- Интересно, в каком месте?

- Ну... тебе же можно?

- Не при ребёнке же?

Он еще хитрее усмехается.

- У неё своя комната, и няня, и вообще...Она должна привыкать к тому, что у отца есть женщина.

Наверное, он прав, но я пока не знаю, готова ли…

Или послать все к чёрту? Принципы идиотские, нормы нравственности?

Просто делать то, что хочется мне сейчас?

А сейчас мне хочется делать фаршированные перцы.

Покупаю сам перец — тут лучше выбирать, конечно, не огромный, импортный, самый простой, грунтовый, благо, сейчас он в продаже круглый год. Дальше самое важное — мясо на фарш. Я люблю говядину, свинину и курицу. Пропорции любые, один к одному — прекрасно, можно больше курицы, будет полегче. Рис — лучше не пропаренный, круглый, но можно и длинный. С рисом сорта жасмин перцы приобретают особенный аромат. Для меня это воспоминание о детстве. О бабушке, которая делала их именно с этим рисом. Еще нужна морковь, лук, помидоры, томатная паста.

Обычно я ничего не пассерую. И масло тоже не добавляю — жира достаточно в мясе, даже в самом постном.

Едва успеваем приехать в дом Алексея как я развожу бурную деятельность на кухне.

Даже не соглашаюсь на экскурсию по дому — всё потом.

- Ты такая голодная, мы же только поели?

- Так они будут тушиться часа полтора, а еще надо сделать фарш, почистить перцы.

- Я помогу.

- В любом случае это два часа, или больше. Успеем проголодаться. Но…

Я делаю это не потому, что хочу есть.

Я делаю это потому, что хочу жить.

Буянов достаёт мясорубку, электрическую, разумеется, помогает с мясом — моет, режет, делает фарш.

Анюта крутится рядом. Задаёт вопросы, мы с ней чудесно ладим. Помогает порезать помидоры. Перец чищу сама, отрезаю хвостики чтобы сделать крышечки — люблю с крышечками. Рис чуть припускаю — он не должен быть разваренным, некоторые вообще его не варят, но я варю.

Соединяю рис и фарш — фарш без лука. Хорошо вымешиваю, солю, перчу. Люблю, чтобы было много мяса и мало риса. Знаю, что некоторые хозяйки делают наоборот, но я — именно так. За это мои перцы все и любят.

Фарш готов. Наполняю перцы. Стараюсь в кастрюле их именно поставить, это не просто. В кастрюле ничего — масла нет. Потом налью воду.

Перцы стоят. Отправляю за ними нарезанную кружочками морковь, помидоры, репчатый лук. Заливаю воду. Солю. Отдельно соль в фарше и соль в кастрюлю, где будет тушится блюдо.

Ставлю на огонь.

Почти готово.

Чуть позже добавлю томатную пасту, разведя её водой.

- Всё. Теперь я готова к экскурсии.

Алексей смотрит на меня как-то странно.

Подходит близко.

Обнимает.

- Я люблю тебя.

Почему-то замираю, мурашками покрываюсь.

- Люблю. Ты здесь смотришься идеально. На моей кухне. Оставайся навсегда, а?

Он меня прижимает, и почти сразу я чувствую и другие объятия.

Теплые маленькие ладошки.

- Тётя Аня, а ты могла бы быть моей мамой?

41.

Я читаю ей сказку, так как я люблю, по ролям.

Баба Яга у меня скрипучая, хитрая и злая, Алёнушка — нежная, Иванушка —тлуповат сначала, потом мужественный, Кощей бессмертный грозный, но дряхлый.

Когда-то у меня была мысль пойти в театральный институт, но я испугалась.

Чего именно?

Не знаю.

Провала?

Возможно, именно его.

Провала, трудностей, того, что актёры, при всей кажущейся лёгкости бытия живут совсем не простую жизнь.

Да и мама тогда говорила — ну куда? Мама тоже была практичной. Я делилась с ней мыслями о творческой профессии, мама рукой махнула, мол, там все только блатные, дети, дети детей, жёны. Либо надо сразу искать себе мужа режиссёра — в то время они еще считались главнее продюсеров. Да и как-то в те годы и театр и кино были, скорее в упадке.

Наверное, всё сложилось к лучшему.

И профессию я получила достойную, хоть и не работаю уже много лет, но корочки есть, опыт есть, при желании могу вернуться. Хотя, конечно, моя профессия за это время претерпела изменения. Даже не представляю, как теперь работают кадровики. Ну, помощником руководителя я точно не пойду, да и кто возьмет? Там нужна скорость во всем. Прежде всего — скорость принятия решений. Как всё разрулить, что отменить, как перенести, кому отказать, кого обязательно пригласить, кому улыбаться, с кем быть строгой. Целая наука. Ну, при желании.

Желание работать у меня, кстати, есть.

Вопрос — где и как.

Тут я немного нескромно подумываю — а не попросить ли Буянова помочь?

Или... Измайлова? Ян Романович не откажет.

Смотрю на Анютку, которая уже давно спит Ротик приоткрыт — надо сказать Лёшке, чтобы проверили аденоиды, мне кажется, она и говорит немного в нос. Надо смотреть. Реснички подрагивают.

Такая милая девочка.

«Быть моей мамой...»

Если бы это было так просто.

Интересно, а я реально смогла бы?

Хм, а почему нет?

Как говорят, когда любишь женщину — любишь её детей.

А когда мужчину?

Я ведь уже её люблю. Ну, её нельзя не любить, это невероятный сгусток энергии, обаяния, милоты, разумности и веры в то, что вокруг все хорошие.

Нежный и славный ребёнок.

Алексей слышал, что она мне сказала, конечно.

Просто посмотрел.

А я…

Конечно, растерялась сначала — что сказать, у тебя уже есть мама?

Так нельзя.

Сказать, что я готова и с удовольствием?

А потом простодушная Анютка расскажет об этом своей маме и…

Нет. Я не боюсь Славину.

Совсем.

Просто не хочется грязи.

Вот этой всей гадости. Разборок и прочего.

Я, в общем, почти классически «отморозилась». Обняла её, сказала, что она самая прекрасная девочка на свете, и все мечтают о такой доченьке. А потом переключила внимание на кота, который как раз вышел из своего укрытия.

Кот потрясающий.

Белый Мейн кун

Рассказов про него было море. Не всегда позитивных.

Алексей закатывал глаза, говоря о приключениях бедняги кота, с постоянными проблемами, то желудок, то глаза, то еще что-то…

А кот важно залез на полку и взирал оттуда с видом того, кто всё знает про эту жизнь.

Перцы у нас получились потрясающие, даже Анютка ела. Неповторимое сочетание легкой остроты, пряности перца, томата, овощей, мяса. Я еще люблю со сметаной их, конечно.

Вспоминала бабушкин «серый» хлеб. Не батон, как в Москве. А круглый, пшеничный, который не был на срезе таким белоснежным как столичный, но был таким вкусным, особенно, когда его продавали только-только из печи.

Почему воспоминания детства всегда такие щемяще-нежные, вкусные и счастливые?

Да и юности, наверное, тоже.

Может потому, что вспоминается только счастье?

После ужина мы посмотрели «Хроники Нарнии», первую часть, про колдунью. Не до конца — Анюту надо было укладывать.

В самом начале просмотра у Буянова зазвонил телефон, я поняла, что это Славина.

Спросила, что случилось, когда он вернулся.

Алексей скривился, мол, хотела, чтобы он привёз Аню обратно.

- Ты повезешь?

- Нет. Останется у меня.

Мы остались обе.

Хотя я хотела поехать домой. То есть в дом родителей.

Думаю о доме. Именно о понятии — дом. Опять.

И закипает.

Как мог Доронин вот так?

Мерзавец. Просто... У меня просто нет слов.

Зачем он оставил эту квартиру? И как? Мне сказал, что продал, даже договор какой-то показывал.

Но не Славиной продал точно.

Солгал?

Почему я не удивлена.

Анютка спит, Алексей стоит в дверях детской.

Подхожу к нему.

- А меня спать уложишь?

- Это будет слишком безнравственно, если я тебе предложу лечь в моей спальне. Со мной?

Безнравственно... Я понимаю о чём он. В доме ребёнок.

Но последнее, о чём мне сейчас хочется думать — о нравственности.

-У меня с собой вещей нет.

- Ну, вещи тебе ночью не нужны.

- мне нужно душ принять.

Хочется ванну, но ванну пока не желательно.

Алексей провожает меня в свою спальню, показывает ванную комнату.

- Тут полотенца, халат, только гели для душа и шампунь мужские.

- Буду пахнуть тобой.

- Да?

Он притягивает меня к себе, в глаза смотрит.

- Я мечтаю, чтобы ты пахла мной. Вся. Везде.

Мы целуемся.

Всё это как-то...Не то, чтобы обыденно, буднично, нет.

Естественно!

Вот нужное слово.

Я не знаю, хорошо это или плохо. Сейчас это вот так…

И я. Наверное, готова к этому и хочу именно так.

Пока.

Может быть завтра я скажу иначе.

Пока.

Может быть завтра я скажу иначе.

Пока я принимаю душ в его ванной комнате, Буянов принимает его в другой.

И в спальню мы возвращаемся почти одновременно.

Он с бутылкой игристого и бокалами.

- Я не уверен, что тебе можно.

Я могу спросить у доктора.

- Уже поздно и... доктор слишком симпатичный, кажется, глаз на тебя положил.

- Буянов, ну фу, что за бред! — смеюсь, глядя на то, как он открывает бутылку.

- Ничего не бред. Мужчины сразу это чувствуют. Когда твою женщину кто-то хочет —это заметно.

- Интересно. Значит, я твоя женщина?

- Я так чувствую. Ну, то есть, для меня — да. А ты считаешь, нет?

Я пожимаю плечами.

Не знаю.

Я пока еще не уверена в том, что я своя!

Я хочу сначала стать своей.

Собой.

А потом уже... Наверное, так будет правильно.

Или нет?

Моя проблема в том, что я много думаю. Слишком много думаю.

А надо действовать.

Не размышления, а движение, не рассуждения, а поступки.

Тогда ты начинаешь жить!

А не кота перебираешь бесконечно события, слова, картины настоящего и видение будущего, прошлого.

- Аня, я хочу, чтобы у нас было всё. Серьёзно. По-настоящему, понимаешь? Я знаю, что ты можешь чувствовать, что не готова. Но ведь ты не поймёшь, пока не попробуешь?

- Лёш…

- Погоди, я всё понимаю, дай мне объяснить.

- мне не надо ничего объяснять. Пойдём в постель.

- Ты. Ты…

- Выпьем твоё просекко и займёмся любовью.

- Да?

- Именно. И вообще... утро вечера мудренее.

Удивительно, кажется, любому мужчине скажи — давай потрахаемся и он готов, бежит, язык свесив, да?

Нет.

Как раз часто бывает наоборот. Ты его хочешь. А его на философию тянет, на софистику, ему хочется познать весь этот мир и править им, не привлекая санитаров. то ли у них нет веры женскому слову?

То ли…

Не знаю что.

Просто подхожу ближе, беру из его руки бокал, отпиваю, обвиваю руками шею Буянова.

- Всё просто, Лёш. Просто. Не надо усложнять.

Мы пьем, ложимся, ласкаем друг друга, сначала так спокойно, без исступления. Так бывает у супругов, которые любят, но которые уде долго вместе. У них всё хорошо, они просто реально отлично знают друг друга. И им хорошо именно вот так.

И нам хорошо так.

Без боли и горечи.

Без бэкграунда.

Пусть он остаётся там, где его хотят знать.

Я не хочу.

Вообще сейчас думаю о Лёшке как о совершенно незнакомом мне, новом мужчине.

А ведь так и есть, мы ведь мало друг о друге знаем. О нас нынешних.

Удивительно, как мы вовремя заканчиваем! Хотя любим друг друга, кажется, долго.

Резкий звук прилетевшего сообщения Алексею.

- Да, твою ж мать.

42.

- Что?

- Лежи, Ань. Всё нормально.

- Не нормально же, Лёш?

- Не важно, отдыхай, тебе нельзя.

- Буянов, давай так, или мы просто трахаемся, и тогда я спокойно сплю, или мы или у нас всё таки, что-то более серьёзное и тогда ты делишься своими проблемами.

- Ань._Давай так. Мы… мы не просто трахаемся. Но мужик тут я. Ладно? И если мужик говорит, что проблем нет, значит их нет или это не те проблемы, которыми ты должна забивать свою голову.

Круто.

Значит, он мужик?

Лёша натягивает спортивные штаны майку и выходит.

Мужик, да?

Ладно.

Нет, я понимаю, что он прав.

Понимаю.

Но я не собираюсь с ним соревноваться за звание мужика!

Я хочу помочь.

Чисто по-женски.

А как я могу помочь, когда не знаю — чем?

Встаю, надеваю халат.

Я же могу спуститься за ним?

Иду спокойно, в доме вроде тихо. Ни криков, ни разговора по телефону.

И Лёшку не видно.

Странно.

Подхожу к окну в столовой и сразу замечаю его.

Он стоит у ворот.

Получается, кто-то приехал?

Видно не очень хорошо, но кажется это женщина.

Славина?

Вглядываюсь, не особенно задумываясь видно меня или нет.

Да, это она. Жестикулирует, кричит, показывает рукой на дом.

Ага, кажется, меня замечает, потому что толкает Буянова в грудь, пытаясь пройти, но он хватает её за локти, тормозя, и буквально выволакивая за территорию.

Калитка закрывается. Больше я ничего не вижу.

Значит, вот какая проблема?

Интересно, зачем она притащилась?

Знала, что Алексей тут со мной? Её какое дело?

Понимаю, что, возможно, дело в Анютке.

Каким-то макаром Славина узнала, что я здесь, и решила, что негоже оставлять ребёнка в доме, куда отец привёл любовницу.

Нет, в принципе, наверное, логично.

Если бы. Не одно «но»…

Интересно, куда Славина девала свою дочь, когда трахалась с моим мужем?

С нянькой оставляла?

Или ей было плевать, что в соседней комнате спит или не спит её ребёнок?

Злюсь.

Понимаю, что мне не стоит выдавать такие эмоции. Мне это просто вредно. В конце концов доктор прописал мне счастье, а весь негатив надо отправлять в пешее эротическое.

То есть, Алексей прав? Он решает проблемы, я наслаждаюсь жизнью?

Дверь открывается.

Я отвернулась от окна, не видела, как он прошёл в дом.

- Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

Горячие руки обнимают, губы сливаются с моими.

Не могу расслабиться.

- АНЯ…

- Ну что? Ну я так не могу, понимаешь? Решала. Я уже этого наелась вдосталь.

Когда проблемы решаются без меня. А потом оказывается, что они просто решаются с кем-то другим.