Люди в диспетчерской уставились на Белла неверящими глазами.

– Я говорю вам, что часть корпуса Южной Королевы перевернулась на нас, – крикнул Эрл. – Мы в ловушке! Мы в ловушке! – Его голос сорвался.

Тима затошнило. На глубине 185 футов под поверхностью воды не было никакой возможности сообщить об их затруднительном положении, и там никого не было, даже если бы они могли отправить сигнал наверх.

Командир Форд сохранял спокойствие.

– Оставайтесь на своих постах, – приказал он. – Я пойду вперед и посмотрю, что можно сделать.

Тим последовал за ним. Командир взял телефонную трубку и поговорил с водолазами, сидевшими в своем отсеке.

– Что ты можешь разобрать? – спросил он Чарли Джилла.

Ответ не был обнадеживающим.

– Часть верхней части Южной королевы была опрокинута на нас, когда произошел последний земной толчок, – сообщил Джилл. – Я выйду наружу и посмотрю, что можно сделать.

Двери водолазного отсека со щелчком открылись, и главный водолаз исчез.

Тянулись долгие минуты. От человека, на которого они возлагали столько надежд, не было ни слова.

Наконец, Чарли Джилл, пошатываясь, снова появился в поле зрения. По тому, как поникли его плечи, Тим понял, что миссия была бесполезной.

Двери водолазного отсека снова закрылись, и он услышал голос Джилла, доносившийся по проводу в приемники на голове командира Форда.

– Мы крепко зажаты, – доложил водолаз. – Похоже, у нас нет шанса сбежать.

Тим посмотрел вниз на ржавые сундуки с сокровищами, беспорядочно сваленные на полу внешнего водолазного отсека. Теперь все мысли о сокровище вылетели у них из головы. Единственным желанием было вернуться на поверхность.

S-18 время от времени вздрагивала, когда новые земные толчки сотрясали дно океана.

Командир Форд положил наушники и повернулся обратно к диспетчерской.

– Мы попробуем еще раз, – сказал он.

Электрика гудела, пропеллеры вращались сначала в одну сторону, потом в другую, но подводная лодка не двигалась вверх.

Воду выдуло из водолазного отсека, и Джилл с Грэмом с трудом вылезли из своих водолазных костюмов.

Командир Форд отозвал их в сторону, и они долго беседовали. Тим уловил лишь обрывки разговора, но этого было достаточно, чтобы понять, что их положение почти безнадежно. Воздух внутри S-18 уже казался тяжелым, и у него ужасно болела голова.

– Как долго мы сможем продержаться? – спросил он Пэта, который стоял рядом в диспетчерской.

Старший офицер пожал плечами.

– Давай не будем думать об этом.

Двигатели были выключены, и единственным звуком было слабое гудение вентиляторов, когда они нагнетали поток воздуха из одного отсека в другой.

Команда, собравшись небольшими группами, разговаривала шепотом. Джо Гартнер, стрелок, открыл крышку одного из сундуков с сокровищами, и на свет появились аккуратные ряды золотых слитков. Раздался только ропот энтузиазма. Любой человек на борту обменял бы безопасное возвращение на поверхность на свою долю золота.

Командир Форд решился на отчаянный план действий. Была установлена специальная бомба с запалом замедленного действия, и Чарли Джилл снова надел свой водолазный костюм и вышел наружу. Они видели, как он прокладывал себе путь вдоль корпуса Южной Королевы. Где-то там он заложит бомбу в надежде, что взрыв ослабит обломки и позволит S-18 взлететь на поверхность.

Пятнадцать минут спустя он вернулся. Еще через пять минут бомба взорвется. Тим буквально считал каждую секунду. Экипаж ждал на своих постах, и двигатели были готовы вытолкнуть S-18 на поверхность, если они вырвутся на свободу.

S-18 слегка покачнулась. Пропеллеры бешено вращались, но движения вверх не было.

На этот раз Расс Грэм вышел наружу. Когда он вернулся, то покачал головой.

– Взрывчатка не сдвинет обломки с места, – сказал он. – На такой глубине потребовалось бы ведро нитро, а у нас нет нитро.

Отчаяние отразилось на лице каждого мужчины, который слышал эти слова. Большинство из них были подводниками, и они знали, что ждет их впереди – плохой воздух, головные боли, приглушенный свет, а затем темнота для S-18 и для них.

– Мы могли бы сэкономить электричество, – сказал командир Форд. Свет был выключен. В каждом отсеке горела только одна лампочка.

Кое-кто из мужчин собрал вместе еду. Тиму не хотелось есть. Все еще верный кодексу репортеров, он сел и с карандашом и бумагой написал историю последнего погружения S-18. Целый час он писал. Время теперь ничего не значило для мужчин. Конец наступит, когда померкнет свет и кончится воздух.

Голова Тима раскалывалась в такт пульсированию крови в его теле. Несколько мужчин завернулись в одеяла, пытаясь уснуть. Сундуки с сокровищами были забыты.

Шли часы, и Тим медленно писал, записывая свои впечатления.

Аккумуляторные батареи разрядились из-за сильных толчков двигателей при попытке освободить подводную лодку, и теперь горели только два света: один в рубке управления, другой в каюте экипажа.

Было трудно дышать. Воздух был густым и зловонным. Тонкая струйка воды струилась в машинное отделение, где под давлением и весом обломков над ним открылся шов. Тим слышал, как вода плещется на полу.

Свет стал тусклее, теперь только слабое свечение. А потом и оно исчезло. Писательство ушло в прошлое, но в своих руках он держал летопись их трагедии. Возможно, когда-нибудь S-18 будет найдена и их история станет известна.

Тим нащупал свои одеяла. Воздух был холодным. Он лег на койку. Впереди слышался ровный плеск воды. Позади него тихо молился мужчина.

Тим закрыл глаза. У него раскалывалась голова. Возможно, сон принесет покой.

В S-18 не было слышно ни звука, кроме тихого дыхания людей, которые экономили каждый драгоценный вдох, и звука воды, поступающей через открытый шов.

– Когда вода достигнет батарей, начнет выделяться хлор, – пробормотал кто-то.

– Будем надеяться, что до них дойдет скоро, – ответил другой голос. – Это ожидание – вот что причиняет боль.

Тима клонило в сон, в голове у него было пусто. Конец был близок для всех них. Еще полчаса, не намного дольше.

Время от времени ощущались подземные толчки, но они были менее отчетливыми.

Тим был на грани потери сознания, когда S-18 резко качнуло, как будто гигантская рука схватила боевую рубку и игриво потрясла большое подводное судно. Послышался слабый звук скрежещущего металла, за которым последовал еще один удар, сбросивший людей с коек.

Вода обрушивалась на них каскадом. Воздух наполнился криками.

– Нас разбило надвое, – был один отчаянный крик.

Тим с трудом поднялся на ноги. Вода захлестнула его ноги, и кто-то сбил его с ног. Пэт дико кричал.

– Заткнись! – крикнул он. – Постарайтесь добраться до своих постов. Мы двигаемся!

Мужчины остановились, ошеломленные этими словами. Постепенно смысл проникал в их затуманенные мозги, и в темноте они искали свои места.

Пэт был прав. Без собственной энергии S-18 двигалась. Сначала медленно, затем с порывом вверх, который швырял их, как соломинки. Тонкий нос прорвался сквозь воду и поднялся над поверхностью.

Командир Форд, оставшийся в рубке управления, взобрался по трапу и открыл главный люк. Глоток свежего, сладкого воздуха обрушился на благодарные лица. Один за другим люди выбрались на палубу.

Был рассвет второго дня. Они были спасены от смерти под поверхностью, спасены землетрясением, которое сдвинуло обломки Южной Королевы с корпуса S-18.

Тим посмотрел в сторону Острова Поющих деревьев. Гидросамолет благополучно дрейфовал недалеко от пляжа. Прошло меньше 48 часов с тех пор, как они спустились вниз, но он прожил целую жизнь в эти отчаянные часы темноты и отчаяния.

В течение получаса они расслаблялись, греясь в лучах раннего утреннего солнца. Затем они приступили к подготовке S-18 к длительному путешествию обратно в Нью-Йорк.

Тим, вспомнив историю, которую он написал, пока они были на дне, нырнул ниже. Часть бумаги намокла, но Айк Грин решил, что может прочитать ее, и сел за радио, чтобы передать рассказ в "Нью-Йорк Джорнал" и "Аткинсон Ньюз".

– Я отправляю статью о возвращении сокровища, – сказал Тим командиру Форду. – Сколько, я должен сказать, всего золота?

– Это превысит два миллиона долларов, – улыбнулся командир, – что означает кругленькую сумму для каждого члена экипажа.

– Я бы и за целый миллион не прошел через это снова, – ответил Тим.

– Я бы тоже, – согласился командир. – Чудо спасло нас от смерти.

В тот же день из воздуха раздался треск сообщения. Оно было от Джорджа Карсона, из Аткинсона.

– Твоя история – лучшая в этом году, – передал по радио главный редактор Новостей. – Поздравляю с прекрасным произведением, но больше не рискуй, спускаясь на подводной лодке.

Тим сунул послание в карман. Это было великое приключение, гораздо более захватывающее, чем он когда-либо смел мечтать, но он будет рад, когда S-18 вернется в Нью-Йоркскую гавань.