Анна Геннадиевна сегодня целый день была в задумчивом и немного ностальгическом состоянии. Она медленно расхаживала по дому и убирала по местам оставленные в беспорядке вещи. Она была совершенно одна и поэтому могла предаться раздумиям. Сегодня она вспоминала. И много думала о своем прошлом. В ее жизни когда-то была любовь. Этакое большое светлое чувство. Единый порыв души. Оно было взаимным, но различные обстоятельства помешали им быть вместе. И все-таки Анна Геннадиевна ни о чем не жалела. Она все сделала правильно. И да, все должно быть именно так, как случилось, а не иначе. И пусть теперь она влачит бремя жизни с человеком, нелюбимым ею, ставшем опостылевшею привычкой, пусть так, но у нее есть ее самое главное сокровище – ее дети.

От раздумий ее отвлек телефонный звонок.

– Привет, мамочка! – на другом конце провода бодро звучал голос ее старшей дочери Люды.

– Здравствуй, доченька! Как ты? – спросила Анна Геннадиевна. – Сдаешь сессию? – уточнила она.

– Уже сдала. Только что. Последний экзамен – пять. Все пятерки, одна четверка. По математике.

Анна не видела дочь, но сейчас могла по ее голосу с уверенностью сказать, что она сейчас сияет от счастья.

– Как вы там, мам? – с нетерпением поинтересовалась Люда.

– Да хорошо все, дочь. Ты лучше скажи, какие у тебя планы?

Несмотря на ответ мамы, Люда почувствовала в ее голосе какую-то удрученность, словно бы отголосок затаенной боли. Люда впервые столкнулась с этим изменением в состоянии своей матери и, так как пока не знала, что с этим делать, решила не спрашивать в чем дело сейчас, по телефону.

– Я приеду домой. Не могу больше здесь оставаться.

– Снова он? – в голосе Анны Геннадиевны звучала тревога.

– Нет. Не он. Просто не для городской я жизни. Вот и все. За то время, что я провела на Донбассе, я поняла, что жизнь – это не только город и зарабатывание денег. Жизнь – это еще и то, к чему стремиться душа, в первую очередь покой и счастье.

– И что ты будешь делать? Решай.

– Под Славянск опять уеду. А на сессии буду приезжать. Пройдет год-другой, мне станет полегче, и я вернусь.

– Ты точно решила? Не передумаешь?

– Да. Только у меня к тебе одна просьба, мама. Ты никому не говори, куда я уехала. Даже дяде Андрею. Пообещай, что никому не скажешь. Пообещай мне, мама.

– Хорошо. Обещаю.

– Спасибо, мам. Люблю тебя!

Когда они договорили, Анна Геннадиевна, положив телефон на стол, достала из ящика старую тетрадь. Между страниц лежала фотография. С нее глядели трое: мужчина и женщина, первый держал на руках маленького ребенка. Солнце осветило небольшую комнату. Женщина сидела на диване и улыбалась, глядя на пожелтевший снимок.