Мой сын — Вовка — сейчас для меня откровение. Самая большая любовь.

Нет, я люблю Анютку. Очень.

Жену свою люблю неистово — это просто что-то нереальное между нами.

Но сын.

- Сын есть сын! — говорит Аня, улыбаясь, оставляя нас в детской, где я укладываю нашего парня спать.

Если бы мне пару лет сказали, что я перестану так надрываться в бизнесе, расслаблюсь, наберу помощников и буду проводить выходные и вечера дома — я бы покрутил пальцем у виска.

Если ты хочешь развиваться в бизнесе ты не можешь притормозить.

А если ты хочешь жить эту жизнь?

Тормозить приходится.

Не бежать для того, чтобы просто стоять на месте как Алиса в Зазеркалье.

А идти.

Оглядываться.

Видеть первые цветы, почки на деревьях, ручьи, слышать пение птиц, следить как падают листья и кружатся снежинки.

Наблюдать как растут твои дети, видеть первую улыбку, первый зуб, первый смех, первое слово, первые шаги.

Смотреть как твоя женщина наряжается, чтобы пойти с тобой в театр, как приоткрывает рот, когда подкрашивает ресницы. Как смешно моргает, и хлопает себя по подбородку, чуть щиплет щёчки, чтобы были румяные. Как встряхивает волосами и смотрит на себя, чтобы увидеть в отражении королеву.

Мою королеву.

Она моя.

Теперь вся.

С головы до пяточка.

От одной вершинки до другой.

От макушки до ступней.

Залюбленная, заласканная.

Любимая.

Единственная.

Та, о которой мечтает каждый нормальный мужчина.

Та с которой хочется засыпать и просыпаться.

Которую хочешь видеть, открывая утром глаза.

Которую готов слушать и слышать. Даже если в караоке она поёт не важно.

Любимая, к которой я так долго шёл.

Да, я на самом деле показал Оксане на Доронина, но я это сделал не сознательно, не для того чтобы развалить семью Ани.

Я надеялся, что Доронин устоит, что то, что я о нём слышал — просто слухи.

Увы…

Не считаю себя виноватым, хотя и просил у Анны прощения.

Она простила. За всё.

Сын засыпает, причмокивает ротиком, в котором уже целых четыре зуба.

Оставляю радионяню, иду в спальню.

Моя жена лежит на кровати, в очках, читает электронную книгу. Слезу смахивает.

- Что случилось?

- Всё хорошо. Героиня только... умерла.

- Это как?

- Вот так бывает. Муж изменил, и она…

- Не читай такие страшные книги, тебе вредно, молоко пропадёт.

Пристраиваюсь рядом, обнимая, смотрю на грудь, которая стала еще больше и аппетитнее, сглатываю.

Кто там говорит про отсутствие секса после сорока?

Вам, видимо, еще нет сорока! У тех кому «за» всё прекрасно!

Заставляю жену отложить гаджет, опускаю бретельки её рубашечки.

- Специально такую надела?

- Тебе же нравится?

- мне нравится всё... А без неё мне нравится еще больше.

- Тогда снимай, Буянчик.

- Сниму, РЫЖИК.

- Я уже давно не Рыжик И не Рудый.

- Ты всегда будешь моим Рыжиком, всегда.

Соски у неё стали крупные, твёрдые, охрененные, как и вся она.

Аня боялась, что поправится — всё-таки возраст, гормональная перестройка, да, пара лишних килограмм после родов осталась, но в стратегически важных местах.

Правда, жена моя говорит не пара, а семь, но я не вижу, семь лишних, я вижу шикарную грудь и офигенную попку.

И женщину, которую люблю и буду любить любой.

ЕЁ вздох, её стон, капельки пота над губой, на висках, в ложбинке между грудей, узкую линию спины, которая выгибается мне навстречу.

Движение вперед, глубже, острее, до самого дна.

И обратно.

Ко мне. К ней.

Вместе.

В унисон.

Взлёт.

И свободное падение двух сверхновых, ставших одной..

- Я люблю тебя, Лёша.

- А я люблю тебя.

Сын просыпается, несу его ей, чтобы покормить.

Улыбаюсь.

Это картина, на которую можно смотреть вечно, то как ваша любимая женщина кормит грудью вашего сына.

Сто лет пройдёт, но я это не забуду.

Любимая, которая дарит мне мир и себя.

Которая подарила мне настоящего меня.

Эпилог

- мама, мы беременны! Ты скоро будешь бабушкой!

Кого-кого, а меня эта новость радует.

Легко быть бабушкой, когда у тебя у самой на руках грудной малыш.

Не так страшно.

У меня сегодня встреча с девчонками в том самом «Гвидоне», опять будем наслаждаться «Беллини» и «Вздохами монашки». Я не пью алкоголь, потому что еще кормлю, но сегодня пригубить можно — я сцедила грудь, Лёшка покормит нашего богатыря.

- Анютка, за тебя! Красивую, счастливую молодую маму и бабушку!

- Девочки, не за меня — за нас! Потому что мы все — офигенные! Разные, но такие настоящие! Красивые, счастливые, весёлые.

Мы чокаемся, конечно, я делаю фото наших бокалов и рук, потом еще селфи на фоне шикарного стола — мы набрали всего разного, всё хочется попробовать.

- «Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь...» - возвращается из дамской комнаты Янка. Там всё так же знаменитый актёр Олег Палыч Табаков читает сказку Пушкина.

Подруга подозрительно поправляет чуть подросший животик.

- Да, ладно! Шимаева! Колись?

- Девочка у меня будет.

- Боже! И кто счастливый отец?

- Понятия не имею!

- Яна!

- Шучу.Ну... я скоро вас познакомлю. Бизнесмен. вдовец. Невысокий, некрасивый, зато офигенно делает куни.

- Яна! — Ленчик ржёт, - ты неподражаема!

- На том и стою. Как и все мы!

Мы пьём, едим, сплетничаем, обсуждаем новости.

У меня те же на манеже — хотя про бывшего вспоминать не люблю.

Доронин мой на Славиной так и не женился. У него была интрижка с молодой девицей, блогершей, подружкой Лизы — об этом мне еще на свадьбе дочери Славина сказала. Но тогда они не расстались. Разошлись потом - Оксана его бросила, нашла еще одного чиновника, из Грузии. Решила, что будет поднимать спорт там и уехала, оставив нам с Буяновым дочь Анюту.

Сначала у меня был шок.

Нет, не потому, что на мою голову свалилось чужое дитя — я к тому времени уже вполне себе считала Аню такой же моей, как и Лёшкиной.

Просто…

Я никогда бы не отдала своего ребёнка даже моей родной матери — когда родители еще были живы мама не раз и не два говорила мне, мол, давай нам детей, занимайся карьерой. Какая на хрен карьера? Я детей рожала, чтобы променять их на карьеру? Нет.

И до сих пор считаю, что я была права!

О чём Славина думала — не знаю, честно. Да и не хочу знать.

Мы замечательно живём.

Я, Лешка, наш сын Володя, моя младшая дочь Настя, у которой сложились прекрасные отношения с Буяновым и наша Анютка.

Такая вот у нас дружная, замечательная семья.

Когда я была беременна, мне пришла в голову идея создания благотворительного фонда для женщин, больных раком. Не всем удаётся дождаться квоты, кому-то требуется операция за рубежом, кому-то просто нужна поддержка. Я пообщалась с моим доктором, потом с прекрасной Аидой Яновной, мамой Яна и решила, что это дело правильное.

Алексей основал фонд, и я начала работу.

Это не так просто, учитывая, что у меня на руках малыш. Но как оказалось, желающих помочь довольно много и это радует.

Я сама общаюсь с женщинами.

Многие, как и я в своё время не хотят никому сообщать о своей беде. А поговорить им нужно. Поэтому у нас есть и психологи и просто живое общение.

Кстати, мои подруги мне тут здорово помогают.

И финансово, и морально.

Ленка взяла на себя бухгалтерию фонда. Ленчик иногда помогает, делая репортажи с журналистами.

Яна подтягивает знакомых бизнесменов.

- И всё-таки, Анютка, за тебя! За то, что ты в свое время показала нам что надо жить.

- В любое время, в любом состоянии.

- В любом возрасте!

- Фу, Ленка, зачем ты про возраст?

- Я в хорошем смысле! Скажи, когда ты молодая мама тебе и бабкой стать не страшно, правда?

- Мне в любом случае не страшно стать бабушкой. Бабка — это состояние души. У меня состояние души — женщина. — говорю улыбаясь, качая головой и глядя на двух мужчин с букетами, которые идут к нашему столу.

- Измайлов, я тебе говорил — не лезь к моей жене?

-А я и не к ней! — говорит и протягивает букет... Лене?

Хм... интересно!

Но это уже совсем другая история.

А наша…

Наша тоже еще не закончилась.

Пока продолжается наша любовь — мы будем писать её вместе.

Вдвоём.

Без слов — касаниями.

Без паники — нежностью.

И любовью. Всегда.