Я тоже ем. Спокойно. Мне сегодня можно. И силы нужны. Много сил. Поэтому блины с семгой и сливочным сыром, авокадо туда же. Яичница — глазунья с беконом. Тост из зернового хлеба.

Лиза чуть морщится, глядя на количество поглощаемой мною пищи.

Славина столько не ест, да? У неё небось эта, кето-диета? Или не кето, просто диета. 0, я, кажется, уже стихами думаю. Тихо усмехаюсь сама себе под нос. Что ж... куда мне до Славиной.

Я вот ем.

Ем, да, совершенно спокойно. Не заботясь о фигуре. Смысл уже заботиться?

Поздно.

Упустила мужика. Да?

Что ж.

Тоже листаю ленту в телефоне. Читаю чатики. Их у меня прилично.

Самые разные. Вот старый чат из девочек, с которыми когда-то мы сидели в «Одноклассниках», да-да, а что? Все там были. По крайней мере люди моего возраста и старше.

Я помню, как начиналось всё это. Как раз лет десять прошло после школы? Ну, примерно. Мы с одноклассниками вроде бы не терялись, но как-то общение сошло на нет со многими, даже с теми, кто, казалось, был близко-близко.

Да что там, и с институтскими как-то тоже быстро разошлись как в море корабли.

А тут- целый сайт, на котором можно найти своих!

Посмотреть, что стало с первой красавицей школы, а что с главным хулиганом. Как живут наши милые отличницы. А старшеклассники? Которые нравились? Они же тоже есть? Да! Есть.

И первая любовь моя тоже. Который был с первого по четвёртый класс. Потом я в другую школу перешла — мы переехали.

Вторая первая любовь — это уже серьёзно. Десятый класс, Лёшка Буянов. Красивый — на мой вкус. Очень спокойный. Не выпендрёжник. Внимания ни на кого не обращал. Ходил себе с другом, Вадиком Евсеевым. Я не страдала, просто любовалась издалека, представляла себе, как мы встречаемся случайно на улице, он подходит и говорит — Аня Руданова, ты мне нравишься. Ну, как-то так.

Опять усмехаюсь. Вспоминается же всё это. Так ярко.

Иногда думаю об этом и удивляюсь — реально же, кажется, это было вчера?

Мне вчера было шестнадцать. Я вчера встретила на улице Лёшу, только он был не с Вадиком, а с девицей на год младше, школьной красавицей Наташкой Ивановой и она смотрела на меня так победно, потому что я, дура, ляпнула подруге, Ленке Птицыной, что мне нравится Лёша, что он красивый и похож на американского актёра. А Ленка общалась с этой Наташей. Неужели рассказала? И Наташка поэтому с ним? Потому что я обратила на него внимание девичьей общественности?

Улыбаюсь, глядя в телефон. Сто лет не заходила в «Одноклассники», что там? Как там они? Надо заглянуть.

- Мам, у тебя всё в порядке?

Вопрос задаёт Лиза. Настя кидает на неё угрюмый взгляд. А мне хочется сказать ей — улыбайся, глупенькая, радуйся жизни, когда еще, если не в семнадцать?

Правда, кто бы мне это сказал в мои семнадцать.

Я тоже любила пострадать. Хорошо, что Лёшка быстро бросил Наташу и снова стал гулять с Вадиком. Я тогда думала — уж лучше с Вадиком!

- Мам?

- Что?

- Я вопрос задала.

Ох, как мы заговорили. И когда только успела стать такой моя Лиза?

Да, что я себя обманываю, старшая всегда была такой. Капризулей, себе на уме.

Умела быть ласковой, когда нужно, и придирчиво строгой, словно не я её мать, а наоборот, вот и сейчас.

- Какой вопрос? — решаю отвечать ей так, как считаю нужным.

В конце концов, почему нет? Я не обязана ей потакать.

- Ты издеваешься, мам? Я спросила, всё ли у тебя в порядке.

- А... хороший вопрос.

Откидываюсь на стуле, беру кофе, смотрю на неё не отрываясь, а Лиза... Лиза неожиданно теряется. Не ожидала от меня.

Привыкла, что мать... нет не терпила, просто старается сделать так, чтобы комфортно было им. И если старшей нравится привередничать и строить из себя звезду — пусть, маме не жалко. Мама может и потерпеть.

Да?

А вот нет.

Мама устала терпеть.

Нет, не так.

Маме уже не надо терпеть.

Мама может немного побыть той, которой давно пора было стать.

Самой собой.

Со своими капризами и заскоками.

- Ясно всё. — Лиза головой качает. Принцесса.

Настя смотрит на неё неожиданно зло.

- Заткнулась бы ты, овца.

- Что ты сказала? Сама овца! Мам, ты слышишь?

- Слышу. У меня две дочери овцы.

- Нормально? Мам, ты не с той ноги встала? В чем дело?

Она серьёзно?

Я могу сказать в чём дело. Только... Собственно, почему бы и нет?

- Лиза, у тебя в школе по истории, кажется, была пятёрка?

- Мам, ты чего? — такое искреннее удивление.

Актрисуля она у меня еще та.

- Если ты хорошо знаешь эту дисциплину, то должна знать и то, что в истории нашей цивилизации было довольно много примеров, когда тот или иной человек становился предателем. Предавал свою родину, народ, правителя. Ну, самый известный, наверное, Иуда...Еще Брут Мазепа.

- Мам, ты…

- Так вот. Если ты знаешь историю, то знаешь и то, как заканчивали свою жизнь предатели. Никогда, на протяжении всей истории, никогда, предателей не ценили те, ради кого они совершали предательство. Потому что, если ты предал один раз, ты предашь и второй. Единожды солгав…

Лиза молчит, насупилась, глаза сощурила. Собирается что-то сказать, но я не дам ей такой возможности.

- Браво, мам. - хладнокровно аплодирует Настя.

Кого я вырастила? И кто тут виноват?

Только я. В этом — только я.

Встаю, забирая любимую чашку. Ухожу на кухню.

Делаю себе еще кофе.

Пора собирать вещи.

- Анна Андреевна, можно вас на минуту?

6.

Валя задает какие-то вопросы, бытовые, вроде мелочь, но я же вижу.

Валя, вы хотели о чём-то другом поговорить, да?

- Да, Анна Андреевна. Хотела.

А я вот совсем не хочу об этом говорить.

- Я вряд ли вам смогу помочь, Валя.

Она поднимает глаза, смотрит как-то странно, не с жалостью, нет, с уважением, что ли. Не подобострастно - в принципе, она так никогда и не смотрела. Сейчас же смотрит иначе, по-новому.

Валя.

На самом деле я за пять лет не привыкла к тому, что у нас есть постоянная помощница по дому.

К дому-то не особенно привыкла.

Почему-то у меня было ощущение, что это временно.

Интуиция меня не подвела.

Странная дама эта интуиция. И отношения у меня с ней странные.

Я упорно её не слушаю, если она подсказывает что-то, что мне не нравится.

Наступаю на грабли, понимаю, что она-то была права. Она делает жест рука-лицо, и снова пытается мне помочь. И снова я лезу на амбразуру, всей ступней на грабли.

Да, я в этом доме временно. Дом — постоянно. Но не в моей жизни.

Когда мы переехали Слава сразу познакомил меня с персоналом. Выбрал сам. Я тогда как-то спокойно на это отреагировала — муж у кого-то выяснил, где лучше всего подбирают прислугу. Прислугу — слово-то какое, господи. Ну; да ладно. Славе подсказали агентство, он просмотрел анкеты, договорился о собеседовании.

Меня всё устроило. Ну, не прям вот совсем всё. Одну молоденькую горничную я попросила уволить через пару дней. Увидела её интерес к моему мужу.

Слава тогда посмеялся, девочку уволил, но был польщен, что я его приревновала, долго шутил на эту тему. Дошутился.

Тогда на место охотницы за хозяином он взял даму лет сорока, спортивную такую, я её называла бодибилдершей про себя. Но с ней тоже не срослось.

А вот Валя — экономка, домоправительница скорее, не просто домработница, хотя мне проще называть её именно так — Валя прижилась сразу.

И всё равно мне было тяжело понять, что готовит теперь она, убирать помогает тоже она, бытовые вопросы решает она.

А зачем я?

- Мам, чем ты недовольна? — тогда уже фыркала Лиза, - Ходи по салонам, на фитнес, по бутикам, что, нечем заняться? В современном мире современная женщина вообще не должна тратить время на быт, для этого есть специально обученные люди, да, пап?

Да. Умная дочь у меня, не по годам.

А если я не люблю все эти салоны, бутики, безделье?

Да, с карьерой у меня не задалось, но я всё-таки работала когда-то была секретарем у руководителя, потом личным помощником, даже сама руководила небольшим отделом, занималась кадрами. Работу свою я любила. И меня там любили.

Понятно, что кода муж пошёл в гору он начал уговаривать меня стать домохозяйкой.

- Аня, давай просто реальность оценим. Да, я понимаю, ты вложила в работу столько сил, и ты успешна, но зарплата твоя слёзы, ты пашешь на няньку. Зачем?

Увольняйся, занимайся девочками, домом, найди себе хобби. Не бойся, что ты превратишься в домашнюю клушу, тебе это точно не грозит. Ты у меня — огонь.

Я тогда быстро согласилась — меня и уговаривать не надо было. Как раз Насте в первый класс, а у Лизы начался подростковый кризис.

Только вот Слава всё-таки оказался не прав. Я всё-таки видимо превратилась в клушу. И огонь погас.

Хобби я не нашла. Да, стала спортом регулярно заниматься, кулинарные курсы посетила — ничего особенного не узнала, но могу и Том Ям приготовить и роллы завернуть. Могла бы и без курсов, подумаешь, бином Ньютона.

Читать стала много.

Господи, в игрушки компьютерные играть.

Некоторые оказались реально увлекательными.

Никогда не думала, что буду проходить миссию, управляя лучниками и золотыми драконами, горгульями и вивернами, ограми и архангелами.

На самом деле, как же всё это съедает наше время!

А времени у нас, у людей, катастрофически мало. И мы им не управляем.

Нами управляет кирпич, который может свалиться на голову.

- Анна Андреевна, если чем-то нужно помочь.

- Вещи собрать?

- Анна Андреевна, я... - Валя пугливо вскидывает глаза.

- Валя, на самом деле я только на вас и могу рассчитывать. Вы знаете, где что лежит в моей гардеробной. Знаете, что мне действительно нужно, а что можно и оставить.

- Что-то можно продать, - еле шепчет она

Я не совсем понимаю, она вообще, о чём сейчас говорит?

- Зачем продавать?

- То, что вы не носите, ну, не выбрасывать же? А деньги лишними не будут.

Деньги лишними не бывают. Валя права. Только вот всё равно её слова кажутся странными.

- Я бы не хотела ничего продавать. По крайней мере пока. Давайте так. Вы соберёте актуальные вещи, их у меня не так много, думаю, трёх чемоданов должно хватить. Если нет — знаете, где есть сумки. Всё, что не столь актуально — упакуйте в коробки, пожалуйста. Коробки тоже должны быть в подсобках.

- Да-да, всё есть, и сумки, и коробки... как же это.

У неё глаза на мокром месте! Да в чём дело?

Холодею.

Неужели она.

-У меня... у меня мама... тоже... вот так вот. Раз и…

Так.

- Валентина, я не понимаю о чём вы говорите, но давайте начистоту. Я развожусь с хозяином дома и уезжаю. Без ссор, драм, шумихи. Просто собираю вещи и уже к вечеру меня тут нет. Ясно? По поводу дальнейших действий с вещами — я с вами свяжусь сама. Телефон есть.

- Анна Андреевна, да... я всё поняла, да, да... вы простите меня, я просто.

- И ещё. Я прошу вас молчать.

Она поднимает глаза, полные слёз. В них шок и удивление.

А я почему-то думаю, что она ведь тоже еще совсем не старая. Ей около пятидесяти. Фигура хорошая, сама она симпатичная и ухоженная. Зарплата у Вали более чем приличная, и живёт она у нас тут на полном пансионе, так что может все деньги, практически, откладывать.

Почему у меня такие мысли вдруг - сама не знаю.

Просто интересно вдруг стало, почему женщины соглашаются на такую вот работу?

Я ведь никогда не говорила с ней по душам. Сначала пыталась как-то немного быть ближе, но Валя сама держала дистанцию, да и Доронин мне сказал — не сбивай работников с толку, вы не подружки.

Да, не подружки.

Так что она плачет сейчас?

Зачем позвала меня на разговор?

- Анна Андреевна, да, конечно, я никому, но... если вам что-то будет нужно.

- Я вас уже попросила. Вещи. Больше, наверное, ничего.

- Может надо будет специальное питание, вы напишите, я буду готовить и отправлять с водителем, или сама привезу.

- Привезёте... что?

- Еду. Вам в палату.

7.

Я как-то на мгновение теряюсь. И к горлу желчь подкатывает. Сглатываю еле-еле.

Только бы не тошнота. Этого не хватало.

- Валя, спасибо, конечно, но...Это лишнее. Вы... вы меня поняли.

- Я поняла. Я молчу. Если что — пишите, звоните. Сейчас вам помочь? — Валя быстро оправляется. Перестраивается. Видимо, понимая, что переборщила.

Перегнула палку.

- Сейчас я сама соберусь.

- Хорошо. Может, вам чаю заварить? На травах.

Чаю... я только что выпила кофе. Но можно и чаю.

- Да, принесите, пожалуйста:

Она выходит, а у меня стойкое желание закрыться на ключ. Лечь ничком и лежать.

Просто лежать.

Собственно, кто мне запретит?

Кто вообще в принципе сейчас на этом свете может мне что-то запретить?

Ладно, дверь пока не стану запирать, дождусь чаю.

Как я дошла вообще до жизни такой?

И была ли у меня вообще нормальная жизнь?

Была, да. Давно была.

Когда мы еще жили в квартире, купленной когда-то еще в ипотеку. Правда, мы рассчитались с кредитом примерно за год — у мужа как раз начался рост. Ту квартиру я любила. Она была чудом, удачей. Я и дизайн сама продумывала, кипу журналов перелопатила, весь интернет. Хотелось, чтобы всё было по уму и удобно.

Когда Слава сказал, что квартиру мы продаём я реально в депрессию впала.

Зачем продавать? Зачем?

- Ань, а что, мавзолей из неё сделать? Памятник нашей прошлой жизни?

Тогда мне захотелось влепить ему пощечину.

Мавзолей. Памятник.

Он серьёзно?

Это была НАША квартира! МОЯ!

Я её любила.

Каждый уголок там любила. Каждую плиточку, шторку, полочку, вазочку. Всё.

Оказалось, что это не нужно никому, кроме меня.

А сейчас и я никому не нужна.

Кроме себя.

А себе я нужна?

Валя приносит чай. Молча. За что я ей благодарна.

Запираюсь.