В настоящем приложении приводится предисловие переводчика книги, преподавателя Ратгерского университета доктора Пола Спракмана. Оно напи сано для за падного читателя к изданному в Лос-Анджелесе англий скому переводу.

Книга «Шахматы с машиной Страшного суда» была написана в первые годы войны между Ираном и Ираком на основе личного опыта автора как солдата-добровольца из Абадана.

Абадан находится на юго-западе Ирана в богатой нефтью и газом провинции Хузестан. Это город на перешейке похожего на электрогитару острова и порт в Персидском заливе, который по причине протяженной береговой линии приграничных с Ираком вод считался важной стратегической целью для иракцев, так как позволял им многократно увеличить свой ограниченный доступ к одному из важнейших мировых водных путей. Он также имел жизненно важное экономическое значение, так как до бомбардировок со стороны Ирака в нем располагался крупнейший в мире нефтехимический комплекс. 22 сентября 1980 года Ирак развязал войну против Ирана. Если бы Саддам Хусейн захватил Абадан и Хузестан, он установил бы контроль над огромными запасами природного газа и нефти.

Роман Хабиба Ахмад-заде «Шахматы с Машиной Страшного суда» – это общий взгляд на жизнь и смерть в осажденном городе. В отличие от тех немногих переведенных на английский язык работ, которые затрагивают значимые исторические моменты Ирано-иракской войны, это произведение не имеет прямой связи с ее историческими, экологическими и военными последствиями. Оно рассказывает о трех днях из жизни семнадцатилетнего юноши-ополченца – артиллерийского наблюдателя и разведчика мест дислокации вражеских сил. Мы не узнаем его настоящего имени, но те беженцы, которым он помогает, называют его Мусой. Его смышлености и ненасытного любопытства достаточно для того, чтобы сделать из него успешного военного, но ввиду юности, неопытности и человеческой сущности у него есть объективные недостатки.

Юному бойцу дают два задания. Сначала после тяжелого ранения водителя продуктовой машины он вынужден переступить через свое честолюбие и согласиться на понижение в должности с артиллерийского наблюдателя до снабженца. Затем выясняется, что у иракцев появился новейший радар западного производства (тот самый, который в романе называется «Машиной Страшного суда»), способный с высокой точностью определить источник артиллерийского огня. Теперь юноша должен найти этот радар, который никто из иранцев никода не видел. Кроме того, у молодого бойца появляются новые обязанности. Теперь он должен доставлять горячую еду не только своим товарищам, но и, вопреки военному уставу, группе гражданских лиц, застрявших в осажденном городе, которым бывший водитель из жалости раздавал пищу из армейского рациона. Поначалу такая неуставная щедрость сердит нашего героя, но постепенно юный наблюдатель берет на себя ответственность за этих людей и проявляет все свои военные навыки, чтобы сохранить им жизнь. Борьба с Машиной Страшного суда дает ему ценный урок терпимости.

В наиболее ответственный момент поиска Машины Страшного суда с парнем случается самое страшное, что может случиться с артиллерийским наблюдателем: он лишается зрения. Теперь он вынужден полагаться на других, хотя его внутренний голос говорит, что во время операции, спланированной против вражеского радара, не следует доверять чужим глазам.

Актуальность романа

Роман «Шахматы с Машиной Страшного суда», вдохновленный ирано-иракской войной, свидетельствует о великом движении в «литературе и культуре сопротивления». Большая часть иранской прозы о войне написана в форме биографии или автобиографии с более или менее предугадываемыми темами, и они по сравнению с известными вымышленными произведениями более метафоричны. Развитие жанра мемуаров в литературе вынудило поэта и литературного критика Манучехра Аташи сказать: «Нам важно не путать мемуары о военных годах с военной литературой». Я читал многие из этих мемуаров и даже перевел один из них на английский язык («Путешествие на высоту 270» Ахмада Дехкана, издательство «Мазда», 2006). Главный персонаж этой книги – басидж (ополченец) по имени Насер. Он провел на войне два года еще до завершения средней школы. Книга повествует о событиях его второго участия на войне, когда он сражается в самых кровавых столкновениях. В первый раз он получает тяжелое ранение, но любовь к родине и соратникам возвращают его на фронт. Многие люди, прошедшие военные учения в молодые годы, знают, что там находятся друзья на всю жизнь. Так и для Насера с его товарищами война стала большим опытом. На ней они вместе растут, едят, играют, молятся, поминают погибших братьев (их в этом жанре называют шахидами). Война для многих из них – метафизическое явление, некий духовный опыт, божественное путешествие.

«Война, достойная любви» – название еще одной книги, написанной по воспоминаниям Са́ида Таджика, о добровольном возвращении солдата на фронт (Тегеран, Издательский дом академии искусств, 1999). После участия в кровавой военной операции «Курган 1904» Са́ид возвращается домой. Родные и близкие горячо его встречают, он начинает работать маляром, но вскоре понимает, что гражданская жизнь не имеет того смысла и той духовности, что есть на фронте. Он попадает в аварию, ломает ногу и некоторое время не может работать, но, несмотря на все это, не в силах противостоять желанию отправиться на фронт. Поэтому он снимает гипс раньше времени и возвращается на войну.

Многие произведения литературы сопротивления отражают реальное стремление иранцев к участию в войне против Ирака, которую в Иране называют «Джанге тахмили», то есть «Навязанная война». Другими словами, эта война была провокацией со стороны Запада, в частности США, Великобритании и Израиля, с целью уничтожить Исламскую Республику в зародыше, а исполнителем этого плана был Саддам Хусейн. Но война с точки зрения иранцев была чем-то большим, чем просто мировой заговор. Она имела религиозный характер, она была священной обороной. Они, как и большинство шиитов, являющихся меньшинством в исламском мире, вновь приняли ту роль, которую сыграли в исламской истории, выступив яростными защитниками А́ли – своего первого имама, четвертого праведного халифа и двоюродного брата Пророка, который был предательски убит в 611 году. Многие иранцы видят себя жертвами истории и справедливости, и лишь немногие из них считают, что они безвольны в вечной войне между истиной и ложью. Тот факт, что война была навязана иранцам, внушил им всеобщее чувство того, что они стали мишенью атаки неконтролируемой силы. Это усилило их отрицательное отношение к Западу, особенно к США. Эти антиамериканские настроения хорошо прослеживаются в книге «Мы – дети Ирана» Давуда Амирийана (Тегеран, Издательский дом академии искусств, 1999). В этой книге автор рассказывает о том, как юным солдатом он пережил трудности военной подготовки, во время которой солдаты дружно кричали: «Смерть Америке!» и топтали флаг этой страны.

Литература сопротивления может быть монотонной и однообразной там, где рассказывает об иракских врагах. Книга «Жизнь была хороша» написана Хасаном Рахимпуром (Тегеран, Издательский дом академии искусств, 1999), заведовавшим донорским отделением военно-полевого госпиталя близ фронтовой линии. В ней иракцы предстают аморальными и жестокими людьми. Одного из рассказчиков, который однажды попал в плен к иракцам, зовут Реза. Этот уроженец города Джехрум, что на юге Ирана, рассказывает, что после освобождения города иранские солдаты нашли многочисленные тела изнасилованных иракскими захватчиками девушек. О порочности иракских вояк говорится и в рассказе другого иранского военнослужащего, который вспоминает, как они нашли пустые бутылки из-под алкогольных напитков и эротические фотографии в покинутых иракцами местах. Насилие и гнет со стороны иракских агрессоров порождает среди иранцев еще более жесткое и непримиримое сопротивление.

Роман «Шахматы с Машиной Страшного суда» не повествует о слезных прощаниях и радостных возвращениях. Иракцы в этой книге не читают журнал «Плейбой» и не пьют виски «Джонни Уокер». Главный злодей здесь – не США. В книге многократно говорится о разворовывании Абадана, о массовых убийствах, но это не значит, что враг не знает человеческих эмоций и что он подобен животному. Нет, это лишь часть общей структуры произведения. Когда в романе рассказывается о влиянии войны на гражданских, невинных лиц, автор не хочет представлять их жертвами насилия. Наоборот, в этой книге Гасем, начальник прибрежного штаба, утверждает, что люди действуют по своей воле, но Инженер говорит басиджу, что они – лишь пешки, которые никогда не победят. Еще одна особенность этой книги, которая отличает ее от многих мемуаров, – это отношения трех главных героев. Басидж, Гити и Инженер представляют собой сложную смесь греха и невинности, хитрости и простоты, неверия и святости. В ходе романа они наделяются такими чертами, которые побуждают читателя сопереживать им вне зависимости от своих религиозных убеждений.

Как было уже сказано, во второй половине романа на юношу, как в свое время на пророка Мусу, возлагается гражданская обязанность наставления людей на путь спасения, и не зря его радиопозывной – Муса. Однако в то время, как он играет роль пророка Мусы, он оказывается также в роли другого пророка – ‘Исы, который почитается и в христианстве, и в исламе. Басидж спасает небольшую группу людей и собирает их вместе на скромный ужин. «Тайная вечеря» предстает в книге в виде картины над алтарем армянской церкви. Когда операция по обману радара входит в критическую фазу, басиджа дважды предают, словно Христа (книга начинается избранными стихами из Евангелия от Матфея о Тайной вечере, Иуде Искариоте и его предательстве). Сначала его предает его зрение, а потом и армянский священник, которого он просит заменить ему его глаза.

Гити, главный женский персонаж «Шахмат с Машиной Страшного суда», – бывшая проститутка. Она живет со своей дочерью Махтаб в злачном районе Абадана, куда до Исламской революции наведывались иностранные моряки и местные мужики для плотских утех. Непристойная и бесстыдная, она предстает в романе искусительницей, как Ева в Книге Бытия. Ее очень непростое и печальное прошлое может вызвать жалость и расположение читателя (она лишилась своей молодости из-за сластолюбивых мужчин и потеряла сына из-за наркотиков). Она – как Мария Магдалина, спасенная Иисусом Христом. Несмотря на то, что она разбивает вдребезги стекла пикапа, разрезает все его сиденья и поносит мать басиджа последними словами, юноша видит в ней искорку человечности, незаметную Инженеру, которому известно ее прошлое. В конце романа басидж, сам того не понимая, искренне обращается к Гити словом «мать», а не саркастическим словом «госпожа», которое он ошибочно употребляет при первой встрече. Теперь она предстает не просто как любящая мать своего ребенка, но как Мария, мать Иисуса.

Инженер – самый несчастный персонаж романа «Шахматы с Машиной Страшного суда». Жизнь превратила его в замкнутого и нелюдимого человека, а жена и дети ушли от него. Нефтеочистительный завод, который «был построен с его помощью», превратился в руины на его глазах. Теперь он живет на третьем этаже заброшенного семиэтажного дома вместе с кошками. Вначале между басиджем и Инженером складываются недружественные отношения. Старик раздражает юношу, потому что тот должен привозить ему еду, а это значит, что его товарищам на базе достанется меньше. Когда парень видит, что старик делится своей едой с кошками, он гневается и выходит из себя. Инженер тоже не жалует юношу, потому что тот занимает его жилище и лишает тишины и покоя. Желая утвердиться в глазах Инженера, басидж расстреливает один из его цветочных горшков. Он приводит войну в убежище Инженера. Играя свою роль в операции по обману радара, он невольно вызывает огонь «катюши» на этот заброшенный дом. Но отношения героев начинают меняться, когда они лучше узнают друг друга. Взаимная антипатия постепенно уступает место доверию и взаимопониманию. Старик удовлетворяет любопытство юноши, отвечая на его вопросы о переносном смысле слова «ханум» (госпожа), о жизни Гити, о шахматах. Он рассказывает басиджу о своей горькой судьбе, о том, как семья бросила его, и он получил лишь жалкое вознаграждение за несколько десятков лет работы на нефтеочистительном заводе в должности инженера. Когда они в последний раз сидят на крыше семиэтажного дома, их разговор превращается в противоречивые толкования Корана. Инженер спрашивает: «Кто первый начал политические игры в этом мире?» и «Почему Адам был изгнан из рая?» Басидж дает ответы, которые, на его взгляд, очевидны и непреложны, но его собеседник отрицает их верность и утверждает, что Господь несет ответственность в обоих случаях. Этот новый взгляд на роль Бога в судьбе человека заканчивается очень пессимистичным взглядом на войну. Инженер считает басиджа и иракских врагов пешками, чья участь определена изначально. Он говорит, что его настоящий враг – это не Саддам Хусейн, а Бог. Из этого следует, что басидж, его соратники и враги из иракской армии «воюют против Бога», а это в Исламской республике считается великим грехом. Здесь Инженер предстает дьяволом-искусителем для юноши. Он приводит все доводы и аргументы в пользу того, что у басиджа и его врагов нет свободы воли и действия и что их самопожертвование на этом пути бессмысленно. Басидж слышит от старика полную противоположность тому, что говорит Гасем. Этот военачальник поощряет любопытство юноши и появляется в конце романа для того, чтобы поддержать его дух и утвердить в романе свободу воли.

Исходя из всего вышесказанного, читатель может сделать вывод, что в семиэтажном здании происходит много событий. Говоря иначе, это здание – нечто большее, чем просто дом. Потому что оно выше всех ближайших домов и самое подходящее место для борьбы с Машиной Страшного суда. Все жертвы войны: Гити с дочерью, два священника, родители Джавада (сослуживца басиджа, которого убивают в начале романа) и Инженер со своими кошками – собираются вместе за последним ужином. Число «семь» не случайно. Согласно Корану, Всевышний Аллах «сотворил семь небес и столько же земель» (12:65). Когда басидж в первый раз поднимается на крышу этого здания, он видит торчащую арматуру и понимает, что архитектор планировал построить восьмой этаж. Архитектура здания сообщает о некой божественной, метафизической иерархии. Действительно, чем выше поднимается человек, тем он ближе становится к совершенству. И этот момент объясняет, почему старик, утверждающий абсурдность человеческого существования, жил на третьем этаже. Он не хотел подняться выше, добраться до крыши и построить восьмой этаж.

В отличие от Гасема, доброго советчика басиджа, Инженер, несмотря на свой жизненный опыт, остался неопытным и незрелым для понимания Священного Корана, так как не смог постичь его аллегорических смыслов. Он действительно убежден, что соратники басиджа хотят стать шахидами, чтобы попасть в иной мир и взорвать там мост Сират.