На двадцать четвёртый день пути, делая от пяти до семи узлов, неустрашимая капитанша заметила сзади, на линии горизонта, несколько едва различимых точек. Не вызывало сомнений, их преследовала возглавляемая сэром Левиным вражеская флотилия. Пиратское судно аккурат приблизилось к ирландскому острову и огибало его по западной акватории. Чтоб миновать Ла-Манш, Английский канал, ему пришлось углубляться гораздо севернее, а значит, заламывать значительный крюк. Однако бывалый капитан-командор оказался не полный дурак и двигался следом, едва ли «не наступая на пятки»; постепенно он становился всё ближе и ближе. И вот! На вторые сутки безостановочного преследования между враждебными сторонами осталось чуть более полумили.

– Уходим за Фарерский архипелаг! – командовала доблестная блондинка, выворачивая рулевой штурвал, круто, на северо-запад. – если они не полные идиоты, то вряд ли за нами сунуться, – добавляла значительно тише, для одной для себя.

– Мисс Доджер, – неугомонный боцман, как всегда, был полон рациональных сомнений; он очутился подле, словно вырос из неоткуда, – я бы так рисковать не стал: там свободно гуляют плавучие айсберги.

– Оглянись-ка, Риччи, назад, – язвительная особа многозначительно ухмыльнулась; она кивнула белокурыми локонами и указала на приближавшийся неприятельский флот, – полагаешь, то зрелище лучше? Как по мне, так стоит попробовать – а, вдруг да непременно свезёт? До сих пор морская удача сопутствовала более нам, нежели им, – ещё раз очаровательная головушка мотнула на заднее направление.

– Моё дело – предупредить, – расстроенный метис-полукровка негативного отношения даже и не скрывал, – а далее, мисс Доджер, делай как знаешь сама, – он выразительно фыркнул, недовольный, вразвалочку развернулся и уверенным шагом направился вниз, исполнять основные обязанности.

Поразительное дело, рискованный манёвр практически тогда удался́. Вражеская флотилия внезапно остановилась да застыла в мучительной нерешительности. «Наверное, решают, стоит ли им двигаться дальше или лучше вернуться назад?» Плутоватая бестия сардонически улыбнулась; она достала боевой пистолет, угрожающе помахала им в воздухе, а после положила на миленькое плечо. На несколько минут застыла в победоносной позиции.

Однако! Триумфальное настроение продлилось, к прискорбию, вовсе не долго. Неутомимые преследовали, все разом, сняли́сь с якоре́й и, медленно сокращая раздельное расстояние, настойчиво двинулись следом. Дамский пистолет вернулся на прежнее место.

– «Твою ж мать!» – как истинно русская, Валерия не удержалась от крепких ругательств. – Неуёмный борец с пиратской преступностью! Когда же ты, гадкий ушлёпок, только угомонишься? Видимо, пока живой, никогда, – последнее утверждение просилось как нечто, само собой разумевшееся.

Сейчас, если бы Лера умела краснеть, она бы залила́сь стыдливым пунцовым румянцем. Но! Решение принято, и ни один, уважающий себя, капитан (хоть то мужчина, хоть женщина) никогда не признается, что оно, мол, явилось (каким-то!) неправильным. «Кровавая Мэри» продолжила следовать поставленным курсом. Тем более что у неё просто-напросто не осталось иного выхода.

Миль через десять, всё дальше углубляясь в Норвежское море, Ловкачка отметила, что справа, попутно движению, располагается гигантский, по длине едва не бескрайний, айсберг; высотой могучая ледяная глыба уходила под самое небо. «Если попробовать взбираться наверх, – проницательная капитанша подумала, сама ещё не зная зачем, – то вряд ли получится». Вдруг! Пройдя чуть менее полумили, она обратила внимание, что в безграничном «чудовище» имеется свободный разлом, обычная трещина. На фоне всей суровой махины она не показалась бы очень большой, но для прохода одного негромоздкого корабля… «Эх! Стоит, пожалуй, рискнуть», – подумала бесстрашная девушка и резко крутанула рулевым колесом. Послушное судно накренилось на правый борт и стало медленно поворачивать.

– Мисс Доджер, ты ополоумела, что ли, совсем?! – кричал догадливый боцман; как угорелый, он нёсся к капитанскому мостику.

– Ты предпочитаешь болтаться на гладкой, ветрами просушенной, рее? – самонадеянная блондинка и глазом не повела; она рассуждала деловито, спокойно, как настоящая леди.

Сомнительный полукровка-индеец как раз приблизился на разговорное расстояние; между ними образовалось чуть более английского ярда. Ричард снова попытался её хоть как-то разубедить:

– Капитан, – когда он так обращался, значит, твёрдо настаивал на собственном мнении, – может, не надо? Давай попытаемся уйти по прямой.

– Не представляю почему, – Ловкачка обосновала рисковое, по сути неадекватное, поведение; она состроила просившие глазки (точно убеждала «Поверь!»), – но у меня никак не получается оторваться. Хотя наш бриг намного легче фрегатов и галеона, но с каждой милей они «крадут» у нас по десятку ярдов, а временами и чуточку больше; возможно, скинули весь лишний балласт – лишь бы только догнать. Если так пойдёт и дальше, то завтрашним вечером, – практичная особа взглянула на яркое солнце и определила, что оно скатилось за два часа пополудни, – мы предстанем пред ясные очи мистера «высокородная английская чопорность». Что случится после – ты знаешь не хуже меня. Поэтому, Риччи, прости, но всё-таки я попробую – хоть как-нибудь попытаюсь всех нас спасти.

В тот самый миг «Кровавая Мэри» пододвинулась к ледяному входному проёму. Валерия напряглась. На глаз она просчитала, что если войдёт, то между мёрзлыми сте́нами и корабельным корпусом останется по четыре дюйма и с той и с другой стороны. Ежели двигаться до крайности осторожно, то можно и проскочить.

– Спустить все нижние и верхние парса! – прокричала мисс Доджер пронзительным голосом; добавляла она существенно тише, относя приказание к дотошному боцману: – Оставляем лишь средние, два кливера, а также боковую бизань, или, по-вашему, грота-гаф-трисель. Мачты повернуть по ходу движения. У меня всё. Иди исполняй.

Насупленный, ни слова не говоря, Ричард ушёл. Ловкачка осталась рулить. Вошла она ловко, но, правда, вот дальше… умелые руки слегка задрожали. Деревянное судно стало крениться то вправо, то влево. Всякий раз оно ударялось то одним борто́м, то следом другим. Неглупая девушка вдруг (раз!) осознала, что если дёрнет рулём хоть чуточку круче, то всё… «Кровавая Мэри» непременно застрянет.

– Позвать сюда капитана Джека! – она отдавала распоряжение срочное, убедительное, не терпевшее ни малого отлагательства; про себя не позабыла добавить: – Только два человека во всём белом свете способны пройти по узкому коридору. Один преждевременно умер. Ну, а другой? К счастью, тот спасён и находится рядом, на собственном корабле.

Не прошло и пары минут, а старый разбойник, кряхтя и покашливая, поднялся по деревянной подъёмной лестнице; он словно всё знал и собрался заранее. Лера прося́ще взглянула на руль. Тот молча кивнул. Они поменялись: одна отстранилась в сторонку; второй ухватился за торчавшие по круглой основе короткие поручни. Раз, два, три – приручённое судно пошло как по натянутой струнке.

Что же сэр Левин? Неужели он не помчится не в погоню и неужели не попробует проследовать точно так же? Мстительный полководец и рад бы рискнуть, но изо всех сопровождавших судов лишь единственный бриг сумел бы протиснуться в ту жутковатую вертикальную трещину; ни трёхмачтовые фрегаты, ни многопалубный галеон туда бы, изрядно расширенные, никак бы, естественно, не протиснулись. Однако! Хотя его мстительная ненависть и не ведала разумных границ, но в стратегическом плане он оставался человеком рациональным, способным заглянуть и на́ три ша́га вперёд. Практичный военачальник хорошо себе представлял, что если он пустит вдогонку один, единственный, парусник (равный во всех отношениях), то непременно потерпит позорное поражение. «Кровавая Мэри» тем и славилась, что до сих пор считалась ни разу непобедимой; а значит, пускаться в опасную авантюру (с заведомым проигрышем) – оно бы того не стоило. Ещё ему пришлось заключить, что узкая трещина уходит строго на юго-восток, что разбойничий парусник имеет, как минимум, шесть часов заведомой форы и что пытаться застать их на выходе – затея глупая, к реализации непригодная. Поэтому, кусая бескровные губы, высокородный злыдень постоял чуть более сорока минут, понаблюдал, как ненавистное судно всё дальше углубляется в бескрайнюю ледяную пустыню, когда же оно и вовсе скрылось из виду, скомандовал выдвигаться обратно, но с заходом в родимую Англию. Приказание вполне естественное: им требовалось пополнить растраченные запасы.

Пока одни, отягощённые фактическим поражением, приближались к фарерскому побережью, другие, ведомые больным, но удалы́м капитаном, благополучно выходили в открытое море. На всё про всё пиратская команда потратила чуть более пяти с половиной часов. Ледяная ловушка, доходившая (в проточной расщелине) аж до семнадцати миль, постепенно всё более отдалялась; впереди ожидали Дания, следом Германия, а после (кое для кого) родное Балтийское море.

Через четырнадцать дней Валерия сдала родного сына, любимого Джона, в санкт-петербургский сиротский приют; она окрестила его Хуляевым Ваней. Туда же поместили и девочку Милу. Кормилица Сьюзи осталась за ними присматривать, а заодно подрабатывать заботливой детской сиделкой. Мисс Доджер назначила им солидное содержание, а также пообещала, что ежегодно оно будет всё более увеличиваться. Когда она уже выходила, что-то внезапно кольнуло в страдавшее де́вичье сердце: прямо напротив прозорливая блондинка увидела магазинчик дешёвеньких безделушек. Не задумываясь, сразу вошла. На узеньком прилавке, под толстым стеклом лежала одна вещица, отчасти знакомая, а в чём-то родная. На груди у неё имелась точно такая. В сущности, она являлась овальным кулоном; снаружи он закрывался посеребрённой крышкой, а внутри изображал прекрасную незнакомку.

– Я беру его, – Валера обратилась к щуплому лавочнику, рыжеватому и веснушчатому, усатому и курносому; она обратила внимание, что оделся он в белую мужскую сорочку, сероватые брюки да розовую жилетку, – только, пожалуйста, если, конечно, можно?..

Заботливая особа извлекла «куло́нчик» собственный, полностью тому идентичный, да предъявила экспертному обозрению. Открыла верхнюю крышку и показала короткую надпись: «11.08.2004 г. родится девочка. Назовите её Валерия».

– Создайте аналогичную гравировку. Сколько бы она не стоила – всё будет сполна оплачено.

Сказала и передала учтивому мастеру. Тот оказался мужчиной понятливым, настоящим искусником. На следующий день второе посеребрённое украшение красовалось на самом любимом мальчике – на маленьком сыночке Иване.

Продолжение следует…