединений. К вечеру город горит так сильно, что даже прорвавшиеся к центру города вражеские танки отступают.

29.6.44. Около полуночи прорыв всех собравшихся в Бобруйске дивизий, армейских частей и войск группы армий на север.

У меня приказ оперативного отдела моей дивизии регулировать прохождение и построение в порядки соединений.

Единственную свободную улицу войска из-за огня могут пройти только бегом. Прохождение осуществляется быстро и беспрепятственно. Раненые остаются лежать. Я последний в составе маршевой группы оставляю город около двух часов.

На самой северной окраине города происходит сильный обстрел скопившихся походных групп из многоствольных орудий, походные группы рассыпаются в разные стороны. Здесь я впервые собираю отбившихся, в основном из 383-й дивизии, в боевую группу и поворачиваю на восток к Березине. Одновременно прочесывается расположенная там промышленная территория от расположившихся там партизан. Дальнейший марш в северном направлении на Луки проходит под сильным артиллерийским огнем. До Луки я теряю первых офицеров моей группы: обер-лейтенанта Ланге (Lange) и лейтенанта Штиглера (Stiegler), о судьбе которых мне до сих пор ничего не известно. Сильное сопротивление в направлении Павлы – Антоновка вынуждает соединения повернуть на запад в лес. Дальнейший марш проходит по шоссе на Соломонку в северо-западном направлении.

На этом шоссе я наталкиваюсь в лесу на два 88-мм зенитных орудия, командир которых, обер-лейтенант, не может идти дальше, не подвергая опасности свои орудия, так как далее по шоссе с левой стороны, из лесного массива ведется интенсивный пулеметный и ружейный огонь. Солдаты, которых обер-лейтенант отправил против этих стрелков, потеряли голову от предыдущего сильного обстрела в этот день, и, не обращая внимания на приказ, бегут по шоссе дальше.

Поэтому я сразу принимаю на себя фланговое прикрытие слева. При этом впервые положительно отличается старший казначей Клей (Kley) из моей боевой группы. Его группа берет в качестве трофея один пулемет и убирает несколько «кукушек».

Теперь зенитные орудия могут продолжать свой путь. Несмотря на то, что из леса еще изредка стреляют, я вынужден перестать осуществлять фланговое прикрытие, так как движущиеся по шоссе стреляют вслепую во все, что движется по сторонам.

(Сравните с представлением к награждению Железным Крестом 2-й степени старшего казначея Клея)

Уже в первый день благодаря тому, что я все действия заставляю выполнять строго и только по команде, и сам всегда иду первым, моя боевая группа получила такое большое пополнение, что для того, чтобы не потерять обзор, я был вынужден многих не брать.

Около полудня я со своей группой дошел до Понюшкевичей и до окраины леса севернее этого населенного пункта.

С расстояния 200 м слышна сильная стрельба из пулеметов и противотанковых пушек. Находящиеся в лесу солдаты громко зовут на помощь противотанковые пушки и танки. Однако сидящий на лошади на окраине леса полковник придерживает два противотанковых орудия Pak-40, два 88-мм зенитных орудия и, насколько я могу вспомнить, легкое пехотное орудие, и не позволяет орудиям продвигаться вперед. Солдат, напротив, он под постоянными угрозами с пистолетом посылает вперед. На меня он также закричал, когда я спросил о боевой обстановке, приказав двигаться вперед.

Я приказываю моим людям занять позицию и двигаюсь вперед на шум. Здесь передо мной открывается следующая картина: на перекрестке дорог Сычково-Шатково/Черницы-Соломонка 6 русских танков Т-34 перекрыли дорогу и ведут огонь по солдатам, лежащим на участке перед перекрестком, где вырублен лес. Уклониться вправо или влево невозможно, так как вражеская пехота предотвращает каждую попытку пулеметным огнем. Я вижу единственного немецкого офицера из моей дивизии главного полевого врача доктора Форгримлера (Vorgrimler), который находится в непосредственной близости от танков, чтобы внушить людям разумное поведение и развеять у них страх перед танками. Люди в такой степени вне себя, что они просто палят во все стороны и тем самым убивают или ранят большую часть лежащих перед ними товарищей. Я коротко совещаюсь с главным полевым врачом доктором Форгримлером и снова бегу к вышеназванному полковнику, чтобы подтянуть противотанковые пушки. Полковник, однако, сделать этого не позволяет, отчитывает меня и приказывает, чтобы я тотчас же снова шел вперед.

Мысль, что это может быть агент, до тех пор не приходила мне в голову. Во время продвижения вперед ползком я смог захватить с собой двух человек с Фаустпатронами. Главный полевой врач доктор Форгримлер вместе с одним стрелком с Фаустпатроном подобрался к стоящему слева у перекрестка Т-34 и подбил его. Другого стрелка я направил к стоящему справа у перекрестка Т-34, который он также поджигает. В результате этих потерь остальные 4 танка отъезжают влево, на 80 м назад. Под предводительством лейтенанта Бэра (Behr) из моей боевой группы большое количество солдат, используя движение танков, смогли преодолеть лесную прогалину и перекресток. Тем самым, по меньшей мере, была установлена связь с авангардом маршевой группы и сделано донесение.

Русские танки стреляют беспрерывно из пулеметов и, прежде всего, фосфорными снарядами, по местности, занятой моей боевой группой и все увеличивающимся числом отбившихся от своих частей групп, посылаемых вперед полковником. В результате возникающих на местности пожаров многие солдаты вынуждены оставлять свои прикрытия и их подстреливают.

Я с главным полевым врачом доктором Форгримлером прихожу к общему мнению, что действия полковника являются неверными, в результате чего я еще раз ползу к нему назад. Несмотря на угрозу пистолетом, я кричу ему, что он не знает положения и что я принимаю командование на себя. Команда, обслуживающая противотанковые пушки, тотчас же следует моему приказу и продвигается со мной вперед. Вскоре после этого был подбит еще один Т-34.

Руководит огнем неизвестный мне приставленный к орудиям лейтенант, который в ходе боя так близко подходит к перекрестку, что орудия выходят из строя в результате прямых попаданий.

Через некоторое время на перекрестке появилось посланное нам в поддержку из авангарда штурмовое орудие, которое по моему указанию в течение 2-х минут подбило 3 из имевшихся 4-х Т-34 и поразило последний боеспособный Т-34 таким образом, что он в огромных клубах дыма отошел.

В ходе быстро сменявших друг друга событий я не мог дальше наблюдать поведение полковника. Позже мне доложил старший техник Марон (Marohn), что полковник был разоблачен как русский агент.

Это описание я прошу сравнить с направленным мною в Штаб дел в Рудольштадте отчетом с представлением к награждению Рыцарским Крестом главного полевого врача доктора Форгримлера.

Насколько важным было быстро сломить вражеское сопротивление и без перерыва продвигаться вперед, выяснилось несколькими часами позже, когда преследуемые вражескими танками мы едва успели перейти через реку Волчанка.

После того, как был осуществлен переход через реку, причем было оставлено много автомашин, в основном с ранеными, еще раз произошел сбор по соединениям и был осуществлен дальнейший марш в северном направлении строго по западному берегу Березины.

30.6.44. Примерно с полуночи ни одного столкновения с врагом. Вражеские разведывательные самолеты с помощью осветительных бомб по-видимому уточняют маршруты собственных соединений.

На рассвете прибыли к населенному пункту Столяры. Следующий, расположенный к северу, населенный пункт Октябрь[913] – занят крупными вражескими пехотными и танковыми силами.

Справа через Березину начинается сильный артиллерийский огонь, слева из леса в западном направлении – вражеский пулеметный огонь.

Общий приказ: наступление всеми силами на Октябрь. Большей частью оставшиеся без командования массы движутся на Октябрь. В лесу, расположенном перед населенным пунктом, сильный вражеский артиллерийский огонь, ведущий к большим потерям. Сам населенный пункт после тяжелейшего боя через 3 часа был взят, отступающая вражеская пехота преследовалась до реки Свислочь. Здесь наступление приостановилось. На другом берегу реки у русских стоят танки, которые с возвышенного северного берега при хорошем наблюдении метко стреляют в цель. Обстрел ведется танками, минометами, Сталинскими органами и пулеметами.

Мост через реку Свислочь в населенном пункте Слобода невозможно взять с первого штурма. Местность открытая и отовсюду просматривается. Соответственно потери очень высокие.

Все соединения снова сосредоточены на очень небольшом участке.

Распространяются самые невероятные слухи. В том числе, что генералы уехали на танках и оставили войска в беде. Каждый должен пробиваться на свой страх и риск.

В полуденные часы мост был взят при внезапном нападении под командованием обер-лейтенанта Вебера (Weber). Однако прорваться на север не удается. Около 11 часов беззвучно продолжается марш на запад вдоль южного берега реки Свислочь в направлении Осиповичей[914].

Я с моей боевой группой иду маршевой колонной до Шейпичей[915]. Во время наступления на Октябрь я беру на себя, так как известен только общий приказ, левое фланговое прикрытие. При этом я беру находящиеся неподалеку группы отбившихся от своих частей, которые из-за обстрела не могут участвовать в наступлении и веду их против северо-западной окраины Октября.

После того как была уничтожена вражеская пехота и сгорел в огне Октябрь, был открыт слабый пехотный огонь слева. Это побудило меня прочесать местность, поросшую низким кустарником, причем было уничтожено несколько вражеских стрелков. Здесь особенно отличился начальник цеха Штегер (Steger) с остатками 383 ремонтной роты.

Преследуя отступающую русскую пехоту, мы достигли населенного пункта Слобода на реке Свислочь.

Здесь я встречаю знакомого мне ранее подполковника генерального штаба Дегена (Degen), который пытается развернуть наступление, остановившееся перед мостом через Свислочь.

Я с моей группой иду в распоряжение подполковника генерального штаба Дегена и пробираюсь поближе к мосту. На вражеской стороне я определяю 5 вражеских танков. Имевшиеся в нашей группе 2 противотанковых орудия выведены из строя в результате прямого попадания, едва успев занять позицию.

Полковник Витт и подполковник Деген планируют переход через Свислочь западнее населенного пункта Слобода. Я еще раз собираю всех боеспособных солдат. При этом особой неустрашимостью отличается старший казначей Айзерман. (Сравните с представлением к награждению Железным Крестом 1-й степени старшего казначея Айзермана).

Открытая и с вражеской стороны отовсюду просматриваемая местность находится под сильнейшим обстрелом из танков, минометов, Сталинских органов и пулеметов. Собственные потери чудовищны и постоянно растут. Люди, большей частью находясь с 26.6. с боями на марше, до сих пор ничего не ели и ни одного часа не спали. Вот уже несколько дней стоит изнуряющая жара. Не хватает даже болотной воды. Люди находятся на пределе своих сил и подвергают себя апатично любой опасности. Людей приходится все время подгонять и приводить их в чувство.

Офицеры большей частью погибли, отбились от своих частей, или ранены в предыдущих боях. Передавать приказы через связных не имеет смысла. Поэтому я, поддерживаемый 12 людьми из моей боевой группы, лично бегаю отдавать распоряжения и тем самым добиваюсь выполнения приказов.

Ко всем несчастьям в полдень появляется слух, что генералы уехали в бронемашинах, предав войска и бросив их на произвол судьбы.

Между тем обер-лейтенант Вебер, ранее командир противотанковой роты 383 дивизии, докладывает полковнику Витту (Witt), что у него приказ из дивизии взять мост внезапным нападением. Он может также занять и удержать мост.

Я бегу к командному пункту генерала, чтобы доложить ему о взятии моста и моих наблюдениях, однако узнаю там, что генерал уехал.

Единственное имеющееся у нас штурмовое орудие по моему приказанию едет на мост для поддержки обер-лейтенанта Вебера. (Сравните с представлением к награждению Железным Крестом 1-й степени обер-лейтенанта Вебера)

За время этих событий большинство всех частей, чтобы не подвергаться постоянному огню, отошли в лес на западе. Поэтому взятие моста потеряло значение, несмотря на это, люди его мужественно удерживали.

Во время совещания, которое проходило под вечер, полковник Витт докладывает, что с наступлением темноты следует попытаться, не поднимая шума покинуть котел и прорваться на запад.

Поэтому я веду свою группу в лес, расположенный западнее Слободы, чтобы присоединиться к этому безмолвному маршу.

К вечеру я начинаю собирать раненых по всей территории и складывать их в два сборных пункта. Каждый здоровый солдат должен помогать, чтобы ни один раненый не попал в руки русских.

Войска, направленные после полудня для охранения котла с севера, востока и юга (2-3 км в окружности в окрестностях населенного пункта Слобода), заметили постепенно отходящие на запад части. Вероятно, они также слышали о намерении осуществить скрытный марш и также уходят на запад. Русские тотчас же нажимают и занимают дорогу между моим командным пунктом и населенным пунктом Слобода.

Я вижу в этом величайшую опасность для успеха скрытного марша и прорыва и поэтому решаю не идти дальше с моей боевой группой, а повернуть назад. Я разворачиваю свою группу и останавливаю каждого фельдфебеля и унтер-офицера, которые хотят отойти со своими людьми на запад.

Самая сложная моя задача теперь убедить людей в необходимости, что «котел» следует удержать до следующего утра в том состоянии, в каком он был ранним вечером, чтобы удался прорыв.

В результате распространившихся слухов об исчезновении генералов обычно такие мужественные и дисциплинированные фельдфебели и унтер-офицеры видят в отходе других частей только то обстоятельство, что они хотят сохранить себя за счет оставшихся. Это мнение подкрепляется еще тем, что ни один единственный офицер не определяет, кто должен остаться. Люди мне докладывают, что их офицеры с некоторыми своими людьми отошли по своей личной инициативе.

Чтобы противостоять этому разлагающему состоянию, я со своей группой остаюсь и распределяю людей по оборонительным участкам. Уже к полуночи под моим личным руководством стоит замкнутое охранение на территории, которая контролировалась к полудню. В ликвидации прорывов я принимаю участие сам, нейтрализуя вражеских пулеметчиков своей винтовкой с оптическим прицелом.

1.7.44. Вражеская пехота пытается потеснить наше охранение. Собственная маршевая группа в безмолвном марше в западном направлении доходит до населенного пункта Устиж. Там в тяжелом, с большими потерями, бою прорывается вражеский заслон из танков и пехоты и осуществляется переход через реку Свислочь у населенных пунктов Липенъ – Староселье. К полудню устанавливается связь с танками 12 танковой дивизии у Кобылянки-Баронцы. Дальнейший марш на Погорелое. Около 23 часов непродолжительный бой восточнее Погорелое в населенном пункте Полядки. Налеты самолетов-ночников[916].

Не считая небольших прорывов в охранении, которые были ликвидированы в ходе ближнего боя, до двух часов остается спокойно. На рассвете я снова обхожу позиции и отдаю приказ держаться до 07.00 часов. Котел примерно около 3 км в диаметре. Около 03,00 часов я снова в населенном пункте Слобода, на восточной стороне котла. Здесь я встречаюсь с майором Венером (Wehner) из штаба 9-й армии, который с несколькими сотнями людей держит северную и восточную часть. Майор Венер получил пулевое ранение в левую ногу и не может бежать. Он согласен с моими мероприятиями и хочет продержаться так долго, насколько это возможно.

Вероятно, русские заметили наше движение по территории, потому что обстреляли нас из минометов. Одновременно они подвергли артиллерийскому огню территорию, на которой вечером находились войска. По продолжительности и силе обстрела можно определить, что враг считает территорию еще занятой.

Около 3 час. 30 мин. с запада слышится сильный шум боя. Маршевая группа у населенного пункта Устиж продолжает прорываться. Когда через некоторое время, примерно через час, совершенно прекращается шум боя, я заключаю, что сопротивление сломлено и прорыв удался.

Около 6.00 часов я считаю задание удержать котел выполненным и отхожу с моей боевой группой на запад. При этом я могу с дистанции около 80-200 м наблюдать, как русские оттаскивают назад оставшихся лежать на местности немецких раненых.

В местах сбора раненых я выясняю обстановку, приказываю вернуться отходящему медицинскому персоналу, пофамильно распределяю медицинские звания, приказываю оставаться на местах сбора, убивать лошадей и кормить раненых.

К этому времени дорога западнее Слободы уже занята русской пехотой. Недалеко отсюда, в стороне от узкоколейки мы видим, что стоит немецкий Pz-4 с 7,5 см пушкой (номер на танке «J01» или «I01»).

Приблизившись мы видим, что экипаж и 30-40 немецких солдат под командованием обер-фельдфебеля в форме Люфтваффе складывают в кучу свое оружие. Молодой ефрейтор незаметно подходит ко мне и шепчет, что обер-фельдфебель из комитета «Свободная Германия». Он всех заверил, что все у них будет хорошо, если они сдадутся в плен. За это командир танка отдал свой танк, а люди, которые были вместе с ним или бежали рядом, сдали свое оружие. На мой вопрос, в порядке ли танк, ефрейтор ответил да, и что он водитель. Я велел ефрейтору незаметно вернуться к танку и завести мотор. Моим людям я дал знак быть наготове. Затем я выпрыгнул на свободное место, схватил обер-фельдфебеля за воротник, потянул его за собой к танку и вскочил на него. Одновременно я крикнул солдатам, чтобы они снова взяли оружие, что они тотчас же и сделали.

Русских, тотчас же побежавших в лес, и обер-фельдфебеля нельзя было даже обстрелять в беспорядочно бегущей куче. Я сам попытался как можно быстрее переместить осевшего на своем месте тяжелораненого наводчика, чтобы сделать боеспособным орудие танка.

С отвоеванным танком и людьми я иду дальше по шоссе в западном направлении и примерно через 3 км настигаю арьергард маршевой группы.

В арьергарде, который состоял из раненых, больных и отчаявшихся, преобладает паническое настроение. 8-10 офицеров, среди них майор из Бобруйской комендатуры, несколько врачей, капитан Регер (Reger) арестованы солдатами как агенты. У части офицеров не погон, петлиц и знаков отличия. Они сняли их, так как хотели пробиваться самостоятельно.

Некоторых офицеров я знал лично, некоторые могли удостоверить свою личность через общих знакомых, так что я смог их всех освободить.

Через реку на эту сторону немецкие солдаты кричали, что путь не имеет дальше смысла, сдавайтесь, переходите к нам, все равно вы оттуда живые не уйдете и тому подобные высказывания. Я приказал установить два пулемета и открыть по ним огонь, тем самым была устранена и эта угроза.

Страх перед преследующими русскими был настолько велик, что солдаты пристреливали своих раненых товарищей, многие раненые стреляли друг в друга, или в самих себя, чтобы не попасть в руки русских. Я назначил знакомого мне лейтенанта Мейера (Meier) из полка связи 9-й армии, который с радиостанцией находился в центре этой отчаявшийся группы, единственным ответственным за тыловое прикрытие и приказал ему, что, когда оставшиеся больные и раненые пройдут, следовать за нами перебежками. Танк я оставил им для прикрытия и тем самым вселил в людей спокойствие и доверие.

Разложение в группе было вызвано и поощрялось находившимися в маршевой группе русскими агентами и членами комитета «Свободная Германия». Против этих людей я не мог ничего предпринять. Арестованных подозрительных лиц я приказал под строгой охраной вести с собой и дал четкий приказ, что все должны подтягиваться вперед. Другие распоряжений на тот момент дать было невозможно. Как только кто-нибудь из офицеров принимал на себя командование и пытался во избежание потерь рассредоточить идущих все время плотной массой или приказывал отклониться от основного направления, с ним естественно обращались как с представителем комитета или агентом. Целый ряд офицеров были расстреляны таким образом.

В результате принятых мною мер и всей затраченной энергии вернулось мужество и уверенность в эти отставшие группы. Люди тащились (некоторые ползли по шоссе на руках и коленях) в западном направлении дальше. Другой помощи не было. Немногие автомашины были перегружены ранеными. На одном легковом автомобиле я насчитал 34 раненых. На загруженном автомобиле они лежали в несколько слоев друг на друге.

Когда я обеспечил арьергард, я снова пошел к головной заставе маршевой группы. По дороге я смог «освободить» еще несколько офицеров.

Незадолго до перехода через реку я сделал донесение подполковнику, который находился около генерала Кесселя[917] (Kessel) из 20-й танковой дивизии, о положении в конце маршевой группы. Не имелось в наличии ни одного автомобиля, чтобы забрать раненых, темп марша замедлялся из-за отставших.

2.7.44. После перехода реки под Липенем в полдень 1.7. под прикрытием танков и бронетранспортеров 12-й танковой дивизии беспрерывным маршем до полудня 2.7. пройден путь до Марьиной Горки 60 км юго-восточнее Минска. Столкновение с противником было только один раз у Погорелого.

Я сам шел с моей боевой группой до Марьиной Горки, откуда нас на грузовых автомобилях отвезли на железнодорожную станцию Руденск. Марьина Горка находилась под вражеским обстрелом из минометов и многоствольных орудий.

Непрерывное напряжение сил с 26.6., к тому же еще форсированный марш почти в 100 км в последний день привели к полному истощению всех сил. Вряд ли был хоть один человек, который не был ранен или тяжело болен.

Эти люди, всего 2200 человек, среди них 500 тяжелораненых, под моим руководством и руководством главного полевого врача доктора Форгримлера были в Руденске, под Минском, погружены на платформы со съемными деревянными бортами и отправлены по железной дороге. Конечный пункт назначения, несмотря на все наши попытки его установить, выяснен не был. Проезжая перегон Минск-Молодечно эти населенные пункты были уже сданы или за них как раз шли сражения.

4 или 5.7. я доложил о воинском эшелоне генералу (по обороне Лиды) в Лиде. После тщательного осмотра были отобраны 30 человек, которые поправились уже настолько, что могли ходить.

6.7. 500 тяжелораненых были помещены в госпиталь в Седлице. Остальных легкораненых и больных здесь впервые накормили.

Наш воинский эшелон был отправлен в Хоэнзальца[918] (Hohensalza) и разгружен там 8.7. в 01.00 часов.

С 8.7. по 25.7. в Хоэнзальца было проведено вооружение и обмундирование людей.

26.7. я отвел 15 офицеров и 678, человек рядового состава из 36, 134, 296, 383, 707 пехотных дивизий, 20 танковой дивизии, отбившиеся армейские части штаба 9 армии в Варшаву-восточную для выполнения новых фронтовых задач.

В качестве свидетелей, которые могут подтвердить мой отчет об отдельных боевых действиях, я привожу следующих лиц:

Главный полевой врач, доктор Форгримлер, домашний адрес: […]

Подполковник Бекер, [адрес]

Старший казначей Айзерман, [адрес]

Старший казначей Клей [адрес]

Подпись (Майор Вурдак)

Документ № 2. Дневник боевых действий 532-го гренадёрского полка 383-й пехотной дивизии под командованием полковника Юттнера[919].

1944 г.

25.6. Полк находится в обороне южнее Гармовичи, юго-западнее Жлобина, линия обороны шириной в 8 км, сильного давления со стороны противника нет. Под Паричами и Рогачёвым слышится громыхание пушек. В 15 часов командир полка на совещании в дивизии для обсуждения положения. Прорыв противника на Бобруйск усиливается. Поступает приказ: каждый полк выделяет один батальон в распоряжение корпуса. Во время вывода II-го и II-го батальонов – последний выводится, II-й принимает на себя весь участок боевых действий – звонит адъютант, что ему срочно надо получать приказ в штабе дивизии.

Новый приказ: 26.6 дивизия должна отвести войска, а именно: до 9 часов на 2-ю позицию «льва», до 12 часов на позицию «пумы», после 12 часов на позицию «лося». По дороге адъютант потерпел аварию с автомобилем, поэтому приказ пришел только около 1 часа.

26.6. 6 часов. Заняли 2-ю позицию «льва». 9 часов – отход на позицию «пумы», дошли в 11 часов. Новый приказ дивизии: тотчас проходить и сбор полка в Радуше для погрузки на Бобруйск, чтобы под Каменкой занять отсечную позицию. 533-й гренадерский полк принимает на себя весь участок боевых действий дивизии и идёт в подчинение 45-й дивизии. В 16 часов прибытие в Радушу. Штаб дивизии уже в Бобруйске. Генерал Гофмейстер принимает XXXXI-й армейский корпус, генерал Гир принимает дивизию. В 19 часов 531-й гренадерский полк погружен, отправка. Дороги забиты, так как в этот день все обозы, включая гражданский батальон трудовой повинности, строительный батальон и т. д. из 5 дивизий XXXV армейского корпуса маршируют почти по одной дороге. Полевая жандармерия останавливает колонну и никого не пропускает. Со всей силой, однако, добились прохождения, вначале для III-го батальона.

27.6. В 3 часа в 4 км от Титовки III-й батальон встретился на высоте командного пункта с 20-й танковой дивизией и расположился в исходном районе в качестве резерва. Противник в ночь поставил заграждения на развилке дорог под Титовкой от Могилева и Рогачева и на шоссе на Бобруйск. В 4 часа совещание с генералом фон Кесселем и командиром 59-го мотопехотного полка. Первая атака 20-й танковой дивизии отбита, 5 танков вышли из строя. Я предлагаю помощь и направляю роту истребителей танков 14-го дивизиона 532-го гренадерского полка для освобождения южной окраины Титовки, так как там в лощине стоят Т-34, которые всех уничтожают. В 7 часов подходит II-й батальон, майор Глассен со III-м и IV-м батальонами 383-го артиллерийского полка. 13-й дивизион 532-го гренадерского полка комплектуется тяжёлым истребительным взводом.

В 10 часов совещание с командующим 36-й пехотной дивизией генералом Конради и генералом фон Кесселем. Цель: освободить шоссе любыми средствами. Майор Бенцин с остатками 531-го гренадерского полка проходит через железнодорожный мост на Бобруйск. В 11 часов 30 минут наступление полка при поддержке артиллерии и 13 дивизиона 532-го полка под сильным упорным огнем противника. Удаётся «открыть» Титовку и пробиться до развилки дорог Рогачев – Бобруйск, а также до высот, 1 км севернее этих высот. Противник оттеснён. Подходит танковая дивизия с танками, транспортерами для личного состава, разведывательными бронеавтомобилями и зенитными пушками, проходят до середины Титовки и здесь их разбивают, в I батальоне 59-го мотопехотного полка тоже почти 50 % потерь. III-й батальон пробивается дальше до высоты Зеленки, II-й батальон защищает развилку дорог на высотах. Полк удерживает позиции против вражеских контратак, хорошая поддержка со стороны артиллерии капитана Фрица. В 19 часов адъютант полка от 59-го мотопехотного полка или 112-й от 532-го гренадерского полка. Я предлагаю ему следующее: вывод моего II-го батальона частями его полка, с 22 часов с оставшимися танками начать наступление на противника в северной части Титовки, чтобы тем самым “открыть” шоссе. Связи с дивизией и его полком порваны. В 20 часов звонит адъютант со своего местоположения, командного пункта 59-го или 112 панцергренадёрского полка, это 2 км впереди нас и говорит: началась паника, все устремились вперемешку, нет единого руководства. В 20 часов 15 минут по дороге на Титовку появляются автомашины, забитые людьми, справа и слева бегут пехотинцы, которых тотчас же настигает вражеский огонь, и они разбиты еще перед Титовкой. Все потоком устремляются через болото на юг к железной дороге. Полковник Витт (Witt) с несколькими офицерами и рядовыми из 134-й пехотной дивизии пробился назад к командному пункту полка и его тоже отправляют на железнодорожный мост. В 20 часов 30 минут П-й батальон отрывается от противника, после того как уже все части танковой дивизии оставили позицию. В 21 час 30 минут оставляем командный пункт полка, так как артиллерия уже позади нас взорвала орудия и огневое прикрытие было уже невозможно, противник в 150 м впереди от нас и справа наступал на командный пункт полка и уже разворачивался ближний бой. Весь день шоссе подвергалось тяжелым воздушным налетам, позади нас уничтожались машины и марширующие колонны. В 22 часа подошли к железнодорожному мосту и по собственному решению взяли на себя охранение моста. XXXV армейский корпус проходит железнодорожный мост, имея на вооружении только винтовки и несколько пулеметов. В 2 часа прошли железнодорожный мост и доложили дивизии, я был вызван к генералу Гофмейстеру, который с признанием отозвался о боевых действиях полка. Полк без автомашин и тяжелых орудий прошел через мост, имея только ручные пулеметы и 3 пехотные пушки-гаубицы, 13-я рота[920] 532 полка с ними. Подполковнику Штайнерту (Steinert) из 9-й роты 532-го полка при переходе через железнодорожный мост прострелили из пулемета обе ноги.

28.6. В дивизии узнали, что Бобруйск со вторника с 4.30 часов находится в окружении. С 9 часов полк снова в действии и с 2-мя батальонами и полевым запасным батальоном 20-й танковой дивизии, майор Юнг (Jung), частями батальона Марквардта (Marquardt), 533-м гренадерским полком и 1 сводной ротой (Alarmkompanie) принимает на себя северо-западный фронт. В течение дня ожесточенные атаки из леса, бывший командный пункт 9-й армии и позицию удержали. В 18 часов 1 сводный батальон под командованием капитана Керна направлен к железной дороге на отсечную [оборонительную] позицию, 1 его рота направлена в подчинение II-го батальона. При отдаче приказов у капитана Хоффера, командира II-го батальона 532-го полка, я был легко ранен осколками в спину и в руки. В 22 часа адъютант, обер-лейтенант Бяловонц (Bialowonz), 383-я пехотная дивизия, приносит приказ о прорыве из котла. Командный пункт полка находится под ожесточенным обстрелом. Погибает лейтенант Бадер (Bader), капитан Хиллигер (Hilliger) тяжело ранен.

29.6. В 1 час 30 мин. отход основных сил, и 2 часа – арьергард. Дивизия – арьергард. Выход из окружения осуществляется по шоссе вдоль Березины. До 9 часов центр Бобруйска удерживали под сильными атаками и под ожесточенным огнём противника. Выход из окружения осуществляется очень медленно. Плотные колонны людей, между ними автомашины. Враг вначале не препятствует выходу передовых отрядов 20-й танковой дивизии и 36-й пехотной дивизии. В 9 часов 30 минут последний раз связь с 383-й пехотной дивизией. Подрывная команда артиллерии и 3-я рота саперного батальона 383-й дивизии взрывают все оставшиеся в Бобруйске автомашины. В 10 часов отвели войска до северной окраины Бобруйска, до 13 часов сдерживали сильные атаки. В 13 часов наших частей уже нет в Бобруйске. Полк отходит на Круки, до 17 часов держится, так как все переполненные автомашины стоят. Сильный вражеский огонь на Минском шоссе и позади нас. Благодаря радиограмме, полученной моей радиостанцией, знакомимся с положением у соседей. До 19 часов 30 минут держали со II-м батальоном южную окраину Курляднчики (в тексте – Koriantschiki), до 21 часа с остатками II-го батальона и полевым запасным батальоном (Feldersatz-Btl.) 20-й танковой дивизии – северную окраину. III-й батальон направлен на южную окраину Назаровки, чтобы предотвратить наступление спереди, так как противник уже от Шатково вклинился между нами и наступающими войсками. Майор Бенцин[921] (Benzin) с батальоном Гримзеля (Grimsel) 531-го полка прорывается на Минское шоссе и попадает в окружение. Батальон Керна (Kern) выводится из состава полка и ему поручается вывести 800 пленных из северной части Бобруйска. Обер-лейтенанту Кемперу (Kemper) из полевого запасного батальона 20-й танковой дивизии поручается укомплектовать зенитную боевую группу из оставшихся к 13 часам зенитных орудий. В 21 час дошли до Назаровки и продолжали выход из окружения под ожесточенным вражеским огнем и при атаках противника. Присоединились обозы и части 531-го гренадерского полка, а также штаба полка без командира. Радиостанция дивизии в Виноградовке, удалена от нас на 10 км, сориентировала нас, что там нет противника. В лесу, вдоль маршевой дороги, освободили 4 «котла» и взяли с собой людей, однако они без оружия. Все время останавливались, пели песню о Германии (Deutschland-Lied)[922] и кричали «Ура!» (Hirra-Rufe), чтобы привлечь людей из леса на маршевую дорогу. На просеке происходит перераспределение, внезапно прерываемое обстрелом. В 23 часа под Виноградовкой натолкнулись на крупного противника. Я с III-м батальоном и частями полевого запасного батальона 20-й танковой дивизии подвергнулся нападению и южнее шоссе оторвался от основных сил. Противник преследует нас и тем самым освобождает путь для основных сил по шоссе через Виноградовку.

30.6. В напряженном ночном марше с боями, взяв сильно на юг, мы около 5 часов пол Красным (Krasnoje) снова натолкнулись на полк. Почти 1000 человек, подразделенные на 3 батальона, находились здесь в бездеятельном состоянии. I-й батальон – майор Юнг, II-й батальон – капитан Холтен (Holten), III-й батальон – обер-лейтенант Невигер (Neviger) 531-го полка, были нацелены на дальнейший прорыв, начало наступления в 6 часов. Батальон Юнга слева от шоссе, Невигер, Холтен, у командного пункта полка. 1-я цель наступления – противоположная окраина Красного, 2-я цель наступления – мост через реку Волчанку западнее Вербки. Поддержка одной зенитной пушкой на самоходном лафете и лёгким пехотным орудием на тягаче 531-го полка. 1-я цель достигнута к 7 часам. Наступаем дальше, ожесточённый вражеский огонь из леса, атакуем крупные вражеские опорные пункты, до моста не дошли. В 9 часов батальон Невигера через батальон Холтена направлен на штурм моста, также безуспешно. В 9 часов 30 минут внезапная атака сзади, вдоль шоссе. Командный пункт полка в ближнем бою, собираются остатки батальона Холтена и уклоняется с одной частью его под руководством лейтенанта Шада в сторону леса, где рассеивается, я с другой частью по грудь в болоте к востоку оттуда, остаюсь нетронутым. До 21 часа 30 минут прячемся в болоте, изнемогаем от усталости, время не движется, едим только сухие лепешки, пьем болотную воду, невыносимая жара. В 22 часа пришли к переходу через Волчанку. На самом удобном месте со всеми вещами перешли реку вброд, вода достигает шеи.

1.7. На другом берегу реки под Вербками натолкнулись на вражеский рубеж охранения и прорвали его в ближнем бою. На другой стороне собрались части полка, так что с отбившимися от других частей других дивизий составили 150 человек и 6 добровольцев. В 3 часа дошли до леса под Будой (Buda) и сделали привал. В 10 часов пошли дальше через болото и грязь. В 12 часов натолкнулись на батальон Гримзеля с 200 человек. Затем части других дивизий, казначей штаба Васнер (Wasner) 383-й пехотной дивизии и священник, объединенные в боевую группу Юттнера. В 15 часов подходит капитан Холтен с другим капитаном и 2 солдатами. В 19 часов идем дальше на север. Цель: прорваться вдоль направления наступления через железную дорогу и через реку[923]. На окраине леса появляется унтер-офицер 20-й танковой дивизии с 8 солдатами и рассказывает: он был в передовом отряде, который с частями прорывался под Столпищами[924]/Октябрем к Березине. Генерал Гофмейстер и генерал Конради были там отрезаны, но с 30 офицерами и множеством солдат предприняли еще одну атаку на мост, однако снова потерпели поражение. Генералы попали там в плен. У русских сильная линия укреплений вдоль реки и железной дороги, они с собаками обыскивают местность, поэтому наши не прошли. Мое решение: повернуть в направлении Слуцка[925], так как там у 55-го армейского корпуса предполагается наш фронт. С наступлением темноты над нами кружат 3 наших самолета, которые нас не видят, так как мы сидим в болоте. В 19 часов 30 минут вышли в этом направлении, вначале через болото.

2.7. С трудом подвигаемся по болоту вперед, много раненых, нечего есть. Все время подходят новые люди без оружия, утверждают, что были в плену и затем спаслись. Идет дождь.

3.7. Пробираемся через куски торфа, питаемся незрелой голубикой и камышом. Разговариваю со всеми своими людьми для защиты от вражеской пропаганды в листовках, которая характеризует нас как шатающихся унтер-офицеров и солдат, направлена на разбитые соединения 9-й и 4-й армий и призывает нас сложить оружие до 6 июля, в противном случае обещает нам уничтожение без остатка.

4.7. В 2 часа перешли железную дорогу Бобруйск-Осиповичи в районе Заселечье. Шли до 6 часов и в кустарнике под Бороком (Borok) сделали привал. Реквизиционную команду под руководством лейтенанта Римайера (Riemeier) послали в Борок. Каждому по куску хлеба и кислое молоко. Из-за черствого хлеба сломался зуб. В 5 часов 30 минут нападение партизан, ближний бой, около 20 партизан погибли, новые раненые у нас. В 6 часов идем дальше в направлении 20 (Richtung 20). В 22 часа пришли в Борки (Borki). По дороге справа и слева нас сопровождали партизаны. Перестрелка. Идём дальше.

5.7. В 2 часа в деревне Мариновка немного хлеба и пару куриц; жители защищаются, стреляют из домов, у нас 2 раненых, лейтенанту Римлеру прострелили на груди бинокль.

С 4 часов отдыхали перед дорогой до 11 часов 15 минут. Опасность обнаружения и преследования. С 11 часов 15 минут до 16 часов шли по невыносимой жаре через болото и густой ольховник. В 21 час 45 минут прямо перед железной дорогой Осиповичи-Слуцк транспорт с повозками. 2 опорных пункта на расстоянии 800 м друг от друга стреляют в лес. Испытание нервов. Ели голубику и щавель. В 22 часа перешли железную дорогу. Идем дальше.

6.7. Вода в болоте плохая, у людей рвота. В 2 часа под Кринкой (Krinka) перешли мост на шоссе, отдыхали на высохших кусках болота. Нас видели гражданские лица, поэтому в 9 часов идем дальше. Из отдельно стоящей усадьбы взяли картофеля, немного хлеба. С 10 до 18 часов отдыхали, во второй раз после Бобруйска немного поели, все очень усталые. Сделали чай из листьев голубики. Мы поворачиваем в юго-восточном направлении через болото и болотистую местность. Мы чувствуем себя одинокими, так как не видно наших летчиков. В Дуброво видели русских. В состав группы вливаются ещё 1 лейтенант и 7 солдат из 6-й пехотной дивизии.

7.7. Идем дальше, прошли через несколько мостов, которые были незаняты. Мимо мест нашего отдыха проходили русские танки, везде сломанные деревья, высохшая листва, много пустых американских консервных банок. В 4 км к северу от Новоселок прошли вброд через речушку, так как мост занят, пошли в обход и вернулись назад, прошли мимо двух, застрявших в болоте танков, у одного еще действовала радиосвязь. В 0 часов 30 минут отдых, идет дождь, холодно. В районе Суровая полевой аэродром. У всех стертые в кровь ноги, мозоли, обувь порвалась, люди босые.

8.7. Благодаря расспросам удалось раздобыть карту Минска, в результате снова стало возможным наметить дальнейший путь. В 0 часов 30 минут отдыхали в деревне, варили картошку. Деревня частично разрушена партизанами. В 1 час 30 минут кромешная тьма, отбили нападение партизан. Унтер-офицер Рёкель из 6-й пехотной дивизии так тяжело ранен, что мы вынуждены его оставить, после того как несли около 500 метров. Население в деревнях настроено крайне недружелюбно, всегда стреляют в тех, кого мы посылаем за водой. До 18 часов отдыхали. Идем дальше. Большое поле голубики. ДО 19 часов 45 минут собирали голубику, все вспотели. Идем дальше по направлению стрелки компаса 8. Шоссе Слуцк – Минск очень оживленное, перед ним нет леса, где можно было бы спрятаться. Прошли, балансируя по одной единственной балке разрушенного моста на высоте 3 м. Все позиции в лесу пустые. В 2 часа 45 минут дошли до шоссе к западу от Левки (Lewki – название зачёркнуто, исправление от руки, неразборчиво). Много следов от автомашин, видели конец от колонны русских грузовых автомашин, они тотчас же скрылись. Еще час шли по шоссе, затем отдыхали на возвышенности в лесу. До 18 часов 30 минут из отдельно стоящих усадьб взяли 1 теленка и пару куриц, поэтому был бульон из телятины и по 3 картошки на человека. У обер-лейтенанта Невигера неприятности из-за фурункула.

10.7 Гроза, идет дождь. Из сгоревших деревень, где в хижинах живет гражданское население, взяли несколько картофелин. В темноте наткнулись на деревню. Гражданские лица утверждали, что здесь русские солдаты, что не подтвердилось. В районе Осовца (Ossowez) реквизировали картошку, молоко, немного хлеба. До рассвета нужно пройти узкое болотистое место под Винково (Winkowo). Из батальона Гримзеля в 1.00 час отсутствуют 30 человек, которые вероятно остались в деревне, ждали до 1 ч. 45 мин. По причине трудностей с продовольствием оторвались от батальона. Я и мои 150 человек пошли дальше. Гримзель хотел подождать еще своих отсутствующих 30 человек. В спешном темпе пошли по узкой дороге, по пути нас несколько раз окликали из хижин. Перестрелка с охраной населенного пункта при прорыве на Винково. Узкая жердевая гать, справа и слева болото, гать частично разрыта. Если оступиться на балке, то по самую ягодицу увязнешь в болоте. Медленно светает. Из одного единственного пулемета можно нас всех перестрелять как мух, так как нам некуда уклониться. В 2 часа 30 минут счастливо миновали Бор (Bor), деревня сожжена. Видны армейские лошади перед крестьянскими хижинами, пару человек хотели принести воды из колодца, но в них стреляли. В Черничном (Tschernitschnoje) взяли 1 корову и убили ее около 6 часов перед глубоким болотным рвом. Распределили в боевых группах, оружие и боеприпасы поделили поровну.

11.7. В болотистом лесу красная заболоченная почва, отдыхали, съели достаточно мяса, но плохо переваривается. Очень жарко, есть опасность преследования, недалеко аэродром. Идем дальше, до болотистого небольшого леса, здесь в обед впервые помылись. В 20 часов выступаем. В 22 часа под Трочками (Trotschki) трижды переходили ручей у Мемеля (Memel) по пояс в воде.

12.7. Собаки и петухи поднимают тревогу в деревне, голоса, спасаемся в глубоких волчьих ямах, люди забиваются вовнутрь, отдыхаем, съедают комары, руки и лица вспухли. В 20 часов идем дальше. В 21 час заняли деревню, чтобы спастись от надвигающейся грозы. Проливной дождь, в одном доме съели по три теплых картошки на человека. В 24 часа появилась опасность быть обнаруженными русскими войсками. Идем дальше, кромешная тьма, все совершенно промокли, идет дождь.

13.7. Остановили повозку и спросили, где фронт. «Германия разбита», говорят они, «фронт в Германии», «Вчера здесь тоже прошли несколько солдат». В Лавах (Lavy) взяли 1 корову, под проливным дождем дошли до леса, разожгли костер. Нарвали голубики, сделали чай из листьев голубики, поставили мясо. Какая-то женщина хотела к своему брату, ее задержали, кричит на весь лес. После обеда идем дальше. Все время слышится близость аэродрома, по дорогам ездят грузовые автомашины, справа и слева стрельба.

14.7. В полночь перешли небольшую речушку южнее Ховично (Howiczno). В деревне слышно пение русских солдат. Видны следы танков в зерновых. Короткий отдых. В 6 часов внезапно русские голоса, около полудня короткий отдых. Заблудилась какая-то корова, поэтому нас обнаружил мальчик-пастух. В воздухе много самолетов. Выстрелы в лесу. Каждый взвод разжег маленький костер. Пекли хлеб из отрубей и муки. Холтен сам печет хлеб, прошли мимо русского лагеря, нашли русские армейские газеты, которые освещали события в Слониме, награждения русских генералов. Тем самым снова разрушилась надежда, что мы найдем наш фронт перед Слонимом. Нашли размоченный хлеб и остатки сыра в лагере и съели с волчьим аппетитом.

15.7. Днем шли, перешли железную дорогу около Столпцы в полдень, Нововис (Nowowis) занят войсками. Повернули на север, кругом плодородные поля, большие деревни. В лесу, восточнее Несвятки-Вельки (Niczwiatka-Welka) отдыхали, нет воды. В 20 часов 30 минут пошли дальше Несвятки-Вельки войска, стреляют вокруг, горланят, мы им очень завидуем. Мы вынуждены перейти вброд реку, вода до бедра. Идем дальше, через торф и болото, совершенно промокшие, нет больше карты с масштабом 1:300 000, вынуждены обходиться картой с масштабом 1:1 000 000. Нигде не видно леса, только ровная болотистая местность. С просеки принесли балку, перешли по ней болотистый ров. С рассветом пришли в деревню. Полностью промокли, все замерзли и проголодались. Со мной было еще ровно 150 человек. Разведывательная группа установила, что деревня расположена прямо на шоссе и там останавливается множество автомобилей. Несмотря на то, что уже было светло, пошли дальше в юго-западном направлении. В Гуховичах (Cuchowice), в 30-40 км к северо-востоку от Барановичей, увидели треугольник леса. Однако там стреляют, возможно, там есть наши войска. Из двух отдельно стоящих усадьб видны на высоте поля с зерновыми.

16.7. (Воскресенье). Принято решение занять эти усадьбы в 6 часов. Взвод Хаманна и взвод раненых, примерно 80 человек, разместили в южной усадьбе. Я с тремя остальными боевыми группами, т. е. саперным взводом, взводом самокатчиков и штабом разместился в северной усадьбе. Сварили пару картошек, разместили людей в сараях. Никто не имеет права показываться. У меня в сапогах разошлись швы на подошвах, до сих пор перевязывал их шнурками. Обер-ефрейтор Брандин зашивает мне их проволокой. Около 15 часов поступает сообщение, что нас предал мальчик-пастух в одной из деревень и что войска из Цирина (Cyryn) готовятся выступлению. Тревога, все готовятся к обороне. В 16 часов атака с противотанковыми орудиями, зенитными пушками и артиллерией. Сначала защищались, затем глубокими лощинами отошли на восток, разделились на мелкие боевые группы. Враг обгоняет нас на грузовых автомашинах, стреляет в нас из противотанковых орудий и зенитных пушек. Во время одной из контратак мы выводим из строя 1 противотанковое орудие и 1 тягач. У какого-то лесочка определили, что в наступлении по меньшей мере один батальон, снова отошли, так как враг охватывал нас уже сзади слева. Невыносимая жара, попили немного воды из колодца и отошли дальше, пока мы наконец снова не остановились у болотистой полоски, которую мы перешли накануне ночью. Взвод самокатчиков направляется к болоту, вместе с остатками саперного взвода и штаба возвращается назад и прорывается сквозь русских через высокое хлебное поле. При этом мы проходим как раз мимо едущей зенитной пушки, которая нас вероятно принимает за русских. Враг сначала, основными силами преследует взвод самокатчиков в болоте, затем оставшимися частями нас. Общее направление движения для всех северо-запад, через местность, поросшую низкорослым кустарником. Около 20 часов спрятались в высоком хлебном поле, разделенном небольшими выгоревшими полосками. Впереди нас мы слышим: «Руки вверх!» Следовательно, они поставили там часть взвода Хаманна и взвод раненых. Русские патрули проходят так плотно мимо нас, что мы видим их головы. Вражеский батальон собирается на дороге, примерно в 300 м впереди нас. Возле тригонометрической вышки на высоте видны автомашины и радиостанция, вероятно там штаб. Слышны голоса и крики русских, мы им также нанесли потери. Впереди нас оборудована заградительная линия, с которой стреляют через наши головы. Проползли примерно 500 м по хлебному полю на север, а затем через линию укреплении прорвались в западном направлении. К северу от Цирина, в 30 км северо-восточнее Баранович перешли широкий ручей и отдохнули в лесу с глубокими лощинами.

17.7. и 18.7. Около 9 часов фельдфебель Туммер (Tummer) докладывает, что его вероятно видела девочка-пастушка при собирании земляники и отогнала своих коров. Нас еще 5 офицеров и 18 солдат. Мы оставляем укрытие и по лощине идем дальше. Около 10 часов вражеское наступление. При этом погибает лейтенант Эбенер (Ebener) и 4 солдата. Мы уклоняемся сначала на север, мимо русских позиций, нас видят русские гражданские лица. Везде лесистые возвышенности, вершины с тригонометрическими вышками. Русские частично снова преследуют нас на автомашинах так, что они снова впереди нас. Перешли вброд небольшую речку и до леса под Ольчанами (Oltshani). Там мы совершенно изможденные сделали привал. После обеда гроза, к вечеру захватили отдельно стоящую усадьбу, каждому досталось немного хлеба и молока. Теперь осталось 4 офицера и 16 солдат, у большой части в результате последних нападений нет походных фляг и сухарных мешков, 5 человек ранено. В 20 часов гроза, идем без дорог, сменяют друг друга горы, наткнулись на старые бункеры.

19.7. На рассвете укрываемся в чаще леса. Впереди нас голоса, ржание лошадей, вероятно сборище беженцев или русские войска, которые отдыхают в другом лесочке, примерно в 1 км от нас. В обед гроза, нет воды, воду для питья берем из луж. В 20 часов снова гроза, идем дальше, около 21 часа на 2 часа зашли в усадьбу. Картошки нет, только высохший хлеб и молоко. В 23 часа 30 минут идем дальше, у обер-лейтенанта Невигера фурункул на колене.

20.7. В I час 30 минут останавливаемся в лесу для отдыха. Обер-лейтенант Рунге вынужден обрезать сапоги, так как у него гнойные мозоли, идет дальше в полусапожках и обмотках. Только у одного человека еще есть обувь, остальные в обмотках и босиком. Хорошая видимость, широкая долина. В 18 часов выступаем. В 21 час дошли до высоты у Дворчека (Dworcek). Слышно, как впереди нас ведутся работы на железной дороге, в деревне большая церковь, все впереди нас. В 21 час 30 минут перешли железную дорогу. Мы идем мимо старых мест отдыха, противотанковых щелей, склада соломы, мимо глубокого ручья вдоль на север, находим обрушившийся мост, при переходе моста неожиданно натыкаемся на вражеский пост. Назад уже невозможно, только вперед, охрана уничтожается в ближнем бою. На другой стороне какой-то завод, окруженный колючей проволокой. Рвутся наши лохмотья, под ногами болото, по болотистой насыпи от главной дороги движемся на северо-запад, на шоссе Дворчек-Сдчикол (Dworcek-Sdziecol) сильное движение. Сначала расположились в фруктовом саду, который считали лесом.

21.7. С рассветом пошли дальше, вдоль ручья и отдохнули здесь в кустарнике в 2 часа 30 минут. Все замерзли, нельзя громко разговаривать, прежде всего кашлять. Совсем близко косят траву. На лугу пасутся коровы. В 21 час 30 минут отошли незамеченными. Видим, как по шоссе с включенными фарами едут автомобили, наконец снова дошли до леса. Всех волнует, находится ли фронт на Щаре[926], так как предыдущей ночью мы видели отблески на небе, вероятно от выстрелов. Мучения от комаров.

22.7. Проводим реквизиции в 3 усадьбах. Мы узнаем, что фронт не на Щаре, а намного дальше, Гродно и Белосток уже русские, нас беспокоит судьба родины. Кругом сплошная тьма, очень вялое движение. Оживленное использование авиации. С 4 часов до 21 часа 30 минут отдыхали в ольшанике. Дальше идем очень медленно, так как болото. Собирали голубику.

23.7 Нашли отдельно стоящие усадьбы, ели хлеб и картошку, люди переутомлены, перешли Орлу (Orla), дома частично восстанавливаются, взять нечего, две женщины показывают нам направление, рассказывают, что их дети тоже в Германии и они от этого очень счастливы. Нашли поля с большой зрелой голубикой. У одной женщины и одного мужчины забрали малину. У мужчины забрали также фитиль и зажигалку, так как спичек больше нет и ни одна зажигалка не работает. В 21 час 30 минут наткнулись на усадьбу, здесь были 3 солдата из 12-й пехотной дивизии, которые пришли из Могилева. Офицеры настоятельно просили, чтобы мы обязательно одну ночь отдохнули в сухом месте. Поэтому мы легли здесь же.

24.7. В 8 часов я узнаю, что русские разведывательные группы объезжают на лошадях отдельно стоящие усадьбы. В 9 часов идем дальше, медленно продвигаемся вперед, собирали голубику. Натолкнулись на вытянутую в длину деревню, с отдельными усадьбами, съели немного вишен. Люди уверяют, что хлеб забрали русские, ничего не дают, другие непрерывно говорят о русских разведывательных группах, о больших машинах с большими пушками, чтобы только нас задержать. Все-таки у нас столько хлеба, что есть запас на два дня.

Перешли различные дороги в западном направлении, на всех много следов моторизованного транспорта. В 22 часа пошли в направлении Щары, обходили деревни, так как там стреляют русские посты, дошли до ненужного нам шоссе. Сначала намеревались идти в направлении Вельки (Wielki), идем однако в северо-западном направлении на Москаты (Moskate) в надежде найти там мост. В одной полусгоревшей деревне выгнали всех гражданских лиц, много дерзких мужчин, загнали снова и пошли дальше по пересеченной местности в западном направлении на Щару. Раздевшись догола, вещи на спине и по грудь в воде перешли брод. Выстрелы позади нас. Снова внушали мужество полуотчаявшимся людям.

25.7. В 3 часа 30 минут пройдя болото, отдохнули в сосновом заповеднике. Прямо впереди нас шоссе. Разожгли небольшой костер, чтобы посушить вещи, однако нет воды, сварили картошку, все насытились. Выстрелы совсем рядом, пошли дальше. В 19 часов 30 минут перешли шоссе. В 20 часов 30 минут ждали перед большими полями. Люди с поля с песнями шли домой, мирное вечернее настроение, действует на душу. В 21 час 30 минут пошли дальше, набрели на отдельную усадьбу и встретили там 8 человек из 110-й пехотной дивизии, чуть не перестреляли друг друга. Какая-то женщина сказала, что еще только 9 км до большого леса[927], который мы с нетерпением ждали, однако это не так.

26.7. После того, как перешли болото, в 4 часа 30 минут натолкнулись на отдельную усадьбу, мужчина видел нас уже и раньше. Я иду туда со обер-лейтенантом Невигером, все остальные остаются в полном укрытии. Мужчина умеет говорить по-немецки, был в немецком плену, рассказывает, что вчера в Мостах, в 9 км отсюда, он слышал по радио, что Белосток и Гродно уже русские и фронт далеко впереди. Несколько обескураженные узнаем, что русские в Мостах (Mosti) и Пясках (Piaski). Впереди этой усадьбы никакого леса, мы возвращаемся снова назад в болотистый лес. Мужчина дает нам кусок хлеба, в свою усадьбу не пускает, так как уже светло, мы вынуждены это терпеть. В ольховнике разожгли небольшой костер, на углях пожарили картошку. В кастрюле без воды пожарили цыпленка. Я снял сапоги, некоторые тоже. В 11 часов неожиданная атака с криками «Ура!» Выстрелы из автоматов. Обер-ефрейтор Дручнейт (Drutschneit) падает рядом со мной, я хватаю развешанные на ветках для просыхания сапоги, сухарный мешок, походную флягу и палатку и бегу за своими людьми назад на восток. По дороге пару раз потерял сапоги, но не оставил, снова догоняю своих, короткая передышка, однако потерял носки и пряжку. Враг нас не преследует, только стреляет вслед. Мы обходим место отдыха на хлебном поле и снова натыкаемся на старое место. Враг уже ушел, все забрал с собой и ограбил обер-ефрейтора Дручнейта. Уставшие от боев, идем дальше и несмотря на лай собак и детей, прошли между двумя домами деревню. За нею до вечера отдыхали. В 18 часов идем через болото, много комаров, мы почти отчаялись. В 19 часов к концу болота, близко от нас деревня, небольшой соснячок, люди работают на полях, тотчас же видят нас. Через деревню едет грузовик с русскими солдатами. Мы видим два шоссе с телеграфными столбами. Это шоссе, из Писков в Мосты. Совершенно изможденные ожидали темноты в сосняке. В 21 час пошли дальше. Вдоль телеграфных столбов в южном направлении. Обер-лейтенант Невигер спрашивает в деревне, как она называется. Женщины отвечают и говорят, что здесь нет русских. Мы идем вдоль телеграфных столбов, вдруг на высоте центра деревни около 22 часов обстреливают из двух пулеметов трассирующими пулями, из 5 автоматов и нескольких винтовок с расстояния 200 м. Все бегут на запад, светящиеся трассы над головами и между ног, добегаем до небольшого углубления в земле, собираемся. Никто не ранен. Мы прорываем рубеж охранения и доходим до леса, идем строго по компасу к удобной просеке в западном направлении. Нас осталось 4 офицера и 12 солдат.

27.7. Около 0 часов 30 минут доходим до Жилмонки (Zilmonka), которая течет в глубоком русле. Идем вдоль реки на север по старым следам моторизованных орудий, возможно это путь отступления наших, находим построенный немцами, еще неповрежденный мост, к нашему счастью на нем нет поста. По другую сторону на участке леса короткий отдых, бой с вражескими патрулями и прорыв местного укрепления. До 21 часа 30 минут отдыхали в лесном заповеднике. Вблизи аэродром и несколько шоссе. Наткнулись на отдельно стоящую усадьбу.

Женщины причитают, что у них ничего нет. Мы находим в сарае 2 хлеба и пачку немецких сигарет, которые честно делили между всеми, что всех воодушевляет. Пяски находятся впереди слева, оттуда слышно много голосов и шум автомашин. Слева от нас находится аэродром с ревущими моторами и стартующими самолетами.

28.7. Идем через болото, ступая только на камыш. Я оступился и 2 раза соскальзываю до бедер в болото. Снова прочная почва. В 2 часа 30 минут дошли до деревни, прошли через разрушенный мост. Собаки поднимают тревогу, идем мимо деревни дальше на север. Река делает несколько поворотов на запад, там не видно никакого леса. Снова вброд перешли речку и по другой стороне пошли вдоль. Около 3 часов 30 минут увидели кустарник, растянувшийся вдоль речки, снова назад вброд через реку, по бедро в воде. Когда мы подошли к кустарнику, то установили, что река делает еще один поворот на запад, снова вернулись назад и перешли вброд речку, на другой стороне спрятались в редком заповеднике. Вблизи от нас рубят лес, слева слышится аэродром, сзади нас шум автомашин, мы в настоящем котле. В 21 час 30 минут снова перешли речку, однако сняли сапоги и брюки. В 23 часа 30 минут вышли в западном направлении вдоль реки.

29.7. В 0 часов 30 минут в поисках перехода в южном направлении увидели на высоте освещенную усадьбу, там глухие голоса и шум дыхания, возможно она занята. Мы берем дрова и лестницу, чтобы перейти через речку. Прошли еще немного дальше на юг. Обер-лейтенант Рунге во время подготовки к переходу проходит еще немного дальше на юг и обнаруживает шоссе с мостом. Мы натыкаемся на него, должны обойти деревню и оттуда нас обстреливают. Перед нами большая длинная деревня, нет времени ее обойти, так как постепенно светает. Мы пробиваемся через деревню, нас окликает пастух и стреляет в нас. Мы дошли до поля с брюквой и благодаря этому у нас есть еда. Отдыхаем в небольшом треугольном лесочке. В 16 часов к нам подкрадываются два гражданских лица и снова уходят прочь. Мы на руках и коленях ползем I км по хлебному полю, где вблизи работают гражданские люди, остаемся незамеченными. В 21 час 30 минут выходим, луна светит очень неудобно, доходим до усадьбы, людей там нет, находим немного сала, идем дальше и в другой усадьбе получаем немного картофеля.

30.7. В 2 часа дошли до небольшого леса. Из одной усадьбы нас видела женщина, лес на расстоянии всего 19 км. Получаем там целую буханку хлеба, благодаря этому хорошо поели. Справа от нас шоссе и слева от него аэродром. Наш лес очень маленький, мы слышим маршевое пение солдат, разрывы ручных гранат и стрельбу гранатометов, нас видели гражданские люди, мы не можем выйти из леса, так как все поля уже убраны, отходим в противоположный угол и прячемся там. В 20 часов 30 минут выходим. Вблизи режущее пение, на шоссе оживленное движение. В 21 час 30 минут выступаем, нигде не видно леса, в 500 м впереди от нас неожиданно опорный пункт зенитной артиллерии. Постовые окликают нас, мы поворачиваем назад, мимо нас проезжает тягач, вероятно снабжает опорные пункты зенитной артиллерии, мы поворачиваем на юг. Большая деревня – Радшивил (Ratschiwil) – там местная линия укреплений. 1 солдат-зенитчик подходит к нам, за ним еще другие, мы уничтожаем их в ближнем бою, поворачиваем снова назад, на северо-запад и прорываемся между опорными пунктами зенитной артиллерии. Все поля убраны.

31.7. В небольшом лесочке отдыхали с 2.00 часов до 21 часа 30 минут, на расстоянии 4 км от Эйзимонти (Eisimonti), там у поляков получили 2 хлеба и немного молока. Днем дикие мысли о преследовании, люди теряют мужество, нужно все время поднимать дух. Нас обнаруживают во время собирания грибов, мы переходим в лесу с одного места на другое. В 22 часа выступаем через песчаные возвышенности, проходим мимо ложного аэродрома с красными и белыми сигнальными огнями. Местность песчаная и гористая.

1.8. Около 1 часа 30 минут мы дошли до Свислочи[928], слышим шум обороны и голоса, устремляемся туда вдоль по речке, выходим на шоссе с мостом, который занят. Ефрейтор Цинглер разведал его и мы снова поворачиваем назад. Лай собак в усадьбах. В 2 часа мы находим челн. Решение: переплыть на другую сторону и в челне перевезти вещи. С 3 часов 15 минут до 4 часов, все кроме неумеющих плавать переправились на другой берег, на противоположном берегу позиции. 4 человека получают указание исчезнуть в кустах, хотят их вечером забрать, так как уже светает, а мы должны быть в укрытии. Перед нами высокие деревья, предположительно лес, однако это ошибка, это деревни. Мы должны идти дальше, мимо деревень, и в 4 часа доходим до пшеничного поля. Пшеница зрелая и существует опасность, что сегодня ее начнут убирать. Небо вошло в наше положение: идет дождь. В расположенных окрест деревнях слышны голоса, также выстрелы, на противоположном берегу шум боя, возможно захватили и наших 4 неумеющих плавать. Нас еще 4 офицера и 8 солдат. Никакого движения в пшеничном поле, соблюдаем абсолютную тишину. Незадолго до полнолуния дождь большая редкость, но это явилось нашим единственным спасением.

2.8. Мы не можем вернуться назад, чтобы забрать неумеющих плавать, мы должны идти дальше. Нигде не видно леса, плодородная почва для пшеницы, уборка урожая ведется уже далеко впереди нас, мы обращаем внимание на аккуратно составленные копны.

3.8. 3 часа отдыхали в небольшом лесочке, нас видели сборщики грибов, в 9 часов идем в копны, идет дождь, очень холодно. B 15 часов так замерзли, что уже не можем сражаться. Снова возвращаемся в лес, на старое место. Спросили у одного сборщика грибов, каково положение, но поляки ничего не знают. В 18 часов пошли в усадьбу на расстоянии 800 м, поляки настроены относительно дружелюбно. Сварили несколько свежих картошек. Они рассказывают, что в Бабиках (Babiki), на расстоянии 2 км, расположен большой штаб. В 22 часа вышли, в 3-х остальных усадьбах искали хлеб, так как в первой усадьбе не было ни кусочка хлеба, они как раз делали тесто, чтобы ночью выпекать. Нигде нет хлеба, только молоко, женщины поднимают истерический крик, мужчины спят в сарае. Однако мы получаем немного масла. Полнолуние, но луна немного прикрыта облаками. В 22 часа 30 минут перешли шоссе и подошли к лесу. Мы наконец-то в большом Белостокском лесу и благодарим нашу добрую звезду. Здесь многочисленные телефонные столбы.

4.8. В 4 часа прямо в лесу спрятались в чаще. В лесу полно Иванов, стреляют вокруг, наверное в птиц. В 18 часов в лес приезжает длинная моторизованная автоколонна, отдыхают здесь. Мы слышим, как рубят дрова, ветки ломаются совсем рядом с нами. Испытание нервов. Недалеко от нас отдельная усадьба, в которой целый день лает собака, благодаря этому мы отмечаем, что там значительное движение. Мы не можем идти в западном направлении через отдыхающую мотоколонну, поэтому сначала идем в обход на север. В 21 час выходим из леса, нас преследуют две разведывательные группы. Рядом с длинным населенным пунктом натыкаемся на разведывательную группу, которая выходила из леса, ближний бой с ней. Из деревне нас обстреливают сильным огнем, снова мчимся назад в лес и пытаемся обойти отдыхающую колонну с юга. Этим самым мы только немного подвинулись на запад, едва ли 4 км по прямой.

5.8. 3 часа 30 минут отдыхали в лесу, весь день сверхмедленно продвигаемся вперед, ищем грибы, немного отвариваем, снова дальше, находим голубику и малину, в 22 часа приходим в Соколку. Перед нею рубеж охранения, постовые разожгли костер. Мы должны пробиться, ближний бой с ними, поворачиваем на юг и подходим к болотистой местности, в центре которой течет Соколка. В воде по колено мы ищем место, наиболее удобное для перехода. Все заболочено, нет твердой опоры под ногами, однако мы находим одно место, переходим вброд, некоторые раздеваются догола. На другой стороне 4 часа отогревались в стоге сена.

6.8. В 3 часа 30 минут идем дальше через высокоствольный лес, птицы летят прямо на запад, поэтому мы хорошо продвигаемся вперед. Чистый лесной ручей, наконец хорошая вода, мы видим косулю, которая долго наблюдает за нами с расстояния около 50 м, много голубики. В 22 часа перешли шоссе Белосток-Гродно, на нем оживленное движение, на железной дороге нет движения. Между шоссе и железной дорогой нет леса, все возделанные поля, неубранные, видны следы боев, много следов от танков, это придало нам мужества. С поля мы берем картошку.

7.8. С 2 часов 30 минут до 4 часов набирали с картофельного поля свежую картошку. Красивая природа, чудесный лес, на болотистом участке наталкиваемся на старый польский лагерь, вероятно лагерь беженцев. С 5 до 7 часов отдыхали, очень холодно, замерзли. С 7 до 13 часов варили картошку, каждый человек съедает два полных горшка картошки, нет соли, нет больше огня. Прорвали рубеж охранения, при этом ближний бой с охраной. Около 23 часов подошли к шоссе Кнычин – Белосток, сильное движение войск, отдыхающие колонны, мы не можем пройти, отходим 2 км назад.

8.8. В 3 часа 30 минут спрятались в укрытии, высокоствольный лес очень светлый, весь день впереди нас выстрелы, сзади нас маршевое пение, вероятно готовится атака русских, или осуществляется атака наших из Гродно. Слышно, как стреляет наша артиллерия, также русская. Незадолго до обеда большая автоколонна русских прямо рядом с нами нагружает дрова. В. 21 час 30 минут снова вышли на старую дорогу и снова встретили отдыхающие войска. Мы прошли, часовые нас окликают, русские бегут рядом с нами, мы молчим и доходим до песчаного шоссе. Натолкнулись на часовых, оборонительный бой, ближний бой, прорвались. Мы обязательно должны сегодня дойти до переднего края обороны. Во время боя на картофельном поле прямо у шоссе рассеялись, теперь со мной только капитан Холтен и 4 солдата. Надеемся, что обер-лейтенант Рунге и обер-лейтенант Невигер с 4 остальными солдатами прорвались в другом направлении. Мы поползли назад на восток, затем на север в картофельное поле, нас обнаружили с шоссе, два человека бегут на нас, мимо меня, затем почти наступили на ефрейтора Пфайфера. Мы ползем дальше и бежим между автомашинами через шоссе на запад. Оклики часовых, множество телефонных линий, сильное движение автомашин впереди сзади нас, пересекаем каменистое шоссе, на нем моторизованные автомашины, хотим повернуть на запад, нас окликают часовые и стреляют в нас, снова поворачиваем назад вдоль каменистого шоссе. Мы смяли часовых и по насыпи попадаем на большую болотистую территорию, проходим мимо позиций с гранатометами, вынуждены спуститься вниз с насыпи в болото, глубиной по грудь.

9.8. 2 часа 30 минут, медленно светает. Наш передний край обороны находится еще по меньшей мере на расстоянии 5 км. Мы в болотной воде поворачиваем назад на сухое место во мху, пересекаем при этом две насыпи. лежим теперь при величайшем напряжении нервов. В камышах прямо перед нами и позади нас по насыпи весь день сильное движение. Русские, кажется, идут прямо в болото, не видя нас. Нечего больше есть, все совершенно промокли. В 21 час 30 минут вышли с твердым намерением осуществить прорыв. Пересекли болотные озера, частично плыли со всеми вещами. Снова вышли на прочную почву и восточнее Руды пересекли железную дорогу. Съели с поля пару кочанов капусты, переползли через дорогу, нас окликали часовые, стреляли в нас, почти сбивали с ног автомобили. Проползли через второй рубеж между Рудой и дорогой, часовые кричали «Алло!» и «Стой!», мы не обращая внимания ползли дальше, через деревню Руда, она не занята, наша артиллерия ведет огневое нападение на нее. У канала прочные, все плотно занятые позиции, стрелковый окоп около окопа, все еще в движении, мы определяем поэтому, что русские готовятся к атаке. 2 человека появляются прямо перед нами и подают сигнал направо и налево, что они нас узнали. Мы ползем через канал и через два стрелковых окопа, где как раз пошли эти два человека, чтобы объявить тревогу. Нас окликают, мы ползем дальше очень быстро по картофельному и люпинному полю, выстрелы позади нас, натыкаемся на несколько гнезд охранения, слышим, как щелкают затворы и ползем дальше. Спереди нас обстреливают пулеметным и автоматным огнем. Огонь ли это наших или русские подали сигнал на свой передний край обороны? Направление движения – высота с 6 деревьями.

10.8. 2 часа подходили к этой высоте в надежде, что это наш передний край обороны. Оттуда и с выступающих точек севернее ого нас обстреливают. Медленно продвигаемся вперед. Наша артиллерия ставит заградительный огонь прямо позади нас. Русские стреляют из гранатометов и противотанковых орудий прямо перед нами. Ползем вдоль небольших углублений в земле. В 3 часа подошли на расстояние окрика. Обер-ефрейтор Ценкер кричит: «Там немецкие солдаты?» Не слышат. Ползем дальше. Прямо над нашими головами полощет автоматный и пулеметный огонь со светящимся следом. Мы кричим оба. Наконец – «Да!». Мы кричим: «Здесь немецкие солдаты, не стрелять!» Ответ: «Оставаться лежать, подходить по одному, руки вверх, бросить оружие!» В 3 часа 30 минут мы дошли до немецкого переднего края обороны западнее Радово у 2 батальона 974-го пехотного полка 367-й пехотной дивизии 55-го армейского корпуса 2-й армии. Наш первый вопрос: «Что произошло в общей обстановке?» и соответствует ли наше времяисчисление, оно не соответствовало на один день, но часы ни один раз останавливались и опаздывали на четверть часа. На ротном командном пункте нас немного покормили, затем дальше на командный пункт батальона. Как только мы туда прибыли, началось наступление русских. Мы пошли дальше на командный пункт полка, там мы встретили командира дивизии. Я доложил о возвращении остатка полка. На командном пункте дивизии баня, сердечный прием. У нас радость, которую невозможно выразить. Вечером в корпусе, там мы узнаем, что обер-лейтенант Рунге с 2 солдатами, один из них незадолго до этого был ранен, прорвались накануне вечером у 12-й танковой дивизии в Кнычине, а обер-лейтенант Невигер и 1 солдат погибли прямо перед нашими позициями.

10.8. Вечером фронт 55-го армейского корпуса был вновь прорва, так что в действительности это был последний момент для нашего возвращения[929], так как у нас нечего было есть и мы были совершенно обессилены.

11.8. Прием во второй армии и чрезвычайно сердечная встреча.

Документ № 3. Отчёт майора Кольмана. 383 пехотная дивизия[930].

Донесение об участии дивизии в боях в составе группы армий «Центр» с 20.6.1944 г.

[…]

26.6.1944 года вся дивизия должна была принять участие в обороне Бобруйска. Однако лишь некоторым частям дивизии удалось достичь города. Около 18-00 мосты через Березину, включая и ж/д мост, запруженные горящими автомашинами и пр., были заняты русскими танками и подброшенной на автомашинах пехотой. Мощный налет штурмовой авиации противника (русские и американские машины) на скопившиеся на небольшом плацдарме наши отступающие части. Огромные потери и паника среди войск. Отойти с дороги отступления вправо или влево было невозможно из-за болота с двух сторон. Дорога запружена взорванными и горящим, автомашинами, убитыми лошадьми. Собственная противовоздушная оборона полностью отсутствовала. Первый клиновые «котел» был закрыт. Приказ об отступление поступил очень поздно. Полковник Юттнер, командир, 532-го гренадерского полка, с уцелевшими частями дивизии совместно с 20-й танковой дивизией готовил прорыв на Бобруйск. Генерал-лейтенант Гофмейстер принял командование над XXXI-м танковым корпусом, полковник Цирхольд взял на себя командование 383-й пехотной дивизией.

27.6.1944 года предпринятая попытка прорыва в Бобруйск удалась только отчасти. Боевые части дивизии прорвались только после подрыва всех транспортных средств и тяжелого оружия. Части снабжения, располагавшиеся еще в районе дер. Титовки, пробились в город отчасти вплавь, а частично через железнодорожный мост после уничтожения транспортных средств. Капитан Клюге, командир III-ro батальона 532-го гренадерского полка, погиб геройской смертью. Майор Кольцамер, командир IV дивизиона 383-го артполка, покончил с собой.

До 28.6.1944 года, в полдень, в городе собралось около 30 000 человек, в большинстве своем без оружия и полуголые. Спасти удалось лишь некоторые пушки, штурмовые орудия, противотанковые пушки и около 100 лошадей, а также несколько автомашин для транспортировки раненых. Новый командный пункт дивизии расположился в здании фабрики в северной части Бобруйска.

Командование дивизией принял генерал Гир. Под вечер поступил приказ, согласно которому 383-я пехотная дивизия совместно с другими соединениями генерал-майора Гамана[931] должна была удерживать крепость Бобруйск и прикрыть отход остальных дивизий. С наступлением темноты командный пункт дивизии был перенесен в центр города, в старое здание местной комендатуры. В течение всего дня сильные налеты авиации противника. Под сильным нажимом противника внешняя оборона города была перенесена в центр города. Противник обстреливает город зажигательными снарядами, во всех частях города наблюдаются пожары. Отдельные танки противника проникли в предместье города, продолжаются налеты авиации противника и обстрел города из катюш. Колодцы без воды. Около 21-00 состоялось совещание на командном пункте дивизии, на котором генерал-майор Гир сообщил, что в полночь намечается прорыв всех окруженных в городе частей вдоль реки Березины на север. 383-я пехотная дивизия составит арьергард, так как после того, как противник уже находится под Минском дальнейшая оборона Бобруйска бессмысленна. Все автомашины, включая легковые и гусеничные автомашины подлежат уничтожению. Лошади застрелены, за исключением 3-х лошадей на каждую роту.

29.6.1944 года, в 01-30, начался прорыв. Первые части благополучно прорвались. В то же время 383-я пехотная дивизия как арьергард вынуждена была заново прорываться с боем. Первое сопротивление головные части встретили под дер. Назаровкой, но оно было сломлено. Между дер. Назаровкой и Луки противник подверг сильному и прицельному минометному огню маршевую группу с противоположного берега Березины, в результате чего взаимосвязь была утеряна. Между дер. Луки и Шатково, в лесу находилось примерно 10-12 танков противника, множество минометов и хорошо вооруженные партизанские отряды[932], которые нанесли соединениям огромнейшие потери. Последние орудия дивизии были взорваны после исчерпывания снарядов к ним. Сильное сопротивление противника вынуждает части отходить на запад. При уничтожении одной особенно упорно сопротивляющейся партизанской группы в бою отличились кавалер железного креста с дубовыми листьями майор Бенцин, командир 531-го гренадерского полка, а также капитан Гримзел, командир III-го батальона 531-го гренадерского полка, капитан Гоффер, командир II-го батальона 532-го гренадерского полка и обер-лейтенант Вессель, адъютант 531-го гренадерского полка. Из «Фауст-патронов» и противотанковых орудий подбито 3-4 танка противника. Ночью впервые появились вражеские агенты, отчасти в немецкой офицерской форме, которые ложными призывами и приказами вносили панику и смятение в ряды солдат и частично направляли их по ложному пути. Некоторые из них были разоблачены и расстреляны.

30.6.1944 года в ходе дальнейшего отступления на запад головная колонна возле пос. Октябрь опять натолкнулась на сильное сопротивление противника (танки, самоходные орудия и пехота). Лес и пос. Октябрь были заняты частями 6-й и 45-й пехотных дивизий. Все предпринятые атаки вдоль дороги под огнем тяжелого оружия противника из Слободы и Свислочи оказались безуспешными, так поддержка атакующих тяжелым оружием с нашей стороны была недостаточной. Головная колонна вновь сосредоточилась к атаке. Уцелевшие части гренадерских полков получили задачу оборудовать отсечную позицию южнее и юго-западнее дер. Чучье фронтом к тылу. В это время остальные части обеспечивали охрану в лесу южнее пос. Октябрь фронтом на запад. Вновь появились партизаны в немецкой форме, которые корректировали огонь вражеской артиллерии.

Изможденность войск после форсированного марша в 60 км, при невероятной жаре в 35-36 градусов, в постоянных ожесточенных боях, при тяжелейшей душевной и физической нагрузке, а также вследствие голода и жажды, полнейшая. Огромнейшие потери и недостаток боеприпасов. Продовольствие для обеспечения раненых отсутствует. Вследствие отсутствия всяческих средств связи единое руководство войсками оказалось невозможным. Под вечер созданная с тыла заградительная линия была смята противником и расколот, в том числе и сотрудники оперативного штаба. Они, если не были убиты, то попали в плен. Тоже самое можно сказать о штабе XXXXI-го танкового корпуса, включая и генерал-лейтенанта Гофмейстера. Около 21-00 дальнейшее отступление вдоль Свислочи в направлении дер. Устиж. В этот день геройской смертью пали майор Гризингер, начальник отдела начсостава 383-й пехотной дивизии и капитан Фукс, командир 333-го саперного батальона.

1.7.1944 г., на рассвете, противник оказал сильное сопротивление под Устижем, используя танки, минометы и снайперов на деревьях. Стало невозможным отдавать конкретные и определенные приказы и вообще управлять войсками. В течение ночи стали создаваться мелкие и покрупнее группы, которые на свой риск пытались переправиться через реку в западном и северо-западном направлении. Именно эти группы в своем большинстве попали в руки партизан, были убиты или похищены ими, часть из них перебежала к партизанам. Основная масса начала готовиться к прорыву в направлении Устиж. Прорыв удался. Очень тяжелые потери, многие офицеры пали от выстрелов «кукушек». Форсированные марши в дер. Погорелое при постоянном нажиме противника, в деревню прибыли ночью. В этот день потери были особенно велики, так как многие солдаты от измождения не могли двигаться дальше и обессиленные падали на землю. Продовольствия уже несколько дней нет. Для питья только болотная вода. Почти у всех людей больные ноги. Снова появилось множество вражеских агентов, которые просочились в маршевые группы и старались завести их на засады или уговорить к переходу на сторону противника.

2.7.1944 года из дер. Погорелое после небольшого отдыха марш дальше, так как противник угрожал с фланга. В течение этого и последующего дня маршевая группа вышла на ж/д линию на Минск возле Марьиной Горки и расположенной западнее станции. Частичная отправка составами с раненным или эвакуируемым имуществом, а также на грузовых автомашинах до Волковыска, где небольшие группы прибывающих собирались штабами формирования. 383-я пехотная дивизия собралась в районе дер. Бручье, штаб формирования под командованием капитана Шарфа. Оттуда дивизия была переброшена в дер. Мистале, 25 км юго-западнее Белостока. Примерно 1200 военнослужащих дивизии учтенных поименно были распределены по трем маршевым батальонам и 21.7.1944 г. ж/д транспортом отправлены в Каунас для пополнения восточно-прусских дивизий. 10.8.1944 года после 44-х дневного марша в расположение 375-й пехотной ивизии прибыл кавалер рыцарского креста полковник Ютнер, командир 532-го гренадерского полка. Он сообщил, что еще множество немецких солдат блуждает по русским лесам.

Перевёл Г. Белькевич, 14.10.1980

Документ № 4. Отчёт майора Брандта. 383 пехотная дивизия[933]

Брандт

Майор и командир дивизиона

991-й тяжелый артиллерийский дивизион

Полевая почта 072 06

383 пехотной дивизии

Донесение

О боевом использовании, боях и мероприятиях в период

С 30.6 по 9.7.1944 г.

30.6.44. 14.00 часов. Приказание мне от господина генерал-лейтенанта Гофмейстера во время совещания с командирами дивизий: взять какой-либо легковой автомобиль.

Получаю указания от полковника Витта (Witt), командира 134 артиллерийского полка. На самом переднем крае отыскать каждый опорный пункт, прекратить наступление из Слободы на Свислочь и мост через Березину, при любых обстоятельствах сохранить текущие позиции. Ответное донесение после выполнения приказа.

Я получил приказы на командном пункте 134 артиллерийского полка. Господин полковник Витт приказал мне устроить мой командный пункт по дороге на Свислочь, он потом прибудет ко мне. В соответствии с создавшейся обстановкой наступление остановилось, отдельные группы стали отходить, я организовал линию опорных пунктов в направлении на север, северо-восток и восток, всех мужчин, которых можно было застать, направил вперед, резерв из 20 человек, предназначенный для контратаки, распределил у командного пункта. Подполковника Барнера (Barner) из 9-го батареи артиллерийского полка 383-й дивизии я назначил командиром на участке линии опорных пунктов «хлебное поле». В результате сильного артиллерийского огня и огня из многоствольных минометов имелись крупные потери. Раненых укрывали за командным пунктом, их обслуживали два врача. Несмотря на то, что полковник Витт не прибыл, положение требовало, чтобы я оставался на этом месте, так как не было другого командира. Я распределил всех остальных офицеров, которых мне удалось разыскать. Опорный пункт был удержан, просачивание русских с востока через Березину было приостановлено и до наступления темноты предотвращено. С наступлением темноты всех раненых вывели на дорогу и способных передвигаться отправили назад. Так как полученное мною от господина генерал-лейтенанта задание было ограничено во времени, а господин полковник Витт не прибыл к моему командному пункту, я в соответствии со всей обстановкой не мог оставить свое место и послал офицера к командному пункту 134 артиллерийского полка. Он вернулся в 21 час. 30 мин. и доложил, что господин полковник еще не вернулся, все остальные боевые группы, находящиеся там, оторвались от врага и направляются на запад. После этого я сам отправился к полковому командному пункту, но нашел там только капитана Лозе, командира дивизиона 134 артиллерийского полка, который подтвердил, что в 21 час 30 минут приказано оторваться от противника и пробиваться. До меня этот приказ господина полковника Витта не дошел, боевая группа в составе 350 человек находилась на позиции. Господин полковник Витт к вечеру уехал и до сих пор еще не возвращался. Письменного приказа, который можно было бы прочитать, не было. По моей просьбе правые заключающие группы остались еще 1 час на высоте командного пункта полка, пока я сообщил своим людям и высвободил их. Я собрал людей и выдвинулся со своей группой в 23.00 часа.

Приказ о марше и направлении мне никто не мог сообщить. Раненых я погрузил на проходящие автомашины, способных передвигаться взял с собой. Я решился, согласно распоряжению 383 пехотной дивизии, которое предусмотрительно было отдано еще до обеда, пробиваться с боевой группой, которая вместе с отбившимися от своих частей составляла 450 человек, на северо-запад через Свислочь в направлении Погорелого. Возвращение к дивизии на юг было невозможно из-за просочившегося уже между тем с запада противника. Я дошел до Свислочи и натолкнулся на колонны, которые двигались по дороге южнее Свислочи на запад, частью без командиров, не получил там никакого приказа и не узнал ничего. Около 2 час. 40 мин. марширующие части были обстреляны с запада сильным огнем из пулеметов, винтовок и минометов. С северного берега Свислочи также стреляли из отдельных опорных пунктов. Колонны остановились и с переднего края поступил приказ: «Всему составу 36 пехотной дивизии собраться в лесу южнее шоссе». Чтобы подавить фланкирующий огонь с северного берега, я повел мою боевую группу через очень мелкую там Свислочь. Боевые группы с запада и востока от меня, которые также были без автомашин, приняли такое же решение и широким фронтом достигли северного берега и прорвались через прилегающее болото. Были обнаружены только небольшие вражеские группы, предположительно группы партизан, которые были смяты или бежали на север и северо-восток. После преодоления болота и выхода из леса около 8.00 часов 1.7. боевые группы были обстреляны из пулеметов и ружей из партизанской деревни с северо-восточного направления. В это время мы заметили танки, идущие с запада. Это были головные части 12 танковой дивизии, которые пробивались через деревню и прикрывали северо-восток и восток. Боевые группы дошли до шоссе и продолжили поход. Я повел через Малиновку на Погорелое. Группа следовала дальше на Осево (Osewo) к опорному пункту, в котором находились части батальона охраны. Продовольствие нельзя было получить. Способных передвигаться я повел дальше по шоссе к опорному пункту на железной дороге, северо-восточнее Марьиной Горки. Там для 1300 человек, включая 480 раненых, которые прибыли на автомашинах и продолжали прибывать, была выдана порция хлеба. Я здесь взял руководство на себя. Ранеными занялся штабной врач доктор Штедтлер (Stadtler) из 1-го санитарного батальона 36-й пехотной дивизии. Несмотря на готовящийся взрыв по железной дороге прибыли из Минска сюда к опорному пункту еще два воинских эшелона. 2.7.44 в 9.00 часов были погружены все находившиеся на опорном пункте люди. Около 7 час. 30 мин. мне доложил унтер-офицер, командир большегрузного транспортного эшелона (6 автомашин с прицепом), что у него приказ забрать нас. Я приказал ему ехать с его автомашинами дальше по шоссе до ответвления дороги на Осево (Osewo), собрать там на шоссе прибывающих отбившихся от своих частей, вернуться назад и повторить поездку, Я отдал приказ, будучи убежденным, что указанный воинский эшелон придет и сможет погрузить всех находящихся на опорной пункте людей. Так это и произошло.

Эшелон, включая раненых, состоял из:

Поезд без номера железнодорожного эшелона был отправлен через Минск – Молодечно в Нововильно (Neuwilna) и прибыл туда 4.7. в 21.00 час.

С помощью грузовой автомашины, конфискованной местной комендатурой, я достал продовольствие для эшелона (продовольствие для походных условий на один день). Незадолго до отправления местная комендатура вызвала для обеспечения безопасности населенного пункта по приказу полевой комендатуры Вильно всех боеспособных мужчин. Было выделено 62 унтер-офицера и рядовых и 17 человек из военно-воздушных сил, которые должны были сопровождать эшелон до Вильно. Намечалось вести эшелон до Вильно, а там, как я узнал, должен быть организован пункт сбора 9 армии в казармах пехоты. На вокзале Вильно я доложил об эшелоне господину коменданту крепости, генерал-майору. Я получил приказ здесь не выгружаться, а вести эшелон к месту сбора 9-й армии в район Гродно. Господин генерал приказал пункту обслуживания на вокзале взять на себя всю заботу о раненых.

Эшелон получил здесь номер 22 198. Отправление около 21.00 часа, в 5.00 часов утра – Ковно, около 8.00 часов – Вирбаллен (Wirballen). Так как поезд должен идти дальше через Ейдткаи (Eydtkau) – Инстербург (Jnsterburg) – Лык (Lyk) – Белосток, комендатура вокзала приказала произвести дезинсекцию. 480 раненых были переданы и отправлены дальше санитарными поездами. Я снова позаботился о продовольствии на один день. Включая прибывших в дальнейшем отбившихся от своих частей, эшелон увеличился до 1420 человек. Отправление около 20 час. 30 мин. В 3.00 часа прибытие в Ейдткаи. Поезд был поставлен на запасной путь и дальше не пошел, так как у него не было соответствующего номера. Через комендатуру на вокзале и транспортную комендатуру я срочно заказал номер эшелона, который прибыл после обеда. Номер железнодорожного эшелона 180 457. Ночью прибыли в Лык, там достал продовольствие на следующий день. 8.7. утром эшелон прибыл в Белосток. Я поехал в транспортную комендатуру и штаб сбора к полковнику Тимму (Timm) и доложил о прибытии эшелона. Был получен приказ следовать дальше на Волковыск.

Я сдал служащих военно-воздушных сил, которые в закрытом эшелоне отправились в Радом. Служащие строительных подразделений и не относящиеся к армии воинские части были также через фронтовой распределительный пункт отправлены к их районам сбора.

Отправление вечером, прибытие в Волковыск 9.7.44. утром.

Я доложил о прибытии эшелона в штабе приема пополнений генералу Фюрсту (Furst) и получил следующий приказ. В 14.00 часов я передал эшелон после того, как я еще раз обеспечил его продовольствием. Мне самому было приказано, поскольку новое формирование 383 пехотной дивизии еще не было предусмотрено, части артиллерии главного командования привести к сборному пункту Яриловка (Jarylowka). Там я доложил о себе начальнику артиллерии 9-йармии генерал-лейтенанту Линдигу и был отправлен для нового формирования моего дивизиона, дивизиона тяжелой артиллерии 991, в Павли (Pawli), 3 км восточнее Риболи (Ryboly) на шоссе Белосток – Заблудов (Zabludow) – Бельск.

После отправки служащих военно-воздушных сил и не относящихся к армии воинских частей я передал в штаб приема пополнений 9 июля 1944 года в 14.00 часов:

Я хочу в заключение подчеркнуть, что, несмотря на собственные раны и тяжелые условия, особенно отличились:

• штабной врач д-р Штедтлер I сан. батальона 56 пех. дивизии

• штабной казначей Бетцольд 296 артиллерийского полка

• казначей Заттлер II./130 45 пехотной дивизии

Подполковник Барнер из 9-й батареи 383-го артиллерийского полка отличился беспримерным мужеством и неутомимой боеготовностью на опорном пункте «Хлебное поле» к юго-востоку от Слобода.

Документ № 5. Отчёт о боевых действиях 45-й пехотной дивизии[934]. Оборонительные бои и бои на прорыв в районе Бобруйска в период с 23.6 по 5.7. 1944[935]

Состояние, боеготовность и структура дивизии перед началом боевых действий.

Ослабленная в результате многочисленных боевых назначений 45-я пехотная дивизия была к началу русского летнего наступления 1944 года против группы армий Центр направлена для обороны на юг на Березино-Днепровской дуге Паричи-Бобруйск. Дивизия сражалась в соединении [составе] 9 армии и подчинялась XXXV армейскому корпусу.

В боевое соединение дивизии входят:

• 135 гренадерских полк с 2 батальонами и сигнальным батальоном из 98 железнодорожного батальона

• 98 артиллерийский полк с 2 легкими подразделениями

• дивизия автоматчиков 45 батальона с 4 эскадронами

• 98 полевой запасной батальон (с 5 учебными ротами, 2 из них из сигнального батальона, подчиненного 135 гренадерскому полку)

• 45 противотанковый дивизион с противотанковой ротой и ротой ПВО

• 81 саперный батальон с 3 саперными ротами

• 65 батальон связи с телефонной и радиоротой с эскадрилью материального и технического обеспечения

В результате мероприятий армии и XXXV армейского корпуса дивизия до 23.6 должна была выделить следующие оперативные резервы, которые уже не входят в боевое соединение:

Командирами соединений 23.6 были назначены:

• 45 пехотная дивизия – генерал-майор Энгель

• 130 гренадерский полк – полковник Каммерер

• 133 гренадерский полк – полковник фон Хорн

• 135 гренадерский полк – майор Боргемайстер

• 98 артиллерийский полк – подполковник фон Зеевальд

Справа дивизия примыкала флангом к 36 пехотной дивизии, слева к 383 пехотной дивизии.

Граница справа с 36 пехотной дивизией: по течению Березины

Граница слева с 383 пехотной дивизией: по течению Выдрицы

На участке дивизии справа налево были назначены для обороны:

• 135 гренадерский полк I и II батальоны гренадерского 135 полка, а также сигнальный батальон 98 полевого запасного дивизиона

• 45 пехотная дивизия с 4 эскадронами

Границы 135 гренадерского полка и мотопехотного дивизионного батальона: Зеленая дуброва (запад) – Подсборомирский (45 мотопехотный дивизионный батальон) – пункт 133 – западная окраина болотистой территории, пролегающей к югу.

В качестве резерва дивизии предусматривались:

1. Для строительства позиций и военно-инженерных работ 81 саперный батальон с командным пунктом в Щедрине

2. Предназначенный для учебных целей 98 полевой запасной батальон с командным пунктом в Щедрине.

Было дано указание к сотрудничеству:

1. II батальона 98 артиллерийского полка с 135 гренадерским полком

2. III батальона 98 артиллерийского полка с 45 мотопехотным дивизионным батальоном.

Командные пункты:

Личный состав дивизии благодаря постоянному пополнения был полностью обновлен, средняя численность гренадерской роты составляла 120 человек. Материальное обеспечение было достаточным. Маневроспособность дивизии была хорошей. Оснащение легким и тяжелым пехотным оружием, противотанковым оружием, легкой и тяжелей артиллерией примерно соответствовало плану. Состояние подготовки боевых частей было отличным, 75 % состава были с опытом военных действий на востоке, частью выздоровевшие коренные служащие дивизии. Настроение боевых частей было очень хорошее и чрезвычайно благонадежное. Положение с боеприпасами было хорошее, использование, однако, очень сильно сокращено.

Основное поле сражения находилось на болотистой, густо занесшей, лесистой территории с неблагоприятными условиями зрительного наблюдения. Эта территория, несмотря на зыбкость почвы, помимо того, что имелось несколько широких, заполненных водой, глубиной до одного метра, мест, была проходимой. Наилучшую возможность для сближения представляли 2 прочных, шириной в 1 км перешейка с твердой почвой. Позиции проходили по северной окраине болотистой территории и имели тем самым хорошую обеспеченность в противотанковом отношении. Центр тяжести обороны сконцентрировался на удобных для вторжения участках обоих перешейков. Строительство позиций велось под большим давлением, так что 23.6 на высоте командных пунктов полка имелось 3 сквозные, готовые отсечные позиции, из которых одна на случай тревоги могла быть занята местными резервами. Система обороны дивизии отличалась невиданной ещё в ходе восточной кампании глубиной. На всем участке дивизии была обеспечена быстрая передача сообщений. Чтобы обеспечить достаточное поле обстрела, был вырублен участок был вырублен участок леса шириной в 150 м. Для контроля местности впереди главной полосы обороны в 3 км от переднего края обороны была оборудована позиция сторожевого охранения, которая с успехом выстояла все вражеские нападения. Возможности использования собственной артиллерии были в связи с условиями местности очень неблагоприятными.

Враг предпринял оживленную разведку активными действиями разведывательно-диверсионных групп. Он усилил боевую готовность постоянным уплотнением своих линий, а также постоянным пополнением артиллерийских сил. Так, благодаря нашей воздушной разведке, 20.6.1944 г. только в районе Ола были обнаружены 35, частично тяжелых вражеских батарей, которые явились последним свидетельством своих агрессивных намерений. Из показаний пленных и перебежчиков, а также успешной разведки средства связи однозначно вытекало, что свою подготовку к крупной наступательной операции с первой оперативной целью Бобруйск враг закончил и в любое время можно рассчитывать на неожиданное нападение. Активность вражеской авиации все возрастала.

В результате этого для всех подразделений дивизии была объявлено положение тревоги, которое регулировало боевое использование всех имевшихся в наличии сил.

Наша боевая я готовность была повышена в результате усиленной бдительности ночью, а также беспокоящего огня на исходные районы и опознанные цели. Местные резервы были подготовлены к кратковременному боевому использованию. Была основательно подготовлена расстановка дежурных подразделений с лишними солдатами подразделений и частей снабжения.

Невыгодным было то обстоятельство, что дивизия, в результате многократных оперативных приказов незадолго до начала наступления, должна была произвести множество решающих перегруппировок. Кроме того, дивизия, в результате отдачи двух полков, а также тяжелого и легкого артиллерийских батальонов, была раздроблена и тем самым не представляла сплоченную боевую силу.

Описание боевых действий с начала оборонительных боев 23.6.1944 г. до расформирования дивизии.

23.6.1944 г.

Перед рассветом противник силами батальона наступает на позиции сторожевого охранения на острове Холюн и окружающем лесочке без огневой подготовки, чтобы захватить их внезапной атакой для дальнейших боевых действий на более важных участках территории.

В результате нападения с 3 сторон противнику удается в жесточайшем бою оттеснить команду, численностью в один взвод. В результате в тотчас же проведенной контратаки позиции сторожевого охранения были отвоеваны и захвачено в качестве трофеев большое количество тяжелого пехотного оружия. В течение всего дня противник обстреливает базы снабжения в тылу района боевых действий из дальнобойной тяжелой артиллерии и производит непрекращающуюся бомбежку против артиллерийских позиции и тыловых расположений воинских частей.

К вечеру обстановка спокойнее. По данным высшего руководства крупная наступательная операция противника должна вот-вот начаться. Поэтому боевые части приведены в состояние боевой готовности. Вечерняя разведка не приносит никаких существенных отправных данных.

24.6.1944 г.

Ранним утром начинается крупное наступление противника против 9 армии с основными участками нападения на стыке 35 и 36-й пехотной дивизии и в районе 134/296 пехотных дивизий с четко выраженным направлением удара на Бобруйск[936]. На всем участке дивизии в течение всего дня проводятся с возрастающей силой и упорством атаки с целью сковать противника, которые уже до обеда выходят, а рамки чисто местного характера, но явно проступит намерение захвата территории. Первые участники наступления со стороны противника на стыке 135 гренадерского батальона и мотопехотного батальона были одеты в немецкую офицерскую форму без знаков различия для дезориентации наших воинов, находящихся в окопах. Отвлекающий маневр был тотчас же распознан и поэтому не имел ожидаемого эффекта. В непрерывном бою с короткими перерывами все вражеские атаки, частично на переднем крае обороны, были перехвачены и отбиты, самый передний окоп в контратаке был снова очищен от противника.

81 саперный батальон был в качестве резерва дивизии переведен в район Замен-Риня, 98 полевой запасной батальон стоял в Щедрине, готовый к выступлению, с временным заданием защищать населенный пункт как крепость.

У устья Выдрицы в Березину до обеда были обнаружены 11 канонерских лодок, которые вероятно были подготовлены к внезапному наступлению на Березине. Вместе с 36-й пехотной дивизией были предприняты необходимые меры по обороне, была обеспечена безопасность на берегу Березины путем ввода тяжелых пехотных орудий и тяжелых противотанковых орудий.

25.6.1944 г.

Продолжение крупного наступления русских на прежних участках. В течение дня усиление атак с целью сковать противника вдоль всего района дивизии. В труднообозреваемом лесу и на болотистой территории противник в некоторых местах при усиленном сплочении своих сил пробивается в передний окоп. Завязываются ожесточенные ближние бои за каждое оборонительное сооружение. Каждый очаг сопротивления ожесточенно и упорно обороняется. Захват каждого метра земли приносит врагу тяжелые жертвы. Собственные потери ничтожно малы. При тяжелейших потерях в результате непрерывного выполнения сил из тыловых участков главной полосы обороны противнику удается утвердить за собой участки вклинения. Беспрерывный сосредоточенный уничтожающий артиллерийский огонь по густо заполненным вражеским окопам предотвращает дальнейшую упорядоченную подготовку к атаке. После привлечения резервов полка в ловко проведенной контратаке противник был отброшен назад на исходные позиции. Он оставил бесчисленное количество убитых, а также большую часть тяжелого оружия.

В результате прогрессирующих успехов в наступлении противника на участке соседнего корпуса возросла угроза для расположенной справа 36 пехотной дивизии на ее открытой западном фланге. Для защиты западного фланга строится прикрывающая отсечная позиция силами последнего резерва дивизии. Уже до обеда совершенно очевидно, что следует рассчитывать на сокращение фронта 36 пехотной дивизии.

Заказанный 45 пехотной дивизией телефонный разговор между главнокомандующим 9 армии и командиром 36 пехотной дивизии приносит решающее указание главнокомандующего армии в случае дальнейшего обострения положения захватить снова передней край обороны на высоте Скалки и создать плацдарм вокруг Паричей, чтобы создать условия для дальнейшее ведения боя.

В 12.00 часов на командном пункте дивизии состоялось совещание командиров. События на участке правого соседнего корпуса к этому времени принимают неожиданный для дивизии оборот, в результате которого в ночь с 25 на 26 июня наверняка предстоит отвод левого фланка 36 пехотной дивизии до Скалки северной.

Тем самым дивизия была вынуждена отвести свой полностью готовый к обороне правый фланг в значительно более неблагоприятную и широкую отсечную позицию. Кроме того, дивизия должна была без боя отдать противнику два прочно завоеванных перешейка, владение которыми позволяло использовать танки. Командующий дивизией приказал в ночь с 25. на 26.6. отвести 135 гренадерский полк в «свинскую отсечную позицию» по течению всей Бельчо (стык с 36-й воротной дивизией) – южная окраина Добровольчина – южная окраина Замен-Риня – пункт 133 (стык 45 мотопехотного батальона на старом переднем крае обороны). 81 саперный батальон идет в подчинение 135 гренадерскому полку и направляется на правый фланг. Дежурное соединение из остатков полевого запасного батальона идет в распоряжение 135 гренадерского полка как резерв дивизии.

Продолжающиеся вражеские атаки до обеда приводят к новым незначительным вторжениям в самый передний окоп. Учитывая предстоящий ночной выход из боя, дивизия, оградив места вторжения, отказалась от контратаки, чтобы отбросить противника.

20.00 часов: Непрекращающиеся попытки противников расширить достигнутые вторжения в длину и ширину, сорвать фронт обороны дивизии и тем самым сломить местную систему обороны потерпели провал в результате решительной и непоколебимой стойкости наших войск. Дальнейших боевых успехов противник не добился.

В 21.00 час начался отход основной массы в отсечную позицию, в то время как сильный арьергард до 01.00 часа оставался радом с противником.

26.6.1944 г.

С рассветом враг снова предпринимает свои атаки массированную силами пехоты против всего фронта дивизии. Повсюду, где ему удалось на плохо просматриваемой лесистой территории пробраться на передний край обороны, он был молниеносной контратакой возвращен на свои исходные позиции. Фронт обороны дивизии удерживает все попытки прорыва противника.

В результате оперативного вражеского прорыва на участке XXXXI танкового корпуса правый сосед, 36-я пехотная дивизия, в течение полудня обстреливаемая беспрерывно танками, самолетами-штурмовиками и превосходящей артиллерией, поддерживаемой сильнейшими силами пехоты, в ходе флангового удара с запада было оттеснена на плацдарм Паричи.

В результате вывода 36-й пехотной дивизии с плацдарма Паричи на восток и перемещения ее в крепость Бобруйск на шоссе восточнее Березины 45-я пехотная дивизия вынуждена была продлить в обеденное время свою и без того растянутую линию фронта до Горок и одновременно взять на себя прикрытие отхода 36-й пехотной дивизии.

Чтобы обеспечить боевую готовность новой линии фронта, командир дивизии решает в I4.00 часов направить дежурную группу 45-го противотанкового дивизиона в районе Горки для предотвращения вражеских попыток переправы. Для обороны участка Горки – Бельчо командующий дивизией приказывает использовать последние резервы, в том числе 98-й полевой запасной батальон. Дивизия приказывает далее отвести фронт в единую линию Горки – Бельчо – Дворище – Север – Подсборомирский – пункт 133 (там впадение в старый передний край обороны) и защищать эту линию. В послеобеденное время готовится изменение местонахождения командного пункта дивизии в Панкратовичи.

Около 16.00 часов занята новая линия обороны и подготовлена к защите. Как и ожидалось, уже появились первые танки для поддержки вражеского наступления, которые значительно усложнили оборонительный бой. Стойкость гренадеров, их готовность к самопожертвованию удерживают линию фронта, несмотря на продолжающийся массированный натиск врага и обстрел многочисленных танков. Но просьбы воинских частей о подкреплении и поддержке с воздуха не могут быть выполнены.

Около 17.00 часов командующий XXXV корпусом приказывает отвести фронт в ночь с 26. на 27.6. на сокращенный рубеж обороны Островский – Наумов Остров – Щедрин – Селище. Начало отвода войск с наступлением темноты, арьергардные части остаются до полночи рядом с противником. На основании общей обстановки в районе корпуса приказ о выводе в течение вечера был расширен в том отношении, что было решено продолжать вывод на “позиции Берта” по всей линии Углы – Малево северное – Бервы – Ташиловичи – Октябрь.

27.6.1944 г.

В результате незаметного отделения от противника в течение ночи не было дальнейших боев. Части в усталом состоянии дошли до новой позиции и за неимением сил смогли там только создать оборону по системе опорных пунктов. Открытый западный фланг до Бобруйска должен был рассматриваться как достаточно защищенный естественным прикрытием Березины и ее рукавов и расположенными перед ними болотистыми лугами. Командный пункт дивизии был оборудован на южной окраине лесного участка строго на запад от Телуши.

В 6.00 часов утра дивизия находилась в узкой, частично оборудованной в качестве опорного пункта «позиции Берта». Уже ранним утром противник своими передовыми частями прощупывал позиции. После многочасовой, оживленной разведывательной деятельности он развернул наступление по всему фронту, особенно на участке 135-го гренадерского полка под Малево далеко превосходящими силами, при поддержке танков. После ожесточенных, с большими жертвами боев, противник во многих местах прошел на новую позицию и после поражения свыше 20 танков был задержан на высоте артиллерийских позиций. Там снова удалось организовать закрытую линию обороны. Нападений с запада через Березину на открытый фланг дивизии не было.

В 12.00 часов дивизию посетил командующий генерал XXXV армейского корпуса под Телушей. Во время его присутствия на командном пункте дивизии была передана радиограмма 9-й армии XXXV армейскому корпусу, после чего корпус тотчас же решил и доложил:

а) прорыв на Бобруйск и объединение с XXXXI танковым корпусом, оттуда приступить к совместному выходу из окружения

б) прорыв на север и объединение с 4-й армией. Участие в дальнейших оборонительных боях.

Командующий генерал принимает второй вариант. Он приказывает на командном пункте дивизии собрать совещание всех командиров дивизии, которое, однако, в результате дальнейшего хода событий не смогло состояться. Поступил приказ уничтожить все секретные документы.

В результате недостатка противотанкового оружия непрекращающееся вражеское наступление приводит к 15.00 часам к вторжению танков вдоль шоссе Малево-Телуша, причем, следующая за танками пехота, была снова в кровопролитных боях отбита перед нашей линий обороны. Следуя один за другим, первые вражеские танки появляются перед командным пунктом дивизии, их можно поразить только сосредоточенными зарядами. Примерно к этому времени восточнее Телуши появляются крупные вражеские пехотные силы, которые широким фронтом перешли железнодорожную линию Жлобин-Бобруйск в западном направлении и готовят наступление на Телушу. Благодаря быстрой расстановке дежурных подразделений из имеющегося еще персонала восточнее Телуши создается заградительная позиция, которая пока выдерживает. Дивизия переводит свой командный пункт в Дубовку. Она поддерживает телефонную связь только со 135-м гренадерским полком и 45-м мотопехотным батальоном.

Во время смены командного пункта происходит сконцентрированный вражеский воздушный налет крупнейшими военно-воздушными силами на сосредоточенные на небольшом пространстве дивизии XXXV армейского корпуса. Налет длится несколько часов без перерыва.

В то время как вражеская пехота временно прекращает свое наступление, наши сражающиеся части подвергаются непрерывному граду бомб и сильнейшему обстрелу из бортового оружия. Незначительная оборона зенитными пушками 2 см очень скоро прекращается. Очень значительны потери в живой силе и материале, особенно внутри обозов, ограниченных в свободном передвижении.

Закончив воздушный налет, враг продолжает свое концентрированное наступление, которое мешает еще раз прикрыть многочисленные бреши в линии фронта и тем самым вынуждает сражающиеся части постоянно отступать, а руководство не может принять единые меры. Около 20.00 часов дивизия приказывает дойти с обоями до Бобруйска.

В течение ночи только нескольким подразделениям сражающихся войск в условиях плохого обзора местности удается переправиться через Березину и дойти до Бобруйска. 135-й гренадерский полк, 45-й мотопехотный батальон, 81 саперный батальон, 98 полевой запасной батальон, а также орудийные расчеты 98 артиллерийского полка при героической поддержке командиров и командиров подразделений сражаются до последнего. Только совершенно незначительной части удается в жесточайших боях пробиться к Бобруйску.

28.6. – 5.7. 1944 г.

28.6.1944 г. дивизия в составе 2500 человек собралась в Бобруйске. Кольцо окружения подтянулось уже к самой окраине города. Из имеющегося состава были назначены дежурные подразделения, которые по воинским частям были объединены в пехотное дежурное соединение под командованием командира дивизии:

Здесь располагались:

Больные и раненые после сдачи оружия были объединены в отдельное маршевое соединение, неспособных к самостоятельному передвижению погрузили на повозки. Намеревались расположить этих небоеспособных солдат между наступающими войсками арьергардом.

28.6.1944 г. в 23.00 часа сильно изможденная дивизия, частично без достаточного продовольствия, приступила в составе XXXV армейского корпуса к выходу из Бобруйска. В тяжелых ближних боях удалось прорвать вражеское кольцо окружения и 29.6, около 18.00 часов через Назаровку – Луки – Шатково – Бонюскевичи – Соломенку – Красное при непрерывных атаках русских с флангов дойти до района Русолянки. После 3-х часового сбора и новой перегруппировки на лесистой местности продолжались бои на прорыв, целью дня была назначена Слобода. Во время ночного марша дивизии удалось уклониться от вражеского преследования. Только 30.6.1944 г. в 08.00 часов дивизия снова вступает в ожесточенные бои в лесу, южнее Октября, где, по-видимому, находится новая линия укреплении противника. Сооружённая там вражеская заградительная позиция с плотно установленными пехотными и противотанковыми орудиями была прорвана в результате первого наступления, Октябрь взят штурмом, после тяжелейших боев была достигнута Слобода. Трехкратное наступление на мост через Свислочь сорвалось из-за неблагоприятной местности и значительного материального превосходства противника. Поэтому дивизия разбивается на мелкие боевые группы, которые, сворачивая на восток, сражались самостоятельно, в течение ночи с 30.6. на 1.7. переправились через Свислочь между Устижем и Малиновкой и на следующее утро под Баранцами были приняты частями 12-й мотопехотной дивизии, выступившей на деблокирование.

1.7. вечером дошли до Погорелого и там установили связь с немецкой отсечной позицией. 2.7. после состоявшегося сбора осуществляется дальнейший марш к шоссе Бобруйск – Минск. Здесь части отводятся в Марьину Горку и погружаются на железнодорожный транспорт или в моторизованные автоприцепы и различными дорогами отправляются в Волковыск, в пункт сбора 9-й армии. Собранные в Волковыске остатки дивизии после выполнения задач боевого охранения переводятся в сборном эшелоне в Линц на Дунае и передаются в свои соответствующие запасные воинские части. Вернувшихся солдат частью привлекают к происходившему новому формированию дивизии или в дальнейшем они массой вливаются в нее.

Документ без подписи.