Глава 2

Немое море

Выйдя на берег, я увидел небольшую шлюпку, привязанную тонким канатом к якорю, которым служил кол, вбитый прямо в песок. По пути мне всучили небольшой, но очень тяжелый бочонок с неизвестным содержимым, и его тяжесть мешала мне насладиться мыслью, что я снова выйду в море, а не закончу свое существование на острове, пусть даже необычном.

Подойдя к шлюпке, я свалил в нее свой неподъемный груз и влез вовнутрь. Корабля не было видно из-за густого тумана, но команда решительно погрузилась в лодку, и двое человек оттолкнули ее от берега. Один из матросов открыл сундук, из которого достал небольшой факел и кремень. Он зажег факел, выпрямился и поднял его кверху. Через некоторое время шлюпка дернулась, как будто ее кто-то толкнул. На носу я увидел металлическое кольцо, приделанное к лодке, от которого тянулся канат, уходящий в туман. Теперь стало понятно, как они ищут остров и выбираются с него. Постепенно туман рассеялся, и я увидел примерно в миле от нас корабль. Он вытягивал шлюпку с острова за тот самый канат.

Нас подтянули к кораблю и опустили лебедочный мостик, чтобы мы скинули туда все привезенное с острова, после чего один из матросов, стоящих на палубе, бросил нам веревочную лестницу. Матросы в шлюпке почему-то стояли и смотрели на меня. Лишь когда один из них, мулат, показал мне пальцем наверх и кивнул на лестницу, я понял, что мне предоставлено почетное право первым подняться на корабль.

Едва я взошел на борт судна, все тут же отложили свои дела и с любопытством окружили меня. Вдруг тишину разрезал звук взметнувшегося хлыста, и я услышал откуда-то сбоку тяжелые приближающиеся шаги. Свист хлыста вернул команду к реальности, и она тут же бросилась заниматься своими делами. Тем временем матросы, которые приплыли со мной шлюпке, уже почти все поднялись на борт.

Подойдя ко мне, человек с хлыстом пристально вгляделся в мое лицо. Он выглядел как классический пират: огромный, с длинной бородой, в шляпе треугольной формы, в серо-зеленом бушлате до колен, с кожаным ремнем наперевес, со свистком на шее и хлыстом в руках. Вероятно, это был капитан. Подробно изучив меня и убедившись, что я не один из его людей, он вопросительно и злобно взглянул на мулата; потом, дернув его за локоть, капитан толкнул его в сторону своей каюты; тот, в свою очередь, обернувшись на ходу, махнул мне рукой, чтобы я шел за ними, очевидно, для выяснения обстоятельств. Деваться было некуда – я побрел следом.

Зайдя в каюту, капитан посадил мулата с краю своего стола, выдал ему листок и чертежный карандаш. Тот принялся что-то лихорадочно строчить. Пока мулат был занят этим делом, капитан смотал хлыст и закрепил его на своем широком кожаном ремне, а затем, обойдя стол, встал напротив окна и, сложив руки за спиной, всмотрелся в морскую даль. Наконец мулат закончил свою писанину и, бросив взгляд на капитана, отложил карандаш. Тот услышал возню, обернулся и взял листок, одновременно указав члену своей команды пальцем на дверь. Моряк покорно поднялся и вышел из каюты.

Дочитав письменное объяснение мулата, капитан сел за стол, взглянул на меня уже более мягким взглядом и так же молча принялся что-то писать. Пока он полностью игнорировал меня, я решил получше осмотреть каюту. Массивный деревянный письменный стол, заваленный картами, несчетным количеством бумажек, записок и прочих обрывков, стоял напротив выхода, возле окна. Рядом красовался огромный коричневый глобус. На стенах в ряд были развешаны хлысты. Они висели смотанные по длине, от коротких к более длинным. Рядом с ними были прикреплены свистки разнообразных форм, материалов и размеров. На одном из невысоких шкафов на подставке стояла скрипка.

Процесс разглядывания обстановки был прерван мулатом, который вернулся в каюту. В руках он держал мою табличку с названием корабля. Протянув мне этот своеобразный документ, он вновь вышел, а я положил табличку на колени. Капитан, не отрываясь, продолжал свое занятие. Тишину нарушали лишь доносившиеся с палубы свистки, хлопки и прочие звуковые сигналы. Тем временем капитан закончил писать, отложил длинное черное перо и передал мне весьма содержательную записку. Взяв ее в руки, я принялся читать.

* * *

«Я постараюсь быть краток. Опишу вам всю ситуацию, происходящую на корабле. Поскольку вся команда на корабле, включая меня, нема, я смогу изъясняться с вами только подобным – письменным – способом.

Мое имя Вудс Роджерс, вы находитесь на торговом судне «Свист», где я являюсь капитаном. Мой боцман описал вашу ситуацию и то, что вам нужно попасть в ближайший порт, но, боюсь, в обозримом будущем все наши остановки будут происходить только на островах наподобие того, который вы покинули. Я предлагаю вам работу на моем корабле до тех пор, пока мы не сможем высадить вас на более или менее цивилизованном острове или же пересадить вас на другой корабль. Поскольку вы единственный говорящий человек на судне, вы можете помочь нам вести обмен с жителями островов, с которыми мы торгуем.

Теперь скажите мне ваше имя».

Послание оборвалось. Я медлил, держа листок в руках и пытаясь навести хоть какой-то порядок в голове среди множества возникших вопросов и мыслей, прежде чем дать здравый ответ капитану. Тот молча ждал. Наконец я взглянул на него:

– Меня зовут Леонард Эдан. Если это послужит моей платой за пребывание на судне – что ж поделать, мне придется согласиться.

Капитан слегка ухмыльнулся и кивнул в знак того, что все обернулось как он и хотел. Взяв свисток, который висел у него на шее, он коротко свистнул в него два раза и взглянул на дверь. В каюту снова зашел боцман. Капитан ткнул пальцем в меня и сделал непонятный знак рукой. Я раньше слышал о языке жестов, но никогда с ним не сталкивался. Помню, в академии нам рассказывали, что он появился примерно в 1680 году и считалось, будто на нем разговаривают только ведьмы. Что ж, изъясняться мне здесь будет и вправду сложно.

Боцман взглянул на меня и позвал за собой. Выйдя на палубу, я понял, что означали свистки, хлопки, постукивания по доскам корабля, слышанные мной в каюте. Это был их язык, способ общения между собой. Как же все это время они плавали в море? Слаженность и внимательность всех членов группы должны быть максимальными, иначе кто-то может попасть в непредвиденную ситуацию, а остальные даже не заметят этого, поскольку попавший в беду не сможет позвать на помощь!

«Свист». Это название показалось мне чертовски знакомым. Не могу вспомнить, где я раньше его слышал и почему мне должно быть известно это невзрачное торговое судно, которое даже не заходит в порт?

Вопросы навалились и кружили голову, раздирая мозг на части. Любопытство и желание понять, что на самом деле происходит на этом корабле, изводили меня.

Но скучать здесь точно не приходилось: весь оставшийся день я участвовал в подсобных судовых работах и выполнял указания боцмана. Работенку он мне находил несложную, но весьма разнообразную, так что под конец дня я полностью выбился из сил и заснул возле лестницы в трюме, в котором обитала остальная команда. Я заснул даже без мыслей, не видя никаких снов и видений.

* * *

Почувствовав сквозь сон легкие похлопывания по щекам, я вздрогнул от удивления и неожиданности, резко открыл глаза и увидел склонившегося надо мной боцмана, который меня зачем-то разбудил. Слегка приподнявшись, я заметил солнечные лучи, пробивающиеся в трюм. Неужели уже рассвело? А казалось, будто прошло одно мгновение. Боцман, поняв, что я пришел в себя, выпрямился и показал мне жестом, чтобы я поднимался наверх. Затем он изобразил капитана, сделав вид, что оглаживает бороду и машет хлыстом. Должно быть, капитан ждал меня у себя.

Поднявшись на палубу, я увидел, что она почти пуста, не считая старого матроса, который сидел в углу и курил трубку, рулевого, смотрящего вперед, и двух спящих членов команды на носовой части корабля. Я подошел к ведру с водой, распутал узел ленты в волосах, прополоскал рот и окунул голову прямо в ледяную воду, моментально освежившись и прогнав остатки сна. Теперь можно было идти к капитану. На ходу закрутив волосы в хвост, я зашел в каюту и, притормозив у входа, постучал по открытой двери. Сидевший за столом капитан Роджерс заметил меня и подозвал к себе. Он протянул мне бумагу, на которой, вероятно, были распоряжения. Подойдя к нему, я взял записку в руки и принялся читать.

В послании капитан уведомлял меня о намерении плыть на остров, который матросы звали островом Паука. «Какое оригинальное название!» – подумал я. Нам предстояло встретиться с местными жителями и договориться, чтобы они помогли нам добыть паучьи яйца, кладки которых находятся на вершине скал. Задание меня не слишком воодушевило, и первым порывом было отказаться. Но, вспомнив о том, что я отправлюсь на остров не один, а с командой, которая уже, вероятно, там бывала, я немного успокоился и решил все же не спорить.

Выйдя на палубу из каюты, я увидел виднеющийся вдалеке силуэт острова. Мимо меня по палубе прошел боцман. Спускаясь в трюм, он со всех сил дунул в свисток и свистел достаточно долго. Вероятно, это была команда «подъем», потому что из трюма начали подниматься первые зевающие матросы. На палубе они выстроились в линию возле левого борта, а боцман встал перед ними. Он указал пальцем на остров у себя за спиной и принялся бурно жестикулировать. На объяснение хватило минуты – все матросы тут же засуетились. Несколько человек начали спускать шлюпку на воду, кто-то полез на мачты, кто-то спустился в трюм и принес оттуда сети, мешки и оружие, которого хватило бы, чтобы развязать маленькую войну. Интересно, для чего им оружие и откуда его у них столько?

Погрузив все необходимое в шлюпку, моряки в нерешительности замерли на палубе, переглядываясь между собой. Боцман сделал шаг по направлению к борту, у которого плавала шлюпка, но тут заметил, что все матросы стоят на месте и никто не хочет сопровождать его. Он кинул злобный взгляд на команду и сам выдернул из строя несколько человек, а последнему из них даже дал пинка. Проследив, чтобы они перевалили за борт и спустились в лодку, он взглядом велел мне лезть за ними. Последним залез сам боцман. Спустившись, он прикрепил лодку к борту корабля метровым металлическим штырем и постучал два раза кулаком по борту.

* * *

Мы подплыли вместе с кораблем ближе к острову, после чего отцепили шлюпку и легли на весла. Остров представлял собой высокую отвесную скалу, о которую с грохотом разбивались волны. Возле скалы вились стаи чаек. На самом верху виднелась небольшая растительность. Меня озадачила мысль, как же мы заберемся туда, поскольку, судя по направлению, мы не собирались огибать эту глыбу, а двигались прямиком к ней.

Только когда мы подплыли ближе, я заметил небольшую рукотворную пещеру, выбитую посреди отвесной скалы. У входа было вбито прямо в камень заржавевшее металлическое кольцо с привязанной к нему веревкой, которой и воспользовался один из матросов, чтобы пришвартовать шлюпку. Спрыгнув на каменный бережок, я увидел проход, закрытый стеной и незаметный с моря. Команда вытащила из шлюпки оружие, сети и мешки, и мы начали подъем. Сначала проход представлял собой каменную лестницу, но чем выше мы поднимались, тем больше он покрывался мхом. Из щелей скалы прорастали ветки кустарников и начала показываться земля, вскоре сменившая ступеньки.

На вершине нашему взору открылся вид на остров. В центре он имел форму воронки, и теперь нам предстояло спуститься с возвышенности вниз через джунгли. На противоположной стороне вздымалась скала, высота которой показалась мне чуть ли не вдвое больше расстояния, которое имел остров в длину. Во время спуска боцман указал на дым в глубине джунглей, и я разглядел там маленькое селение посередине небольшой впадины.

Прорубившись сквозь заросшие дебри, мы вышли на еле заметную тропинку и по ней в конце концов выбрались к деревне.

Множество хижин были разбросаны в хаотическом порядке. Возле некоторых из них дымились костры, на которых жарилась дичь или кипело что-то в металлических котлах, изготовленных явно не этим племенем. На входе в селение к нам подошел туземец – вероятно, один из старейшин или даже сам вождь.

– Приветствую вас! – сказал он. – Мы уже давно ждем вашего прибытия.

Боцман подошел к нему и передал небольшой мешочек. Тот с радостью протянул ладонь и принял его. В дар ли, как плату или долг – мне было неизвестно.

– Мы прибыли на остров за паучьими яйцами, нам нужно, чтобы вы отвели нас к ним и помогли их собрать, – промолвил я.

Вождь кинул на меня хмурый взгляд. Потом он взглянул на мешок у себя в руках и согласился. Обернувшись, он на своем языке подозвал соплеменников, и когда двое туземцев в набедренных повязках с копьями в руках подошли к нам, принялся им что-то объяснять. Пока он говорил, у парочки вытягивались лица. Они явно были не в восторге от услышанного и смотрели на нас с ужасом. Что же их так напугало?

Команда наших матросов немного подготовилась, проверив сети с мешками и зарядив оружие. После чего мы с туземцами отправились в путь.

– Удачи! – крикнул нам вслед вождь племени.

Пожав плечами, мы продолжили движение. Миновав жилые постройки, мы вышли к небольшой плантации, на длинных грядках которой пробивались вполне привычные всходы.

После плантации снова начались труднопроходимые джунгли. Пробираться здесь стало еще сложнее, чем с противоположной стороны острова: видимо, туземцы почти не ходят в этом направлении. Комары, ящерицы, гусеницы и прочая живность, периодически сыпавшаяся на нас со срубленных листьев, начала порядком надоедать. Но по мере продвижения вглубь их количество постепенно сокращалось, и вскоре они вовсе перестали нас беспокоить. Даже щебетание птиц и крики зверей вдруг смолкли, в джунглях воцарилась пугающая тишина, как во время штиля.

Туземцы, идущие впереди нас, резко остановились и слегка присели, осматриваясь по сторонам. Я шел прямо за ними и, заметив эту паузу, тоже замер и поднял голову. Вершины высоких пальм были покрыты прозрачной белой паутиной, едва пропускавшей дневной свет. Команда тут же приготовила пистолеты и сети. Кажется, мы имеем дело с ядовитыми тарантулами, которые наверняка будут охранять потомство. Вооружился и я, взяв из мешка пистолет и увесистую саблю вместо ножа, которого в мешке не оказалось. Вероятно, в окрестностях обитало больше сотни пауков, раз они смогли свить такое количество паутины. Чем дальше мы проходили вперед, тем сильнее все было покрыто тугой паучьей сетью, она окутывала буквально все вокруг. Нужно побыстрей разделаться с этим поручением и убраться отсюда. Мы не торопясь продолжали движение, но в какой-то момент, обернувшись, я обнаружил, что наша команда сократилась. Вместе со мной и боцманом на берег ступили еще четыре матроса, не считая впереди идущих туземцев, теперь же их осталось всего трое.