– Я хотела стать путешественницей! Девушкой, что откроет таинственные миры человечеству! Однако… – Она уселась в прежнюю позу и глянула на Влада, который молча смотрел на проводницу, – Через некоторое время я поняла, что для путешествий нужны деньги и свобода… И загранпаспорт… Поэтому я стала исследовать Этот мир, – Катя обвела рукой пространство вокруг себя. – Сначала я просто гуляла по главным улицам, глядя на пейзажи и любуясь домами. Через некоторое время я заучила всё наизусть и начала ходить по улочкам поменьше, а потом бродила там, где не каждый и днём пойдёт. Я не говорю, что была смелой. Я была любопытной. И иногда это заводило меня в неприятности. Один раз меня попытались ограбить два гопника, но я каждому отвесила промеж ног и прыснула перцовым баллончиком в их наглые рожи! Но даже несмотря на такие случаи я не переставала исследовать город. Я хотела знать о нём всё. Это была моя тренировка перед большими открытиями… Откуда мне было знать, что всё так обернётся… – Катя опять села на колени и собрала колоду, перемешивая её для следующей партии.

– Да… Это… Достаточно печальная история… – Заключил Влад, опустив взгляд.

– Бывает. Это наилучшее разочарование из всех, что со мной случились, – Сказала проводница.

Наёмник с удивлением посмотрел и уже хотел что-то спросить, но Катя перебила его, раскидав нужное количество карт.

– Играем.

В этот раз повезло проводнице или она просто очень хорошо скрывала мухлёж. Довольная победой Катя посмотрела на раздосадованного Влада.

– Так-так, – на её лице тут же появилась лисья ухмылка, – что же мне спросить? Хм-м… Ладно, давай с простого: откуда у тебя такая мания осторожности с оружием? —

Влад выдохнул, это было не самое страшно, что у него могли спросить. Проводница с довольной улыбкой смотрела на наёмника, словно ребёнок на родителя, что сейчас будет читать сказку перед сном.

– Что ж… С чего бы начать… Ладно, давай издалека: когда мне было около десяти лет, папа взял меня и своих друзей на загородный стрелковый полигон. Они часто любили там отрабатывать навыки стрельбы и обращения с оружием. А я… Я тогда боялся шума от выстрелов. Нет, не смей смеяться или я прекращу отвечать! То-то же! В общем, я обычно сидел недалеко от отца с его друзьями, но держался от них на расстоянии, чтобы выстрелы не сильно били мне по ушам. Мне, конечно, давали наушники, которые делали громкие звуки тише, но всё равно мне было неприятно от грохота. И…Однажды отец сказал мне: «Почему ты сидишь всё время в стороне? Попробуй вместе с нами!» и потащил меня к стенду где они стояли, когда стреляли. Я уже хотел убежать, но почему-то ноги сами тащили меня за отцом и когда мы пришли, он дал мне пистолет…

Влад достал из кобуры АПС и положил его на стол.

– Этот пистолет.

– Оу-у… – Выдавила из себя проводница, пряча взгляд. – Я не думала, что у твоей мании такая история. Если тебе тяжело, то ты можешь…

– Нет-нет, всё… Всё в порядке… – Перебил Влад и, выдохнув, продолжил. – В общем… Он снял его с предохранителя, показал на мишень и сказал выстрелить. Внутри меня всё сжалось. Хоть папа и следил за мной, чтобы я не палил во все куда попало, но я зажмурился, направил пистолет куда-то в сторону цели и нажал на спуск… Я попал. Не знаю как у меня получилось, но я попал. И потом отец сказал сделать ещё выстрел, и ещё один и каждый раз я зажмуривался и попадал. Потом пришли друзья отца и я понял, что его нельзя подвести. Папа хотел, чтобы все посмотрели как хорошо я обращаюсь с пистолетом. Я прицелился и медленно дрожащей рукой нажал на спусковой крючок, стараясь не закрыть глаза и… Я случайно сделал несколько выстрелов. Сам не заметил, как палец быстро отпускал и нажимал на спуск. Но я почему-то снова попал. Друзья похвалили меня и ушли на другой стенд, а отец взял пистолет и сказал мне:

«Неважно попал бы ты или нет. Я видел, что ты боишься оружия. Ты считаешь, будто оно само решает, когда ему стрелять. Но это не так. ТЫ решаешь, стрелять ему или нет. Но для этого надо перестать его бояться. Только тот, кто не испытывает страха к оружию,может понять, что оно всего лишь инструмент в твоих руках, как ручка или блокнот. Теперь ты знаешь, что оружие причиняет боль только тогда, когда с ним неправильно обращаются. А неправильно обращаются с оружием только те, кто его боится или считает, что оно имеет свою волю». С тех пор я всегда ставлю своё оружие на предохранитель. Если я буду бережно и ответственно относится к оружию, то оно будет моим верным инструментом и не навредит мне. Поэтому… Поэтому я и убил тех мародёров. Это была их ошибка. Они относились к дробовику так, будто он сам решает, когда ему палить. И поэтому он выстрелил в моих руках.

– Это… Интересная история, – заключила Катя, – но колоду все равно мешаешь ты.

Влад быстро раскидал карты. Проводница снова проиграла, театрально закатывая глаза и громко цокая языком.

– Ита-а-а-ак… – Протянула она. – Твой вопрос?

– Как ты относишься к войне?

Катя раскрыла глаза в удивлении.

– Что-что? Повтори? – Она сделала вид, будто не поняла вопроса.

– Ты сказала: "Откуда мне было знать, что всё так обернётся". Так как ты относишься к войне? Нет ни одного человека, которому было бы всё равно на неё.

Катя поняла его вопрос и села в более расслабленную позу.

– То есть ты хочешь знать, что я думаю о войне теперь, когда я с ней столкнулась в реальности, верно?

– Именно.

Она усмехнулась.

– Да-а-а, ты не такой простой каким кажешься… Что я думаю о войне? Это неумолимая стихия, которая как ураган приходит в твой дом и уничтожает всё, что тебе дорого. Ей без разницы кто ты, что делаешь. Она просто сотрёт в порошок всё, что видит и принесёт страдания всем, до кого доберётся.

– Это интересная позиция.

– А ты что о ней думаешь?

– Узнаешь когда выиграешь.

Влад изучал проводницу и та с нетерпением начала перемешивать колоду. Наёмник отпил из стакана, глядя на Катю. Она была решительно настроена выиграть. Так и произошло. Влад прекрасно понял, что игру полностью контролирует она, а карты – это просто повод для  разговора, под прикрытием пари.

– Есть! – Радостно сказала проводница. – Итак: что для тебя война?

Влад лёг, подложив под голову руки и посмотрев в потолок палатки.

– Война, – начал он как-то по-философски, – это закономерное явление. Это то, что невозможно предотвратить, невозможно истребить. Один мыслитель как-то сказал: «Либо война покончит с человечеством, либо человечество с войной» и, мне кажется, что, скорее всего, война покончит с нами. Мы сами её устраиваем, она не возникает спонтанно. Любая война – это результат чьей-то игры, которая нам недоступна. А мы – просто её невольные участники. Вот и получается некое подобие перетягивания каната: затевают войну одни, а выигрывать должны другие – команда, которую организовали свои лидеры с генералами, танками и тому подобным. Как-то так.

Катя не сводила глаз с места, где сидел наёмник, хоть его самого и не было видно из-за стола. Отпив из стакана, проводница спросила:

– Значит, война никогда не закончится? Она будет всегда?

Влад проигнорировал пари «Отвечать на вопрос только после победы».

– Я этого не говорил. Я лишь имею в виду, что сейчас мы навряд ли сможем прекратить воевать. Когда-то про Первую Империалистическую говорили, что она покончит со всеми войнами… А в итоге она стала причиной Второй Всенародной. У истории своё чувство юмора.

Катя взяла карты, легла на спину и начала медленно перетасовывать колоду о чём-то размышляя.

– Продолжим? – спросила проводница.

– Ну… Давай, – Кряхтя ответил Влад, усаживаясь в прежнее положение.

Эту партию выиграл он.

– «Не удивительно», – Подытожил наёмник, придумывая вопрос.

Влад посмотрел на Катю. У неё было такое лицо, будто она вот-вот лопнет, если не что-то не расскажет, но терпеливо ждёт своей очереди, согласно пари.

– Я хочу…

Проводница посмотрела в глаза наёмника.

– Я хочу спросить: О чём ты сейчас думаешь?

Катя озадаченно склонила голову набок, а через пару мгновений громко засмеялась.

– Да, ты точно не так прост, как кажешься… – Улыбка с её лица вдруг исчезла. – Я хотела узнать… Кого ты потерял на этой войне?

Влад помрачнел. Он поставил локти на стол, а пальцы сжал в кулаки, прислонив их к губам. На несколько секунд в палатке наступила гробовая тишина.

– Ты можешь не…

– Я помню, – перебил её Влад, – я помню…Буду с тобой честным: я знаю, зачем ты затеяла эту игру. Тебе хочется выговориться. У тебя нет человека, который бы тебя понял, а когда мы нашли общие воспоминания… Ты узнала во мне то, что есть в тебе. Я знаком с этим чувством,  – Наёмник потёр лоб через маску и сел в более расслабленную позу. – Я потерял на этой войне друга. Его звали Антон. Он выбрал другой путь. Я хотел выжить, а он – биться с врагом. Антон считал, что это правильно. Когда вспоминаю о нём, то, надеюсь, что он погиб со своим твёрдым убеждением и непоколебимой верой в то, что делал… Ведь… Если он разочаровался в этом перед самой своей смертью,  то… – Влад прекратил рассказ и тяжело вздохнул.

Катя взглянула на стол и посмотрела в сторону, будто пыталась там увидеть какой-то пейзаж.

– Я потеряла двух подруг: одну в артобстреле… А другую убили у меня на глазах.

Катя сняла маску. Короткие каштановые волосы, которые чуть-чуть доставали до верхушек ушей, синие глаза. Лицо в форме узковатого треугольника с закругленным небольшим подбородком.

– Первой была Анюта. Её убило снарядом, когда она ехала в школу на автобусе. Хорошо, что она не видит этого кошмара… А Вика… Мы выживали вместе. Тогда как раз начался весь этот бардак. Нас застигли мародёры и когда мы убегали… В общем… Она… Её… – Катя не смогла сказать, что с ней случилось и она сложила пальцы правой руки в пистолет и сделала выстрел себе в голову. – После этого у меня никого не осталось. Теперь я совсем одна. Каждый вечер я прихожу в бар и стараюсь напиться, чтобы ничего не помнить, но у меня не получается. После пары стаканов в меня больше не лезет, и я ухожу в палатку. С местными не поговоришь – у них своих забот полно́. Одни приехали сюда из других городов, чтобы грабить квартиры и магазины, вторые просто живут здесь, как будто ничего не происходит, а третьи… мародёры и убийцы. Они уже не люди. Все нашли способ справиться со стрессом, а я… Часто вспоминаю о подругах. О том, как нам было хорошо, – Катя потёрла глаза рукой. – А теперь, когда ты сказал, что война – это закономерность, мне кажется, что их убили. Их специально убили, и их смерть была не случайностью, а чьим-то планом. Будто их старались уничтожить. Ты же знаешь, какого это терять родного тебе человека, да? – Она посмотрела красными глазами на наёмника.

Влад молча кивнул.

– А когда я услышала от тебя про парки и прочее… Я сразу вспомнила и Анютку… И Вику… И остальных, кто не дожил… – Она шмыгала через каждое слово. Тяжело выдохнув она продолжила. – Я просто хотела почувствовать, когда ты с кем-то кто тебя понимает. Кому можно рассказать, что с тобой и кто поймет, потому что он пережил такое же…

Влад снял шлем с маской и положил всё на стол.

– Я уже долго живу без них, – продолжала Катя, – и не знаю сколько ещё проживу. Я здесь только ради одной цели, которая плотно сидит у меня в сердце, – проводница снова утёрла глаза и посмотрела на наёмника. – Прости, я… Наверное, не стоило тебе это всё рассказывать, ведь мы с тобой едва знакомы… Но я…

– Я знаю, – перебил её Влад, – я знаю.

Он молча перешагнул через стол, сел рядом с Катей и обнял её. Влад не стал подбирать слов и сказал фразу, которая другому человеку показалась бы бредом:

– Я тоже это всё… Я тоже…

Проводница осторожно обняла наёмника. Через некоторое время она отпустила его. Поправив волосы, Катя продолжила разговор:

– Спасибо. Я давно никому не открывалась. Спасибо.

Влад кивнул и перешагнул через столик, садясь на матрас.

– Не надо благодарностей, я тебя понимаю. С этим нелегко справиться одному.

Проводница продолжила вытирать подступающие к глазам слёзы.

– Я…Просто мне показалось, что ты мой шанс выговориться…Мало кто понимает, как такое трудно держать в себе…Одни напиваются, вторые используют психотропные, а кому не нравится ни то ни другое ищут смертельной опасности. Там они испытывают кайф, эйфорию…Мне из этого ничего не подходит… -

Влад взял её ладонь и посмотрел Кате в глаза. Проводница взглянула на лицо парня.

– Это отчаявшиеся люди. Ты не должна становиться такой же, – Наёмник глянул на часы, которые показывали "23:00". – Уже поздно, лучше нам лечь спать.

– А? Ах, да… – Неловко ответила Катя. – Думаю, ты прав. Тогда… Спокойной ночи?

– Да. Спокойной ночи, – С лёгкой улыбкой сказал наёмник.

Он перешагнул через столик и лёг на матрас, зажимая приклад АК между ног и скрещивая руки на груди, обхватывая таким образом цевьё.

Проводница недолго пошуршала спальным мешком и негромко засопела, постепенно погружаясь в сон.

– «Ты же знаешь, какого это терять родного тебе человека, да?» – Эта фраза не давала Владу быстро заснуть и мелькала в голове каким-то воспоминаньем. Через некоторое время наёмник повернулся на спину и неспешно закрыл глаза.

– Вы сделали правильный выбор, вступив в наши ряды! –  Пухлый усач в военном бежевом горном костюме "Горка" наставлял новобранцев со сцены. Влад осмотрелся: он сидел в актовом зале на зрительских местах. В разных рядах виднелись головы детей и подростков от десяти до шестнадцати лет. Всего "слушателей" было около тридцати. Наёмник посмотрел на сидящего слева подростка. Это был Антон. Друг внимательно слушал то, о чём рассказывал оратор-бочонок.

– Вы увековечите себя в истории Светлограда, как в своё время народ увековечил имена пионеров-героев Лёни Голикова, Вали Котика, Шуры Кобера, Вити Хоменко… – Усач громогласно продолжал перечислять имена и фамилии юных героев Войны за Святое Отечество. Влад взглянул на Антона.