Провалявшись три недели в госпитале, Пеняков явился 14 октября в штаб 8-й армии. Атмосфера там была уже иной, чем прежде – спокойная, деловая. Ему сказали, что под Эль-Аламейном готовится наступление. В успехе никто не сомневался. Итало-немецкие войска вновь покатятся на запад, и степень их сопротивления преследователям во многом будет зависеть от поставок горючего. Как и прежде, везли горючее издалека – из Тобрука, Бенгази и даже из Триполи. Обеспечить полную безопасность перевозок на таком огромном расстоянии было невозможно. Так что, считали в штабе, нужна мобильная группа, которая парализовала бы поставки горючего войскам «оси» в Восточной Ливии, между Аджда-бией и Тобруком. Организовать такую группу и возглавить ее и поручили Пенякову.
Через неделю был издан приказ о формировании отдельного подразделения «М.Е. W.E. 866/1». Аббревиатура означала «Middle East, Western Egypt (Ближний Восток, Западный Египет)», а буква «I» за номером – «Independent (Независимое)». Штат определили в 23 человека – 5 офицеров и 18 солдат, причем уже англичан, а не ливийцев. Транспорт – четыре «Джипа», вооруженных пулеметами, и два трехтонных грузовика «Шевроле».
Новому подразделению дали рабочее название «Эскадрон разрушения № 1». Но для оперативного руководства со стороны штаба оно не подходило, ведь надо было скрыть задачу группы. Назвать ее предлагали и «Пустынными налетчиками», и «Горными крысами», но эти и подобные названия не нравились ни в штабе, ни самому Пенякову. Однажды, уже в начале ноября, когда подготовка к отбытию подразделения из Каира была в самом разгаре, курировавший группу офицер не без раздражения сказал ее командиру: «Придумывайте имя поскорее, а то мы будем просто называть вас “Личная армия Попского”».
А, собственно, почему бы и не так? Идея Пенякову понравилась. Доложили начальству. Возражений не последовало. Так Владимир Пеняков стал командармом, хотя и под псевдонимом.
По-английски название звучит так: «Popski’s Private Army», сокращенно «Р.Р.А.». Пеняков тут же приказал изготовить всем своим подчиненным особые лычки с этими тремя буквами. Поскольку «Личной армии» предстояло ориентироваться в пустыне по звездам, в качестве эмблемы группы ее командир выбрал астролябию – астрономический прибор, использовавшийся до изобретения секстанта и теодолита. У местного ювелира заказали эмблемы и на береты, и, крупнее, на каждую машину.
23 ноября 1942 года «Личная армия Попского» покинула Каир. С собой взяли пайки на 11 дней, бензин на 1500 миль и больше тонны взрывчатки. Сначала двинулись вдоль Нила на юг. В Асьюте свернули на юго-запад, к оазису Харга. Там дорога кончалась. Из Харги группе предстояло преодолеть 600 миль безжизненной пустыни и прийти в хорошо знакомый Пенякову оазис Куфра в Ливии, где была база британской диверсионно-разведывательной группы.
С командованием было условлено, что Пеняков получит в свое распоряжение радиста уже в Куфре. До нее же он должен был добираться без всякой связи с внешним миром.
Мало кто из бойцов «Личной армии» имел опыт поездок по пустыне. На «Джипах» же вообще никто не ездил: они только что поступили в армию. Первый день прошел хорошо: позади остались 60 миль. На биваке Пеняков приказал сначала осмотреть и, если надо, почистить машины и оружие, а уже потом идти ужинать. На костер собрали сухой кустарник. Спали прямо возле машин, завернувшись в одеяла.
Командир поднял свою армию на рассвете. По его словам, «один час, выигранный утром, стоит три часа движения перед закатом». Ехали не быстро: надо было еще привыкнуть и к своим машинам, и к каменистой, а местами и песчаной пустыне. Если одна машина отставала, то остальные ждали ее.
Часа в три дня один из грузовиков встал: оборвался ремень вентилятора. Запасные же ремни оказались и короче, и уже, чем требовалось. Пенякову ничего не оставалось, кроме как отправить гонцов на двух «Джипах» обратно в Харгу за нужным ремнем, попросив их, с учетом непредвиденной задержки, привезти еще продуктов и воды. Он рассчитывал, что они обернутся за три дня. Но ждать пришлось на день дольше: в Харге ремня не оказалось, за ним пришлось ехать дальше, в Асьют.
Ни жилья, ни дорог в пустыне не было. Карта же давала лишь общее представление о местности. Двигались по азимуту. На пути к Куфре надо было преодолеть плато Аль-Гильф аль-Кебир в том месте, где сходятся границы Египта, Судана и Ливии. По своим прежним поездкам в этот район из Наг-Хаммади Пеняков знал, что машинам плато не одолеть. Но в южной его части был узкий проход, своего рода Магелланов пролив, по которому могли пройти машины. Когда группа приблизилась к плато, командир оставил ее и сам с водителем поехал искать проход. Разведка оказалась удачной, но на нее ушел целый день.
На выезде из прохода Пеняков увидел следы автомашин. Они вели на запад, к Куфре. Как потом выяснилось, туда направлялась группа суданских солдат. Теперь сбиться с пути было уже невозможно.
К месту назначения «Личная армия» прибыла 4 декабря, через 11 дней после того, как покинула Каир, обогащенная опытом движения по пустыне и совместного решения возникавших по ходу маршрута проблем. Пеняков доложил об этом по рации в штаб армии и запросил указаний к дальнейшим действиям. К его удивлению, Восточная Ливия уже была освобождена союзниками от фашистов, фронт проходил у Эль-Агейлы, на границе Триполитании (Западной Ливии). Так что первоначальная задача группы, парализовать доставки горючего противнику между Адждабией и Тобруком, стала уже не актуальна.
Но до разгрома противника было еще далеко, и вскоре Пеняков получил новое задание: разведать возможность обхода оборонительной линии Марет на юго-востоке Туниса. Командование союзников было убеждено, что фашисты отойдут за эту линию. Она была построена когда-то французами, чтобы предотвратить вторжение итальянцев из Ливии в Тунис. Оборонительные сооружения простирались от морского побережья до гор, и штурмовать их «в лоб» означало понести большие потери. Командующий 8-й британской армией генерал Монтгомери предполагал, что в западной части примыкающих к линии Марет гор могут быть проходы, пригодные для того, чтобы танковые части обошли оборону фашистов и ворвались к ним в тыл.
Собственно, задание, которое получил Пеняков, могла бы выполнить и диверсионно-разведывательная группа, базировавшаяся в той же Куфре. Но у нее уже была собственная задача: разведывать подходы к Триполи с юга. К тому же «Личная армия» была мобильнее, поскольку имела «Джипы», а не только грузовики, как разведчики.
16 декабря оба подразделения перебрались из Куфры поближе к фронту, в маленький оазис Зелла, а 8 января 1943 года оттуда на северо-запад отправилась их совместная группа: 25 разведчиков на пяти грузовиках и 5 бойцов «Личной армии» во главе с Пеняковым на двух «Джипах».
12 января группа остановилась на ночлег в Вади Земзем, рядом с шатрами пастухов-ливийцев. От них Пеняков узнал, что по проходящей невдалеке дороге итальянцы перебрасывают свои войска на север, к Триполи. Эту дорогу группа должна была пересечь на своем пути. Подойдя к ней, разведчики со своими грузовиками остались в долине, а пятерка Пенякова подъехала на «Джипах» поближе и, спрятавшись за кустами, стала наблюдать за дорогой. По ней почти без перерыва шли войска. Владимир знал привычку итальянцев устраивать после обеда сиесту и надеялся, что в это время группе удастся благополучно пересечь дорогу. Вступать в бой он не собирался: это могло поставить под угрозу всю операцию. И все-таки ему пришлось сделать это.
Позади Пеняков и его товарищи услышали выстрелы. Они не сразу поняли, что стреляли в долине, где их ждали разведчики. Владимир подошел поближе и увидел немецкий патруль на бронемашинах. Продвигаясь по долине, он оказался в тылу у британских разведчиков, застигнутых врасплох. Грузовики были пусты. Осматривая в бинокль противоположный склон долины, Пеняков заметил небольшую пещеру, где и прятались разведчики. Немцы их еще не видели, но уже начали прочесывать склон. Владимир приказал открыть огонь. Фашисты не ожидали удара в спину; они развернулись и тоже открыли огонь, еще не обнаружив нападавших. В это время разведчики по одному выбирались из пещеры и, рассыпавшись, уходили из долины. А Пеняков и его товарищи погрузились в «Джипы» и ушли в другую сторону.
У разведчиков было заведено: если группа распадается, то место встречи – точка в 15 милях сзади по маршруту. Пеняков нашел основную группу на следующий вечер в 12 милях от места боя. Она была почти в полном составе; двое попали в плен. Грузовики были брошены, причем два из них немцы подбили, а три утащили с собой. Поход Пенякова в Тунис был сорван. Пришлось возвращаться на базу, в оазис Зелла, и готовить новый рейд. Первая операция «Личной армии», в лучших российских традициях, вышла комом.
18 января «Личная армия», уже в полном составе, вновь двинулась в сторону Туниса. Для Пенякова эта страна была незнакома. Трудность состояла не только в том, что тунисская пустыня по своей проходимости для машин была хуже и египетской, и ливийской, но и в том, что тунисцы, уставшие от французского господства, были склонны скорее поддерживать державы «оси», чем союзников.
Через шесть дней, уже вступив в Тунис, отряд Пенякова встретил несколько арабов. Расспросив их, разведчики пришли к выводу, что двигаться дальше всем вместе будет слишком долго – тяжелые грузовики с трудом преодолевали мелкий, как пудра, песок. Пеняков выбрал твердую площадку, окруженную с трех сторон дюнами, и оставил там основную часть своей «Личной армии» вместе с грузовиками. Сам же с маленькой группой на двух «Джипах» двинулся дальше.
На четвертый день задача, поставленная перед Пеняковым командованием 8-й армии, была выполнена. Его группа нашла широкий проход в горах западнее линии Марет. Забегая вперед, скажу, что через шесть недель войска союзников использовали именно этот проход для того, чтобы обойти итало-немецкую оборону и выйти в тыл фашистским войскам.
Пеняков торжествовал. Возвращаясь к своим подчиненным на временную базу, он уже строил планы на будущее, прикидывая, какие стратегически важные объекты в тылу врага может взорвать его «Личная армия». Но, подъехав к базе, командарм увидел там лишь сожженные грузовики. Людей возле них не было, лишь на одной из дюн отчетливо отпечатались следы. Они вели на другой край дюны, где его дожидались бойцы. В отсутствие Пенякова базу бомбили немецкие самолеты; видимо, англичан выдали пастухи. Никто не погиб, но двое были ранены и не могли идти. Планы на ближайшее будущее пришлось срочно корректировать.
Ситуация была сложной. На 51 человек остались пять «Джипов» и очень скромный запас продуктов на 5–6 дней. К тому же следовало как можно скорее оповестить командование 8-й армии о найденном проходе в линии Марет, а рация была уничтожена. Изучив карту, Пеняков понял, что ближайшая точка, где можно встретиться с союзниками – оазис Тузур. Его контролировали французы из 1-й армии, наступавшей с запада, из Алжира. Но до Тузура было 190 миль.
Пеняков отправил в Тузур 12 человек, включая раненых, на трех «Джипах». Они должны были сообщить командованию результаты разведки прохода вокруг линии Марет и организовать транспорт навстречу остальным членам группы, отправившимся вслед пешком. На оставшиеся две машины погрузили припасы.
190 миль пешком по пустыне – не шутка. Справа, не более чем в 5 милях от маршрута группы, было несколько итальянских постов, слева – сыпучие пески. Добавьте сюда враждебно настроенных тунисцев. Шансы группы благополучно добраться до Тузура были невелики. Понимая это, Пеняков решил разыграть спектакль. Перед отправкой передовой группы он пригласил к себе нескольких пастухов. Пока те сидели с ним у костра за чаем, пять его «Джипов», меняя экипажи, десять раз уезжали и приезжали вновь. Что машины были одни и те же, пастухи не поняли, люди же были разные. Демонстрация выглядела внушительно: 50 хорошо вооруженных, быстроходных машин! Пеняков был уверен, что на другой же день пастухи расскажут об этом на ближайшем итальянском посту, и итальянцы решат, что с такой армадой лучше не связываться. Поостерегутся и сами тунисцы.
Инсценировка сработала. На седьмой день пути, благополучно преодолев 150 миль, отряд Пенякова встретил свою передовую группу, а с ней и посланных за ним несколько машин. 8 февраля 1943 года «Личная армия» в полном составе прибыла в Тузур и расположилась на отдых в хорошей гостинице, построенной незадолго до войны для богатых европейских туристов.
Через пять дней Пеняков и его товарищи отправились в Тебессу, алжирский город у границы с Тунисом. Там располагался штаб 2-го американского корпуса, там же находились и его склады. За три месяца, проведенных в пустыне, «Личная армия» изрядно поистрепала свое материальное обеспечение. Американцы щедро снабдили ее личный состав одеждой и вооружениями, и вскоре Пеняков и его товарищи были готовы возобновить свои боевые операции.
Вообще-то бойцы Пенякова должны были вернуться в расположение 8-й британской армии. Но та только вышла к границам Туниса, еще не сомкнув фронт с 1-й армией, и пробираться к ней через пустыню означало потерять несколько недель. Связавшись с командованием, Пеняков получил разрешение временно проводить операции в составе 1-й армии.
Это было не похоже на прежнюю войну. Кольцо вокруг фашистских армий сжималось, и «Личной армии» не надо было недели проводить в пустыне, создавать там свои временные базы, нагружать «Джипы» многодневными запасами бензина, воды, продовольствия, боеприпасов. Ее база находилась за линией фронта, у своих, операции – разведывательные и диверсионные – продолжались всего два-три дня. Пеняков даже не брал с собой рацию.
Утром 7 апреля, возвращаясь с очередной операции, Пеняков увидел передовые колонны 8-й армии. В тот день он и его бойцы вновь вошли в состав родного соединения. Но воевать в Северной Африке им оставалось чуть больше месяца. 13 мая фашисты капитулировали. А 20 мая «Личной армии Попского» было приказано покинуть Тунис и отправиться в алжирский город Филипвиль на отдых и переформирование.
Однако расслабляться Пенякову и его товарищам пришлось недолго. Уже в начале лета союзники высадились в Италии, и туда же была переброшена «Личная армия Попского».