Где-то в середине Бермудского треугольника…

– Сэр Левин, беда! – в капитанскую каюту забежал молодой матрос, одетый в сине-белую моряцкую форму; голубые глаза его расширились, неровный нос раздувался «взволнованными» ноздрями, широкие мясистые губы разжались для корректного комментария.

Однако худощавому посланнику (а он, конечно, был послан кем-то из старших) поделиться всей информацией сразу (в силу чопорности английской натуры) дозволено не было.

– Гопкинс, – высокородный британский барин обратился по наречённой фамилии; сам он сидел на расстелённой кровати и готовился отойти ко сну (оно и понятно, время случилось вечернее, тёмное), – выйдите и зайдите как полагается.

– Но сэр?.. – двадцатилетний молодчик, полагавший, что дело его «супер и супер» важное, огорошенный, стушевался; машинально он потрогал рыжую прядь, выбившуюся из-под кругленького берета.

– Выйдите! – зловредный военачальник не допускал ни малого ослушания; для большей убедительности он добавил стальные нотки.

Сэму Гопкинсу ничего иного не оставалось, как, унылому, подчиниться. Он вышел, закрыл за собою двойные створки, «торжественно» постучал. Дождался ответа.

– Кто там?.. Войдите, – послышалось из-за тёмно-зелёного, не проницаемого для глаза, стекла; говорилось с явной издёвкой.

– Сэр, – разгорячённый гвардеец начал сразу, едва он вошёл; встал по стойке «смирно», треугольный подбородок вздёрнул повыше, – грязный пират бежал.

Оба хорошо понимали, что речь идёт о Джеке Колипо.

– Как?! – мистер Скраймджер едва не съехал с кровати (но то, что он поперхнулся, – это уж точно). – Как, прика-ажешь, те-ебя понима-ать?.. – от полной растерянности последняя фраза получилась слегка растянутой.

А! Время натягивалось.

***

Немногим ранее…

Сидя на голом полу, с трёх сторон окружённый железной решёткой, с одной дощатым борто́м, Умертвитель только собирался лечь спать, как вдруг ему пришла заманчивая идея. «Если меня доставят в город Сент-Джордж – а скорее всего, меня везут на Бермуды – то туда же непременно заманят и славную пиратку, мою воспитанницу мисс Доджер, – рассуждал седой капитан «от нечего делать». – Там её будет ждать какая-нибудь ловушка, коварная западня. Почему я так думаю? – он погладил седую бороду, вспоминая, как некогда (из точно такой же ситуации) выбирались с покойным сыном Джо Ридом. – Потому что, в противном случае, меня тот ча́с же подвесили б «сушиться» на рее, – рассуждал он о смерти «через повешение». – С другой стороны, раз меня оставили жить да тащат неизвестно куда, значит, у злобного сэра Скраймджера созрел какой-то дьявольский план. Рассуждая логически, касается он не столько меня, сколько одной смазливой, чертовски проворной особы. Я не могу того допустить! Требуется чего-то срочно придумать. Но вот что? Ах, да. Если не станет меня, то и Лере незачем станет соваться в самое пекло, – непосвящённый разбойник ещё не знал, что внук его, недавно рождённый, захвачен тоже и что плывёт он на той же королевской посудине (но, правда, в более приличных условиях); поэтому он продолжал рассуждать: – Если не станет, скажем, меня, если я сгину в морской пучине, то и кровожадному капитан-командору, – применилось им сравнение, заслуженное среди пиратского братства, – нечего будет предъявить в качестве отличной приманки, нечем будет выманить из тайного логова одну хорошенькую особу. Да, пожалуй, надо попробовать пуститься в бега, ха-ха! спрыгнуть в забортную воду». Сказано – сделано.

– Эй, капрал! – окликнул Умертвитель сторожевого охранника; он приподнялся и натужно покашлял (что старому, больному разбойнику давалось вовсе нетрудно). – Дай, будь добрый, водички испить. Что-то во рту совсем пересохло; глядишь, вот-вот останетесь без ценного пленника, – намекал, что может скончаться и что зловредный военачальник «виноватого» сразу найдёт.

В силу серьёзности всей ситуации, непосредственным стражником был поставлен Крис Хендрикс, исполнительный служака-солдат. Он не являлся тупым или глупым. Поэтому мгновенно смекнул: «Если пиратский кэп сдохнет, с меня спросят как с самого крайнего. Хм, а могут и вздёрнуть. Надо ему принести – за это ведь не накажут! Да никто и не узнает, ежели тот сам случайно не скажет».

– Жди, я сейчас, – сказал и отправился на выход из казематного кубрика. – Сиди и не дёргайся, – добавил в дверном проёме, как будто тот мог куда-нибудь (из запертой клетки) деться.

Питьевой воды под руками не было, следовательно, потребовалось на некоторое время покинуть охранное помещение – совершить непродуманный шаг, неблаговидный поступок. Джеку его кратковременное отсутствие только тогда и надобилось… Он остался один. Отсек, где его содержали, не выглядел слишком большим, но и не являлся достаточно маленьким. Решётчатое ограждение рассчитывалось человек на двадцать «нормальных (не толстых) людей» – если поставить их стоя; полюс имелось три узких прохода (справа, слева и прямо), чтобы свободно проходить одному человеку и чтобы, в случае чего (нестандартного положения) оставалась возможность отпрянуть на пару шагов назад. При входе стояла стандартная деревянная тумбочка; рядом с ней находился изготовленный из однотипных материалов устойчивый стул. На нём-то и восседал дежурный стражник, перед тем как покинуть порученный караульный пост. Сейчас он ушёл, то есть можно провернуть нехитрое, в целом привычное, дельце.

Старый пират то́тчас же приступил к его прямому осуществлению. Первым делом он порылся в густой, изрядно всклоченной, шевелюре. Перед заключением у него отобрали огнестрельное оружие, абордажную саблю, а с ними и личную шляпу, так что лишних телодвижений ему не потребовалось. Далее, после того как ми́нуло не дольше секунды, он извлёк наружу некий, не очень обычный, предмет. На что он похож? На за́гнутый на кончике ржавый гвоздь. Даже в условиях спокойной, с недавних пор размеренной, жизни опытный разбойник ни на секунду не расслаблялся: он всегда был готов к чему-то подобному. Оставалось только по-быстрому встать, мгновенно приблизиться к решётчатой дверце, недолго поковыряться в наружном замке, вслепую нащупать запорный зажим – и-и… ловко его отомкнуть. Что тут же и было с успехом продемонстрировано.

И снова Джек Колипо очутился на зыбкой свободе, и вновь он готов к активной борьбе. Изъятое вооружение, а также широкополая шляпа висели при входе на самом обычном гвоздике. Они моментально вернулись к хозяину. Дверь оставалась незаперто́й. Снаружи всё выглядело спокойным: не слышалось ни грубых мужских шагов, ни человеческих голосов, ни прочих, опасных для сбегавшего пирата, шумов. «Наверное, все, кто не занят в ночную вахту, спокойненько спят, – предался прожжённый мореплаватель вполне нормальному рассуждению, – значит, можно пробовать свободно идти. Но где, интересно, Хендрикс? – они познакомились не вчера (сталкивались во всяческих переделках), поэтому и домысливалось им с применением истинной капральской фамилии. – Неужели на нижних палубах совсем нет воды?»

Разбойничий капитан потянулся за ручку, приоткрыл немного дверную створку (чтоб дополнительно оглядеться); но тут… он лицом к лицу столкнулся с отлучившимся стражником. Как тот сумел настолько бесшумно подкрасться? Навсегда останется неразрешимой загадкой. Наверное, в силу служебной привычки – всегда и во всём поступать сообра́зно текущим событиям. Джек нажал спусковой крючок. Доблестный капрал к чему-то такому оказался готов и сумел соответственно среагировать – отвёл пистолетный ствол немного в сторонку. Раз! Случилась непредумышленная осечка. Наверное, древний, давно заряженный, порох успел как следует отсыреть? Возмущённый солдат резко отпрянул на пару шагов назад. Извлёк чуть удлинённую саблю. Приготовился к ратному поединку.

«Только бы не убить, – подумал практичный служака, перед тем как Калипо поступил примерно аналогично и перед тем как он ринулся в нахрапистый выпад. – Иначе как объясню сэру Левину, что мы сражались в межпалубном коридоре и что изворотливый злыдень, обманом, выбрался из запертой клетки. Чего, скажи́те, он обо мне подумает?» Дивное дело, его не столько беспокоила собственная неоднозначная участь, сколько «какое о нём сложится мнение у чопорного капитан-командора».

– Защищайся! – прикрикнул напористый капитан и бросился в решительную атаку.

Он выдвинул широкую саблю прямо вперёд, сымитировал обычный укол… однако не довёл его до конца, а резко отдёрнул вооружённую руку назад. Защищаясь, капрал поставил положенный блок – стальным клинком ударил по месту предполагаемой резкой атаки. Поразил воздушную пустоту. На секунду (по инерции) потерял позиционное равновесие. Чуть-чуть отклонился. Получил увесистый пинок, произведённый грубым мужским сапогом. Поражённый в солнечное сплетение, Крис Хендрикс неловко плюхнулся на «пятую точку». Избегая дополнительного удара, перекрутился через плечо и встал на одно колено. Выставил перед собою положенную защиту – на всякий случай прикрылся сталью собственного клинка.

Но что это? Вместо того чтобы сразу напасть и воспользоваться достигнутым преимуществом, Джек трусливо бежал. Хотя, правильнее сказать, направился быстро к выходу. Оно и неудивительно, упавший охранник-капрал освободил ему прямую дорогу. Да, сметливый морской разбойник не стал расправляться с неудачливым стражником; напротив, он воспользовался единственным уникальным шансом и в спешном порядке устремился на верхнюю палубу.

Вокруг всё выглядело спокойным. Единственное, на капитанском мостике одиноко постаивал вахтенный рулевой; им оказался небезызвестный Сэм Гопкинс. Он-то и увидел, как из палубного проёма, ведшего на нижние отделения, вымчался странный, не в меру всполошившийся, тип. Тому бы не долго думать, а попытаться ретивого беглеца догнать, бесшабашного, задержать; но, в силу двадцатилетнего возраста, молодой человек на несколько секунд, опешивший, растерялся. Их вполне хватило, чтоб предприимчивому пирату сигануть в забо́ртную воду. Стояла глухая ночь, и он то́тчас же скрылся из виду.

– Сообщи сэру Левину, что пленный сбежал! – воскликнул Хендрикс, показавшийся буквально через мгновение.

Неудачливый конвоир, он торопился исправить допущенную ошибку. Приблизился к правому бо́рту. Оказался в том самом месте, где ранее перемахнул разухабистый капитан. С криком «Чёрт бы его побрал!» метнулся следом за ним. По прошествии коротенького мгновения, раздался приглу́шенный всплеск. По счёту он был вторым. Точно таким же, какой отобразился за Джеком Колипо.

Едва получив предельно отчётливую команду, воспрянувший рулевой немедленно бросился в плотно прикрытую командную рубку; она же служила высокородному капитан-командору как спальное помещение. Верный спесивой натуре, мистер Скраймджер потребовал исполнить установленные на флоте строгие правила, уставной протокол. Полезное время, как уже говорилось, излишне натягивалось.

***

– Что ты сказал? – обычно невозмутимый, сейчас чванливый английский лорд выглядел как в воду опущенный. – Повторись.

– Сэр Левин, грязный пират бежал, – послушный матросик продублировал «им ранее сказанное»; он, вначале уж слишком взволнованный, крепился, стараясь казаться и рассудительным, и спокойным.

– Так что же ты раньше молчал?! – придя наконец в себя, капитан-командор вскочил как будто ужаленный; он, как и был (в исподнем белье), помчался из личной каюты вон.

Назначенный исполнитель хотел оправдаться, мол, высказаться: «Я пытался, я пробовал… но Вы сами же, не выслушав, меня отослали», – однако, наученный      горьким опытом, разумно (от греха подальше) решил отмолчаться. Вместе они выбежали на верхнюю палубу.

– По местам стоять!!! – орал взбешённый военачальник; он расхаживал туда и сюда, а следом обратно. – Спустить паруса! Бросить якорь по левому борту!

Далее, в ходе чрезмерной активности, получилось застопориться за считанные минуты. И долго потом ещё, точь-в-точь до августовского рассвета, слышались издали отдельные крики: «Отпусти!» – «Нет, ни за что!» – «Я лучше сдохну!» – «Я не позволю тебе утонуть!»