1. М. Порций Катон считал, что покоренные им города Испании со временем снова возьмутся за оружие, полагаясь на свои укрепления. Поэтому он написал каждому городу в отдельности, чтобы они срыли укрепления, угрожая войной, если распоряжение не будет выполнено немедленно. Эти письма он приказал вручить всем городам в один и тот же день. Каждый город думал, что приказ относится только к нему. Если бы стало известно, что такое же распоряжение дано всем, мог бы возникнуть заговор о сопротивлении[4].

2. Гимилькон, вождь пунийцев, желая привести свой флот в Сицилию неожиданно, не сообщил, куда направляется, а вручил всем командирам запечатанные таблички, где указан был маршрут, и приказал, чтобы никто не вскрыл табличек, если только корабль не будет отогнан бурей от курса флагманского корабля[5].

3. Г. Лелий, отправляясь послом к Сифакcу, взял с собой разведчиков под видом рабов и служителей. Среди них был Л. Статорий, который не раз бывал в этом лагере, и кое-кто из неприятелей, по-видимому, узнал его. Чтобы скрыть его действительное общественное положение, Лелий избил его палками, как раба[6].

4. Тарквиний Гордый (отец), решив убить главарей габинов, но не желая никому доверить свое намерение, ничего не ответил вестнику, которого по этому поводу прислал к нему сын; только, гуляя по саду, он прутиком отсекал головки наиболее возвышающихся маков. Вестник, вернувшись без ответа, рассказал молодому Тарквинию, что у него на глазах проделал отец. Тот понял, что так надо поступить с выдающимися габинами[7].

5. Г. Ю. Цезарь, считая лояльность александрийцев сомнительной, с притворной беспечностью занялся осмотром города и построек и предавался довольно разгульным пиршествам, желая создать впечатление, что он, по примеру александрийцев, пленен прелестью местности и прожигает жизнь. А тем временем, притворяясь таким образом, он подтянул подкрепления и захватил Египет[8].

6. Вентидий во время Парфянской войны против царя Пакора, прекрасно зная, что некий Фарней, родом киррестиец, из тех, кто казался другом, доносит парфянам все, что делается у римлян, обратил вероломство варвара себе на пользу. Он выражал притворно опасения по поводу того, чего больше всего хотел, а чего боялся, того будто бы желал. Беспокоясь о том, как бы парфяне не перешли Евфрат, прежде чем подоспеют легионы, которые были у него за Тавром в Каппадокии, он повел настойчивые разговоры с предателем, чтобы тот под видом обычного вероломства посоветовал парфянам переправить войско у Зевгмы, где и путь короче всего, и Евфрат стекает по низкому руслу; если они пойдут этим путем, уверял он, он использует выгоды холмистой местности, чтобы увернуться от стрелков; но он опасается худшего, если парфяне продвинутся ниже по открытому полю. Введенные в обман этим заявлением, варвары повели войско в обход нижней дороги, и, пока они строили мосты между более растянутыми и требующими поэтому больше труда берегами и сооружали военные орудия, они потратили больше 40 дней. Этим временем воспользовался Вентидий, чтобы стянуть свои части; получив их за три дня до того, как подошли парфяне, он в бою победил и убил Пакора[9].

7. Митридат, блокируемый Помпеем, замыслил на следующий день отступление. Чтобы скрыть свое намерение, он произвел фуражировку на более широком пространстве, вплоть до равнин, примыкающих к расположению неприятеля; он также назначил на следующий день аудиенцию многим лицам, чтобы отвлечь подозрение, и распорядился развести по всему лагерю побольше огней: затем, во вторую ночную смену, он вывел свое войско мимо самого неприятельского лагеря[10].

8. Император Цезарь Домициан Август Германик, желая подавить стоявших под оружием германцев и зная, что они с большей энергией начнут военные действия, если заранее проведают о прибытии столь важного полководца, выставил в качестве цели своей поездки производство переписи в Галлии. Обрушившись, таким образом, войной внезапно, он подавил дикие и необузданные племена и обеспечил спокойствие провинции[11].

9. Интересы государства требовали, чтобы Клавдий Нерон уничтожил Гасдрубала и его войска раньше, чем тот соединится со своим братом Ганнибалом. Нерон решил соединиться со своим коллегой Ливием Салинатором, которому раньше было поручено ведение войны, но в силах которого он не был уверен. При этом Нерон хотел, чтобы Ганнибал, против которого он стоял, не заметил его хода. Поэтому он отобрал десять тысяч храбрейших солдат и предписал оставшимся с ними легатам держать те же караулы и посты, разводить столько же огней и сохранять лагерь в том же виде, так чтобы Ганнибал ничего не заподозрил и не предпринял решительных действий против оставшегося малочисленного войска. Затем, пробравшись скрытыми путями и присоединившись к своему коллеге в Умбрии, он запретил расширить лагерь, чтобы не подать таким образом пунийцу вести о своем прибытии; ведь Гасдрубал, конечно, уклонился бы от боя, если бы узнал, что консулы объединили свои силы. Итак, напав с удвоенным войском на ничего не подозревавшего неприятеля, он победил его и раньше, чем об этом могла дойти весть, вернулся к Ганнибалу. Так Нерон одной уловкой обманул бдительность одного из хитрейших пунических полководцев и победил другого[12].

10. Фемистокл убеждал своих возвести поспешно стены, которые они должны были разрушить по приказу лакедемонян. Послам, прибывшим из Лакедемона для предъявления запроса, Фемистокл ответил, что приедет, чтобы опровергнуть этот слух. И действительно, он прибыл в Лакедемон. Там он оттянул некоторое время, прикидываясь больным, а когда заметил, что его проволочки начали внушать подозрение, стал утверждать, что спартанцам сообщили ложный слух, и попросил послать в Афины нескольких знатных людей проверить сведения об укреплении Афин. А своим он затем тайно написал, чтобы они задержали прибывших, пока работы не будут закончены; тогда он признается лакедемонянам, что Афины укреплены и что их знатные посланцы сумеют вернуться лишь при условии, что его отпустят. Лакедемоняне легко на это согласились, не желая заплатить смертью многих за гибель одного[13].

[11. Л. Фурий, приведя войско на невыгодную позицию, решил скрыть свою тревогу, чтобы остальные не оробели; понемногу сворачивая, как бы намереваясь совершить далекий обход для нападения на врага, он повернул фронт и вывел невредимым войско, не заметившее, что происходит.][14]

12. Метелл Пий в Испании на вопрос, что он намерен сделать завтра, ответил: «Если бы моя туника могла заговорить, я бы ее сжег»[15].

13. Кто-то осведомился у М. Лициния Красса, когда он собирается сняться с лагеря. Тот ответил: «Ты боишься, что не услышишь сигнала?»[16]