Как известно, молоденького юнгу поместили в судовое узилище. Кормили его «из рук вон» прескверно – давали лишь чёрствый хлеб да пре́сную воду. Однако пленный башибузуки особо не унывал: его подкармливала мисс Доджер. Каждый вечер, свободный от вахтенной службы, она приносила ему «свежесваренный» суп да витаминные фрукты. Понятно, прокрадывалась она украдкой, когда основная часть команды ложилась спать и когда оставались лишь поставленные дежурить немногочисленные матросы. Все их места базирования ей были отлично известно, поэтому хитрая Ловкачка пробиралась без всяческих затруднений.

Бертрана не сторожили. Ему не уделяли излишне большого внимания: считалось, что прочные стальные решётки и так его удержат, без дополнительной стражи. На всех кораблях казематные помещения сооружались приблизительно одинаковыми. На «Изольде» тюремная камера выглядела почти что так же, как и на «Славе Британии»: три решётчатые стены́ надёжно крепились к крепкому дощатому бо́рту; с передней стороны имелась скрипучая железная дверь; она запиралась на висячий, едва ли не амбарный замок; на голом полу, подальше от входного проёма, лежала затхлая охапка примятой соломы (видимо, узником тот являлся вовсе не первым).

Как и обычно, Валера заявилась, лишь корабельные склянки пробили одиннадцать ночи. Она принесла наваристый супчик, приправленный нехилой куриной ляжкой; также при ней имелось два банана, красное яблоко да свежий кусочек ржаного хлеба. Пока несчастный заложник поспешно откушивал, они, между собою, вели обычную, ничем не конкретизированную, беседу. Первой заговаривала загримированная пиратка.

– На-ка Бертран поешь, – заботливая особа протянула железную миску с супом да деревянную – со всем остальным; она уселась на прочную табуретку, предусмотренную на случай, если придётся кого-нибудь охранять. – Как ты тут? Измаялся, чай поди, – вставилась ею чисто русская связка слов.

– Тер-пимо, – ответил бесстрашный сорвиголова; одновременно он с жадностью насыщался, поэтому речь его выглядела немного растянутой. – Тем более что… – здоровые зубы впились в куриную ножку, – мне как никому известно, – договаривалось, смачно жуя, – раз Вы, мисс Доджер, на вражеском корабле, значит, в скором времени я буду геройски освобождён.

– Пока мы находимся в бескрайнем морском просторе, – сочувственная блондинка с тоско́ю вздохнула; она ещё ничего не придумала, а план их общей победы виделся ей туманным, неясным, по сути расплывчатым, – придётся немножечко потерпеть. Каждый должен находиться на отведённом месте: я – в числе обычных матросов; ты – в непривлекательном положении тюремного узника.

– Я уж привык, – гордо сказал Бертран, обсасывая разделённую надвое тонкую мозговую косточку; он положил её в пустое блюдо и при́нялся за спелые фрукты. – Не переживайте, мисс Доджер, с вашей заботливой помощью да с вашим отменным питанием я продержусь здесь сколько угодно долго.

Ни тот ни другая не знали, что пока они по-тихому совещались, к казематному помещению приблизилась одинокая, неузнаваемая в потёмках, фигура. Заинтересовавшись доносившимся изнутри приглушённым гулом, она остановилась подслушать. Разговор двух неразлучных друзей тем временем продолжался дальше.

– Сведущие моряки поговаривают, – Валера решила пересказать полезную информацию, мельком услышанную от вражьего боцмана; она проходила мимо, когда скрытный капитан-командор настраивал того на двухдневное путешествие, – что плыть нам осталось не дольше чем пару суток, – в правильных морских терминах, к примеру «идти», своенравная дамочка особо не церемонилась. – Так что потерпеть тебе осталось чуть-чуть, а дальше?.. Мы чего-нибудь непременно придумаем. На твёрдой суше шустри́ть намного способнее.

– Поня-а-атно, – насытившийся парень слащаво причмокнул; он вытер жирные губы прямо так, рукавом холщовой рубашки, и вперил в сметливую капитаншу доверчивый взгляд. – Только Вы, мисс Доджер, будьте, пожалуйста, предельно внимательной да более осторожной. Понапрасну не вздумайте не рискуйте. Да и сейчас Вам, наверное, лучше идти, – прозорли́вый мальчишка словно чего-то такое почувствовал, – как бы нас кто-нибудь не подслушал?

– Пожалуй, Бертран, ты прав, – печальная блондинка уныло вздохнула и неспешно засобиралась на выход; она взяла две пустые миски, ободрительно покивала и направилась к входному дверному проёму. – Давай не скучай, – поддержала Валера, хватаясь за грубую железную ручку.

Ей было невдомёк, что ровно минуту назад неизвестный соглядатай засеменил от корабельного каземата прочь. Когда пронырливая бесовка выходила в пустой коридор, ей ещё показалось, что вдалеке, точь-в-точь на подъёмной лестнице, мелькнула неясная тень; но… приглядевшись и никого не увидев, она списала всё на чрезмерную усталую утомлённость, оптические галлюцинации. Пошла украдкой в отдельный, по тому же коридору стоявший кубрик. Помимо неё в нём ютилось ещё девять человек похожих матросов; все они крепко, уставшие, спали. Валерия завалилась на собственный висячий гамак и совсем уж засобиралась спать… Как! Нежданно-негаданно распахнулась входная дверь.

На пороге стояли сам высокородный лорд-командир, сгорбленная мисс Мэри Энн (с Бешенным Фрэнком они так и не обвенчались) да десяток до зубов вооружённых бывалых гвардейцев. Многочисленный эскорт легко объясним: отлично зная непредсказуемую Ловкачку мистер Левин вознамерился исключить любую возможность к нечаянному побегу. Валера всё поняла: пришли конкретно за ней. Тем более что подлая женщина, давняя неприятельница, указывала на личный её гамак.

– Это она, – подтверждала мужеподобная солдатка сделанный жест; она, беспринципная, и язвительно, и жёстко ощерилась, – разыскиваемая пиратка, заочно приговорённая к мучительной смерти.

– Странно, мне кажется, перед нами обыкновенный юноша, молоденький морячок, – досужий военачальник приказал осветить её ма́сляным фонарём, – он даже совсем не похож. Разве немного бесстыжий взгляд?..

Валера, как исполнительный матросик, соскочила с натянутой сетки. Вытянулась по струнке. Показала одну лишь преданную лояльность.

– Да?.. Посмотрите тогда сюда, – грубая мужланка ядовито, как злая змея, зашипела; она подошла поближе и, никак не предупреждая, резко схватила за переднюю часть груди, – разве может особь мужского пола иметь столь сочные выпуклости?

Лера попыталась вырваться, хоть как-нибудь отстраниться, но мужиковатая женщина вцепилась как хищный коршун. Ситуация неожиданная – растерянная блондинка покрылась холодным потом. Под воздействием солёных капелек, ловко наложенный грим стал чуточку отставать. Случайный курьёз не остался незамеченным глазастой солдаткой. Она той же секундой оповестила и всех остальных.

– Смотрите, – она ослабила цепкую хватку, убрала железные пальцы и указала на неприятную ситуацию, – заставьте переодетого морячка получше умыться – и бутафорская кожа слезет.

Доку́чливый полководец приблизился на расстояние вытянутой руки. Двумя пальчиками схватился за отошедший клочок. Потянул на себя. Приклеенная кожа с оттяжкой отстала. Он то́тчас же всё и понял.

– Как Вас, мисс Доджер, прикажете понимать? – обычно невозмутимый, сэр Скраймджер выглядел как поражённым, так и растерянным; он округлил большие глаза. – Вы набрали́сь неслыханной наглости и вторглись в чужое, враждебное любому пирату, пространство. Вы, наглая леди, ошалели, что ль, вообще?

– Чему быть, тому не миновать, – развенчанная лазутчица сама ободрала приклеенный грим и предстала во всей неописуемой красоте; она протянула вперёд соединённые руки, подготовленные для прочного связывания, – можете арестовывать. Раз попалась, выдержу любые грядущие испытания.

Сейчас отважная пиратка серьёзно лукавила: в душе у неё вдруг разом всё опустилось; внутренние органы лихорадочно, сведённые, задрожали; остриженные ресницы часто-часто, непослушные, по-девча́чьи захлопали. Если б не волевой характер, она бы непременно, униженная, расплакалась. Ну, а как по-другому? Она считала свой план воистину безупречным и никак не рассчитывала, что так вот нелепо проколется.

– Связывать её не надо, – распорядился сэр Левин, указывая на вытянутые ладони; он повернулся на каблуках и направился к распахнутой две́ри, – поместите к пленённому ранее пиратскому мальчику. Решётки там крепкие, так что прожжённые интриганы никуда оттуда не денутся.

Договаривал бесчувственный военачальник уже в пустом коридоре. Едва он отстранился от пойманной шпионки, разоблачённой пиратки, матросский кубрик моментально заполнился подвластной солдатской командой. Валеру грубо схватили за нежные руки да милые плечи. Толчками и тычками потащили в тюремную камеру. Стойкая девушка ни грамма не сетовала. Изо всех насущных вопросов сейчас её интересовал один, лишь единственный: «Как, спрашивается, – каким, интересно, образом?! – меня некстати, так запросто вычислили?»

***

Одним часом ранее…

Кровавого Бобби, дабы не вызвать какую-нибудь конфликтную ситуацию (возможно, и со смертельным исходом?), поселили не в корабельную «казематку», а вместе с мужеподобной матерью. Снаружи поставили двух сменных стражников; они менялись каждые шесть часов. Решение выглядело всецело оправданным; во-первых, разделили двух злейших врагов (пираты с Кровавой Мэри ненавидели головорезов с «Чёрной миледи»); во-вторых, у дотошной мамочки появился отличный шанс «убедить несговорчивого сыночка сделаться гораздо покладистее»; в-третьих, деваться с плывущего судна всё одно ему некуда, а устраивать одиночный бунт – дело неэффективное, тупое, полноценно провальное.

В отличии от за́нятой матроской команды (тем более от бравых гвардейцев) кормили пленённых разбойников и скудно, и несытно, и плохо, и непригодно. Как и Лера Доджер, всякий текущий вечер участливая мамаша отправлялась на корабельную кухню, к знакомому коку, и выпрашивала у него чего-нибудь помясистее. Дружелюбные отношения завелись между ними отнюдь не вчера. Как и бравый матросик (способный «уболтать» едва ли не мёртвого), она никогда не знала прямого отказа. Обе особы женского пола выходили из поварско́го отсека, снабжённые питательным пищевым набором. Но! Правда, одна ходила клянчить чуть раньше, вторая чуточку позже. Получается, до настоящего времени они ни разу не встретились, попутно не разминулись.

Сегодня, то ли планетарные аспекты вдруг выстроились как-то не так, то ли благосклонная (до сего дня) судьба зачем-то обиделась на милую девушку, переодетую в мужскую матросскую форму? В любом случае возрастная женщина значительно задержалась. Обычно она ходила раньше на целый час. Что позволяло обеим сча́стливо разойтись. Но только не в этот ненастный день!

Подслушав разговор двух давних приятелей, законченная службистка враз стала везучей обладательницей убойного компромата, разоблачительной информации. Мешкать не стоило. Она ещё подумала: «Бобби немножечко подождёт; ничего не случится, с голодухи не сдохнет. У него есть краюха чёрствого хлеба да питьевая вода – не лорд высокородный, возьмёт перекусит. Надо спешить и в первую очередь оповестить обманутого капитан-командора. Да, его уведомление – это дело первостепенное, задача приоритетная. Пойду я в капитанскую кэп-каюту».

Решено и исполнено. Не прошло и пяти минут, а мстительная солдатка (с Лерой у них сложились до крайности враждебные отношения) осторожно «скря́бакалась» в одну из двустворчатых створок. Изнутри прозвучал недовольный голос:

– Кого нелёгкая принесла? Ежели чего пустяковое, велю бездушному боцману как следует выпороть. Заходи, – пригласительное слово прозвучало значительно мягче.

Незапертая дверца тихонечко отворилась, и в скромную кэп-каюту, благонамеренно уступленную полукровкой метисом, протиснулась квадратная женщина. Новый хозяин посиживал на узкой кровати и оставался в белоснежном, по вид пижамы, белье. Сведущая проныра подкралась поближе. Остановилась в почтительной позе. Молча стояла, дожидаясь высокородного разрешения. Оно не заставило долговременно ждать.

– Говори, – как и привычно, мистер Левин казался спокойным, невозмутимым, по виду бесстрастным, – чего у тебя?

Мэри Энн рассказала про слышанную беседу и не забыла упомянуть, что на борту находится вражий шпион-лазутчик, точнее неуловимая пиратская капитанша.

– Не может быть?! – не поверил самонадеянный полководец, поражённый невиданной наглостью; далее, быстро вставая, он на ходу категорически распалялся: – Пока я собираюсь, следуй в ближайший гвардейский кубрик, поднимай с десяток вооружённых солдат и вместе с ними незамедлительно возвращайся сюда. Будут сопротивляться – сошлись на меня.

Предположение подтвердилось. Мисс Доджер, так глупо попавшуюся на человеческом сострадании, поместили к тринадцатилетнему пиратскому юнге. Неотступный помощник во всех её безбашенных начинаниях, он, сытно покушавший, мирно посапывал. Когда привели пленённую Леру, он, словно чего-то почувствовал, внезапно проснулся. Встряхнул вихрастыми патлами.

– И тебя?.. – первое, что пришло на пытливый мальчишечий ум, был капитанский прокол, нечаянный, но серьёзный.

– Да, – покивала Валера роскошными прядями; она улеглась на край слежа́лой соломы и покрепче прижалась к давнишнему другу.

Далее, оставленные вдвоём, они посетовали на горестную судьбу да несчастливую пиратскую долю.