Причальная лодка, заполненная четвёркой единодушных пиратов, подходила к скалистому берегу. Гребли, соответственно, боцман и Бед (как наиболее сильные), Опасливый рулил на корме, задумчивая Валерия постаивала, смущённая, на конусообразном носу. Все «дружно» молчали. Каждый отчётливо понимал, что несчастная мать тоскует о маленьком сыне; судьба его представлялась пока неизвестной.

– Мисс Доджер, – общее молчание нарушил Батро́ломью Стич; он удерживал верхний румпель и правил в зали́вную бухту, – мы подплываем – дальше куда?

– Зайдём за скалы – правь строго влево, – Ловкачка отвлеклась от грустных раздумий и моментально вернулась к реальной действительности. – Там потайная пещера… проверим: на месте ли «Великолепная Монни»? Если она внутри, значит, мы опоздали, и Джона, и Маргарет, и Джека схватили, – она назвала несостоявшуюся свекровь именем не пиратским, а да́деным при рождении (вероятно, из простого к ней уважения?). – Да и Сьюзи с Милой, наверно, тоже? Не оставят же несмышлёного малыша без привычной кормилицы?! Им нужна я, а вовсе не мой ребёнок; его возьмутся использовать как наиболее действенную приманку.

Пока удручённая мать сама для себя рассуждала (хотя и не молча), подплыли к узенькому, ведшему внутрь скальной гряды проёму. Мало того что он был еле заметен, так ещё и скрывался могучим, раскидистым дубом; широкие нижние ветки спускались до самой воды. Найти его непосвящённому человеку? Навряд ли бы получилось. Подбирались торопливо, желая поскорее развеяться в тягучих сомнениях. Наконец, по прошествии двух минут, оказались внутри ветвистой преграды. Миновали зауженный вход; навряд ли тот превысил двадцать четыре фута. Далее пещерное пространство значительно расширялось; верхние же своды уходили в глубокую, уму непостижимую, неизвестность. Неясный солнечный свет, едва-едва пробивавшийся сквозь лиственную преграду, освещал не более чем десять ярдов вперёд. Пришлось зажигать заранее припасённый факел. Лера чиркнула бензиновой зажигалкой (она осталась из далёкого будущего), подпалила смолянистый, попрочнее намотанный трут, и внутренние просторы, уходившие в далёкую неясную даль, озарились блеском оранжевым, и рдя́ным, и огненным.

– Смотрите: там что-то есть! – воскликнул Опасливый; дальнозоркий (в отличии от близорукой пиратки), он тоже привстал и, указывая на что-то неясное, вытянул правую руку строго вперёд. – Похоже на удлинённую лодку, – добавил значительно тише.

– Да, правда, – согласилась и бойкая леди, всмотревшись немного попристальнее; она едва не упала в забортную воду (настолько выпятилась по ходу движения). – «Великолепная Монни» на месте – можно разворачиваться обратно: мы опоздали, – добавлялось со страдальческой горечью, нормальной для страждущей матери. – Придётся идти на главный Бермудский остров да вступать там с сэром Левином в открытую конфронтацию.

Но! Развернуться они не успели. Едва Плохой Билл покрепче налёг на весло (чтоб крутануться по левую руку), передняя шлюпка задвигалась прямо на них. Она не шла, а просто летела, поскольку орудовали одновременно шесть человек гребцов.

– Это засада! – прокричала Валерия слегка надтреснутым голосом; сообразительная бесовка мгновенно всё поняла: – Подлая западня! Нас заманили в губительную, предательски гнилую, ловушку, – она как раз различила вторую лодку, шедшую чуточку сзади. – Готовимся к смертельному бою!

Полукровка-метис нажал на другое весло, и маломерное плавсредство вернулось на прежнее место. Вышло на лобовую атаку. Стремительно понеслось вперёд. Оба нечистокровных спутника (и сын рабыни, и индейский потомок) шуровали изо всех недюжинных сил. Расчёт был простой: во-первых, заставить враждебного недруга уклониться с намеченной траектории; во-вторых, промчаться до отстающих гвардейцев-сподвижников; в-третьих, завязать короткую драку; в-четвёртых, их всех обездвижить (либо ранить, либо столкнуть); в-пятых, вернуться назад и спокойно расправиться с командой «номер один».

Как замышляли, так и случилось. Лишь с маленьким отклонением. Когда проплывали мимо передней группы, звероподобный мулат по-хулигански не удержался и двинул деревянным веслом – «по́рстнул» вражьего рулевого по отвлечённой башке. И то и другое судёнышко отклонилось с намеченного пути: одно (королевское) круто загнуло влево; второе (разбойничье) отвернуло чуть вправо. В результате предпринятого манёвра с задней шлюпкой поравнялись совсем не с той стороны, с какой планировалось вначале. Что создало дополнительный эффект неожиданности и поселило в неприятельском стане коротенькое смятение. Оно позволило Лере Доджер оказаться на вражеской территории без всяческих затруднений. Первый, попытавшийся подняться гребец испробовал на нижней челюсти прочность эфеса арабской сабли; им оказался совсем ещё молоденький салага-юнец, едва ли достигший двадцатилетнего возраста. Он омерзительно ёкнул, неуклюже присел и тут же получил хоро-о-ошенький пинок красивенькой ножкой; он угодил ему напрямую в болезненный пах. С лёгким доводом вооружённой дамской руки, худощавый солдатик неторопливо (как в замедленной съёмке) перевалился через лодочный борт. Сидевший следом за ним свалился в воду от мощного тумака – его тому уготовил гориллоподо́бный детина-мулат. Точно так же не остался в долгу и рациональный боцман-метис: он прыгнул на двоих, поднявшихся навстречу Валерии, поплотнее их обхватил и увлёк с собою в морскую пучину. Те даже не успели воспользоваться личным оружием – ни огнестрельным, ни колким. Завязалась подводная битва. Полукровка выглядел намного ловчее и быстро расправился с ними обоими: одного (что выглядел похудее) познакомил со стальным кулаком; соратника (что казался чуть-чуть посправнее) «хря́стнул» его же ружейным прикладом.

– С остальными я справлюсь сама, – распорядилась напористая блондинка, вставая в защитную позу; она выставила любимый клинок прямо перед собой, правую ногу выдвинула чуть вперёд, левую отвела назад и, бесподобная, обалденная, вызывающе подбоченилась. – Вы займитесь-ка лучше теми, что вначале нас проскочили и что теперь усиленно разворачиваются.

– Хорошо, мисс Доджер, – за всех ответил Барти Опасливый; он понадеялся, что, в случае какой неприятности, в распоряжении своевольной блондинки останется крепкий боцман. – Бед, греби навстречу другим врагам, – подтолкнул глуповатого, зато огромного канонира.

Едва он договорил, Плохой Билл уселся за оба весла, по-быстрому развернулся и, широко загребая, ринулся, бездумный, навстречу неотвратимой опасности. Враждебные стороны поравнялись за считанные секунды, одно коротенькое мгновение. Бой случился непродолжительным. Помимо большого человека, поучаствовать в нём толком – так никому и не посчастливилось. Не успели ещё приблизиться, а Бед уже выпрямился во весь исполинский рост, вооружился гребным веслом и, орудуя им, как самой обычной дубиной, нараздава́л и тумаков и тычков, и оплеух и «пырко́в». В общем, все шесть гребцов (как и ранее один рулевой) распластались, бессознательные, на днище гвардейской лодки. Почему в него не стреляли? Вероятно, получили наистрожа́йший командорский приказ «брать только живыми», или, сидя во время гребли спиной, не различили нешуточную, надвигавшуюся сзади угрозу, или, в силу нестандартной ситуации, ну! попросту не успели.

Тем временем удала́я пиратка осталась одна. Напротив стояло трое противников, натренированных солдат, подневольных приверженцев английской короны. Отлично осведомлённая о последнем условии, Валера решила вначале договорится.

– Я предлагаю вам сдаться, – она провела арабской саблей снизу вверх и справа налево, а следом обратно (как бы изобразила невидимый крест), – всё едино вы проиграете.

Как лишнее подтверждение на лодочный борт опёрся решительный боцман; он ничего не сказал, а просто, молчаливый, за всем наблюдал, в любую минуту готовый ринуться в кулачную битву – оказать активную боевую помощь. В деле полукровка индеец себя показал, поэтому сомнений в собственной удали, неясных, не вызывал. Трое гвардейских посланников уныло помалкивали.

– Ещё раз выскажу разумное предложение, – категоричная особа зловредно насупилась, – давайте обойдёмся без лишнего кровопролития, ненужных сражений. Просто-напросто возьмите и добровольно сдайтесь. Смотрите!.. – она указала на недолгий, провальный для их соратников, поединок. – Что сталось с другими гвардейцами – такую же участь хотите себе? Бед ведь может не рассчитать и ненароком кого-то убить. Дури в нём, безграничной, хоть отбавляй! Да я, если честно, и сама с вами справлюсь – наверное, обо мне наслышаны?

– Что верно, то верно, мисс Доджер, – взя́лся отвечать передний солдат, по виду достигший сорокалетнего возраста; машинально он потрогал холёный ус и сузил смятенные карие очи, – но и Вы нас поймите. Если мы проявим, к примеру, банальную трусость – уклони́мся от боевого сражения – сэр Левин нам никогда того не простит и – что нисколько не лучше! – повесит болтаться на рее. Поэтому мы вступим в оборонительный бой. А-а, там?.. Будь что будет.

– Ха! Я думала, вы посланы нападать?! – убрав великодушные интонации, бойкая забияка язвила обидно, совсем не по-детски. – Бравые гвардейцы, лихие вояки! Ну что же, посмотрим, чего вы в реале можете?

Как и все остальные, передний солдат отличался и красно-белой английской формой, и надлежащей армейской выправкой, и подтянутой, доходившей до высокого роста, фигурой, и седовласым париком, и чёрной простой треуголкой. Из отличий можно выделить капральское звание, горбатый нос, узкие, едва заметные губы, многочисленные маленькие веснушки. Он явно не собирался так просто сдаваться.

– Риччи, – деловая блондинка распорядилась кратко, но строго, – этого оставь в разумном сознании.

– Хорошо, мисс Доджер, – смекалистый боцман всё понял практически с полуслова; он той же секундой сместился назад, на середину вёсельной шлюпки.

Далее последовал ловкий деви́чий выпад, заставивший переднего неприятеля активно обороняться; он выставил защитительный шпажный блок, а соответственно, немножко отвлёкся. Короткого замешательства оказалось достаточно, чтобы могучий полукровка индеец схватился за неприятельскую одежду и чтобы он увлёк того, нерадивого, в прибортову́ю водицу. Их поединок, тоже кратковременный, особо не затянулся: непослушный гвардеец был то́тчас обезоружен и остался под зорким наблюдением свирепого боцмана. Во вражеской лодке находилось трое: милая, но бойкая дамочка; двое изрядно струхнувших солдат. Они прекрасно осознавали печальное положение, однако не забывали про мстительного военачальника; и тот и другой решили рискнуть. Тем более что, как они оба знали, убивать ни за что ни про что (без веского основания) в пиратском стане не принято.

Первым бросился тот, что выглядел лет на тридцать; худощавое телосложение не позволяло надеяться на отсутствие сильной фигуры. Острые клинки, высекая голубоватые искры, жёстко сомкнулись. Вокруг стоял таинственный полумрак, и сабельная битва смотрелась загадочно, неясно, местами обрывисто. Первым делом, желая немножечко поиграть, лукавая мисс осуществила несколько обманных движений, позволила подумать, что временами теряет ориентацию, а когда манёвр посчитался удавшимся, стремительно поднырнула под вражеское оружие – двинула эфесом по солнечному сплетению. Хватая ртом воздух, сражённый воин плюхнулся, бессознательный, в «околобо́ртную» водную гладь. Безвольные тела не тонули, поскольку, теряя сознание, резко вдыхали и наполнялись излишней воздушной смесью.

– Может, не надо? – блистательная вояка обратилась к оставшемуся солдату.

Последний гвардеец достигнул лет тридцати пяти, смотрелся слегка полноватым, вразвалочку неуклюжим, блестел растерянными голубыми глазами. Понимая, что в ближнем бою непременно продует, он потянулся к заряженному мушкету; тот лежал аккурат под ногами. Ему бы родиться гораздо порасторопней – оста́тний защитник успел бы воспользоваться длинным стволом и выставить его (ну хотя бы?) как защитительный блок. Но!.. Молодая бесовка оказалась шустрее. Она шарахнула сталистой голо́менью – попала точно по вражьему темечку.

– Я же сказала «не надо», – язвительная пиратка прокомментировала, пока тот валился в забортную воду. – Так – нет же! – каждый суслик старается представиться агрономом, – привела она ещё одну прибаутку, возникшую в памяти из личного прошлого, далёкого будущего.

***

Деловая блондинка осмотрела недавнее поле боя, ненадолго заострилась на Бе́де, удовлетворённо кинула, а дальше распорядилась:

– Риччи, втащи-ка сюда того несговорчивого гвардейца, – она указала на плававшего рядом обезоруженного солдата, – нам нужно обстоятельно с ним побеседовать. Плохой Билл! – теперь она обращалась к отдельно ото́сланной группе. – Давайте, вместе с Опасливым, вылавливайте всех бессознательных бедолаг и загружайте в их же вторую лодку! Оружие, естественно, пустите на дно!

Пока она, обалденная, по-деловому командовала, через борт перевалились полукровка индеец да слишком принципиальный воин; правда, теперь тот выглядел гораздо покладистее. Тем более что основная часть английского воинства, основа несостоявшейся нежданной засады, находилась в безвольной прострации; то есть засвидетельствовать о его недостойном поведении было, по сути, некому.

– Как тебя, дядя, звать? – как уже сказано, в словесном обращении дерзкая пиратка особо не церемонилась; она уселась на одну из дощатых лавок и предложила пленённому собеседнику расположиться напротив (предусмотрительный боцман остался стоять немного сзади). – Из какого ты роду племени? – почему-то ей вспомнилась былинная присказка.

– Я капрал Генри О’Брайен, – в соответствии принятых правил, он приподнялся, обозначился горделивой позицией (застыл на секунду по стойке «смирно»), а следом, готовый держать ответ, неторопливо опустился обратно. – Спрашивайте: чего вас интересует?

– Первым делом, любезный мистер, – злоязычная зубоскалка отреагировала на конструктивное предложение иронично, со скрытым сарказмом; она задрала повыше шляпу, по-ли́сьи оскалилась, – расскажи-ка нам, что вы здесь делаете? Вторым – откуда взяли́сь? Третьим – кого поджидаете? Четвёртым?.. Спрошу позднее.

– Не далее как второго дня… – принуждённый рассказчик огляделся по сторонам, убедился, что никто из подвластных гвардейцев их не подслушивает и приступил к подробному изложению: – Нас послал сюда сэр Скра́ймджер, английский лорд и капитан-командор.

– Я знаю, кто он такой, – Валерия презрительно ухмыльнулась, – давай по сути: какую Вам, конкретную, он поставил задачу?

– Велел – сколько бы не пришлось – дожидаться, мисс Доджер, здесь Вас, – О’Брайен уныло вздохнул, как будто почувствовал себя виноватым.

– Как он понял, что я сюда непременно прибуду? – дотошная милочка сделалась более чем серьёзной.

– Я думаю, – Генри приуныл гораздо сильнее, опасливо отстранился, – мистер Левин послал за Вами зрелую женщину…

– Их всё же схватили! – машинально, не выдержав накала душевных эмоций, потрясённая мама сама же и досказала; она воскликнула и громко, и яростно.

– Да, двух дам и пару новорождённых младенцев, – импульсивное высказывание восприняло́сь капралом как сигнал к детальному подтверждению.

– И Сьюзи с дочкой… – подытожила Валерия значительно тише; внезапно ей вспомнился и кое-кто не менее важный, и она решила то́тчас же уточниться: – А Джек?.. Был ли с ними седой мужчина, старый морской капитан?

– Нет, – на секунду О’Брайен задумался, а не найдя в мозговых глубинах разнящихся фактов, утверждающе заявил: – Только они.

– Хорошо хоть этому удалось спастись, – непосвящённая капитанша облегчённо вздохнула; да, о печальной судьбе Колипо она пока ещё ничего не знала, поэтому мгновенно переключилась на вещи, считавшиеся гораздо важнее: – Ты сказал, Генри, дескать, мистер «высокородная чопорность» отправил за мною женщину – уточнись!

– Он пригласил её в капитанскую кэп-каюту, – не откладывая, исполнительный служака той же секундой развеял любые сомнения, – они там недолго поговорили и грубо расстались. Потом её силком спустили в личную лодку, переместили поближе к берегу и отпустили в свободное плавание. Детей и вторую кормилицу оставили на «Славе Британии». Нас – меня и тринадцать солдат моей роты – направили с засадой сюда, в потайную пещеру.

– Откуда сэр Левин о ней узнал? – хваткая особа задавалась наиболее неочевидным вопросом; она вернула широкополую шляпу назад, становясь серьёзной, напористой, резкой. – Я не думаю, что Монни сама ему рассказала. Она скорее расстанется с жизнью, чем согласится на подлый поступок.

– Трудно сказать?.. – возрастной собеседник хотя и смутился, но вида не показал; он так и продолжал сохранять вид учтивый, а вовсе не раболепный. – Может, выяснил когда-то заранее, а может, кто-то ему проговорился из ваших знакомых, а может, и просто нащупал чисто случайно? Говоря по правде, нам он подробно ничего не сказал, а попросту приказал здесь получше укрыться. Когда же, мисс Доджер, Вы явитесь, нежданно напасть, схватить Вас живой – условие непременное! – а после доставить, закованную в цепях, к ближайшему английскому форту. Сигнализировать ему о Вашей успешной поимке.

– Похоже на истину, – Лера кивнула, а следом неожиданно озарилась лукавой улыбкой; она спросила: – Как планировалось ему сообщить?

– После того как Вас поместят в холодную камеру, – О’Брайен угрюмо вздохнул, но, поскольку уж на́чал, продолжил выкладывать секретную служебную информацию, – и обеспечат надлежащей охраной, требовалось, с первым же транспортным судном, послать одного гонца. Наиболее изо всех надёжного.

– Почему?

– Потому что Ваше истинное местонахождение должно было оставаться полной, всецело непроницаемой, тайной, – усердный рассказчик облегченно выдохнул (становилось понятно, что он закончил). – Вот вроде и всё. Более мне ничего не известно. Я обычный солдат, и во все мельчайшие нюансы нас, мелкие чины, предпочитают не посвящать.

Когда британский воин досказывал последнюю фразу, как раз подплывали Опасливый с Бедом; они успешно исполнили порученную работу. Вторая лодка, загруженная бессознательными телами, осталась неподалёку. Стали перегружаться – из лодки вражеской пересели в пиратскую.

– Капрал, тебе придётся проехаться с нами, – по плутоватому виду становилось больше чем очевидно, что бойкая бесовка чего-то придумала; она беспрекословно распоряжалась, – чтоб ничего не выдал. Ну так, от греха подальше.

– Мы на фазенду?.. – почему-то поинтересовался именно туповатый Билл; он хотя и не очень вникал (был занят ответственным поручением), но всё-таки кое-чего услышал. – За Джеком?

– Нет, там никого не найдём, – убеждённая капитанша говорила уверенно, как будто глядела в воду. – Я не думаю, что Умертвитель останется, спокойный, сидеть сложа руки; он непременно чего-то предпримет.

– Что же мы будем делать? – на этот раз интересовался Барто́ломью Стич Опасливый; как самый изо всех осторожный, он желал быть в курсе намеченных (одной плутоватой особой) «бесба́шенных планов» (чтобы успеть их рационально обмозговать).

– Скоро узнаете, – хитрющая плутовка лукаво прищурилась.