Что касается церковных догм и вечных истин, то здесь были и есть проблемы. Например, все знают, что нужно быть добрым и бороться со Злом. Добро со Злом всегда борются. Но не всегда побеждает Добро. По религии надо жить так, а на практике чаще всего люди живут по-иному. Это расхождение, надо полагать, вредит и церкви, и пастве. Опять же в жизни полно соблазнов, от которых, между прочим, и сами церковные служители не застрахованы. И это тоже не в пользу религии.

Добро и зло – это две реки, которые так хорошо смешали свои воды, что невозможно их разделить.

Если попытаться перечислить основные формы Добра, получится примерно следующее: справедливость, гуманность, доброта, любовь, счастье, благодарность, богатство, здоровье, радость…

Если же к каждому слову добавить приставку “не”, то получатся формы Зла.

Известно, что сами по себе такие желанные и в то же время опасные вещи, как деньги, оружие – ничего не значащие предметы. Но как только человек начинает владеть ими и пользоваться, тут и возникают неизбежно Добро и Зло.

В реальной жизни справедливость, другие добродетели и уж тем более счастье не даются просто и навсегда, их можно достичь в каких-то конкретных случаях и на какое-то время.

Все, что церковь проклинает, – живет, все, чему она противится, – расцветает.

В принципе почти любое благо достижимо, и почти любое конкретное зло можно побороть, разумеется. Победить врага, наказать преступника, освободить родину, добиться любви, заработать денег и т. д.

Но есть в жизни вещи, с которыми ничего нельзя поделать, и человеку это категорически не нравится.

Например, ему хочется жить как можно дольше, не умирать. Однако преодолеть смерть пока у человека не получается, и уже по одному этому Зло получается неискоренимо.

Но почему вообще постоянно заходит речь о силах Добра и Зла, которые борются в мире, причем человек является “ареной борьбы” этих сил? То есть Добро и Зло абстрагируются, отстраняются от человека и выступают самостоятельно, как бы вне его сознательных желаний.

И здесь можно твердо сказать, что человек способен творить добро вопреки личным эгоистическим интересам. В то же время человек способен творить зло, хотя при этом понимает, что творит зло, и более того – этого зла, вроде бы, никто особенно не хотел и никому оно необходимо не было. Особенно ярко это прослеживается на примере войн.