Мы стали ближе за это время. Не могу сказать, что стали семьей, но что-то похожее на нее действительно было. Я узнала их поближе, они узнали меня. Ребята теперь не видели во мне ту девочку, что свалилась им как снег на голову, так еще и с дурными вестями. Я помогала им всем, чем могла: лечением, когда Аарона не было, рассказами о том, что твориться на юге, простыми разговорами на крыше после тяжелого дня. И хоть в такие моменты мне действительно было страшно оставлять Джереми одного, я впервые в своей жизни осознала, что жизнь на нем не ограничивается. Теперь были другие люди, которым я была хоть чуточку дорога и во многом благодарна.

Я не знала, как долго это продлится. Но решила наслаждаться этим в полной мере.

Поэтому, когда Билли и Аарон решили провести собрание, я насторожилась.

– Ребята, соберитесь все на втором! – созвал нас всех Аарон.

На втором этаже нас уже ждал Билли Найтингейл. Стоял рядом

с картой. Большой, почти во всю стену. На ней была изображена Подеста. Точнее, ее западная часть.

– Спасибо, что собрались, – поприветствовал он нас, – знаю, как это тяжело в такую погоду. Хотя на дворе конец августа. А это значит…

Стоп. Неужели он прознал, про мой скорый день рождения?

– А это значит, что грядет бал у сатаны! – закончил за него Аарон, встав рядом с картой.

Облом. Ну конечно. Я ведь никому не говорила. А он что, мои мысли читать должен?

– Боже. Уже… – простонала Шерон, обращаясь то ли к нам, то к Богу.

– Да, и поэтому я решил вас еще раз всех спросить: готовы ли вы к тому, чтобы отстоять, наш с вами, город?

Все переглянулись. Искали тех, кто сумел передумать. И убедившись, что все, по-прежнему, согласны, стали таращиться на меня с Джереми.

– Ну, я-то точно согласен, – сказал Джереми, – во-первых, они мне неплохо так задолжали, а во-вторых – я сам отсюда не выберусь.

Все рассмеялись. И расценили его положительный ответ как искренний. Ведь Джереми тоже стал частью нашей команды. Пусть и вкладывался меньше всех.

Теперь весь их взор был устремлен на меня. Такой обжигающий. Прямо как тогда, в университете от одноклассников. Правда, теперь меня никто не хотел убить. Скорее поддержать. Ведь сидящая рядом Джози взяла мои руки в свои. И сказала.

– Какое ты решение сейчас не примешь, Лав Трейнор, я не обижусь. Мы все не обидимся. Ведь это не твоя ноша. Ты нам ничем не обязана. Ровно как и мы тебе.

Аарон был явно с ней не согласен. Хотел напомнить мне о том, что сделал. Но сдержался. Особенно, когда на него цокнул Билли. Спасибо ему.

– Я, – начала говорить, – думаю, теперь тоже согласна.

ДА! Именно этим словом разразилась вся комната. Начала даже сотрясаться. И, в одно мгновение, возле меня очутилось аж несколько людей, обнимающих и благодарящих за спасение.

Не знаю, почему им было так важно, чтобы я осталась. Может быть просто один человек в их команде был не лишним? Или же, с помощью моего роста, они придумали гениальный план?

Для меня тогда было главным, что я себя чувствовала важной. И, по-своему, счастливой. Ведь я снова находилась среди людей, которые не желают мне зла. Напротив, готовы поддержать и дать свое плечо, чтобы поплакать.

А еще был рядом Джереми.

Наконец-то.

Рядом со мной.

Переобнимав всех подряд, я остановилась на Билли, который подошел одним из последних. Впервые почувствовала его запах. Пах он ванилью, вперемешку с чем-то пряным. Знаешь, как тот самый пряный чай, который я недавно попробовала в кофейне. Тогда я не особо понимала, как описать этот запах. А теперь знаю, с чем он у меня ассоциируется.

– Все готово, Билли. Зейн съездил с утра на КПП и привез оттуда твои снаряды, – прервал нас Аарон.

– О да, – подтвердил его слова сам Зейн, – чуть не обделался там.

– Необходимо их будет распределить во время праздника. И быстро свалить, – сказал Билли, сажая меня на ближайший стул.

Сели мы все. Настала пора обсуждений: как мы будем действовать. Билли с Аароном пошире развернули карту запада и отметили на ней пару точек.

– Я думаю, мы все готовы. Барбара и Шерон хотят уехать из города, повидаться с родными. Остальные изъявили желание остаться после взрыва, – сказал Аарон.

– Понимаю, – ответил Билли, – Нам надо их просто отвлечь. Чтобы ничто не отвлекало от праздника. Когда КПП и церковь будут взорваны, дело останется за малым. Мои ребята уже будут ждать у границы.

– А кто будет класть наряды? – спросил Зейн.

– Я сам могу, – ответил ему Билли.

– Ну уж нет, чувак. Ты командир. А командиры – командуют, а не делают, – съязвил Зейн. Прямо как Робби когда-то, – я пойду.

– Я с тобой, – отозвался также Ник.

– Я бы тебе тоже помог, – прохрипел Джереми, – но ты такой худой, что не дотащишь меня.

Зейн тут же принялся его щекотать. А Джер – отбиваться. Парни согласились на авантюру Зейна и Ника. И, не обращая внимания на их детские шалости, продолжили строить план.

– Барбара и Шерон, – продолжил Билли, – вас я отведу тогда подальше от города. Практически в поле – там сейчас стоит моя машина. Будете сидеть в ней вместе с Джереми и Джейсоном, пока мы вас не заберем. Чтобы, не дай бог волна взрыва не накрыла вас.

Девочки закивали.

– Остальные, Джози, Труди и Лав, будут отвлекать солдат, как могут, на празднике.

– Отвлекать? Нам что их, соблазнять придется? – спросила Джози. Отчего Шерон аж поморщилась.

– Да они от одного твоего взгляда в обморок упадут! – пошутила Барбара и рассмешила рядом сидящую Труди.

Парни, стоящие у карты, начали тоже над ней, по-дружески, подтрунивать. Поэтому пока что я решила пододвинуться поближе к Джереми. В последнее время, мне казалось, он начал чувствовать себя хуже. Начал тяжело кашлять, много спал. Аарон подозревал у него пневмонию. Но изолировать пока не решался.

– Привет, – сказала ему я и подоткнула одеяло.

– Привет, – ответил он, пытаясь улыбаться мило, а не смешно.

Но ему не удалось. И я рассмеялась. Отчего он улыбнулся еще шире. Пытаясь спрятать свое искаженное лицо.

– Если тебе что-то нужно, только скажи. Я сразу же принесу.

– Нет, Лав. Ничего не надо. Спасибо.

Ему не хотелось доставлять мне еще больше проблем, чем мог бы. Ведь до событий в Подесте, именно Джереми спасал меня и помогал со всеми передрягами. А тут оказался на скамейке запасных. Ему было не привычна эта роль и я видела по его выражению лица, как сильно он хотел от нее избавиться.

Но по прогнозам Аарона, восстановление Джереми займет где-то около года. Если не больше. Ущерб был нанесен не только рукам и ногам, но и так же внутренностям.

– Как ты, Джереми?

Он прохрипел. Не сразу смог выразить свои мысли. Делал это обрывисто, набирая все больше и больше воздуха в легкие.

– Болит… все… везде…

К глазам снова начали подкатывать слезы. Я не представляла какого ему, но, видя его мучения, мне самой становилось плохо. Он пытался назвать части тела, где у него больше всего болит. Я сначала надеялась на то, что обезболивающее, которое дал ему Аарон перед собранием, подействует, но потом, не в силах смотреть, как он мучается, начала прикладывать целебные травы, которые всегда с собой носила, лед со стола и даже свои губы.

Пыталась сделать все, что в моих силах, чтобы ему стало хоть капельку легче.

Я обернулась – ребята все еще что-то обсуждали. Мое имя в их речах не произносилось, поэтому я решила прикорнуть прямо у кровати Джереми. Плохо спала прошлой ночью. Я боролась со сном как только могла, пока уже без сил не положила голову на соседний столик, рядом с кроватью Джереми. Но я все равно открывала глаза каждый раз, когда он хрипел или дергал рукой. Проверяла, все ли в порядке. Даже зная, что в комнате полным-полно людей, готовых, если что, оказать ему помощь.

Во сне я оказалась на большом пустом поле. Таком же, какие я видела на юге или здесь, на западе. А впереди меня стоял Джереми. Спиной ко мне. В той же одежде, что и когда мы приехали. Без своих ран.

– Джереми, – прохрипела я во сне.

Он не ответил и даже не обернулся ко мне. Просто начал идти вперед. Где уже не было видно горизонта.

Я понеслась за ним. Пыталась коснуться его. Остановить. Что-то во сне мне подсказывало, что ему нельзя было идти вперед. Без меня.

Вдруг я ощутила, что земля подо мной начала проваливаться. Также, как проваливалась во время взрыва тогда, в университете.

Я пыталась бежать аккуратно. Смотрела под ноги. Думала, куда поставить ноги. Но, в какой-то момент, все-таки наступила на кусок земли, который опрокинул меня вниз.

Я же все еще смотрела вперед. Боялась упустить из виду силуэт Джереми. А он так быстро растворялся впереди… я начала плохо видеть. А он даже ничего и не говорил. И как только Джереми полностью исчез из моего поля зрения, я наконец-то, услышала, как он зовет меня.

– Лав…

Земля уносила меня вниз, но его голос становился все четче и громче.

– Лав…

И тут ,наконец-то, я проснулась. Даже отринула от стола, разбросав все, что на нем лежало, вокруг себя.

Все вокруг еще разговаривали. Да так увлекательно, что не заметили, как я заснула и вещи развалила.

На меня смотрел Джереми. Так мило. Мне показалось, что весь мой сон он не отрывал взгляда от меня. Наверное, поэтому приснился.

– Лав…

– Джереми.

Я наконец-то прильнула к нему. Испугалась, что это был все еще сон и решила проверить, правда ли это он. Но сразу отринула, так как он покорчился от боли.

Вид у него был болезненный. И каждый раз, садясь вот так вот к нему поближе, я надеялась, что он не решится со мной проститься.

– Как ты, Джереми? – снова спросила его я.

– Лав, я так рад видеть тебя, – ответил он мне.

Его слабая рука потянулась к моему лицу. Я перехватила ее и потянулась поближе, чтобы ему было легче меня коснуться. По щекам уже бежали слезы, которые он заботливо ловил.

– Я думал, что умру. Не когда меня выволокли из этого поместья сатаны, а еще когда там был.

– Ты уже не там. И никогда снова там не окажешься.

– Помимо меня там было еще несколько парней. Некоторые из контргруппировки. А некоторые – просто так, прохожие. Они брали всех, Лав, без разбора. Правда туда везли только мальчиков. Сначала я не понял, почему. Но потом мне доходчиво объяснили. Я думал сохранить себя для тебя, Лав. Но у меня не получилось.

В голове не укладывалось то, что он рассказывал. Воображение рисовало жуткие картины. Тряхнув пару раз головой, я тут же поспешила его успокоить.

– Ничего, Джереми, это ничего. Все хорошо. У нас все будет хорошо. У нас уже все хорошо. Ты здесь. Я здесь. Мы теперь снова вместе.

– Я не видел Робби с того дня. С того взрыва. А Мелоди? Ты не знаешь, что с ней?

Под впечатлением от того, что Джереми наконец-то пришел в себя, я расчувствовалась. И когда он заговорил о Мелоди, то слезы грянули с еще большей силой.

Дальше он не стал спрашивать. Лишь посильнее, насколько мог, сжал мою руку и улыбнулся мне.

– Я рад видеть тебя, Лав. Больше всего на свете я боялся, что перед смертью увижу лишь грязный мокрый подвал, где лежало еще сотни ребят. И больше ничего. Ничего светлого, ничего приятного. Я боялся, что с тобой что-то сделали. И всегда повторял про себя: «Боже, все что они хотят сделать с Лав, пусть сделают со мной. Пусть сделают со мной, но только не с ней. Я все вытерплю. Пусть только не с ней». Хорошо, что он меня услышал.

Я не стала рассказывать ему о своих приключениях. Как я добиралась до сюда от самого юга и скольких людей по дороге похоронила. Я надеялась, что у нас еще будет время на это. А пока он впервые, за эти несколько месяцев, смотрел на меня, я пыталась отхватить как можно больше этих секунд, которые, как я действительно боялась, станут последними у нас.

Джереми снова уснул. Даже под тот гул ребят, который начался. А я, не в силах больше терпеть, взяла и выбежала со второго этажа прямо на улицу.

Снаружи люд, как и всегда, расхаживался по знойной жаре, как на каком-то курорте. В красивых майках, шортах, кто-то даже с зонтами. Они как будто жили в какой-то прострации, куда бежали каждый раз, когда им говорили о войне. На западе я так и не увидела ни одного человека, кто бы всерьез размышлял о том, что происходит. Кроме тех, что были в баре.

Если юг постепенно захватывали, а центр утопал в эпидемии, то запад спокойно дожидался своего часа оказаться под флагами Южного Береллина.

И никому из них не было дела до того, что случилось. Со мной, Джереми. Со всеми нами! Что случилось с теми ребятами, которые просто приехали на экскурсию. Не хотевшие даже здесь задерживаться.

Ни на секунду в этой чертовой Подесте.

Гнев, закипавший во мне, просился наружу. И я начала кусать свои руки. Лишь бы не закричать. Лишь бы не разодрать себя и всех на этой улице. Прямо этими же руками. Которые таскали людей, лечили раненных, выживали, как могли.

Мне хотелось убить всех тех, кто сейчас смотрел на меня. Кто не понимал, почему я не радуюсь этому чудесному лету. Его последним денечкам. Ведь мне даже еще не было восемнадцати. А во мне уже пробуждался хладнокровный убийца. Который не видел разницы между справедливой карой и местью.

Из бара наконец-то выбежала Джози. Я ее как будто ждала, передавая, как WI-FI, свои волны безумия. Подбежав, она тут же обняла меня. И позволила провопить все, что во мне было, прямо ей в плечо.

– Тише, Лав, успокойся. Все хорошо. Это скоро закончится. Уже скоро.

Она гладила меня по голове, как маленькую девочку. Словно я разозлилась из-за отнятой у меня игрушки. Но отняли у меня тогда совсем не игрушку. Нет.

У меня отняли целый кукольный дом, который я так бережно и долго строила. Куда усаживала своих кукол-друзей. Который облагораживала. А какой-то Трай Берри, во главе со своими солдатиками, пришел и развалил его.

В одночасье. Разорвал по кускам.

Из бара, следом за Джози, выбежал Билли. И тут же заметил нас.

– Билли Найтингейл отомстит за нас. За нас всех, Лав. И за тебя. И за Джереми. За всех нас отомстит. Он убьет Трая Берри. Прямо во время праздника.

Ну уж нет!

Не смотря на всю ту симпатию, которой она прониклась к Билли Найтингейлу, он не мог, в ту минуту, вырвать у меня оставшийся луч славы. Не мог лишить меня права отомстить. Хотя бы одному человеку из всей этой долины смертной тени37.

– Нет. Я сама убью его.