Лишь под утро «Тике» бросила якорь в гавани острова Тортуга. Когда-то эта земля не знала крови и ненависти ко всему испанскому, но это было так давно, что здешние обитатели уже и не помнили те времена, когда на улицах этого города не раздавались проклятия в сторону его католического величества короля Испании. Бывший губернатор острова, месье д’Ожерон, умело направлял эту ненависть на благо французской короны. Он не только поощрял подобные настроения, но и всячески привлекал новых капитанов для пиратской деятельности, раздавая корсарские патенты направо и налево. Будучи весьма хитрым и умелым дельцом, он переправил из Старого Света и других островов Антильского архипелага более тысячи женщин вольного поведения и за время своего правления построил великое множество борделей и притонов, бо́льшая часть которых была оплачена казной.

За несколько лет улицы Тортуги превратились в настоящее гнездо пиратства. Капитаны всех калибров стекались сюда словно мухи на мед и быстро попадали под влияние местной братии. Этому немало способствовал и тот факт, что членство в Береговом Братстве, при наличии французского патента, приобретало вполне законный характер.

Город словно разделился на верхний французский, где стояли здания с вполне современной архитектурой, и нижний пиратский, который служил пристанищем самому разнообразному обществу.

Несмотря на количество злачных мест и кажущуюся опасность, сродни парижским трущобам, улицы Тортуги были относительно спокойным и безопасным местом – Береговое Братство имело свои законы, нарушение которых сурово каралось на потеху толпы и в назидание другим. Протаскивание провинившегося под килем корабля было в особенном почете. Если бедняга и выживал от многочисленных рваных ран, оставленных острыми ракушками и наростами, коими обрастал каждый корабль, то дальнейшей судьбе его нельзя было позавидовать, так как он до конца дней носил напоказ следы своих проступков.

Гениальность д’Ожерона заключалась в том, что он умудрился превратить Тортугу из временного убежища для всякого рода отщепенцев в столицу пиратского общества. Направляя их деятельность против заклятого врага – Испании, он одновременно с этим обезопасил и французскую торговлю в местных водах. Некоторые, ассимилировав, умудрились здесь осесть и обзавелись домами и семьями, постепенно и незаметно для себя превращаясь из независимого Берегового Братства в братство корсаров, сочувствующее французам.

Пьер-Поль де Кюсси, будучи горячим поклонником политики д’Ожерона, не только использовал эту же тактику и всячески поощрял действия пиратов против Испании, но и еще больше развил торговлю, сбывая награбленное в Старый Свет. При его правлении Тортуга превратилась в настоящий торговый центр, откуда реквизированный товар переправлялся в Европу.

Белчер и Кейн вышли в город размять ноги после нескольких дней плавания и узнать обстановку. Когда шхуна бросила якорь в Кайонской бухте, Белчер снял с себя полномочия капитана. Морякам «Тике» предстояло самостоятельно решить, чем они займутся дальше. Сбор назначили на сегодняшний вечер, где голосованием будет определена дальнейшая судьба корабля и команды.

Как бы то ни было, но целью Белчера являлся Порт Роял. На Ямайке его ждали корабль и карьера.

– Джек, вы не думали, каким образом мы попадем в Порт Роял? – спросил Кейн. – Что-то я не вижу ни одного английского судна в гавани.

– Я как раз об этом и думаю. Возможно, кто-то направляется к берегам Мейна и согласится завернуть по пути на Ямайку.

– Давайте поспрашиваем в трактирах. Это лучшее место, где можно найти моряка.

Однако как только они ступили с набережной на главную площадь Тортуги, перед ними открылся вид на нескончаемую вереницу питейных заведений, что тянулись почти не прерывающейся цепочкой вдоль улицы, которая уходила в верхнюю часть города. Даже Кейн, которого знали во всех злачных Лондонских заведениях, присвистнул то ли от удивления, то ли от восторга.

– Ого, веселье тут поставлено на широкую ногу. Посмотрите-ка на эти бордели, Джек! Мне начинает здесь нравиться! – он подмигнул двум девицам, которые, проходя мимо, окинули их веселым взглядом и громко рассмеялись. – Господи боже, и находятся они не где-нибудь за углом, а все на главной улице! Надеюсь, вы не очень торопитесь в Порт Роял, потому что я бы хотел здесь задержаться.

– Стоит ли мне напомнить вам о вашем поручении и о том, что вас ждут на Ямайке?

– Вы бываете нестерпимо занудливы, Джек.

Белчер внимательно огляделся.

– Я вот о чем думаю. Не стоит ли нам лучше наведаться в торговые лавки? Нам нужно узнать, к каким капитанам стоит обращаться и где их найти, а кто, как не торговцы, имеют дело с каждым капитаном на острове?

Все официальные здания, таможни, канцелярии и секретариаты Тортуги располагались вдоль набережной, за ними теснились коммерческие строения – торговые лавки, руководство верфи, банк и магазины. Почти все пространство главной улицы было отдано под различные увеселительные заведения. В местных борделях можно было получить ночь удовольствия, проведя ее в горячих женских объятиях. Трактиры, где лился рекой ром и чьи двери никогда не закрывались, потому что посетители входили и выходили непрерывными потоками. А также таверны, где можно было получить и то и другое, хоть и в меньшей степени, но лучшего качества.

Словом, Тортуга выставляла напоказ свою главную философию обитателей Берегового Братства: от жизни нужно получать все и сразу, будь то немедленный дележ награбленного, извинения обидчика или же, если на то пошло, хорошую выпивку и компанию. Жить нужно здесь и сейчас, а не откладывать на будущее, которого запросто может и не быть.

В первой же торговой лавке, название которой было столь же громким, сколь и неказистым само здание, они нашли то, что искали. Такой вид строений был еще одной архитектурной особенностью нижнего города. Дома в нем скорее напоминали лачуги и трущобы: если судить только по их внешнему виду, создавалось впечатление, будто строились они на скорую руку и недолгую службу.

– «Вест-Индская Торговая Компания», – прочитал Кейн название, выведенное белой краской прямо на стене под самой крышей.

Он подмигнул Белчеру и вошел в помещение.

– Лизонька, у нас посетители, – промурлыкал чей-то слащавый голос. – Что скажешь, милая?

Когда глаза Белчера привыкли к полумраку, царившему в комнате, он увидел сидящего за столом человека, густая борода и бакенбарды которого делали его лицо непропорционально большим по отношению к маленькому и грузному телу. На чистом столе было лишь три предмета. Толстый журнал, разбухший исписанными страницами, чернильница и большая ленивая кошка, к которой тот сейчас и обращался.

Лизонька тягуче мяукнула в ответ, лениво показывая свое сомнение по поводу пришедших.

– Ты тоже так думаешь, дорогая, да? – ухмыльнулся ее хозяин.

Белчер представил себя и своего друга.

– Бак Броди, – кивнул маленький человек, не сводя с них пристального водянистого взгляда.

– Мы ищем попутный корабль до Ямайки и желаем узнать, сможете ли вы нам помочь найти нужного капитана, к которому стоит обратиться.

Мистер Броди любовно погладил свою кошечку. Та с удовольствием потерлась о его короткие толстые пальцы. Он молча и вопросительно поднял бровь.

– Десять шиллингов? – спросил Кейн, сразу же поняв немой вопрос хозяина.

– За полфунта стерлингов вы можете поискать там, где такая мелочь будет интересна, – вяло промямлил торгаш.

Кейн щелкнул монетой по столу.

– Фунт.

Мистер Броди немного оживился и даже подался вперед, но в остальном остался неподвижен и молчалив.

Еще один щелчок монетой возвестил, что предложение возросло вдвое.

– Хорошо, приходите после обеда, – словно нехотя зашевелился Броди, – и я найду вам то, что вы ищете.

Кейн смахнул монеты в кулак.

– Вот тогда вы их и получите. Увидимся позже, мистер, – он отсалютовал шляпой кошке, – Лизонька.

Когда Белчер вышел на улицу вслед за Кейном, тот резко повернулся к нему.

– Джек, в следующий раз вы с самого начала предоставите мне возможность вести переговоры. Договорились? Вы славно обращаетесь с кораблями, я готов это признать. Но во всем другом, а в особенности в том, что касается общения с подобного сорта людьми, вы полный невежда.

– Будет вам, Эрин. С чего это вы так вскипели?

– Прямолинейностью многого не добьешься. Начинать разговор желательно с того, что нужно собеседнику, а не вам. Тогда, глядишь, и стоимость услуг будет в два раза дешевле. Иначе наши с вами кошельки опустеют еще до того, как мы покинем это место.

Белчер усмехнулся и кивнул в сторону следующей лавки.

– Попробуем эту?

Друзья посетили еще несколько торговых контор примерно с таким же результатом и решили позавтракать и промочить горло в ближайшем трактире. Вернее сказать, на этом настоял Кейн, внимание и взгляд которого уплывали в сторону питейных заведений всякий раз, когда они выходили на улицу. В конце концов Белчеру надоело с ним пререкаться. Характер Кейна становился совершенно невыносим, если ему не давали того, что он хотел. Белчер поставил единственное условие, что крепче эля они ничего не закажут, – и уже через полчаса им подали вполне себе сносный завтрак в самом первом заведении, откуда открывался вид на гавань.

– Ну? – торжествующе подмигнул Кейн, указывая на тарелку. – По-моему, совсем не плохо.

После простой корабельной еды картофельный пирог с мясной начинкой, запеченный в духовке на углях, под охлажденный эль казался верхом блаженства. Мысли Белчера против воли понесли его на Ямайку. Наверно, было бы совсем неплохо осесть и сидеть вот так на побережье острова в Карибском море, завтракать в хорошей компании и знать, что это твой дом, тут твоя жена и дети и что в гавани стоит твой корабль. Он вспомнил Аккерса и его несбывшуюся мечту.

– Э-э, я смотрю, вас куда-то унесло, мой друг? – насмешливо вернул его к действительности Кейн. – Если вы ушли куда-то в прошлое, то не стоит этого делать. Там уже никого нет.

– Нет, я скорее заглянул в будущее.

– О, будущее! – театрально закатил глаза ирландец. – Ненавижу сюрпризы, а от него ничего другого не получаешь. Уж лучше жить настоящим. Здесь все понятно и перед глазами. Вы не находите?

Внезапно Белчер указал куда-то в сторону гавани.

– Эрин!

Кейн перевел взгляд туда, куда указывал ему друг. В Кайонскую бухту входил корабль, уверенно лавируя между отмелями. Было видно, что его капитан хорошо знал эти воды. Вот он прошел на выбранное место и бросил якорь всего в нескольких ярдах от «Тике». Течение подхватило корабль и стало разворачивать, пока он не повернулся кормой к городу, и Кейн сочно выругался, когда прочитал его название, – «Беспутный».

– Месье Белчер? – им махал рукой невысокий худощавый человек, который пробирался между столами, держа в руках какую-то бумагу.

– Да, месье, меня так зовут, – оторвал от гавани взгляд Белчер.

Эрин удивленно поднял бровь.

– Вы говорите по-французски?

– Моя мать настояла, чтобы я выучил этот язык. У меня был хороший учитель – француз, которому мой отец спас жизнь.

– Месье Белчер! Я вас искал, – с облегчением воскликнул француз.

– Не имею чести знать ваше имя.

– О, ваш французский бесподобен, месье! Если бы я не знал, что вы англичанин, то решил бы, что вы из Прованса. Меня зовут месье Николя Пиноше.

Белчер кивнул в знак приветствия.

– Чем я могу вам служить?

Кейн переводил взгляд с одного на другого, не понимая ни слова.

– Месье де Кюсси, – начал Пиноше, – он желает вас видеть у себя в резиденции и послал меня за вами. Я был на вашем корабле, и мне сказали, что я смогу вас найти где-то здесь.

– Понятно. А что желает месье де Кюсси? Мы, если мне не изменяет память, не нарушали никаких законов или даже приличий.

– Разумеется, разумеется! – поспешно махнул рукой Пиноше. – Губернатор всего лишь имеет правило знакомиться с каждым капитаном, который бросает якорь на Тортуге. Да, от него ничего не утаить, от нашего губернатора.

– Месье Пиноше, – недовольно нахмурился Белчер. – Но если мы ничего не нарушали, то, вероятно, имеем право отклонить такое предложение? Мы довольно сильно торопимся, и нам нужно успеть до вечера разобраться со своими делами.

– О, но ведь если вы отклоните такое вежливое предложение, то как раз и нарушите закон, – расплылся в улыбке француз. –А тогда предложение превратится в приказ, и уж он точно не будет таким вежливым.

Белчер удивленно почесал бороду.

– Нарушим закон?

– Да, – кивнул месье Пиноше. – В апреле этого года, когда новый губернатор занял свой пост, он издал закон, который требует абсолютно всех капитанов, прибывающих на остров, лично засвидетельствовать ему свое почтение. Видите ли, месье Пьер-Поль де Кюсси – человек очень деятельный. Он считает, что должен знать в лицо всех и каждого, кто прибывает на его остров.

Белчер кинул взгляд на гавань, где только что бросил якорь «Беспутный». От него только что отделилась шлюпка с несколькими людьми и направилась к берегу.

– Ну, что ж. Аудиенция так аудиенция, – кивнул он.

* * *

Дом губернатора де Кюсси находился в верхнем городе, расположенном на плоской верхушке горы, очертаниями которой остров был обязан своим именем. Если смотреть на остров с Эспаньолы, то он один в один напоминал гигантскую морскую черепаху. Должно быть, конкистадоры не потратили много времени на раздумья и при первом же взгляде назвали остров «Айла Тортуга», что с испанского дословно означало «Черепаший Остров».

Пьер-Поль Тарен де Кюсси в задумчивости стоял у окна своей приемной, которая выходила окнами на Эспаньолу. Внизу раскинулся небольшой садик, окруженный каменной стеной, чтобы было где укрыться от палящего дневного солнца или назойливых глаз. Его несколько угрюмый взгляд блуждал по кораблям в гавани и по набережной и смягчился только тогда, когда остановился на молодой девушке в воздушном белом платье, которая прогуливалась в саду со своей маленькой собачкой. Ее широкополая шляпка и зонтик из белого тюля помогали ей прятаться от солнца. Губернатор смотрел на девушку с особой нежностью.

Адель де Кюсси, дочь губернатора Тортуги, была хорошо образованная и воспитанная молодая женщина. Она рано потеряла мать, и де Кюсси окружил дочь особой лаской и заботой. Несмотря на высокое положение при дворе, он сделал все возможное, чтобы уберечь ее от версальских интриганов, опасаясь, что природная красота дочери станет причиной ее гибели в этом рассаднике разврата и сластолюбия. Тонкая и изящная, она была очень похожа на свою мать не только грацией и сдержанностью, но и острым умом и необыкновенной проницательностью. Девушка выросла в Провансе, в семейном поместье де Кюсси, который сделал все возможное, чтобы ни одна живая душа в Версале не узнала о ее существовании. Вот так и вышло, что, будучи дочерью опытного дипломата и государственного деятеля, Адель ни разу не посетила дворец и никогда не вращалась в высшем обществе. Вместо этого де Кюсси окружил ее гувернантками и учителями, которые занимались образованием и воспитанием юной леди вплоть до ее совершеннолетия.

Девушка не знала, что такое жеманство или двусмыслие. Она говорила то, что думала, а думала то, что говорила. Со стороны ее открытость и искренность могли показаться наивностью молодости, но такое впечатление было обманчивым. Адель вполне могла мыслить самостоятельно, и отсутствие опыта не мешало ей видеть людей и их мотивы.

Когда несколько месяцев назад де Кюсси был назначен губернатором Тортуги, он слишком опасался оставлять дочь одну во Франции и поэтому взял ее с собой в Новый Свет. Однако несколько месяцев, проведенных на этом острове, дали ему ясно понять, что это не место для такой девушки, как Адель. Ее красота быстро стала легендой на устах местной братии, и губернатор постоянно опасался за безопасность дочери. Он понимал, что, если мадемуазель де Кюсси не покинет этот остров, ее жизнь грозит превратиться в ад из-за постоянного заточения. Несколько раз она выбиралась в нижний город вместе с охраной, и всякий раз это грозило обернуться бедой. Каждый капитан, что заработал хоть маломальскую славу среди Братства, считал своим долгом нанести визит в дом губернатора и засвидетельствовать свое почтение его дочери. Несколько раз ему приходили предложения руки и сердца, и де Кюсси стоило больших трудов отказывать претендентам из-за боязни навлечь на свою дочь непоправимые последствия. Как известно, пираты – народ горячий и скорый на расправу или другие мерзкие действия.

– Ваше превосходительство, – в приемную вошел месье Николя Пиноше, которого он посылал за капитаном прибывшей сегодня утром шхуны. – Капитан Белчер ожидает аудиенции.

Де Кюсси благодарно кивнул и жестом попросил пригласить капитана в приемную.

Когда Белчер показался на пороге, де Кюсси молча разглядывал его несколько секунд, потом указал на диван и пригласил его сесть. Ему понравилось то, что он увидел.

– Капитан Белчер, не сочтите мое приглашение за настойчивость. Служба обязывает меня держать руку на пульсе всех местных дел, и, как вы понимаете, я обязан знать, кто посещает мой остров и с какой целью.

– Ваше превосходительство, – Белчер склонил голову в почтительном поклоне, – я должен исправить некое недоразумение.

Де Кюсси вскинул бровь.

– Я не являюсь капитаном этого корабля. Я всего лишь его пассажир.

– Тогда скажите на милость, каким образом получилось так, что команда этого корабля называет вас капитаном?

Когда Белчер вкратце рассказал события прошедших дней, пораженный губернатор молчал некоторое время.

– Вы сказали, на вас напал «Беспутный»?

– Так и было, месье де Кюсси.

– Знаете, либо вам несказанно повезло, либо вы очень искусный капитан, месье Белчер. Капитан Вейн Рид прославился своей жестокостью даже среди Берегового Братства. Его жертвы редко доживают до того, чтобы рассказать о зверствах этого человека.

– Полагаю, что вы уже в курсе того, что «Беспутный» бросил якорь в Кайонской бухте менее часа назад? Мы ненадолго обогнали его.

– Если вы опасаетесь его преследований здесь, на Тортуге, то смею вас заверить, что напрасно, – губернатор успокаивающе развел руками. – Тут вы находитесь в полной безопасности. Вы на французской земле и защищены ее законами. А если этого недостаточно, то и законами Берегового Братства. Кем бы ни был Рид, но он свято верит в пиратский кодекс, как и каждый капитан на этом острове.

– Ваши слова звучат так, словно вы восхищаетесь этими преступниками, месье, – нахмурился Белчер.

– Восхищаюсь? – округлил глаза де Кюсси, но тут же повел плечами, давая понять, насколько абсурдно подобное заявление. – Вам это показалось, уверяю вас.

Губернатор отвернулся и, заложив руки за спину, уставился в окно, откуда открывался вид на Кайонскую бухту. Когда он продолжил, в его голосе угадывалась нотка раздражения.

– Но я точно не презираю этих, как вы сказали, преступников, капитан Белчер, как это делают те, кто плохо их знает. Да, многие из них отщепенцы и изгои общества, но если вы хоть на секундочку заглянете в Старый Свет, то обнаружите, что именно он и породил это общество. Ведь там им подобные заполнили не только грязные улицы, как здесь на Тортуге. Там они, словно тараканы, заразили высшие слои общества и лезут из всех щелей. Ведь именно поэтому Европа разрывает себя на части бесконечными войнами.

Белчеру было удивительно слышать подобные заявления от губернатора острова, представляющего здесь ту самую власть, которую он только что порицал. Капитан хотел что-то сказать, но де Кюсси нетерпеливо прервал его:

– Нет, нет. Не смейте мне возражать! Возьмите этого Рида, например. Когда испанский капер захватил корабль, на котором плыл он со своей семьей в Новый Свет, они не пощадили никого. Двоих его детей и жену жестоко убили, а самого вышвырнули за борт, словно какой-то мусор. Трое суток он цеплялся за обломок мачты и за свою жизнь, пока его не подобрал французский торговец. Вы можете себе представить, чтобы воля и ненависть так быстро и крепко закалялись, как они закалились в этом человеке за те три дня?

Не зная, к чему приведет эта беседа, Белчер в некотором замешательстве смотрел на губернатора.

– Тем не менее за голову каждого из этих бедолаг назначена награда. Им повезло, что вы так покровительствуете им, – сказал он.

– Покровительствую им? – вид де Кюсси выражал крайнее удивление. – Вы, верно, шутите, капитан Белчер! Это они, Береговое Братство, покровительствуют нам. Без их помощи и дружбы Испания уже давно была бы единственной и полноправной хозяйкой на Эспаньоле, да, пожалуй, и во всем Карибском Море. А насчет того, что за их голову назначена награда, – так и что с того? Не все они свободные флибустьеры, месье. Многие из них приняли французский патент на каперство и сейчас грабят лишь испанские суда, а потому высоко оценены моей страной. Поэтому по крайней мере во Франции им не грозит преследование закона. Напротив, там их чтят, словно героев!

– Мне кажется, – Джек прямо и открыто посмотрел на губернатора, – ваше превосходительство подошли к главной причине этой встречи.

Де Кюсси внезапно успокоился и улыбнулся.

– Вы правы, месье Белчер. Я рад вашей проницательности, иначе тема этого разговора могла бы завлечь меня до самого вечера.

Белчер сдержанно кивнул в ответ, всем своим видом выражая почтительное ожидание, и де Кюсси продолжал:

– Скажите, насколько вы уверены в своем будущем в качестве капитана корабля Ямайской эскадры?

– Вполне. Я стремился к этому всю свою жизнь.

– Да, но есть и другие способы проявить себя, при этом и исполнив мечту, и послужив своей стране, и, более того, с куда более существенным вознаграждением.

Белчер нахмурился. Ему показалось, что он понял, на что намекал губернатор.

– Месье де Кюсси, уж не хотите ли вы мне предложить поднять черный флаг?

– Я хочу предложить вам рассмотреть возможность стать капитаном частного военного корабля от лица Людовика XIV, который будет вести военную деятельность против Испании, – де Кюсси заговорил быстрее, стараясь привести все доводы до того, как его собеседник успеет возразить. – Это не просто непреступная деятельность в глазах всех стран за исключением Испании, но и прекрасный способ быстро устроить свое будущее. У вас есть талант к кораблевождению, вы доказали это. Большинство этих пиратов не очень хорошо разбираются в морском деле. В основном это бывшие охотники или беглые каторжники, которые в прошлом были ремесленниками или еще кем-то. Как бы то ни было, но, как я уже сказал, по-настоящему море знают лишь единицы. Они-то и выбираются командами в качестве капитанов, и только некоторые из них настоящие морские волки.

– То есть попросту вы предлагаете мне стать корсаром?

– Могу только представить, как вы с вашими знаниями морского дела и вашими способностями сможете себя проявить – так, как не снилось этого ни одному пирату, – лицо губернатора выражало крайнее воодушевление. – Что касается корсарства, то, само собой разумеется, будет необходимо узаконить вашу деятельность и выдать вам каперский патент.

Белчер поднялся с дивана.

– Месье де Кюсси. Я являюсь офицером флота его величества. Я давал присягу королю и богу. Я не стану пиратом, как вы только что мне предложили… – он умолк, потому что де Кюсси остановил его, подняв руку.

– Вы меня не так поняли, капитан. Я не предлагаю вам стать пиратом. Вам этого и не нужно. Я предлагаю вам послужить французскому королю. Наши страны не воюют, и с точки зрения присяги, – он уважительно улыбнулся, – вы не нарушите ее. Многие ваши соплеменники служили под разными знаменами, при этом оставаясь верными Англии. Я предлагаю то же самое.

– Господин губернатор. Я более не являюсь капитаном «Тике». Я ищу возможность дойти до Ямайки с любым попутным кораблем. Это и есть мой план на ближайшее будущее.

Де Кюсси тоже поднялся. Он хотел что-то сказать, но отчего-то колебался.

– Капитан Белчер. Я сделал ошибку. Мне нужно было быть с вами более откровенным. Давайте присядем и я объясню свои истинные мотивы.

Белчер позволил усадить себя обратно на диван, и, хоть он и испытывал нетерпение, старался его не показывать.

– Я вас слушаю, господин губернатор.

– Вы желаете идти на Ямайку, я понимаю, – сказал де Кюсси. – Любой корабль, который идет отсюда до Мейна или на Ямайку, пройдет мимо Порт-о-Пренса. Это столица французской части Эспаньолы, во всяком случае, таковой ее считают уже давно, несмотря на неофициальный статус. Она находится в западной стороне острова. Так вот, у меня есть дочь, мистер Белчер. Она живет здесь со мной на Тортуге, и, как вы можете себе представить, это не очень хорошее место для молодой девушки. Я желаю переправить ее в Порт-о-Пренс, где она будет в большей безопасности. У меня даже есть капитан, который ее доставит. У него отличный пина́с25, но мало пушек.

– А что вы хотите от меня?

– Я хотел бы, чтобы вы сопроводили его, так сказать, под своей охраной.

– Но ведь я уже сказал, что не имею корабля, – нахмурился Белчер, не понимая, куда клонит губернатор.

– Подождите, мой друг. У вас есть корабль. Разве я не сказал, что капитанов, которые действительно хорошо знают морское дело, вокруг не так уж и много? Поэтому команда «Тике», что бы они ни предприняли в будущем, будет только рада ходить с таким капитаном. Вы ищете корабль, чтобы добраться до Ямайки? Я помогу вам оснастить «Тике» несколькими пушками и набрать дополнительную команду. За это вы сопроводите пинас под названием «Рубис» до Порт-о-Пренса. А после этого сможете самостоятельно добраться до Порт Рояла. Мне кажется, это достойное предложение, которое не должно вас оскорбить?

Предложение действительно было очень хорошим и решало все их текущие проблемы. Белчер кивнул.

– Я должен поговорить с командой. Это будет зависеть от того, чем они хотят заняться.

Де Кюсси кивнул. На большее он и не надеялся.

– Приходите снова завтра утром, и мы все обсудим.

* * *

Выйдя из резиденции губернатора, Белчер прямиком направился в трактир «День и Ночь Розамунды», где оставил Кейна. Пока Джек любезничал с де Кюсси, ирландец получил возможность промочить горло, а заодно и все остальные внутренности. Когда Белчер нашел его в трактире, Кейн, уже изрядно выпивший, что-то горячо доказывал соседу за столом. Тот упрямо вертел головой, и по его красному лицу было видно, что градус их спора уже сильно повышен.

– Эрин, – тронул того за плечо Белчер, – нам пора.

– О, это мой давний друг Джек! – поднял в восторге свою кружку Кейн. – Дэнни, познакомься с этим человеком! Капитан Белчер к твоим услугам. Мистер Белчер, это Дэнни.

Он поводил пальцем между обоими, словно предлагал им самим утрясти все формальности.

– Джек, я только что объяснял Дэнни, что он должен быстро прыгнуть к нам на корабль и присоединиться к нашей команде, пока его молодой романтизм не превратился в старческий ревматизм.

Дэнни был высок и крепок телосложением, и большая деревянная кружка с элем почти полностью пряталась в его огромной ручище.

– Дэнни Дуган, сэр, – встал здоровяк, чтобы поприветствовать Белчера.

Они пожали руки.

– Дэнни – мой земляк, – продолжал Кейн, – и уже довольно давно застрял на Тортуге.

– Это правда, сэр, – подтвердил Дэнни, – только я не застрял, а просто живу здесь.

– Мы уже набираем команду? – холодно спросил друга Белчер, но Кейн только отмахнулся.

– Да брось, мы нужны команде, а она нужна нам вместе с кораблем. Чего тут думать-то?

– Если я и стану капитаном «Тике», Эрин, то решения буду принимать сам. Тем более о найме команды.

Кейн поднял руки, словно сдаваясь.

– Да, мой капитан!

– Но я не собираюсь никуда наниматься! – вставил Дэнни Дуган. – Я уже битый час пытаюсь втолковать это вашему другу, сэр! Меня все здесь устраивает, и я не собираюсь пиратствовать. К тому же здесь мой брат, а я его ни за что не оставлю одного.

– О! – Кейн поднял вверх палец, призывая к вниманию. – Мы наймем вас обоих!

– Эрин! – Белчер подхватил его под руку и заставил подняться. – Идем, нам уже пора.

Он стал проталкиваться к выходу, поддерживая шатающегося Кейна, как вдруг дверной проем на их пути загородила какая-то фигура.

– Так-так-так! А это кто тут у нас? Неужто мышка попала в мышеловку?

Высокий, голый по пояс человек стоял на пороге, уперев руки в бока и широко расставив ноги. Весь его наряд состоял из кожаных штанов, пистолета, заткнутого за красным кушаком, да складного моряцкого ножа, висевшего у него на шее. Его абсолютно лысая голова казалась высеченной из камня, так она была изрезана венами, шрамами и обветренными морщинами. По бокам от головореза стояло несколько человек, одетых примерно одинаково – в бумажные широкие рубахи, которые так любили моряки, и кожаные штаны, пошитые широкими стежками на индейский манер. Кое-кто был обут в сандалии, но большинство щеголяли босиком.

Кейн выпрямился, все еще держась за плечо Белчера.

– Что за братия? – сфокусировался он на предводителе шайки.

– Капитан послал за вами. Он желает говорить с… как там вас по имени?

– Белчер. Капитан Белчер.

– Ну вот, мистер. Идемте с нами подобру-поздорову, и с вами поступят честно.

– Эй, наш капитан сам решает, куда ему идти, – Кейн воткнул свой палец прямо в грудь разбойнику. – Пшли прочь!

– Кто это у нас тут тявкает? – воскликнул тот. – Ты сказал мне пойти прочь, щенок?!

Белчер предупреждающе схватил Кейна за руку, но было уже поздно.

– Я так и сказал, пес паршивый! – выкрикнул ирландец. – Иди сюда, я тебя потреплю за ухом!

Спорящие ринулись друг на друга, и в воздухе замелькали кулаки. Эрин плохо стоял на ногах, поэтому потерял равновесие и упал сразу же после того, как промазал по лысому пирату. Тот тотчас же стал награждать его пинками, осыпая ударами все тело. Кейн скорчился на грязном полу, пытаясь закрыться руками и уберечь голову. Белчер кинулся на лысого и попробовал оттолкнуть, но на него уже набросились другие пираты. Кто-то держал Белчера за руки, пока другие обхаживали его кулаками. Друзьям пришлось бы совсем худо, если бы откуда ни возьмись над ними не нависла какая-то огромная тень. Тень развернулась, и пираты разлетелись кто куда, ломая собой мебель и выбивая окна.

– Дэнни! Ты отличный парень, старина, – Кейн с трудом поднялся на ноги, сплюнув на пол кровь из рассеченной губы.

Несмотря на побои, он широко улыбался окровавленным ртом.

Дэнни Дуган, так вовремя вмешавшийся в потасовку, тараном пошел на пиратов, раздавая тумаки направо и налево. На его пути оказался лысый головорез.

– Ату его, Дэнни, ату этого пса! – весело закричал Кейн, подначивая огромного ирландца задать трепку пирату.

Несмотря на свои размеры, здоровяк двигался очень быстро и проворно. Пират едва уворачивался от его ударов. Но вот, пропустив один, он кубарем вылетел на улицу. Когда пират приземлился, то тут же вскочил на ноги, а в его руке уже был зажат пистолет, направленный на Дугана. В то же мгновенье за плечом здоровяка щелкнул затвор. Это Белчер обходил его с нацеленным на пирата пистолетом. Сцена замерла. Минуту внимание всех было сосредоточено лишь на дулах двух стволов.

На улицу выбрался Кейн. Пьяный, он сначала посмотрел мутным взглядом на пирата, потом на своего друга. Затем снова повернулся к пирату.

– Выпить хочешь?

Лысый пират перевел взгляд с направленного на него пистолета на ирландца. В его глазах сначала мелькнуло недоумение, но уже в следующую секунду он опустил свое оружие и, не обращая больше никакого внимания ни на Белчера, ни на Дэнни Дугана, повернулся к Кейну.

– Это можно, – сказал он и, плюнув на руку, протянул ее ирландцу. – Каяс Бребери.

Эрин последовал его примеру и пожал протянутую руку.

– Эрин Кейн.

Когда они обошли Дугана и вошли обратно в трактир, застывшие драчуны вдруг снова пришли в движение, а через несколько минут все участники потасовки уже пили за здравие друг друга; и чем сильнее была их недавняя ярость, тем громче звучали тосты новых знакомых.

– Итак, – сказал Белчер после того, как все они пропустили по одной. – Кто таков ваш капитан и что ему от нас нужно?

– Нашего капитана зовут Вейн Рид, – отвечал лысый пират. – Он капитан «Беспутного». А вы прибыли на Тортугу этим утром, на этой вот шхуне. Он желает переговоров.

– Переговоров о чем?

Каяс Бребери удивленно посмотрел на Белчера.

– Я не могу вести разговор от лица капитана. Только он может это делать от лица команды. Вам, приятель, следует принять его приглашение и подняться на борт «Беспутного».

– Хорошо, тогда давайте покончим с этим, – громко ответил Белчер и, не спуская глаз с пирата, добавил: – Дэнни, не мог бы ты оказать мне еще одну услугу не в службу, а в дружбу? Нанеси-ка ты визит губернатору де Кюсси. Введи его в курс дела и скажи, что мы приняли предложение познакомиться с капитаном Ридом на его корабле. Он поймет.

Белчер все так же не отрывал взгляда от Бребери, и тот понимающе кивнул.

– Вы сойдете с «Беспутного» в том же здравии, в котором взойдете на него. Даю слово! Разрази меня лихорадка, если я вру.

Дальше откладывать было бессмысленно, и Белчер согласно кивнул.

– Тогда веди нас на свой корабль и покончим с этим.

* * *

Капитан «Беспутного» Вейн Рид выглядел фигурой весьма незаурядной. Он был одет просто, но с вызывающим вкусом. Вообще, Белчер уже давно отметил, что местные пираты любили одеваться довольно крикливо, предпочитая одежду ярких цветов. На ногах капитана красовались штаны из темно-фиолетового вельвета, заправленные в высокие ботфорты, а на сильном торсе трещала по швам белая бумажная рубаха, через полураспахнутый ворот которой было видно, что Рид обладал очень развитой мускулатурой.

Когда Белчер и Кейн поднялись по трапу, он встретил их на палубе своего корабля, уверенно, по-хозяйски скрестив руки на груди и широко расставив ноги.

– Вижу, что вы уже довольно близко познакомились с моими людьми, – насмешливо встретил их капитан «Беспутного».

– Я был бы рад в следующий раз избежать подобного способа знакомства, – ответил ему Белчер.

– Капитан Вэйн Рид, – протянул хозяин брига свою руку.

– Капитан Джек Белчер.

Они обменялись рукопожатиями, а изрядно перебравший Кейн вяло махнул рукой примерно в том направлении, где стоял капитан «Беспутного». От него разило выпивкой, как из перебродившей бочки.

– Идемте в мою каюту. Вашему другу лучше остаться на свежем воздухе. Я уже отпустил своего стюарда на берег, так что до завтрашнего утра он не сможет прибраться, если вашему другу вздумается опорожниться в моей конуре.

Белчер кивнул было Эрину, чтобы тот остался на палубе, но ирландец уже и сам, шатаясь, направился на шкафут26 и свалился на сваленные в кучу канаты. Видя, что его друг устроился сам собой, Белчер последовал за Ридом. Каюта капитана «Беспутного» была убрана по-спартански. Она не выглядела уютной или удобной, но была чиста, а на пиратском корабле это уже о многом говорило. Кроме кровати и сундука с личными вещами капитана в одном углу стоял комод, а в другом – небольшой круглый стол с тремя стульями, за которым Рид молча предложил Белчеру занять место.

– Давайте сразу к делу, капитан Белчер, – сказал пират, когда они уселись за стол. – Вы отлично себя держали в море во время нашей встречи, и вам сопутствовала удача. Но удача – дама капризная, чтобы чересчур на нее полагаться.

Капитан Рид сделал движение головой, потягивая затекшую шею, а затем откинулся на спинку стула и скрестил руки за затылком, всем своим видом показывая уверенность и превосходство.

– Буду откровенен, – осклабился он. – Мне был нужен ваш корабль, а не груз. По всей видимости, «Тике» – отличная шхуна. На «Беспутном» я могу догнать любые корабли с прямыми парусами, но с косыми, когда они выходят на курс против ветра, – тут уже ничего не попишешь. Поэтому мне нужно еще одно судно, которое будет ловить торговые шхуны, – капитан Рид вскочил со стула и оперся двумя руками на стол, возвышаясь над Джеком грудой мускул. – Предлагаю вам присоединяться к моей команде, сэр! Я помогу вам набрать людей здесь, на Тортуге. Станете моим офицером со своим кораблем. Тех рохлей из вашей команды, что не захотят пойти за нами, оставим сушиться на берегу. Вместе мы провернем немало прибыльных дел, капитан Белчер. Что скажете?

Ответ Белчера последовал без промедления, и он был примерно такой же, какой он дал губернатору де Кюсси.

– Боюсь, что вы напрасно теряете свое время, капитан Рид. Я не собираюсь быть капитаном «Тике». Мой путь лежит на Ямайку. У меня там личные дела. Шхуна принадлежит команде, а не мне, поскольку я на ней был лишь пассажиром, а капитана вы убили во время нападения. Команде и решать, чем она захочет заниматься.

Рид понимающе кивнул и блеснул зубами в недоброй улыбке.

– Ну, не будьте так поспешны с ответом, капитан Белчер. Позвольте, я вам обрисую вашу ситуацию в более ясном свете. Я не могу захватить ваш корабль здесь, на Тортуге, это понятно даже вам. Но он мне нужен, ваш корабль, а если мне что-то нужно, то я это рано или поздно получаю. Вы поступите верно, если будете считать, что он уже мой, вот так обстоит дело. Куда бы вы ни пошли, я выйду за вами. А в открытом море я могу делать то, что захочу, и никому на Тортуге не будет до этого никакого дела.

Однако Белчер даже ухом не повел.

– Я тоже неплохо представляю ситуацию, капитан Рид, как и разбираюсь в том, под каким углом к ветру шхуне необходимо уходить от брига. И в ответ на вашу угрозу скажу следующее. Корабль, если я выйду на нем, вам никогда не догнать, можете в этом не сомневаться. Поэтому вы поступите еще вернее, если уже сейчас будете его считать улизнувшей добычей, – голос Белчера был тверд, холоден и резал словно сталь клинка.

– Это было бы так, если бы на Тортуге я не имел бы множества друзей. Вот возьмем, например, капитана Ивона Лафарга. Этот француз ходит на куттере27 под названием «Бизан». Небольшое судно, но очень быстрое. Он специализируется на том, чтобы догонять такие корабли, как ваша шхуна, капитан Белчер. Если я выйду вместе с ним, то вам не улизнуть.

– В таком случае я не вижу причины, почему бы вам не пригласить этого Лафарга в ваши союзники.

– К черту Лафарга, – сплюнул Рид. – Он мне должен, этот пройдоха, и обязательно поможет поймать вашу шхуну, чтобы рассчитаться. Но я никогда не скреплю с ним союз, ибо знаю его продажную натуру. Лафарг слишком жаден и глуп, чтобы я позволил ему ходить со мной в море. К тому же куттер – слишком малое судно. На нем едва уместится пятнадцать матросов команды, а мне нужен хороший боевой корабль, чтобы брать куски пожирнее.

– Тогда вам предстоит встреча с вашим должником, потому что я не стану ходить под вашим флагом, капитан Рид.

Они замолчали на какое-то время, потому что добавить было нечего, и капитан «Беспутного» зло и непримиримо сверлил взглядом Белчера. Наконец лицо его смягчилось и он расхохотался.

– Будь я проклят, но вы мне нравитесь капитан Белчер! Будет жаль, если вы погибнете во время нашей следующей встречи. «Тике» будет моей, с вами или без вас на борту, но, черт возьми, я бы хотел, чтобы мы подружились. Вы свободны идти, но передайте вашей команде мои слова. Я знаю, что сегодня вечером вы вместе будете решать судьбу вашей шхуны. Скажите им, что «Тике» лучше не выходить в море, если не заключите со мной сделку.

Белчер нашел Кейна на том же месте, на котором он его оставил. Ирландец заразительно похрапывал, присвистывая и пришептывая. Та часть команды, что оставалась на корабле и несла вахту на палубе, посмеивалась над этим пьяницей. Белчер насилу растолкал своего друга и с большим трудом помог ему спуститься по трапу в шлюпку. Когда они были на пристани и шлюпка «Беспутного» удалилась на достаточное расстояние, Кейн неожиданно протрезвел и сказал пораженному Белчеру, с холодной задумчивостью провожая взглядом лодку.

– Сегодня ночью эти мерзавцы хотят украсть «Тике», – от всего его опьянения не осталось и следа. – Я подслушал разговоры команды, пока вы там любезничали с их капитаном. Через подставного торговца они уже переправили на корабль вино с подсыпанным снотворным. После вечернего совета и ужина, на котором будет присутствовать вся команда, на корабль поднимутся люди с «Беспутного» и перережут тех, кто еще будет стоять на ногах, а потом потихоньку выведут шхуну из гавани, чтобы расправиться с остальными людьми. Они планируют это сделать тихо и скрытно. Все будет выглядеть так, будто ночью мы снялись с якоря и покинули Тортугу.

Белчер положил ему руку на плечо.

– Эрин, вы притворились пьяным?

– Ну кто-то же должен был смотреть по сторонам и слушать, пока вы там заговаривали друг другу зубы, – с этими словами ирландец как ни в чем не бывало пошел в сторону дожидавшейся их лодки.

Джек проводил его долгим и внимательным взглядом. Это человек не переставал поражать его. Стоило ему только привыкнуть к циничному Кейну, ненавидящему мир, как появлялся Кейн, проявляющий поистине отеческую заботу к молодому ученому, который затем превращался в беззаботного пропойцу, чтобы тем же днем оказаться хитрым и опасным авантюристом.

Белчер поймал себя на мысли, что не понимал, каким все же был Эрин настоящий, а где были лишь носимые им маски. Он присоединился к ирландцу, но на всем пути до корабля, пока шлюпка не ударилась о его борт, Белчер так и не проронил ни слова, осаждаемый этими мыслями.

* * *

На шхуне ощущалось некое волнение. Матросы из команды «Тике», которые не один год проплавали вместе, сейчас собрались на палубе, чтобы решить свою дальнейшую судьбу. До того как вернуться на корабль, Белчер и Кейн зашли в «День и Ночь Розамунды» и купили хорошего вина для команды взамен того, в которое было подсыпано снотворное, и лично проследили за его транспортировкой на шхуну. Кок вытаращил глаза на лоб, когда увидел новую партию выпивки, доставленную на корабль, и еще больше изумился, когда Кейн стал безжалостно выливать за борт вино, доставленное раннее днем.

– Ненавижу плохое пойло, – пояснил он коку, который наблюдал за его действиями с немым ужасом. – Но зачем я тебе об этом говорю? Ты ведь даже в пудинге не разбираешься.

По приказу Белчера корабль сняли с якоря и отвели подальше от берега. На фальшбортах выставили большие масляные фонари и усилили охрану. Рядом с часовыми поставили стойки с заряженными мушкетами и гранатами. Рядом дымились запальные фитили. Теперь во время совета никто не смог бы подойти к борту шхуны незамеченным, а на поднятие переполоха в гавани Тортуги Рид вряд ли пошел бы, если не желал нарушить кодекс Берегового Братства и навсегда стать его изгоем. Приняв все меры предосторожности и обезопасив себя таким образом, они могли спокойно держать совет, не опасаясь нападения.

Когда в семь вечера пробили шесть склянок, все двадцать два человека команды, за исключением часовых, высыпали на палубу и разместились на шкафуте. Из нескольких бочек соорудили столы, на которых была разложена еда и выпивка. Мистер Томпсон, боцман «Тике», позаботился о том, чтобы матросов покормили в лучших традициях Джереми Аккерса, и сейчас, поглощая сочные куски мяса и запивая его вином, они все с грустью вспоминали погибшего капитана, с которым некоторые проплавали не один год. Наконец, когда первые голод и жажда были утолены, на середину палубы вышел боцман и, откашлявшись, заявил:

– Все мы знаем, для чего собрались здесь. Нашего капитана с нами больше нет. Корабль теперь принадлежит нам, так как у Аккерса отродясь не было никаких дочерей, – при этих словах матросы недоуменно воззрились на говорившего, а тот тем временем продолжал: – Словом, как мы порешаем сегодня большинством голосов, так и будет, а кто не согласен, тому придется сойти на берег.

Все согласно загудели, и боцман закончил свое короткое выступление.

– Мы позволим высказаться с предложениями каждому, кто пожелает. А затем проголосуем. Кто желает выйти первым?

Вокер Эбдон, один из немногих, кто был с Аккерсом с самого начала, вышел вперед.

– Я уже более тридцати лет в море, – обратился он к товарищам. – Я хороший моряк и никогда не отлынивал от работы. Я годами не вижу свою семью…

– Главное, чтобы детей не прибавлялось, пока ты в море, – крикнул кто-то, и все дружно засмеялись.

Эбдон усмехнулся и продолжил:

– Ну так вот. Я годами не вижу семью, потому что пропадаю в море. И знаете что? Я так ничего и не заработал. Тех денег, что я привожу домой, едва хватает семье дотянуть до моего следующего возвращения.

Все дружно закивали головами. Все они очень хорошо понимали, о чем он говорил. Жизнь моряка одинакова везде. Тяжелая работа да малый заработок, вот и весь расклад.

– Скажу то, что у каждого из вас здесь в голове сидит. Мы на Тортуге. Здесь у нас перед глазами множество примеров того, как такие же люди, как мы, стали пиратами. У них у всех сейчас денег пруд пруди, пока мы тут живем, словно оборванцы.

На палубе воцарилась гробовая тишина. Потупив взгляды, люди старались не смотреть друг на друга. Эбдон действительно поднял вопрос, который у всех засел в голове с самого утра, как они бросили якорь в Кайонской бухте. Но одно дело – думать про это, а другое – и в самом деле ступить на пиратский путь и стать изгоем, которому вечно будет угрожать виселица или еще чего похуже.

– Ну уж ты не заливай, Эбдон! – встал рядом с ним Аспен Паг. – Денег пруд пруди и куры не клюют. Байки это все. Ладно, молодые в это верят, но ты-то, Эбдон, достаточно ходил по морю, чтобы знать, что у пирата, так же, как и у торгового моряка, денег нет.

– Так это потому, что они спускают все здесь, на Тортуге! – заспорил Эбдон. – Ведь недаром тут столько борделей, что все за месяц не обойдешь. А мы свою долю домой отправлять будем.

– Дурак ты, Эбдон, – язвительно рассмеялся Паг, – если думаешь, что кто-то тебе позволит домой вернуться. Да тебя там в первом же порту и вздернут на веревке, как это всегда и водится. Да и потом, как только тебе деньжищи в руки лягут, так ты сам первый и побежишь девок лапать в ближайший бордель и спустишь все, что награбил. Чума на тебя!

Многие моряки согласно закивали, соглашаясь с Пагом.

– Ну а сам-то ты чего предложишь? – спросил его Эбдон.

– А я вот как скажу. Те, кто давно с капитаном нашим ходил, знают, как он дела делал. Какой товар возил, где брал и куда сбывал. Выберем нового капитана и займемся торговлей. Только выручку делить всю поровну будем. Это честный заработок.

Многим эта идея понравилась, но тут вмешался мистер Томпсон.

– Не все так просто, как кажется, мистер Паг, – сказал он. – Во-первых, Аккерс многих нужных людей знал, с которыми дела делал. Не возьмешь товар задешево, ничего и не выручишь. А если даже и выручишь, то поди подели это на двадцать с лишним человек? То, что Аккерсу на одного хватало, – на нас всех это сплошные гроши будут.

Боцман говорил резонно, и команда заметно приуныла. Кто-то выкрикнул со своего места:

– Можно шхуну продать и деньги поделить. А там каждый своей дорогой.

– А кому ты ее продашь, здесь, на Тортуге? – ядовито рассмеялся боцман. – Если ты не заметил, то тут все суда трофейные. Местная братия за корабли платить не привыкла.

– И то верно, – разочарованно махнул рукой матрос.

– Ну, что еще предложения будут? – спросил боцман.

– Да, мистер Томпсон. Будут, – на палубу вышел шкипер мистер Колби Райт.

После Аккерса он пользовался на корабле самым большим уважением. Шутка ли, знал, как провести корабль, как читать по звездам, и даже мог определить, где они находятся. Все притихли в ожидании того, что скажет шкипер.

– Давайте уйдем из Тортуги и дойдем до Порт Рояла, а там, в английской колонии, мы сможем уже точно порешать, что делать с кораблем. Если захотим, мы сможем его продать и поделить деньги. Или сможем найти капитана, если мистер Белчер откажется. В Порт Рояле можно взять ссуду, чтобы закупить товар и начать торговать. Но пока мы здесь, на Тортуге, кроме того, как примкнуть к Береговому Братству, у нас-то и выбора особого нет.

Люди на палубе одобрительно загудели. Всем понравилось то, что сказал шкипер.

– Правильно! – кричали они. – Это хорошая мысль!

Кейн взглянул на Белчера, словно намекая, что пора вмешаться. Тот едва заметно кивнул и поднялся со своего места. Постепенно люди успокоились и замолчали. Все воззрились на Белчера. За одни только сутки они все прониклись к нему особым уважением, ведь своими действиями он спас всех и каждого на корабле.

– Вы все забыли одну вещь. На рейде стоит «Беспутный», а его капитан всего сутки назад едва не потопил нас. Есть еще кое-что, что вам всем нужно знать. Вейн Рид только и ждет того, чтобы шхуна вышла в открытое море. Он сразу же последует за вами и отберет корабль. Здесь не только «Тике» находится как в тюрьме, но и вам всем на Тортуге угрожает смертельная опасность.

И он рассказал о том, что задумал Рид, чтобы получить шхуну в свои руки.

Все ошарашенно молчали. Никто не мог и предположить, что дела их настолько плохи.

– Что же нам делать, мистер Белчер? – спросил шкипер.

– И в самом деле, капитан, – отозвался боцман, – у тебя есть предложение?

– Предложение есть. Выходить в море сейчас – самоубийство. На «Тике» нет ни одной пушки, и команда у нас слишком малочисленная. Губернатор Тортуги, господин де Кюсси, предложил мне взять каперский патент и стать корсаром. За это он поможет оснастить «Тике» и набрать команду. Я уже провел осмотр корабля. Без всяких усилий мы сможем установить двенадцать орудий. Это несколько меньше, чем на бриге, на котором их восемнадцать, но при умелом пользовании достаточно, чтобы сразиться на равных. Когда у «Тике» появятся пушки, ей не будет страшен ни один корабль, который сможет ее догнать на этом курсе.

Команда шхуны притихла. Все пытались осмыслить услышанное.

– А еще для нас уже есть первое задание. За неплохое вознаграждение мы должны будем сопроводить французский пинас «Рубис» в Порт-о-Пренс. То есть по пути сможем еще и подзаработать. Затем направимся на Ямайку и распрощаемся по прибытии, а вы все займетесь тем, чем пожелаете. Если ваш выбранный капитан получит каперский патент от губернатора Ямайки, то путь в каперство вам будет открыт и вы сможете заниматься этой деятельностью, при этом не нарушая законов ни Англии, ни Франции.

Над шхуной раздались радостные крики.

– Ура Джоли Джеку! – хором скандировали они, и их крики разносились далеко по всей гавани.

А в это самое время на темной и тихой палубе пиратского брига, опершись об его гакаборт28, два человека мрачно наблюдали за происходящим на ярко освещенной шхуне, стоявшей теперь в нескольких кабельтовых от берега. До них доносились звуки веселья, бодрые голоса и даже взрывы хохота.

– Пусть радуются, болваны, – криво скалясь, процедил главарь пиратов своему помощнику. – Мы устроим им засаду на обоих выходах из канала, так что этим тупицам не ускользнуть. И это так же верно, как и то, что меня зовут Вейн Рид и то, что я капитан «Беспутного».

* * *

В девять утра капитан Джек Белчер уже ожидал аудиенции в доме губернатора Тортуги. Через несколько минут после того, как слуга-негр доложил о его приходе, его пригласили в уже знакомый кабинет.

– Капитан Белчер! – радостно приветствовал Джека де Кюсси. – Я рад вас видеть, месье!

– Доброе утро, ваше превосходительство!

– Простите мне мое нетерпение, но перейдем сразу к делу. Вы обсудили с командой мое предложение? Каково ваше решение?

– Мы согласны на ваши условия, месье де Кюсси. Но вы должны знать, что «Беспутный» только и ждет того, чтобы броситься за нами в погоню, как только мы поднимем якорь. Это, в известной мере, может навлечь беду и на «Рубис» с вашей дочерью на борту.

– Я благодарен вам за откровенность, капитан Белчер. И это лишний раз доказывает, что я в вас не ошибся. На этот счет я уже позаботился. Риду это не понравится, но ему придется смириться.

– Могу я узнать, в чем заключается ваш план?

– Я сообщу его вам перед тем, как вы выйдете в море, – ответил губернатор. – А сейчас вам необходимо заняться подготовкой судна для роли сопроводительного корабля.

Они склонились над столом и обговорили все детали дальнейшего сотрудничества. Де Кюсси располагал запасными орудиями, снятыми с различных захваченных кораблей, которые пираты приводили в гавань с награбленным, а также изрядным запасом ядер и пороха. Поэтому вопрос вооружения «Тике» был решен довольно быстро. Сложнее обстояло дело с наймом команды. Белчер дал понять, что, пока корабль находится под его командованием, никакого пиратского кодекса на нем не будет. Он есть капитан, и слово его – закон. На его корабле люди будут получать жалование, а значит, должны подчиняться дисциплине, как если бы это было на военном корабле. Однако большинство членов Братства стремилось к тому, чтобы вести вольную пиратскую жизнь, и немногим хотелось идти на службу на других условиях.

– Пираты, месье де Кюсси, полагаются только лишь на награбленное и часто находятся в море месяцами и возвращаются ни с чем. Поэтому они как бы ничего и не должны капитану своего корабля. Не обязаны повиноваться. Но, возможно, на Тортуге найдутся такие люди, которым претит обычная распущенность, что является частью любого пиратского корабля. Я не признаю разболтанности и требую от команды железной дисциплины на своем корабле как во время сражения, так и вне его. За это людям будут платить регулярное жалование вне зависимости от того, был поход удачным или, напротив, безуспешным.

– Понимаю вас, капитан Белчер. Понимаю и согласен с вами. Но одного моего согласия недостаточно, чтобы набрать нужное количество людей.

– «Тике» сможет взять на борт до ста пятнадцати человек. Сейчас на борту тридцать два человека. Если мы не наберем полное количество людей, то все равно выйдем в море. Пушки есть пушки, и мы сможем сражаться. Но я не стану набирать какой-то сброд. Выходя в море, я хочу быть уверен в своей команде.

Однако губернатор оказался прав. По своему корсарскому патенту капитан Белчер определялся французской короной как наемный капер, чей промысел состоял в найме официальным представителям французских колоний для военных или торговых операций. Это давало капитану Белчеру статус частной компании, и, соответственно, все, кто нанимался в его команду, служили лично ему и получали за это щедрое ежемесячное жалование вместо пиратского обычая дележа добычи. Набирая команду, он, как это водится среди Берегового Братства, подписывал контракт с каждым членом экипажа, но на этом сходство с пиратскими обычаями заканчивалось.

Каждый член команды, который выходил в море с Белчером, обязывался строго блюсти дисциплину, слушаться своих офицеров и капитана. Любые вольные действия, как и проявления необузданной жестокости сурово карались вплоть до применения смертной казни, если это соответствовало степени преступления.

Как оказалось, таких моряков на Тортуге было немного. Они с Кейном обошли все трактиры и таверны и с трудом набрали двадцать семь человек. В основном моряки, ничего не знавшие о капитане Белчере, с недоверием относились к тому, чтобы выйти в море с человеком, репутация которого была им неизвестна. Соли подсыпали еще и люди из команды «Беспутного», тут и там хвалясь, как едва не расправились с «Тике» в открытом море и что команда ее – сплошные рохли, а капитан – какой-то случайный пассажир.

– Нам хватит такого количества людей, Джек? – спросил Кейн, сидя рядом с другом за столом в таверне «День и Ночь Розамунды», где они принимали заявки по найму в команду «Тике».

– Какое количество команды бы ни было, это то, что есть, – ответил Белчер. – Тике уже оснащена и готова к отплытию. Борта укреплены, балласт переложен. Пушки установлены, а порох и ядра сложены в магазине29. Дальше тянуть не имеет смысла, да мы и не можем. На пушечные расчеты нужно тридцать шесть человек, по три на пушку. Остальные на паруса и другие работы. На абордаж30 мы, конечно, не сможем пойти, но для ведения боя пятьдесят девять человек достаточно.

– Добрый день, сэр, – над столом нависла огромная тень.

– Ба, да это же наш друг Дэнни Дуган! – воскликнул Кейн. – Как поживает твой брат, Дэнни?

– А пусть он вам сам скажет, мистер Кейн, – ответил здоровяк, отодвигаясь в сторону.

За его спиной стоял второй Дэнни Дуган, как две капли воды похожий на первого и телосложением, и лицом.

– Черт меня возьми, Джек, – округлил глаза Кейн, толкая друга в бок, – что-то я не помню, чтобы прикладывался к бутылке сегодня днем, а тем не менее похоже, что в глазах у меня двоится.

– Да нет, сэр, – осклабился Дэнни. – Это мой брат-близнец Пэдди Дуган.

– Здравствуйте, сэр, – подошел Пэдди, – мы слышали, что вы желаете идти на Ямайку. Мы тут с братом подумали и решили, что все-таки были бы не прочь сменить Тортугу на Порт Роял. А заодно подзаработать деньжат во время перехода, если вы еще не набрали полную команду.

Кейн вопросительно посмотрел на Белчера и, получив утвердительный кивок, сказал:

– Для вас, Дэнни и Пэдди, мы всегда найдем место!

Он похлопал по могучим плечам обоих братьев и записал их в команду.

Таким образом, двадцать первого сентября 1684-го года шхуна «Тике» с экипажем в шестьдесят один человек снялась с якоря и присоединилась к пинасу под названием «Рубис». Они взяли курс на запад вдоль побережья Эспаньолы. А в это время моряки на бриге «Беспутный» поголовно мучались ужасным расстройством желудков и с большим трудом удерживали их содержимое. По приказу губернатора Тортуги его люди сыграли с командой «Беспутного» ту же шутку, что те готовили для матросов «Тике».