Перед отправлением в саперку нам сказали:
– Чуваки, не переживайте, всего 12 дней.
Я ехал и думал: «Ну пиздец, приплыли. Чую, ждут нас 12 дней ада». Судьба больше не казалась такой благосклонной, как поначалу.
В саперной учебке из вольников оказались только мы трое САГ-овцев и несколько ребят из саперного батальона инженерной службы – СБИС. Большинство – около 100 человек – были Ка-шники, зэки, которых набирал Евгений Пригожин.
Прибыли мы, значит, встали, как три тополя на Плющихе, подошел к нам начальник учебки и говорит:
– Ну что, пацаны, пошли.
Завел он нас в казарму, и я вижу: вот он, мой Владимирский централ – точнее обстановку не опишешь. Все заставлено деревянными двухэтажными полатями. Первым делом нужно было застолбить место. Тогда я еще не знал, что по тюремному обычаю нижние полки считаются более престижными, чем верхние. Почему-то я решил, что верхнее место круче, ведь там никто, кроме тебя, не сидит, и занял верхнюю полку.
А вот мой казахский друг – тот еще хитрый жук – взял нижнюю. Он всегда знал, куда залезть, как сделать так, чтобы ничего не делать, или, по крайней мере, делать меньше. За это я ему, кстати, очень благодарен. Надеюсь, что увижусь с ним когда-нибудь. Аргынчик, если вдруг ты читаешь эту книжку, свяжись со мной!
До Вагнера мой казах работал инспектором ФСИНа в Казахстане. Его родня была категорически против данной операции. И для него, по большому счету, путь на родину оказался закрыт. Если он туда приедет, ему свои же могут переломать ноги. Он прямо так и сказал.
Итак, мы застолбили полки: Аргын и Юра – нижние, я – верхнюю. Так мы втроем и стали держаться рядом.
Зашли Ка-шники: «Че – кого?» Мы сразу все обозначили. Честно скажу, я совершенно не ощущал, что эти ребята с зоны. Четкие парни, со многими у меня сложились хорошие, честные отношения. Ка-шникам полагалось 6 дней учебы, нам – 12.
Вот мы заселились, туда-сюда, устроили ужин из сухпайков. Всё по кайфу.
В саперке я полюбил эти пайки, хотя прежде вообще не обращал на них внимания. У меня снова появилась привычка есть по ночам. Я вставал, открывал консервы с гречневой кашей, разогревал все это и хомячил.
Кроме еды, в паек клали таблетки сухого спирта и прочие приблуды для разогрева воды. Мы, естественно, делали чай. Это было целое искусство поставить чайник на специальную треногу так, чтобы он не свалился. Случалось, ребята устанавливали эти треноги на верхних полках и чайники опрокидывались. Вот тогда тем, кто оказывался внизу, доставалось не по-детски!
Итак, начались наши 12 дней ада.
День первый. В 6 утра нас вывели на построение. Погода отстой: зима, мокро. Приказали идти на полигон. Путь до него неблизкий, при этом нужно тащить ни фига не легкие мины: ОЗМ-ки6, ПМ-ки7, МОН-ки8 разные. Кто служил, тот поймет, о чем я говорю. Шли мы цепочкой. По пути нужно было обходить учебные растяжки, установленные нашими инструкторами. Важно отметить, они нас, действительно, учили. За что им отдельное спасибо. Очень хорошие ребята были.
Тут, конечно, проявился характер моего казахстанского друга. Он сказал нам с Юрой:
– Габо, вперед идти не надо. Вон видишь ящики? Пойдем от них в сторонку, потому что сейчас их наверняка кому-нибудь поручат нести.
Юра Б., он был у нас старшим, согласился:
– Да, пойдем.
Мы отошли в сторонку. Ящики впарили Ка-шникам. Мы же держались в середине строя. Естественно, те, кто шел впереди, подрывались на растяжках. И хоть растяжки были учебные, тем не менее, за подрыв приходилось отжиматься по 200 раз.
На полигоне мы первым делом пошли собирать палки и поваленные деревья для огромного костра, который поддерживался целый день, с семи утра до шести вечера. И все это время мы находились там. Хорошо, что мы сразу догадались взять с собой сухпай. К обеду жрать хотелось – мама не горюй.
Нас снова выстроили, инструктора стали рассказывать про мины. Холодно, голодно, но что делать? Стоим, слушаем. Потом нам дали ТМ-ки9 и сказали идти копать, закладывать. Тут опять проявился характер моего казахского друга. Он сказал:
– Габо, не нужно нам копать. Здесь до нас копали. Пойдем, найдем ямы от ТМ-ок.
И действительно, мы нашли готовые ямки. Пусть в них стояла вода и лежал снег, но копать снег намного легче, чем мерзлую землю. Мы заложили туда свои ТМ-ки. Сдали задание и легко получили зачет.
Честно говоря, к нам, к САГ-овским, инструктора относились лучше, чем к Ка-шникам. Мы были в авторитете, что ли. Не могу сказать, что их гнобили, но доставалось им больше.
Вот, например, один Ка-шник ставил монку совершенно не так, как нужно. Ведь ясно сказали: располагать мину по направлению к противнику. А он укладывал ее в сторону своих. И как инструктор ни пытался ему объяснить, что это неправильно, парень уперся и делал по-своему. В конце концов инструктор так взбеленился от этой тупости, что начал стрелять боевыми около его ног. Тут уж все взбодрились. Ладно, после этого Ка-шнику снова дали две мины и отправили ставить. Господи, какой же он там сделал кроссворд, но все равно неправильно! И ведь ничего не поделаешь с такими кадрами.
После того, как мы все сдали, пошли на обед. Недалеко – к костру. На нем согрели гречневую кашу с тушенкой. Какая же она вкусная, скажу я вам, ребята, когда с голодухи хомячишь! У, боже мой!
Вечером, когда вернулись домой, все давай чиститься. Естественно, вещи мокрые, берцы убитые. Благо, у меня были вторые, но все равно первые не просыхали за сутки. В итоге мы все время ходили если и не в совсем мокрой обуви, то так или иначе во влажной. Обогреватель периодически вырубался от напряжения, и спать приходилось в холоде.
Хоть мы и занимались на полигоне, практики у нас было очень мало. Подорвали раз МОН-ку и все. Думаю, инструктора остерегались Ка-шников. Кто знает, чего от них можно ожидать, если дать им в руки боевую мину. Никому не хотелось рисковать. Поэтому на аттестации мы сдавали только ТТХ10. Выучил, вызубрил и все рассказал. Ни одной ТМ-ки или ЗМ-ки мы не взорвали. По большому счету, это, конечно, плохо.
День второй. В этот раз нам вручили металлоискатели и отправили искать мины. Я в жизни никогда с ними не работал. Но зато, оказалось, что у Юры Б. богатый опыт. На гражданке он занимался поисками чермета и в свое время вытащил немереное его количество с металлоискателем. В скором времени он стал командиром саперного отделения.
В этот день мне не повезло – я подорвался. Растяжка была где-то на уровне глаз. Ничего страшного, но нужно было отжаться 200 раз. Тут мне маленько подфартило: я отжался всего раз 50, когда инструктор сказал:
– Ладно, хорош, вставай, иди в строй.
Позже мы с металлоискателем поладили. На самом деле мне это даже стало нравиться.
Третий день я никогда не забуду. Мы учились выставлять урку. Урка – это такая приблуда, которая стреляет на 400 – 800 метров и делает проход в минном поле. Но на самом деле зачастую с ее помощью уничтожают городские кварталы. По сути, это одноразовая штука, потому что, когда пуляешь, техника противника видит, откуда происходит выстрел, и сразу прилетает обратка. Разобрать урку физически не успеть. Поэтому ею выстреливают и уходят. Говорят, очень мощная штука, но в действии я ее не видел. Урка состоит из двигателя, тормозного механизма, станины, 22 шлангов. В каждом шланге по 80 кг тротила.
И всю эту канитель надо было выставить за 20 минут. Соединить между собой 22 шланга, по-особенному уложить их змейкой… Посмотрите фотографии, и вы поймете, что это такое. И все это за 20 минут! Боже мой! Но это еще полбеды. Беда заключалась в том, что ее нужно было тащить от нашей учебной части до полигона.
Понятно, что тут хватало на всех. И снова мой казахский друг смекнул:
– Габо, вон 2 кувалды. По-любому нести что-нибудь надо. Лучше понесем кувалды.
Как вы знаете, кувалда – это любимое орудие у Вагнеров. Кто вперед, того черед, как говорят. Естественно, Казах был первый около кувалды. Забрали мы эти кувалды, а все остальные потаранили урку. На полигоне началась свистопляска: шланги не соединяются, все мокрое, грязное, постоянно защемляешь пальцы – это треш, конечно. Каким-то чудом мы эту урку отработали. Все вымотались, но нам еще предстояло тащить ее обратно. Господи, слава богу, мы сдали зачет с первого раза! Не знаю, как мы умудрились это сделать, видимо, со страха.
А дальше все дни стали похожи на день сурка. На полигоне мы делились на группы. Одни группы ставили мины, другие их находили. Чаще всего мы, САГ-овцы, работали с ребятами из саперного батальона. Они закапывали, и мы закапывали, а потом искали друг у друга. СБ-шники считались посерьезнее, но и про нас, САГ, тоже думали, что мы шарим.
Кроме занятий на полигоне, у нас еще была теория. Целый день, как школьники, под диктовку мы писали тактико-технические характеристики. До сих пор не понимаю, почему ЧВК при всей своей обеспеченности не может напечатать памятки для того, чтобы не приходилось писать от руки. А то пишешь на коленке, народу битком, засыпаешь… ТТХ учили все: и штурмы, и мы, и ребята из саперного батальона. Преподавали довольно неплохо, местами интересно.
Мы втянулись. Начались разговоры о том, как мы будем воевать. Мы стали мечтать о том, что из нас сформируют подразделение, нам дадут пикап, и мы, такие крутые, будем разъезжать по разным батареям. И что нам выдадут рд-шки11, тротилы, шашки, шнуры, запалы, ТМ-ки, подрывные машинки – короче, все, что можно. И мы станем прямо вообще – элита! Реальность была чудовищна… Но тогда мы этого не знали.
Ребята, Ка-шники, первый поток, пробыли с нами 6 дней, потом мы попрощались. К сожалению, я больше с ними не встречался. Дай бог, чтобы они все были живы. Хорошие парни. Пришел второй поток. Среди них тоже оказались классные пацаны – якуты. Мы с ними сразу закорефанились. Там один чувак выделялся: 25 лет у него ходка, 23 из них отсидел и пошел воевать. Я его спросил:
– Нафига?
Он мне:
– Да так, карму почистить.
И что-то мы с ними долго так и прикольно общались. В итоге они меня дымом каким-то окуривали. В общем, совершали шаманский ритуал. Возможно, именно благодаря им я живым остался. Тоже дай бог, чтобы они были здоровы.
Наш курс близился к завершению. В один из дней приехал старшина – мы к нему, нам же интересно. Слово за слово:
– Брат, ну что там, как там?
– Ну пацаны, да фиг его знает, вот вчера один сапер задвухсотился.
Ну все, это было как ушат холодной воды. Я осознал, что на этой позиции действительно можно умереть. Именно будучи сапером. Мы начали гадать, из-за чего он погиб? То ли от прилета, то ли сам на чем-то подорвался. Конечно, голову себе мы тогда поломали. В этом плане мы все в нашей троице стоили друг друга. Оказалось потом, все просто и банально: при разгрузке БК (боекомплекта) прилетел Хаймарс или что-то подобное, и чувак погиб, к сожалению.
Через какое-то время и за нами приехали, чтобы забрать на боевую позицию.