Капитан Белчер мгновенно взял себя в руки. Боль и тоска, терзающие его душу, искали выхода и, не находя его, истязали пыткой, душили и подавляли все, даже желание жить. В его состоянии это внезапное нападение было лучшим, что могло произойти. Сквозь подзорную трубу он смотрел на приближающиеся испанские корабли, и постепенно его скорбь принимала форму ненависти, которая сосредоточилась сейчас на фрегате с красными парусами. Глаза Белчера сузились, губы сжались, и на лице появилось жесткое выражение. Он очень хорошо помнил этот корабль во время их побега с Бермудских островов. По описанию, полученному от жителей Порт-о-Пренса, капитан уже знал о том, что именно этот корабль и осуществил рейд на французскую колонию и его люди учинили здесь такие зверства и разрушения. Он смотрел на убийц своей возлюбленной, и взгляд его горел желанием убивать. Душа Белчера требовала мести. Видимо, Адель была права и в душе он действительно был пиратом, так он жаждал их крови.

Несмотря на свои боевые качества, «Артемида» находилась в огромной опасности. Какой бы могучей она ни была, выступать против четырех военных кораблей в прямом бою граничило с безумием.

– Что будем делать, капитан? – спросил его боцман.

– Драться, – Белчер резко отставил трубу и развернулся на каблуках. – Пошлите дополнительную команду на паруса, мистер Дуган. Продолжаем курс норд. Передайте своему брату зарядить кни́ппелями49 все пушки левого борта.

Белчер ушел отдавать другие распоряжения, не замечая, как Пэдди Дуган провожает его радостным взглядом. Их капитан был снова в строю.

Стоя на палубе квартердека, Белчер внимательно следил за кораблями противника. Он прикидывал в уме различные планы и взвешивал все за и против. Он вспомнил, как в тринадцать лет с адмиралом Спрэггом на фрегате «Возмездие» участвовал в сражении против берберийских пиратов. Перед глазами капитана протекли события минувших дней. Вспомнил он и то, как забавы ради Спрэгг попросил его придумать план прошедшего боя и был чрезвычайно удивлен тем, как мыслил его стюард. Сегодняшнее положение дел напоминало ему ситуацию с берберийцами. Сражаясь с противником, многократно превосходящим тебя в кораблях и людях, необходимо действовать хладнокровно и не только выбирать нужный момент, но и самому способствовать тому, чтобы такой момент наступил. Все это пронеслось в голове Белчера за несколько мгновений, и, когда он стряхнул с себя эти воспоминания, то уже знал, что нужно делать.

Появившимся с западной стороны преследователям пришлось идти круто к ветру, и, несмотря на все поднятые паруса, фрегаты шли со скоростью всего лишь в пять узлов. Зато бригантина со своими косыми парусами на грот-мачте чувствовала себя прекрасно и сильно оторвалась от своих союзников, вырвавшись вперед. Противники только что прошли остров Ла Гонав с южной его стороны. Главной особенностью этого острова являлось то, что вся его юго-восточная сторона представляла собой мелководье, тянувшееся почти до самого Порт-о-Пренса, поэтому испанцы не могли кинуться наперерез «Артемиде», которая сейчас уходила от них на север. Сначала им нужно было добраться до Порт-о-Пренса, обходя песчаную банку, и только затем повернуть вслед за англичанами.

Белчер верно предугадал, что испанцы отправят вперед бригантину, единственный корабль, способный его догнать, который, скорее всего, оборудован для абордажа.

Если их схватят, то во время рукопашной подоспеют остальные корабли испанцев, и тогда экипажу «Артемиды» несдобровать. Поэтому капитан Белчер и приказал Дэнни Дугану зарядить пушки левого борта книппелями. Когда бригантина приблизилась к «Артемиде», та, к удивлению испанцев, словно поджидала ее, стравив шкоты и ослабив паруса.

Фрегат тихо продвигался вперед без малейшего крена, который мог бы сбить точный выстрел. С его левого траверса50, не сбавляя хода, бригантина шла уверенным курсом прямо в борт «Артемиды». Когда между ними оставалось не больше трех кабельтовых, капитан Белчер, наблюдавший за приближением испанцев в подзорную трубу, сказал с угрюмой усмешкой:

– Клянусь честью, они думают, что мы спим, – он перекинулся через планшир и крикнул канониру: – Дэнни, ну-ка прочисти мозги этим мерзавцам!

Через несколько секунд все пушки левого борта «Артемиды», которые неотрывно следили за приближающейся бригантиной, дали поочередный залп и воздух наполнился дымом и свистом вращающихся книппелей. Словно живой, корабль завибрировал и задрожал от отдачи множества орудий. Стараясь догнать фрегат, бригантина шла на него прямым курсом под всеми парусами и представляла из себя отличную мишень. Прокатившийся над морем бортовой залп из восемнадцати- и двадцатичетырехфунтовых пушек нанес рангоуту такие ужасные повреждения, что моментально вывел ее из строя. Двойные ядра, скрепленные между собой цепями, дико визжа от быстрого вращения, обрушились на паруса испанского корабля. Мачты пиратов для пушек «Артемиды» находились на одной линии точно друг за другом, и книппели разрывали всю материю, встречающуюся у них на пути.

Верхний прямой парус на фок-мачте превратился в лохмотья и был полностью уничтожен. Нижний фок-парус тоже был приведен в полную негодность, а его шкотовые – полностью оборваны. Несколько книппелей намотались на такелаж и перепутали канаты между собой. В других парусах тоже образовались разрывы, и их шкаторины51 были вот-вот готовы оторваться. Бригантина мгновенно потеряла ход и отклонилась от курса вправо, при этом полностью попав под встречный ветер.

– Они зависли в левентике! – воскликнул штурман Колби Райт. – Теперь им не скоро выбраться!

С одного залпа «Артемида» показала мощь своей орудийной батареи и на долгое время вывела корабль испанцев из строя. Если бы против нее выступало меньшее количество противников, то своим следующим маневром «Артемида» должна была развернуться и добить бригантину залпом правого борта. Однако капитан Белчер, сохраняя хладнокровие, приказал подтянуть паруса и вновь набрать скорость. Благодаря этой задержке главный противник уже догонял их, поэтому не следовало рисковать ради такой незначительной цели.

* * *

Дон Иларио де ла Кардосо в позолоченной кирасе стоял на юте своего корабля и внимательно разглядывал «Артемиду» в подзорную трубу. Если ее красивые обводы и мощная батарея произвели на него впечатление, то черный корпус с ярко-красной полосой над пушечной палубой заронил в испанском капитане семя сомнения и неуверенности, таким грозным выглядел корабль. Цвета «Артемиды» не походили на раскраску судов ни одной нации. Он жил словно сам по себе. Волк-одиночка на охоте в Карибском море. Пожалуй, этот мощный фрегат был самым опасным хищником, какой испанец встречал в своей жизни. Нужно серьезно постараться, чтобы загнать его, и старания эти, безусловно, были сопряжены с огромной опасностью.

Он не мог понять, отчего «Артемида» замедлила ход, ведь бригантина шла на него полным ходом и вот-вот грозила сцепиться с ним в абордажной схватке. Опытный капитан, он с недоверием следил за их сближением.

«Неужели?.. – подумал он недоверчиво. – Но как он мог предвидеть?»

И словно в ответ на его мысли «Артемида» разразилась пушечным залпом, который изрешетил и привел в полную негодность паруса бригантины. То, что увидел испанский капитан, было настолько ошеломляющим и так поразило его, что он не сразу пришел в себя.

– Вы словно увидели привидение, дон Иларио, – скосив глаза, бросил ему стоящий рядом Эмилио Мора. – Что произвело на вас такое впечатление?

Капитан молчал, закусив губу. Не получив ответа на свой вопрос, сеньор Мора одним движением сложил подзорную трубу и повернулся к нему лицом.

– Дон Иларио?

– Насколько хорошо вы разбираетесь в морском деле, сеньор? – вскинул бровь капитан «Санта Аны».

– Совсем не разбираюсь и до сих пор был счастлив в своем неведении.

– Вы действительно не понимаете, что сейчас произошло?

– Я пойму это лучше, если вы потрудитесь объяснить, – холодно ответил агент.

Дон Иларио заговорил не сразу. Он и сам сейчас пытался разобраться в своих мыслях.

– Я буду говорить исходя из своего личного опыта и того, чему я научился у самых выдающихся адмиралов Испании. Видите ли, когда я вижу противника, я хочу быть готовым к встрече. Это значит, что мои пушки будут заряжены, а канониры – ожидать с фитилями у лафетов. В десяти случаях из десяти я отдам приказ зарядить пушки обычными ядрами, потому что с ними невозможно ошибиться. Если я заряжу картечь или книппели, а бой пойдет так, что они будут бесполезны, это значит, что мы впустую потратим залп, что вполне может стать фатальной ошибкой уже в начале боя.

Дон Иларио откашлялся.

– Вот смотрите, – он указал на одного из своих канониров, в руках которого находился странный предмет – длинный шест с железной спиралью на конце. – Видите, что он держит, сеньор Мора? Этот инструмент называется змеевик. Им мы выковыриваем ядра или остатки пороха. Как вы можете себе представить, разрядить все пушки вручную займет довольно долгое время. Иногда не меньше часа, а то и дольше. Поэтому во время боя, если заряд неправильный, я обычно приказываю дать залп и избавиться от него. В конце концов, ядра есть ядра, их всегда можно выпустить в противника и уже потом зарядить нужный тип снаряда.

Лицо Эмилио Мора оставалось непроницаемым. Он лишь сдержанно кивнул, показывая, что слушает капитана.

– Нашему противнику, если он сначала зарядил ядра, как поступаю я сам, пришлось бы сперва дать бесполезный залп по клюзам52 бригантины, чтобы разрядить пушки. В свою очередь, это дало бы капитану бригантины возможность понять, что его противник сейчас зарядит свои пушки более подходящими снарядами, и у него было бы достаточно времени, чтобы убрать свои паруса и защитить их. Однако благодаря удаче – или дьявольской хитрости – капитан «Артемиды» правильно предугадал расположение кораблей, как и то, с кем он сперва будет вести бой. Он сразу зарядил пушки книппелями и поджидал, пока бригантина не подойдет ближе. У нее не было ни единого шанса. Вы понимаете, с кем мы имеем дело? Этот человек либо необычайно опытен, либо дьявольски хитер. А возможно, и то и другое.

Эмилио Мора лишь передернул плечами, и его губы скривила чуть презрительная улыбка.

– Даже если это не слепая удача, ваша цель остается неизменной. Вы обязаны сделать все возможное, чтобы «Артемида» сегодня пошла ко дну. Желательно после того, как мы завладеем хронометром.

Последние слова сеньор Мора отчеканил твердо и тихо. Не было никакого сомнения в том, что его не интересовала ни цена, ни усилия, которые придется приложить для выполнения этой задачи. Дон Иларио де ла Кардосо лишь пожал плечами.

– Да, разумеется. В конце концов так и произойдет. Вот только во что это нам обойдется?

– Этот вопрос вообще передо мной не стоит. Вынужден вам напомнить то, что сказал Первый Министр. Вы обязаны оказывать всяческое содействие в достижении цели, не останавливаясь ни перед какими затратами или потерями.

– Но боже мой, неужели вам нет дела до того, что вы сами можете сложить голову в этом бою?

– Именно так, сеньор капитан. Ни моя, ни ваша жизнь, как и жизни всех людей на этих кораблях и даже во всем Карибском море, не обладают достаточной ценностью, чтобы перевесить чашу весов, когда на другой лежит хронометр. Этот предмет необходим Испании, чтобы вернуть себе былое могущество на море, которое она потеряла с тех пор, как была разбита Великая Армада. Поэтому смерть не может служить достаточным основанием для неудачи. Запомните это, дон Иларио. Я ожидаю, что даже мертвый вы выполните свой долг и возложенную на вас миссию.

С этими словами Эмилио Мора резко повернулся и ушел в свою каюту готовиться к предстоящему сражению. Капитан «Санта Аны» проводил его неприязненным взглядом и пробормотал:

– Ох уж эти фанатики. У них нет ни здравого смысла, ни чувства самосохранения. Оба эти качества необходимы, чтобы иметь возможность считать себя частью рода человеческого.

* * *

Ветер держался юго-восточный, что играло на руку Белчеру. «Артемида» шла на север в узком канале де Сент Марк между побережьем Эспаньолы на востоке и песчаной отмелью острова Ла Гонав на западе. Преследовавшие ее испанские корабли уже дошли до залива Порт-о-Пренса и повернули вслед за ней на север.

Держась этого курса, «Артемида» шла в полном бакштаге с ветром с правой стороны. Ее корпус чуть кренился на левый борт, все паруса были выставлены, она легко резала волну и не зарывалась носом в воду. Фрегат чувствовал себя прекрасно на таком угле к ветру и развил хорошую скорость. Однако через две мили рифы, которые в изобилии обрамляли восточный берег Эспаньолы, стали выступать круче в море. Пролив сужался в этом месте между скалами на востоке и песчаной банкой у острова Ла Гонав на западе. Чтобы корабль не выбросило на камни, «Артемиде» пришлось повернуть на левый галс и сменить курс на запад. Не зная местных вод, капитан Белчер снизил скорость и воспользовался услугами своего лоцмана, мистера Пага, который теперь каждую минуту делал замеры глубины, чтобы не посадить корабль на мель. Процедуру эту нельзя было производить на полном ходу, и «Артемиде» пришлось снизить скорость до шести узлов.

При этом два более легких фрегата, «Эвита» и «Глория», благодаря своим меньшим размерам и водоизмещению маневрировали в узком проливе с большей легкостью. Без существенной потери хода они заметно приблизились к «Артемиде», пока она огибала скалы и делала замеры глубины. Но вот, пройдя опасный участок, англичане снова вышли на северный курс и стали вновь отдаляться от преследователей. «Санта Ана» не отставала от них – шла вслед за остальными по тому же фарватеру53 и ей не нужно было сверяться с показаниями лота.

Через несколько миль все повторилось снова. С тревогой капитан Белчер увидел, что очертания фарватера в этом узком проливе напоминают зигзаг с несколькими изгибами и поворотами. Сутками ранее Пэдди Дуган провел здесь «Артемиду», когда укрывал ее в заливе Сент Марк, но сейчас был отлив и проход стал более узким. Капитан Белчер внимательно следил за приближающимися кораблями. Он понимал, что если вступит с ними в перестрелку, то «Санта Ана» успеет прийти союзникам на помощь. Более того, существовала вероятность, что в каком-то особо узком месте во время отлива проход может и вовсе стать несудоходным, и это грозило катастрофой. Запертая на песчаной банке, «Артемида» превратится в отличную мишень, и испанцам останется только поочередно расстрелять ее из своих пушек.

Так продолжалось какое-то время. Когда «Артемиде» удавалось идти на север, она выставляла все паруса и отрывалась на несколько кабельтовых от своих преследователей. Но когда ей приходилось вновь пробираться вдоль скал на запад, чтобы найти проход, испанцы ее догоняли и неумолимо приближались с каждым изгибом канала. Они грозились подойти вплотную, и при очередном курсе на запад Артемида должна была оказаться в зоне их короткоствольных пушек с открытой кормой.

Это и не заставило себя долго ждать. В один из таких поворотов «Эвита» произвела пробный выстрел, и ее ядро упало всего в нескольких ярдах от кормы фрегата. Кормовые пушки «Артемиды» тут же вернули ей долг и рявкнули в ответ двумя девятифунтовыми ядрами. Бесполезно с точки зрения какого-то ни было урона, но весьма действенно в стратегическом плане, так как рулевой «Эвиты» инстинктивно дал правого руля, тем самым замедлив маневр своего корабля и следовавшей за ним «Глории».

Весь канал де Сент Марк, по которому они пробирались, едва ли насчитывал 35 миль, но к полудню они едва покрыли половину этого расстояния. С одной стороны, эта задержка была очень опасна для «Артемиды», а с другой – благодаря ей произошло то, чего так ждал капитан Белчер. За это время начался прилив и канал стал стремительно расширяться. Вскоре уже можно было не опасаться посадить корабль на мель, и он отдал приказ прекратить сверяться с показаниями лота и увеличить скорость при маневрировании вдоль скал.

Теперь, когда опасность быть загнанными в узком проливе миновала, предстояло определить их дальнейшие действия. Белчер погрузился в раздумья. В открытом море было бы логично воспользоваться своей скоростью и отстреливаться от испанцев издалека, пока не изменился ветер. Это позволит держаться вне пределов досягаемости их короткоствольных карронад. С другой стороны… Джек почесал подбородок, размышляя над пришедшей в голову мыслью. Вскоре на его лице появилось выражение мрачной удовлетворенности.

– Что будем делать, капитан? У них ветер.

– Это ничего, Пэдди, – ответил Белчер. – Пусть это их не окрыляет. Как только выйдем из пролива, сворачиваем на левый галс и под прикрытием острова делаем поворот оверштаг.

– Встретим их носом, сэр?

– Точно так. Когда они выйдут из канала, то будут готовы увидеть нашу удаляющуюся корму. У них останется единственный выход – встретить нас в линейном построении.

Боцман кивнул в знак того, что понял свою задачу, и удалился отдавать распоряжения.

* * *

Капитан «Глории», Эрнесто Вега, коренастый человек средних лет, с массивным подбородком, тонкими усиками и длинными, жирными от соленой воды волосами, проклинал всех на свете до третьего колена, а в особенности капитана «Эвиты» – Хуана Пегуера за то, что тот не пропустил его вперед. Ему казалось, что союзник, который шел впереди у англичан на хвосте, уж чересчур медленно управлялся со своим кораблем. «Артемиде» можно давно было отрезать путь на запад и не дать ей раз за разом выходить на северный курс. Однако «Эвита» предпочитала плестись позади, чтобы не подставляться под пушки фрегата.

– Несчастный трус! – выругался Эрнесто Вега и, воздев руки к небу, презрительно плюнул на палубу юта, откуда наблюдал за маневрами. – Святая Мария! Послал же бог союзничка!

Раз за разом в последнюю минуту «Артемида» успевала повернуть и уйти в пролив, избегая продольного огня по корме, что приводило капитана «Глории» в неистовство. А когда впереди показался выход в открытое море, он и вовсе потерял голову от ярости. Изрыгая ужасные проклятия, на которые, как известно, способны все испанцы любого возраста и пола, Эрнесто потрясал в воздухе кулаком и грозился, что сам скормит Пегуера акулам, если тот упустит англичан. «Санта Ана», маневрируя красными парусами, только выходила из очередного поворота где-то позади и не могла оказать никакой помощи. Впереди «Эвита», от кормового выстрела «Артемиды» взявшая слишком сильно вправо, опоздала с поворотом на левый галс. Чтобы не врезаться в скалы, ей пришлось развернуть паруса против ветра, и, пока она сдавала назад, заблокировала своим корпусом весь канал.

В то время, когда испанские корабли в бессильной ярости толкались в узком проливе, «Артемида» уверенно вышла в открытое море, легла на левый галс и стала быстро удаляться на запад, уже через четверть часа скрывшись за скалами острова Ла Гонав. Прошло еще несколько дорогих минут, прежде чем «Эвите» удалось зайти в узкий пролив и взять северный курс в открытое море. За ней по пятам следовала «Глория», а позади, на расстоянии мили, шла «Санта Ана». Один за другим корабли выходили из расширяющегося пролива, чтобы затем пойти на запад вокруг острова вслед за скрывшейся в этом направлении «Артемидой».

Каково же было удивление Хуана Пегуера и Эрнесто Вега, кусающих локти оттого, что они уже считали добычу улизнувшей из своих лап, когда они увидели выходящий на всех парусах огромный черный фрегат с красной полосой над пушечной палубой. Они не могли поверить своим глазам, но это действительно была «Артемида», которая неслась прямо на них вместо того, чтобы улепетывать со всех ног, пользуясь преимуществом в скорости. Капитан Вега быстро взял себя в руки. От его ярости не осталось и следа. Он жадно потирал ладони, и его тонкие усики топорщились от возбуждения.

– Воистину, если бог желает наказать человека, то посылает ему излишнюю самоуверенность! Эти английские подонки сами лезут на рожон, и, клянусь небом, мы дадим им отведать того, на что они напрашиваются!

Его соратники радостно засмеялись и бросились по местам выполнять поручения своего капитана. На «Эвите», по всей видимости творилось нечто подобное. Не сговариваясь, оба капитана решили, что лучше всего будет встретить «Артемиду» в линейном порядке, сфокусировав на ней мощь сразу двух залпов своих тридцатидвухфунтовых карронад. Они выстроились в одну линию перпендикулярно к приближающемуся к ним английскому фрегату.

– Дьявол меня порази! – выругался дон Иларио де ла Кардосо, который наблюдал за происходящим со своего корабля. У него не выдержали нервы от напряжения, что он и выдал подобным восклицанием. – Этот англичанин сует голову прямо в петлю!

– Кажется, совсем недавно вы восхваляли его необычайный талант, – криво усмехнулся Эмилио Мора. Он уже успел переодеться и стоял сейчас в позолоченной кирасе и шлеме со шпагой в руке и готовый сражаться. – Похоже, что вы переоценили вашего противника, а, дон Иларио?

Капитан «Санта Аны» повернулся к агенту и сухо ответил:

– Лучше переоценить врага, чем недооценить его. Предупрежден – значит, вооружен, не так ли?

Сеньор Мора пожал плечами. Ему не хотелось спорить с капитаном сейчас и указывать ему лишний раз на то, что излишняя переоценка противника тоже имеет свою негативную сторону. Например то, что она может сковывать действия и решительность. Однако такая реплика не несла в себе никакой практической ценности, кроме бесполезного спора, а Эмилио Мора никогда не делал ничего, бессмысленного. Он вообще был очень прагматичным человеком и поэтому только вежливо кивнул в ответ. Без необходимости он не желал конфронтации с капитаном, тем более перед началом схватки.

– Вы правы, дон Иларио. Простите, что я не отнесся с должным вниманием к вашим словам.

– Да? – спросил капитан, удивленный неожиданной уступкой. – Ну ладно. Как бы то ни было, «Артемида» – очень большой пирог, и все мы должны кусаться очень больно, чтобы отхватить от него хоть кусок. Вот смотрите.

Он указал на «Артемиду», которая уже приближалась к двум поджидающим ее фрегатам.

– Видите, англичане уже убирают нижние паруса и готовятся к бою. Нет, это опытный капитан, и я все еще озадачен такой его стратегией. Разве не лучше было бы воспользоваться своей скоростью и расстреливать преследователей издалека вместо того, чтобы идти на сближение с врагом, у которого есть преимущество в огневой мощи и в людях?

– Вы считаете, что это было бы лучшим выходом для «Артемиды»?

– Так поступил бы я сам, если бы хотел действовать наверняка, – пробормотал испанский капитан, в задумчивости поглаживая свою бородку.

Эмилио Мора сдержанно ожидал продолжения, и его терпение было тут же вознаграждено.

– Выступая против превосходящих тебя сил, следует действовать хладнокровно и избегать излишнего риска, – дон Иларио развел руками. – Ведь я думал, что так он и поступит, и поэтому сомневался в нашем предприятии. В открытом море нам вряд ли удалось бы его догнать. Но сейчас этот капитан сам лезет на рожон. Ну что ж, – подытожил он, – если этот англичанин сует голову в петлю, значит, нужно ее затянуть!

* * *

Капитан Хуан Пегуера, чувствуя за собой вину за произошедшую заминку в канале, был как нельзя рад возможности ее загладить. «Эвита» стояла бортом к несущейся на нее «Артемиде», и все ее пушки были заряжены и неотрывно следили за англичанами по мере приближения фрегата. Еще заранее, помня, во что превратился такелаж бригантины, испанский капитан приказал убрать нижние паруса на своем корабле и спешно натянуть сетки над палубой, чтобы ловить обломки рангоута во время боя. «Эвита» была готова к сражению и выжидала лучший момент, чтобы разрядиться в нос приближающегося противника. За ее кормой точно так же готовилась к бою «Глория», второй двадцатишестипушечный фрегат. Чтобы увеличить огневую мощь двойного залпа, Эрнесто Вега подвел свой фрегат близко к «Эвите», оставив между ними место, достаточное лишь для маневрирования. Оба корабля стояли к приближающимся англичанам бортом, как бы образовав одну линию из орудий.

А между тем «Артемида» стремительно неслась на своего противника, и чем ближе она подходила, тем крупнее становились очертания ее корпуса и тем более зловещим казался испанцам ее раскрас. Все они нервно следили за приближением фрегата, и их напряжение достигло предела. Однако испанские капитаны медлили и не отдавали приказ стрелять. Ядра, выпущенные из карронад, при всем своем весе обладали низкой скоростью полета, а значит, и меньшей пробиваемостью. Для того, чтобы под таким острым углом ядра не рикошетили от борта противника, тем более такого крепкого, как борт «Артемиды», его следовало подпустить ближе и произвести залп в упор. Поэтому оба капитана выжидали удобный момент.

Расчет Белчера оказался верным, и испанцы поняли свою ошибку только в тот момент, когда исправить ее было уже невозможно. «Артемида» шла точно в промежуток между двумя кораблями между их носом и кормой, и, чем меньше до нее оставалось, тем дальше должны были поворачиваться пушки испанских фрегатов, направленные на ее нос. В тот самый момент, когда капитаны «Эвиты» и «Глории» посчитали, что «Артемида» подошла достаточно близко, и отдали наконец приказы произвести залп, их пушки уже достигли своего максимального угла обстрела и не могли поворачиваться далее. Когда прогремевшая с двух кораблей канонада раскатистым громом пронеслась над морем, «Артемида» уже вышла из зоны поражения. Лишь несколько ядер зацепили ее борт и, отрикошетив от него, подняли столбы брызг там, где упали в воду.

Испанцы еще до конца не осознали, что произошло, а «Артемида», ворвавшись между кораблями противника, внезапно разрядилась огненной волной, которая прокатилась по обоим ее бортам поочередным залпом всех орудий. Проходя между кормой «Эвиты» и носом «Глории», она с максимально короткого расстояния изрешетила обоих неприятелей ужасающим продольным огнем. Ее ядра, пробив носовую и кормовую обшивки, пролетали вдоль всей длины палуб испанских кораблей и наносили им ужасные повреждения, сметая все на своем пути, – переборки, пушки и людей. Когда черный фрегат англичан, только что показавший свою немыслимую мощь, продолжая свое движение, вышел из плотного клуба дыма, за ним остались только покалеченные и приведенные в полную недееспособность два испанских корабля. На секунду в дыму лишь слышались стоны и крики раненых, но вот треснула и повалилась в воду изуродованная фок-мачта «Глории», увлекая за собой часть такелажа, а «Эвита», чей квартердек уже полыхал пожаром, внезапно взорвалась яркой вспышкой, далеко разбрасывая тела людей, горящие куски рангоута и оборванные канаты. Ее взрывная волна пронеслась огненным смерчем по палубе «Глории», и со стороны могло показаться, будто яростно полыхающий огонь обрел силу и подвижность живого существа и перепрыгнул на палубу второго фрегата. Несколько моряков, охваченные пламенем, бросились в воду в безумной попытке спастись. Пораженный, с опущенными плечами, стоял капитан Эрнесто Вега и бессильно смотрел на то, как огонь постепенно пожирает его судно.

* * *

Эмилио Мора и дон Иларио де ла Кардосо в напряжении следили за приближением «Артемиды» к двум поджидающим ее фрегатам. Залп испанских кораблей мгновенно окутал корабли непроницаемой пеленой дыма, который скрыл все в нем происходящее. Всего лишь через несколько секунд после первых выстрелов раздался второй, еще более громкий бортовой залп, и облако дыма осветилось изнутри оранжевой вспышкой. А немного погодя, к изумлению агента Алькасара и капитана «Санта Аны», с противоположной стороны дымовой занавесы вынырнула целая и невредимая «Артемида».

Со стороны могло показаться, будто черный фрегат прошел сквозь орудийный залп противника без какого-либо вреда для себя, и, поежившись, испанские моряки «Санта Аны» суеверно перекрестились. В своем мрачном одеянии «Артемида» была похожа на призрак, а потусторонней силе, как известно, ядра нипочем.

– Клянусь Пресвятой Девой Марией, – прошептал дон Иларио, – это исчадие ада, а не корабль!

– Но что произошло, капитан? – впервые голос непоколебимого Эмилио Мора дрогнул. – Разве возможно такое, чтобы корабль не получил ни одного повреждения от залпов в упор?!

Дон Иларио дико взглянул на своего пассажира и, несмотря на смятение в сердце, слова агента принесли ему какое-то удовлетворение тем, что наконец с этого господина была сбита вся его высокомерная спесь.

– А ведь я, кажется, вас предупреждал, что с этим противником нельзя действовать напролом?! – воскликнул он, и в его возгласе переплелись и торжество и отчаяние.

Эмилио Мора, в недоверии обхватив голову руками, продолжал взирать на последствия встречи союзников с кораблем-призраком.

– Но ведь это невозможно. Невозможно!

– Он обманул нас, этот капитан, – неожиданно спокойно сказал дон Иларио. – Отличные знания, точный расчет, четкие действия и немного удачи – вот рецепт его победы.

Капитан «Санта Аны» даже не смотрел на агента Алькасара, продолжая беседовать словно с самим собой.

– В морском бою необходимо иметь способность предвидеть то, как ситуация развернется в ближайшем будущем, чтобы заранее отдавать соответствующие распоряжения. А результат таких решений становится ясным только через несколько минут, в ходе того, как события уже происходят. Но я никогда в жизни не становился свидетелем того, как человек может предугадать целую череду последовательностей, заранее составив точный план действия всего боя, учитывая все его нюансы, риски и возможные изменения.

Он говорил, ни к кому конкретно не обращаясь, словно размышляя вслух.

– Этот человек – гений, – дон Иларио только сейчас вспомнил о присутствии господина Мора и заговорил быстрее. – Он умеет адаптироваться в любой ситуации, и сейчас у нас не осталось ничего, чтобы противостоять ему. Если вы хотите сохранить способность выполнить свое задание, то должны позволить мне попытаться спасти корабль. Лучше быть трусом при поражении, чтобы иметь возможность проявить храбрость в победе. Именно так, а не наоборот, если вы желаете получить то, за чем охотитесь.

Капитан и агент какое-то время сверлили друг друга взглядами, и наконец Эмилио Мора кивнул, соглашаясь.

– Вы правы, капитан, – он отвел глаза. – Это моя ошибка, и я учту ее на будущее. В следующий раз я буду внимательнее прислушиваться к вашим словам. Сделайте все возможное, чтобы уцелеть сегодня.

Капитан «Санта Аны» коротко и мрачно кивнул, резко развернулся и покинул квартердек.

* * *

После взрыва «Эвиты» на палубе «Артемиды» раздались радостные крики, но резкий окрик огромного боцмана заставил всех умолкнуть:

– Рано праздновать победу! Шевелитесь! Поднять все паруса, подготовиться к оверштагу!

Пэдди Дуган был создан для этой профессии. Он твердо стоял на палубе корабля, скрестив узловатые руки на могучей груди, и всем своим видом показывал, что немедленная кара постигнет того, кто осмелится его ослушаться. Добродушный и словоохотливый в мирное время, сейчас он представлял собой олицетворение злой непоколебимости. С таким боцманом никому и в голову не придет перечить или нарушить дисциплину. Рот капитана Белчера одобрительно скривился уголком губ, пока он наблюдал за своим офицером. Дуган-старший выполнял его приказания сразу и без лишних разговоров. О лучшем боцмане нельзя было и мечтать. Дэнни Дуган, канонир «Артемиды», как две капли воды похожий на своего старшего брата и лицом, и характером, такой же твердой рукой управлял пушечной командой, и Белчер вдруг почувствовал теплую благодарность к Эрину за то, что тот разглядел в братьях потенциал.

Оставив за собой покалеченные корабли, один из которых быстро уходил под воду, а на втором матросы отчаянно боролись с полыхающим на палубе пламенем, «Артемида» сделала поворот оверштаг и взяла курс на юг, точно на «Санта Ану». Тем временем флагман испанцев уже успел повернуть на восток и, забрав ветер, быстро занял более удобное местоположение. Не оставляя намерения выйти на курс преследования, «Артемида» вновь сделала поворот оверштаг, чтобы затем повернуть на восток и броситься в погоню за испанцем. В результате этих маневров ветер теперь дул спереди по правому борту обоих кораблей и «Артемида» шла точно за «Санта Аной» на расстоянии мили.

При таком расположении дел, если «Артемида» захочет произвести бортовой залп, она должна повернуть на север, чтобы нацелиться пушками правого борта, а это неминуемо уводило ее от курса преследования. С такого дальнего расстояния «Санта Ана» должна была сравнительно легко перенести любой выпущенный по ней залп, поэтому Белчер отказался от попытки сбить ее паруса. Испанский корабль вряд ли потеряет в скорости, зато «Артемида» неотвратимо попадет в еще более невыгодное положение и продолжать погоню станет бессмысленно. Не без досады Джек отметил, что по всей видимости, испанский капитан отлично разбирался в морской тактике. Он занял такую позицию, которая была благоприятна для него, но одновременно являлась помехой для противника

Корабли оказались в патовой ситуации. «Артемида» не имела возможности использовать пушки, а «Санта Ана» не могла оторваться от англичан. Они шли одним курсом друг за другом по направлению к западной стороне Эспаньолы. Капитан Белчер, который более всего жаждал свести счеты с испанцем, схватился за поручни планшира так, что побелели костяшки пальцев. Вот он, его враг, на расстоянии пушечного выстрела, но он все равно ничего не может с ним сделать. В подзорную трубу Джек различал людей на палубе «Санта Аны» и даже, кажется, разглядел ее капитана. Находиться так близко и одновременно так далеко от цели своего возмездия выводило Белчера из себя. Он тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки и обуздать бессильную ярость, которая захлестывала его душу. Но это плохо удавалось. Испытания последних дней измотали его не только физически, но и душевно. Логика вступала в схватку с эмоциями, и тогда мысли капитана начинали бешено метаться.

Джек сделал несколько глубоких вздохов. Он прикрыл глаза и попытался собраться. Не сразу, но капитан вновь овладел собой, постепенно возвращая ровное дыхание. Он в который раз прильнул к подзорной трубе.

– Ветер дует со стороны острова, поэтому ближе к берегу он стихнет, – бросил Белчер вместо приветствия подошедшему Кейну, заметив его краем глаза. – Нам не догнать его до наступления ночи.

Кейн проследил взглядом в направлении испанцев.

– Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

Белчер молча уставился на друга. В его взгляде не осталось никаких эмоций.

– Против ветра у нас нет преимущества в скорости. Сейчас мы оба делаем чуть больше шести узлов, а когда дойдем до Эспаньолы, ее береговая линия закроет весь ветер. Нам повезет, если мы не попадем в штиль.

Кейн пожал плечами, всем своим видом показывая, что примет любой ответ.

– Каково твое решение, Джек?

Прежде чем заговорить, Белчер посмотрел долгим взглядом вслед убегающему испанцу.

– Мы сведем с ним счеты в следующий раз, – не сразу ответил он бесцветным голосом и, перевесившись через планшир квартердека, окликнул боцмана.

– Мистер Дуган, прикажите лечь на левый галс. Курс норд. Мы идем на Вэтлинг.

Капитан Белчер ушел в свою каюту, оставив притихшего Кейна одного на палубе юта.

* * *

– Они поворачивают на север, как вы и предвидели, дон Иларио, – в голосе Эмилио Мора промелькнула торжествующая нотка, когда он заметил, что англичанин обрасопил паруса и лег на левый галс.

Испанский капитан сдержанно улыбнулся.

– Этого и следовало ожидать. Мы забрали ветер, и он ничего не мог сделать в таком положении. Однако я не прекращаю восхищаться дальновидностью нашего противника. Он не стал зря тратить время на бесполезные гонки, заранее поняв, что ничего не сможет сделать при таком положении вещей. Поэтому-то он и отдал приказ оставить погоню так быстро.

Эмилио Мора сдержанно улыбнулся.

– Дон Иларио, я вижу, почему именно вас мне настоятельно советовали взять своим капитаном. Перед нами стоит задача, важнее которой сегодня для Испании не существует. Если мы сможем довести дело до конца, то наши с вами заслуги будут очень высоко оценены при дворе. Вы понимаете, что это значит, сеньор?

– Я могу только предполагать.

– Это значит, что опала, в которую угодила ваша семья благодаря действиям вашего отца, более не будет распространяться на дона Иларио де ла Кардосо. Ваше имя будет очищено, и вам будет разрешено вернуться на родину.

Капитан благодарно склонил голову.

– Более того, вас щедро вознаградят и ваше будущее будет обеспечено тем, что вы станете моим доверительным лицом. Капитаном, на которого я смогу положиться в выполнении своих поручений.

Если первая часть этого заявления заставила сердце дона Иларио потеплеть, то вторая вызвала у него унылую улыбку. Счастье плавать под командой этого человека ему казалось весьма сомнительным. Капитан был хорош в своем деле, и будущее сулило ему отличную карьеру в военно-морском флоте его католического величества. Сулило бы, если бы не политические взгляды его отца, которые положили конец всем юношеским мечтаниям когда-нибудь надеть адмиральский мундир.

– Есть кое-что, что я жажду больше денежного вознаграждения, сеньор Мора. Если мы успешно выполним свою миссию, то я хотел вас просить замолвить за меня слово перед Первым Министром.

– Чего же вы желаете?

– Адмиральский ранг и свою эскадру.

Эмилио Мора кивнул так быстро, что это могло показаться поспешностью.

– Я сделаю это, несмотря на то, что в случае вашего назначения вы станете слишком важной птицей, чтобы ходить под моей командой.

Дон Иларио так низко склонил голову в благодарном поклоне, что локоны парика скрыли его лицо и прятавшуюся под ними улыбку.

– Я выполнил свою задачу и увел нас от опасности, – сказал он, выпрямившись. – Теперь очередь за вами, сеньор Мора. В настоящее время вы все еще высшее должностное лицо на этом корабле. Скажите о своих дальнейших намерениях, и, как только наш противник исчезнет из виду, мы ляжем на новый курс.

– Тогда наш путь лежит в одну английскую колонию. По всей видимости, «Артемида» направляется именно туда.

Они спустились в кают-компанию и разложили на столе карту архипелага.

– Вот здесь, – ткнув пальцем в бумагу, сказал агент. – Остров называется Вэтлинг. Они идут в единственное на нем поселение, чтобы передать хронометр в другие руки и отправить его обратно в Англию. Должно быть, его уже испытали в деле, и если мы не сумеем перехватить устройство там, то упустим его навсегда.

– Я ничего про это не знал, – удивился капитан.

– Мы получили эту информацию в последний момент, перед самым отплытием из Сантьяго.

Дон Иларио кивнул, удовлетворенный этим ответом, и склонился над картой, водя по ней увеличительным стеклом. Наконец он снова выпрямился.

– Если они идут в эту колонию, то должны обойти остров с запада. Мы сможем прийти вовремя, если, напротив, подойдем с востока и высадимся вот в этой закрытой бухте. Отсюда мы пешком пересечем залив и окажемся в поселении со стороны острова.

После недолгих раздумий агент Алькасара одобрил этот план.

– Скажите, сеньор Мора, – обратился к нему капитан «Санта Аны», – откуда у вас такие достоверные сведения о том, когда и куда именно идет «Артемида»?

– О, это все жадность к золоту, честное слово. Испокон веков это искушение развязывало языки гораздо охотнее, чем любая пытка.

Эмилио Мора направился к выходу и, уже открыв дверь, оглянулся.

– Мда, развязывало языки и превращало в Иуд, – сказал он задумчиво. – Золото – это лучший инструмент, когда необходимо купить предательство, а это обошлось нам очень недешево.