А как заведение таковых училищ для благосостояния флотов Вашего Императорского Величества есть весьма полезно; ибо ученики, находясь в училище, приобретут совершенное и основательное познание в науках, к должности каждого принадлежащих, чрез что и будут иметь со временем флоты искусных штурманов, а Адмиралтейство кораблестроителей. Те же из учеников, кои будучи в училищах, по природной своей несклонности к наукам, хотя и не получат дальнейших познаний, но, заняв уже начальные в оных правила, могут проходить по выпуске служение с немалою пользою в других званиях, к чему окажутся способными.
В рассуждении обучения, Комитет предполагает для штурманских учеников Правописание, Арифметику, Геометрию, Рисование и черчение планов, Тригонометрию плоскую и сферическую, Навигацию плоскую и меркаторскую, Астрономию и Английский язык; да сверх того преподавать им эволюцию, Геодезию и употребление карт и инструментов; корабельной же Архитектуры и машинными ученикам Правописание, Арифметику, Геометрию, Алгебру, Тригонометрию, вышнюю Математику, сечения конические, Механику, Гидравлику, теорию кораблестроения и Английский язык; и каждое из сих Училищ, по мере успеха учеников, разделить на три класса (…)
Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое. Том XXV. – СПб., 1830. – С. 351.
Пока Англия таким образом играет в Константинополе и Вене роль аванпоста России, посмотрим, как русские, со своей стороны, устраивают свои дела в Англии.
В одной из своих предыдущих статей я уже сообщал вашим читателям, что в то самое время, когда коалиционное правительство делает вид, будто оно угрожает России на Черном море, в портсмутских королевских верфях снабжаются всем необходимым русские военные суда, два фрегата – «Аврора» и «Наварин». В минувшую субботу мы узнали из «Morning Herald» и «Daily News», что с русского фрегата «Аврора» бежало шесть матросов, и они уже добрались было до Гилдфорда, но были задержаны офицером русского фрегата «Аврора» и английским полицейским инспектором, возвращены в Портсмут и доставлены на борт «Викторьёз» – английского судна, на котором размещалась команда «Авроры» во время снаряжения последней. Здесь они были подвергнуты жестокому телесному наказанию и закованы в кандалы. Когда об этом стало известно в Лондоне, кое-какие господа при посредстве адвоката г-на Ч. Рональдса достали предписание о выдаче арестованных, адресованное контрадмиралу Мартину и некоторым другим английским морским офицерам, а также русскому капитану, командиру фрегата «Аврора». Согласно этому предписанию, последним предлагалось препроводить шестерых матросов к лорду-главному судье Англии. Английские портовые власти отказались выполнить предписание, причем английский капитан обратился к вице-адмиралу, вице-адмирал к адмиралу, а адмирал счел необходимым снестись с лордом адмиралтейства, знаменитым сэром Джемсом Грехемом, тем самым, который за 10 лет до этого, в связи с делом Бандьера, поставил английское почтовое ведомство на службу Меттерниху[411]. Что же касается русского капитана, то, хотя предписание, помеченное именем королевы, было вручено ему на борту английского судна «Викторьёз», а о содержании его он был точно осведомлен переводчиком, он презрительно выбросил бумагу за борт, а когда ее снова просунули через бортовое отверстие, она вновь была выброшена. «Если бы, – заявил русский капитан, – предписание действительно исходило от ее величества, оно было бы послано нашему послу или консулу». Так как консул отсутствовал, то вице-консул отказался вмешаться в это дело. 6 декабря портсмутским морским властям были вручены новые предписания, в которых именем королевы им приказывалось препроводить к лорду-главному судье не только упомянутых шестерых матросов, но также и русского капитана. Вместо того чтобы выполнить предписание, адмиралтейство приложило все усилия к тому, чтобы дать судну уйти из гавани в открытое море, и на другой день «Аврора» под командой капитана Исламатова средь бела дня, вопреки предписанию о выдаче арестованных, направилась в Тихий океан. Тем временем, мы узнаем из вчерашней «Daily News», что «русский корвет «Наварин» еще находится в доке, где его тщательно ремонтируют. Этим делом занято много портовых рабочих».
Теперь обратите внимание на то, как было освещено это «вопиющее» дело печатными органами министерства.
«Morning Chronicle», орган пилитов, предпочел вообще хранить молчание, поскольку собственный лидер пилитов Грехем оказался наиболее скомпрометированным лицом во всем этом деле. Первой нарушила молчание пальмерстоновская газета «Morning Post», так как светлейший лорд не мог упустить случая показать свое искусство представлять явно каверзные дела в виде занимательных историй. Все это дело, заявила газета, сильно преувеличено и раздуто. Шесть дезертиров, – указывала она, основываясь на утверждении русского капитана, приказавшего беспощадно выпороть их и заковать в кандалы, – «дезертировали, по их собственным словам, не по своему желанию, а их заманили какие-то люди, познакомившиеся с ними на улице». Матросов, умудрившихся, против своей воли и вопреки приказу русского капитана, сойти в Портсмуте на берег, «напоили допьяна и увезли в карете в глубь страны»; там эти люди покинули дезертиров{69}, «указав им, как добраться до Лондона, и снабдив их адресами нескольких лиц, к которым они должны были обратиться по прибытии». Эта нелепая история, выдуманная газетой Пальмерстона с целью заставить публику поверить в то, что «дезертиры сами отдали себя в руки полиции», является ложью, слишком грубой для того, чтобы ее повторил даже сам «Times». Наконец, «Post» пускает в ход следующую инсинуацию, широко демонстрируя при этом свое нравственное возмущение: все дело якобы было подстроено какими-то польскими эмигрантами, которые, вероятно, хотели оскорбить чувства своего великодушного хозяина, лорда Пальмерстона. Другой орган министерства, «Globe», признает, что «утверждение, будто иностранец обязан выполнять только предписания, которые исходят от представителя его собственной страны, явно несостоятельно; иначе любые иностранцы, находящиеся в английском порту, могли бы нарушать наши законы и их нельзя было бы привлечь к ответственности без вмешательства посла».
Поэтому «Globe» проявляет сдержанность в своих выводах, указывая, что ответ русского капитана чиновнику, передавшему ему предписание о выдаче арестованных, «нельзя назвать совершенно удовлетворительным». Но в человеческих делах было бы тщетно искать что-либо похожее на совершенство.
«Если бы русский капитан», – восклицает «Times», – «на следующее утро повесил их всех» (то есть пойманных матросов) «на нок рее своего фрегата, то и тогда он совершенно не отвечал бы перед английским законом».
Почему же? Да потому, что в договоре о мореплавании, заключенном между Россией и Великобританией в 1840 г. (под руководством лорда Пальмерстона), имеется следующий пункт, относящийся к данному случаю:
«Консулы, вице-консулы и торговые агенты высоких договаривающихся сторон, пребывающие во владениях другого государства, должны получать от местных властей допускаемую законом помощь для поимки дезертиров с военных кораблей или торговых судов той и другой страны».
Однако, милейший «Times», вопрос состоит именно в том, какого рода помощь обязаны были по закону оказать английские власти русскому капитану. Что касается самих русских властей, «отправляющих свои суда в Англию для ремонта в период политического кризиса», то это представляется «Times» «проявлением большой неделикатности и дурного тона», в результате чего «офицеры этих судов были поставлены здесь в положение шпионов». Но, заявляет «Times», «британское правительство не могло резче выразить свое презрение к такой политике», нежели оно это сделало, а именно, допустив, «даже несмотря на некоторые неудобства для публики», русских шпионов в королевские доки, предоставив в их распоряжение английские военные суда, наняв для них докеров, оплачиваемых за счет английского народа, и салютовав им на прощанье пальбой из пушек, когда они удирали, после того как нанесли оскорбление английским законам.
Написано К. Марксом 9 декабря 1853 г. Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 3960, 26 декабря 1853 г.
Подпись: Карл Маркс Перевод с английского
Собрание сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса 2 изд., т. 9, сс. 548…557
14 июля сего 1854 года Главный командир Петропавловского порта Генерал-майор Завойко, приказом по Петропавловскому порту, уведомил о получении им известия от Генерального консула Американских штатов на Сандвичевых островах, что между Россией, Англией и Францией объявлена война, что находящиеся в Тихом океане Российские порты объявлены в блокаде и отправлен из Англии винтовой фрегат, для отыскания нашего фрегата.
В тоже время, приказом от Главного командира, фрегату «Аврора» велено быть в совершенной готовности отражать нападение неприятельских судов (…).
28 июля, по приказу Главного командира, с фрегата назначены: в помощь Командиру батареи № 2 Гардемарин Давыдов, командиром батареи № 3 Лейтенант князь Александр Максутов 2-й, командиром батареи № 4 Мичман Попов, в помощь ему Гардемарин Токарев, командиром 1-й стрелковой береговой партии Мичман Михайлов, для наблюдения за высадкою десанта и вообще движением неприятеля корпуса Штурманов Прапорщик Самохвалов, при Главном командире Гардемарин Колокольцев и юнкер Литке.
3 августа, в следствие приказа Главного командира порта, отправлено с правого борта фрегата «Аврора», пушек для вооружения вновь устроенных батарей: на батарею № 3 пять длинных 24-х фунтового калибра, на батарею № 4 три длинных 24-х фунтового калибра, на батарею № 7 пять коротких 24-х фунтового калибра, и для пополнения батареи № 2 одну длинную 24-х фунтового калибра, все с принадлежностями.
Отпущено в разное время пороху: 546 картузов, весом каждый в 8 фунтов, 215 картузов весом каждый в 32 фунта, в пороховых ящиках 61 пуд 30 фунтов, всего 189 пуд 30 фунтов, ядер 530, древгаглов 70, армяку 464 аршина и боевых ружейых патронов 3900.
17 августа, в половину первого часа пополудни, с дальнего маяка подан был сигнал: вижу эскадру состоящую из 6 судов, тогда в городе ударили тревогу. На фрегате находились: Командир фрегата 19-го экипажа капитан – лейтенант Иван Изыльметьев, под командою его: капитан – лейтенант Михаил Тироль, лейтенанты Михаил Федоровский, Константин Пилкин, Иосиф Скандраков, Евграф Анкудинов, мичман Николай Фесун, корпуса штурманов Подпоручик Василий Дьяков, морской артиллерии Прапорщик Николай Можайский, состоящий по Адмиралтейству Прапорщик Дмитрий Жилкин, Цейхвахтер 9-го класса Михаил Злобин, доктор медицины Младший врач Виталис Вильчковский, Александро – Невской лавры Иеромонах Иона Голубцов, Морского кадетского корпуса Гардемарин – 1, 19-го экипажа юнкер – 1, унтер – офицеров – 12, музыкантов –5, рядовых – 234, нестроевых нижних чинов – 7, мастеровых нижних чинов – 4, рабочего экипажа –3, 3 – го рабочего экипажа – 4, в командировке на батареи № 2 Гардемарин Давыдов, на батареи № 3 лейтенант Александр Максутов, на батарею № 4 мичман Василий Попов, Гардемарин Токарев, командир береговой 1-й стрелковой партии В и Мичман Михайлов. Для наблюдения за высадкою десанта и вообще за движением неприятеля корпуса штурманов Прапорщик Самохвалов, при главном командире, гардемарин Колокольцев и юнкер Литке. В госпитале для перевязки раненых, фельдшер –1, за болезнею унтер – офицеров –1, рядовых –7.
В 1 час явился на фрегат волонтёром капитан 1 ранга Арбузов. В пол 2 – го часа фрегат и транспорт «Двина» помощью шпринга стали левым бортом к входу в бухту, а на батарее подан сигнал: «готовы к бою».
Фрегат приготовлен был к бою: пушки левого борта заряжены ядрами, а правого картечью. Гребные суда вооружены и погружено на оные при надлежности и снаряды. Всей команде выданы ружейные боевые патроны, а стрелковым партиям, кроме того, пистолетные и мушкетные. Казёные деньги, секретные бумаги, карты и сигнальные книги, для сбережения зарыты в землю.
В полпятого часа увидели идущий с моря в Авачинскую губу трёхмачтовый пароход под Американским флагом.
В 5 часов пароход, не доходя до Сигнального мыса мили три, остановился и вскоре, поворотив назад, пошёл в море. В 6 часов, следуя батарее № 1, ударили отбой, но команда и офицеры остались на своих батареях.
К вечеру был дан пароль «Турки».
18 августа. В один час пополудни на фрегате совершено было молебствие о даровании победы над врагами.
Вначале 5 часа соединённая Англо-Французская эскадра, состоящая, как в последствие узнали, из Английских 52 при фрегате «Президент» под флагом контр-адмирала Прайса, 44 при фрегате «Пик», и трёхмачтового парохода «Вираго», вооружённого мортирами и бомбовыми пушками, из французских: 60 пуш. фрегата «Форт» под флагом контр – адмирала Фебрие Депуант, 32 пуш. Фрегата «Эвридис» и 18 пуш. Брига «Облигадо». Тогда ударили тревогу и приготовились к бою.
В три четверти пятого часа с батареи № 3 сделан был пушечный выстрел, на что тотчас же был ответ с неприятельских судов. Тогда приняли по порядку батареи № 1, 4 и 2.
С наприятельских судов сделано было до 15 выстрелов ядрами и бомбами, последние три перелетели через Сигнальный мыс, лопнули в воздухе и осколки двух упали недолеко от фрегата.
Неприятель отошёл к Тарьинской губе и стал на якорь в нижеследующем порядке (рисунок). Так как ядра наших батарей не могли достать до неприятеля, то по сигналу с батареи № 7 ударили отбой и команде дано время отдыха.
Ввечеру по пробитии зари дан пароль „Бубнов “.
19 августа. В 6 часов утра от неприятельских судов отделились три гребные судна и стали делать промеры по направлению к Раковому мысу, тогда следуя батарее № 1 ударили тревогу.
Вскоре пароход снялся с якоря и стал следовать за шлюпками, пустив по направлению к батарее № 3 четыре бомбы. В пол седьмого часа с батареи № 1,2 и 4 начали стрелять по шлюбкам, через что шлюбки взяли южнее и когда они вышли из-под выстрелов, то батареи № 2 и 4 следуя батарее № 1 прекратили стрельбу. В половине 9 часа пароход пошёл к выходу в море, но в 9 часов воротился и в пол десятого часа стал на якоре у своих фрегатов.
В 2 часа увидели идущий из Тарьинской губы к нам портовый бот. В половине третьего часа неприятельские суда послали к нему 7 гребных судов, которые взяв его на буксир, отвели к своей эскадре.
К вечеру был дан пароль «Прохорова».
В продолжении дня неприятель гребными судами делал промер вне наших пушечных выстрелов. Всю ночь на неприятельской эскадре часто жгли фальшфееры и замечено движение гребных судов по направлению к берегу, а потому в 9, 2 и три четверти и 5 часов следуя батареи № 1 били тревогу и становились по трикам (? Авт.).
20 августа. В 6 часов утра заметили на неприятельской эскадре приготовления к снятию с якоря, тогда следуя батарее № 1 ударили тревогу. В 7 часов три фрегата снялись с якоря и пароход стал буксировать их к батарее № 1. В 9 часов они приблизились к Сигнальному мысу, тогда с батареи № 3 сделан был пушечный выстрел, за ней приняли батареи № 1, 2 и 4. С неприятельской стороны отвечали ядрами и бомбами. В четверть десятого часа батареи № 2 и 4 по сигналу № 1 прекратили пальбу, батарея № 1 продолжала стрелять. Вскоре неприятель стал приближаться. Тогда с батареи № 2 и 4 начали опять стрелять, пароход отдал буксиры, Фрегаты неприятельские расположились на якоре в следующем порядке. (рисунок). Пароход, поворачивая назад вышел из-за мыса, тогда мы и транспорт стреляли по ним, пароход бросил несколько бомб и два осколка попали к нам на палубу и один в полосу.
В половине десятого часа батарея № 1 сигналом дала знать: неприятель намерен высадить десант. В три четверти десятого увидели идущие с неприятельских фрегатов три большие гребные суда с десантом по направлению к Раковой губе, под прикрытием парохода. Тогда от нас было сделано 12 пушечных выстрелов, но как ядра наши не доставали неприятеля и потому пальбу прекратили.
В 10 часов десант был высажен на мыс Кислая яма южнее батареи № 4, тогда береговая стрелковая партия Мичмана Михайлова пошла на помощь к батарее № 4, туда же отправилась и вторая стрелковая партия подпоручика Губарева. В три четверти одиннадцатого часа командир и прислуга с батареи № 4 отступили к стрелкам. Тогда переправились в помощь к стрелкам же команда с батареи № 1 и 3.
С батареи № 1 перенесли гюйс на батарею № 2, а потом в город на флагшток у гауптвахты.
Десант продолжал переправляться на берег под прикрытием парохода, который обстреливал берег бомбами и картечью. Каждый раз как только пароход показывался из-за Сигнального мыса и приближался на пушечный выстрел, с фрегата и транспорта палили по нём. В 11 часов мы увидели ружейную пальбу. Тогда главный командир потребовал от нас 30 человек, почему и послан был мичман Фесун с одним унтер-офицером и 30 рядовыми.
Неприятель занял батарею № 4, поставил на оной французский флаг, но сделанные нами и транспортом «Двина» пушечные выстрелы по батарее и идущим туда стрелкам заставили неприятеля отступить. В три четверти 12 часа пароход отконвоировал 13 шлюбок с десантом назад к своим фрегатам.
В четверть первого часа стрелки фрегата «Аврора» достигли реки Поганки, но главным командиром были возвращены, и в половину второго часа явились на фрегат.
Командиром дано время обедать.
В три четверти первого часа по приказанию главного командира от нас был послан лейтенант Анкудинов и артиллерии прапорщик Можайский, 1 кондуктор и 57 рядовых для исправленья батареи № 3.
В это время шли под батарею № 3 французские фрегат «Эвридис» и бриг «Облигадо», но сделанные с этой батареи выстрелы заставили их удалиться. В пол второго часа батарея была сдана исправленная прибывшему командиру оной лейтенанту Князю Максутову Второму, а лейтенант Анкудинов с командою вернулся на фрегат.
Канонада с неприятельской стороны по батарее № 2 продолжалась до 5 часов вечера, на которую они непрестанно отвечали.
В 5 часов неприятель стал сбивать батарею № 3 бомбами и двухпудовыми ядрами, причём перебил находящиеся на берегу стень-ванты.
В 6 часов неприятель прекратил канонаду, отошёл дальше и занял следующую позицию. (Рисунок) В продолжении дня сделанные с нашего фрегата 124 пушечные выстрела, повреждена во время пальбы у пушечного станка подушка.
В 7 часов приезжал к нам на фрегат главный командир Генерал-майор Завойко, благодарил команду за действия против неприятеля и собрав офицеров объявил своё мнение защищаться до последней крайности, что одна надежда только на фрегат «Аврора» и когда уже не будет средств к защите, то спася оставшуюся команду, сжечь фрегат.
Ввечеру с фрегата прапорщик Жилкин укрепил бон.
Пароль был дан «Город Осташково».
В ночи на неприятельских судах слышна была плотничная работа.
В полночь слышали от неприятельской эскадры греблю весла, почему били тревогу, когда стихло, то ударили отбой.
21 августа. В 2 часа пополуночи, по приказанию Главного командира, с нашего фрегата послан был лейтенант Скандраков со 100 человек команды для переноски провианта из магазина к озеру для зарытия, которую переносили до 6 часов утра.
В 7 часов находящийся у нас капитан 1 ранга Арбузов, с позволения командира фрегата, отправился на берег в стрелки.
В 10 часов по идущей с Ракового мыса шлюбки на неприятельский фрегат, сделано от нас три пушечных выстрела, на что с ближайшего английского фрегата отвечали пушечным выстрелом, ядро которого упало в малую бухту.
В половину 1 часа, пароход снявшись с якоря, отбуксировал ближайший фрегат «Пик» западнее остальных. В час увидели идущую от французского фрегата «Форт» к Сигнальному мысу шлюбку. Тогда у нас пробили тревогу и отправили туда стрелковую партию под начальством лейтенанта Анкудинова. В три четверти второго часа на пришедшей к берегу от неприятеля шлюбки находились только из числа взятых в плен 19 числа с портового бота, унтер-офицер с семейством и 1 рядовой, которые представились к главному командиру при письме от французского адмирала.
В 6 часов вечера английский пароход ходил в Тарьинскую губу, откуда слышны были выстрелы.
Пароль был дан «Наносов».
Мичман Попов принял в своё командование батарею № 1.
По приказу Главного командира Батареи № 1, 3, 4, поручены были командиру фрегата «Аврора», почему от нас и послан был артиллерийский прапорщик Можайский с кондуктором для исправления повреждений батареи № 1.
22 августа. В половину первого часа пополуночи, из цепи, расположенной по берегу между батареями № 2 и 4 сделаны были три ружейные выстрела, вследствие чего на батарее № 2 пробили тревогу, а у нас стали по пушкам, но как она оказалась ложной, то вскоре пробили отбой.
В 5 часов батарея № 4 была очищена, две бомбические пушки на ней были расклёпаны и две 36-фунтовые, приготовлены к расклёпке посредством заряда со стапином. Сего дня контр-адмиральский фрегат «Форт» исправлял корпус судна.
Ввечеру от нас отправлены на огород к зарытию два пороховых ящика с 5000 боевых ружейных патронов, Плащаница, сундук с церковною утварью серебряных вещей, исключая Дароносицы и креста, Антиминс же хранился на груди иеромонаха Ионы.
Получено объявление главного командира. Копия.
Объявляя сим, что для передачи приказаний моих во время боя, назначаются Инженер-поручик Мровинский, юнкер Литке, гардемарин Колокольцев, боцманмат Шестаков и писарь Чернов, больше же ни через кого, словесных приказаний я отдавать не буду, а если будет послан кто-нибудь другой, то не иначе как с запискою моей руки, что такой то послан передать приказания, записки эти сберегать. Август 22 дня 1854 года. Подлинным подписал Генерал – майор Завойко.
Пароль был дан «Город Москва».
В полночь послан от нас для исправления батареи № 4 прапорщик Можайский с кондуктором.
23 августа. В 6 часов утра прапорщиком Можайским исправлено на батарее № 4 два станка, расклёпаны две пушки и положены на станки, а к 11 часам эта батарея приведена была в готовность к действию. Тогда с нашего фрегата откомандировали на оную двух артиллерийских кондукторов из которых Дементьев командиром батареи. Сего дня английский пароход накренившись на правую сторону исправлял повреждения.
Ввечеру был дан пароль «Г. Санкт-Петербург».
24 августа. В 4 часа утра, заметив движение неприятельского парохода, ударили тревогу и приготовились к бою.
В 6 часов явились на фрегат выписавшиеся из госпиталя унтер – офицеры, рядовой 1. На фрегате находились офицеры, гардемарин и юнкер тоже. Унтер-офицеров 13, музыкантов 5, нижних чинов 235, нестроевых 7, рабочего экипажа 7, морской артиллерии кондукторов 2. В командировке на батареи № 1 офицер 1 и гардемарин 1, на батареи № 2 гардемарин 1, на батарею № 3 обер-офицер 1, для наблюдения за высадкою десанта и вообще движения неприятеля обер-офицеров 1, при главном командире гардемарин 1, юнкер 1, в госпитале для перевязки раненых фельдшер один и за болезнею 6 рядовых.
В половине 7 часа пароход взял на буксир английский и французский контр-адмиральский фрегаты начал буксировать их к батарее № 3.
В половине 8 часа с батареи № 3 начали стрелять по непрятельским фрегатам, на что с них было ответствовано ядрами и бомбами.
В 8 часов пароход поравнявшись с батареей № 3 отдал буксир английского фрегата, который и стал тут на якорь в 2 – х кабельтовых от батареи и продолжал осыпать её ядрами, которые вредили и нашему рангоуту и такелажу. Другой же фрегат пароход отбуксировал к батарее № 7.
Все суда находились в следующей позиции. (Рисунок)
В одну четвёртую девятого часа главный командир потребовал от нас на озеро стрелковую партию, почему и послан был туда лейтенант Анкудинов с гардемарином Кайсаровым 1-м, унтер-офицером 1, горнистом 1 и 33 рядовыми. Вскоре у командира батареи № 3 лейтенанта князя Максутова 2-го оторвало неприятельским ядром руку, почему был отнесён в госпиталь, а на место его был послан с фрегата мичман Фесун и в помощь к нему боцман Суровцов, но как нериятельскими ядрами батарея была приведена в неспособность действовать, то убрали с неё порох.
В половине 9 часа главный командир потребовал с фрегата стрелковую партию, почему и был послан мичман Фесун с 1 унтер – офицером, 1 горнистом и 31 рядовыми, которых он повёл на Никольскую гору, правее гребня. На батарее же № 3 оставлен был боцман Суровцев. Вскоре от нас послан был прапорщик Жилкин, который взяв прислугу с батареи № 3 повёл её на Никольскую гору, левее гребня. В 9 часов услышали ружейную пальбу на озере.
В четверть 10 часа с батареи № 2 послан был в город партия под начальством гардемарина Давыдова.
В 10 часов заметили неприятельских стрелков на вершине горы, близ фрегата. Тогда от нас послана была третья стрелковая партия под начальством лейтенанта Пилкина с 1 унтер-офицером, с писарем и 30 рядовыми, которых он повёл на гребень горы.
В 11 часов французский бриг подошёл к батарее № 3 и впереди фрегата «Президент» стал на якорь. В то время от нас послан был лейтенант Скандраков с партиею при 2 унтер-офицерах и 33 рядовых для подкрепления 3-ей стрелковой партии. Вскоре неприятельский десант уже отступал и в беспорядке бросался в шлюбки и переправлялся на пароход.
В три четверти 12 часа пароход взял на буксир контр-адмиральский фрегат «Форт» и повёл по направлению к Тарьинской губе, а гребные суда с десантом следовали за ним, некоторые на буксире, а остальные на вёслах. Между тем стоящие против нас английский контр-адмиральский фрегат и бриг обстреливали берег.
В 19 часов фрегат и бриг снялись с якоря и, прекратив канонаду, пошли по направлению к Тарьинской губе.
На фрегате сего числа повреждено неприятелем:
1. Грот-мачта на одну треть высоты от палубы прострелена ядром навылет.
2. Перебиты четыре пары грот вант, огон лось штага, шхентель и стеньвынтреп.
3. Грот и крюйс брамстеньги с громоотводами и правые шкафутные стеньги.
4. Фор марсовая железная путень ванта, стень фардун с правой и стень штаг.
5. Повреждён во многих местах брам такелаж В одну четвёртую часа лейтенант Пилкин воротился с своею партией.
В 1 час лейтенант Анкудинов воротился с партией из которой раненые матросы: Алексей Церковников, Иван Кисилёв, Василий Егоров отправлены в госпиталь, а Алексей Степанов, тоже раненый, явился на фрегат.
В начале 2 часа мичман Фесун возвратился с своею партией, из коей раненые горнист Малофей Суриков, матросы Феофан Иванов, Степан Былавин отправлены в госпиталь, а Василий Попов тоже раненый явился на фрегат.
В 3 часа неприятель, отойдя к середине бухты занял следующую позицию. (Рисунок)
По окончании действия главный командир, подойдя к фрегату, позвал командира фрегата и блоагодарил его за действия против неприятеля и велел передать свою благодарность офицерам и команде.
В 7 часов лейтенант Скандраков и прапорщик Жилкин сдав свой пост береговым стрелкам возвратились на фрегат.
Сего числа на английском контр-адмиральском фрегате производилась на вантах работа.
Пароль был дан «Бородино».
В 8 часов от нас послан был на батарею № 3 артиллерийский прапорщик Можайский с кондуктором и командою фрегата «Аврора» и транспорта «Двина» в числе 50 человек для поправления батареи № 3, и сделать фашинный бруствер с амбразурами.
В 9 часов от нас отправлены на оную батарею запасной станок и пара пушечных талей.
25 августа. В 7 часов утра английский пароход отправился в Тарьинскую губу, имея на буксире три баркаса.
На французском контр-адмиральском фрегате спущена была фокарея и происходила работа на вантах. На английском контр-адмиральском фрегате спущена крюс стеньга и гафель.
В 7 с половиной часов батарея № 3 прапорщиком Можайским приведена в готовность действовать. Насыпано патронов ружейных до 4 000.
Пароль отдан был «Фрегат „Аврора “».
26 августа. В ночи пароход возвратился к эскадре. Поутру неприятель поднял в ростеры большие гребные суда.
В исходе 8 часа изрубленный портовый бот отпущен был пустой по ветру. На французском контр-адмиральском фрегате подняли фока рею. На английском контр-адмиральском фрегате подняли крюйс-стеньгу, а ввечеру крюйс брам стеньгу и гафель.
Пароль был дан «Наварин».
27 августа. В половине 8 часа неприятельская эскадра стала сниматься с якоря и в 9 часов скрылась из Авачинской губы.
В 11 часов у нас служили благодарственный молебен.
Ввечеру пароль был дан «Город Киев».
Во время осады неприятелем повреждено на береговых батареях, принадлежащих фрегатской артиллерии:
1. На батарее № 2 у одной 24 фунтовой длинной пушки сколото у дульной части при начале канала. 2. На батарее № 3 у одной 24 фунтовой длинной пушки за № 23796 отбита дульная часть, а другой за № 23944 расколот тарельный пояс, разбиты два станка и перебита одна пара талей.
3. На батарее № 4 у двух станков подрублены оси, у третьего изломаны совсем, попорчена станина, разбиты два пороховых ящика, изломаны все прицелы и ударники, и нет трёх кожаных кокаров. 4. На батарее № 7 у одной 24 фунтовой короткой пушки за № 31127 разбита дульная часть, изрублены все тали и брюки, у трёх станков изрублены части станин и две задние подставки, разбит один пороховой ящик, нет трёх кожаных кокаров, и сломаны все прицелы и ударники. Капитан – лейтенант Изыльметьев.
РГА ВМФ. Ф. 283. Оп. 2. Д. 3003. Д. 42–56 об.
На купеческом судне под Американским флагом получены мною письма от Министра иностранных дел Королевства Гавайских островов Г. Виллие (нрзб). До получения ещё сего сведения приведён Петропавловский порт в оборонительное положение, сколько позволяли средства; ныне считаю долгом представить на рассмотрение Вашего Императорского Высочества необходимые по этому предмету сведения:
С открытием весны сего года я приступил к укреплению Петропавловского порта доставленными на транспорте «Двина» пушками, из числа их 5 – две бомбовые 2-х пудового калибра и 3 36-ти фунтового калибра поставлены на батареи Сигнального мыса, на котором находится крепостной флаг.
11–36-ти фунтового калибра на Кошке.
На первой батарее для свободного действия орудиями увеличена площадь, через срытие части Сигнальной горы. На второй делается земляной вал для защиты людей; батареи сии с успехом могут действовать против неприятельских судов. Для действия против десанта поставлены пушки в следующих местах:
1. на Изменном мысу 9 старых чугунных 6-ти фунтовых пушек.
2. против перешейка малой губы 5 медных 6-ти фунтовых и
3. 6 пушек 6-ти фунтовых на Северной стороне Петропавловска против озера между горами Никольской и Мишенной. Кроме сего одно полевое орудие 3-х ф. калибра, команда коего составлена из казаков, может быть перевозимо, куда понадобится.
Одно 36-ти фунтового калибра орудие поставлено на Дальнем маяке для сигналов. Все вышеназванные места показаны на плане представляемом у сего.
В настоящее время команды 47 флотского экипажа налицо с мастеровыми, мастерами и престарелыми инвалидами 231 человек, сего количества оказалось недостаточно для расписания по всем пушкам, с резервом, почему при орудиях батареи против озера размещены писаря Морского ведомства, которые уже обучены действовать оными, равно как и ружьём.
Для отражения десанта в тех местах, на которые орудия не могут действовать и для прикрытия пушек, назначенных противу десанта, людей не достаточно. между тем мне известно, что чиновники Гражданского и морского ведомств, в случае неприятельского нападения на порт не будут оставаться праздными зрителями боя и готовы с бодростью, не щадя жизни противостать неприятелю и наносить ему всевозможный вред, каковое похвальное настроение разделяют и остальные жители Петропавловского порта, способные действовать оружием. Обыватели окрестных селений в случае надобности также присоединятся к городским жителям, посему я и полагаю всех вышеозначенных лиц употребить в дело, оставив из волонтёров отряд над начальством одного из среды их, который будет получать приказания непосредственно от меня. Таким образом, они могут принести больше пользы и безостановочно употребляться там, где будут нужны. Признавая таковую меру необходимою и не имея возможности получить в непродолжительном времени разрешение от Высшего начальства, я привожу её немедленно в исполнение, имея при этом ввиду, не отрывать от дела чиновников и других жителей от занятий торговлею, промышленностью и проч.
Фрегат «Аврора» стоит в малой губе, против входа в оную и деятельно занимается приведением в окончание необходимых исправлений, но в то же время, находясь под защитою батарей, он в совершенной готовности действовать противу неприятельских судов левым бортом; артиллерийские учения на батареях и на фрегате сопровождаются весьма меткими выстрелами.
Сообразив означенные средства к защите, надеюсь при помощи Всевышнего, при воодушевлении храброго войска и всех защитников Петропавловского порта, отражать неприятеля, пребывая впрочем в твёрдой решимости, как бы не многочисленен он был, сделать для защиты порта и чести русского оружия всё, что в силах человеческих возможно, и драться до последней капли крови, при этом осмелюсь выразить пред Вашим Императорским Высочеством искреннейшее убеждение моё, что во всяком случае флаг Петропавловского порта будет свидетелем подвигов, чести и русской доблести.
Генерал-майор Завойко № 2020, Июля 18 дня 1854года.
РГА ВМФ. Ф. 410. Оп. 2. Д. 918.Лл. 1–6 об.
24 августа сего года, в четверть 9 часа по приказанию Вашего Высокоблагородия, я с первой абордажной партией, состоящей из гардемарина Дмитрия Кайсарова, 1 боцманмата, 1 горниста, и 33 матросов явился на озеро к Г. капитану 1 ранга Арбузову, и по указанию занял место в резерве на правом фланге, имея свою партию, выстроеную в ротную колонну, и равняясь с стрелковой партией мичмана Михайлова, бывшей на левом фланге в резерве.
В три четверти 9 часа получил приказание от Его Превосходительства Военного Губернатора Генерал-Майора Завойко «прогнать из Никольской горы неприятеля», двинул свою партию в гору и у подошвы второй взвод рассыпал направо, первый налево. В начале 10 часа, придя на ружейный выстрел к неприятелю, открыл огонь и продолжал движение вперёд, в половине 11 часа при обходе цепи, нашёл, что второй взвод с присоединившимися во время дела из стрелковых партий мичмана Михайлова, 2 мя унтер-офицерами и 5 рядовыми сбил неприятеля на правом фланге из ущелья на самом обрыве горы, найдя помянутое ущелье весьма полезным и выгодным по месту положения. Я оставил часть людей в ущелье, а остальных своих людей своей партии с криком «Ура!» двинул вперёд на неприятеля, штыками и ружейным огнём гнал до самого хребта, движение это было тотчас же принято партией мичмана Михайлова и по всему хребту раздавалось Русское Ура! неприятель с хребта был сбит и через утёс искал спасение в беспорядке к шлюпкам, на которых отправлялся на свои суда.
В половине 12 часа приказание Его Превосходительства было исполнено, гора от неприятелей очищена, почему был пробит отбой и сбор в ущелье. В исходе 12 часа по приказанию Его Превосходительства, с партией спустился с горы на молитву к пороховому погребу (что на озере). Во время дела положено убитыми со стороны неприятеля несколько человек и большей частью штыками, в ущелье между убитыми найден один раненый француз, который тот час отправлен в госпиталь.
При атаке неприятеля я должен с особенным счастием рекомендовать Вашему Высокоблагородию храбрость и мужество вверенной мне партии, могу утвердительно сказать, что каждый матрос исполнил свой долг, и не положил пятна на имя Русского воина. Первый трофей доставил ко мне матрос Егор Лебедев, это было английское ружьё, которое я и повесил на плечо своего горниста, более оружия я не приказывал брать с убитых по той причине, что это замедлило бы движение моей партии. Считаю долгом рекомендовать Вашему Высокоблагородию гардемарина Дмитрия Кайсарова, исполнявшего под неприятельскими пулями все приказания с примерным хладнокровием, точностью и аккуратностью. Боцманмат Абрам Серешкин действуя на левом фланге моей партии своею храбростью и хладнокровием поддерживал связь с партией мичмана Михайлова, по окончании боя доставил неприятельский тесак лично им в бою взятый. Марсовой Семён Подсамыльев действовал на правом фланге со вторым взводом при занятии ущелья, своим благоразумием и храбростью выгнали неприятеля из ущелья. Матросы Герасим Рябинин, Алексей Степанов, Андрей Яковлев, Леонтий Коптяев обратили на себя внимание необыкновенною храбростью. Из них первый при атаке сломал штык, последний заколол штыком английского офицера, а Алексей Степанов отбил от прикрытия помянутого офицера. Из числа присоединившихся стрелковой партии Мичмана Михайлова, боцманмат Регинов и квартирмейстер Яков Тимофеев, действуя на правом фланге, храбрость и мужество коих должен свидетельствовать Вашему Высокоблагородию. К сему рапорту имею честь представить именной список всей партии, равно и присоединившими во время дела от стрелковой партии мичмана Михайлова с показанием раненых.
Командир абордажной партии лейтенант Анкудинов.
25 августа 1854года.
РГА ВМФ. Ф. 283. Оп. 2. Д. 3003. Л. 65–66.
Капитан-лейтенанты: Иван Изыльметьев – Командир фрегата, Михаил Тироль – исполнял обязанности старшего офицера, и в продолжение всей осады и бомбардировке и славные 20 и 24 августа был героем.
Лейтенанты:
Михаил Тодоровский – командир нижнего дека. 20 числа августа действовал мужественно и хладнокровно, меткими выстрелами с батареи по пароходу заставлял его прекращать бомбардирование и скрываться за Сигнальный мыс. Когда на Красном яре, занятым неприятельским десантом, был поднят французский флаг, он удачными выстрелами выбил оттуда неприятеля.
Константин Пилкин – командир верхнего дека. 20 числа августа действовал с батареи по неприятельскому пароходу и Красному яру. 24 августа со 2-й абордажной партией был послан мною для вытеснения неприятеля с Никольской горы, отважно бросился в гору, под сильным ружейным и пушечным огнём, во фланге неприятеля быстро преследовал его и сбил с высоты штыками.
Иосиф Скандраков – исправлял должность ревизора, все снаряды во время боя были выдаваемы быстро и в порядке. 24 августа с третьей абордажной партией подкрепил стрелковые партии, содействовал к отражению неприятельского десанта.
Евграф Анкудинов – 20 августа по приказанию моему был послан с артиллерийским офицером для исправления укреплений и повреждённых орудий, во время боя поручения исполнял под неприятельским огнём с мужеством м деятельностью. 24 августа с первою абордажною партией находился при отражении неприятельского десанта. Когда неприятель занял высоты над городом, он по приказанию Военного губернатора «выбить неприятеля «смело бросил под сильным ружейным огнём на неприятеля и с криком Ура! сбил его с высоты штыками, заставил в беспорядке ретироваться на шлюпки.
Александр князь Максутов – Командир батареи № 3 во время сражений был на своей батарее и примером самоотвержения показал храбрость героя. 24 августа неприятель сосредоточив выстрелы по батарее № 3, огонь был жестокий. Лейтенант князь Максутов осыпаемый ядрами, лично наводил орудия по неприятельским судам, во время неустрашимых своих действий, от неприятельского ядра лишился левой руки.
Мичмана:
Василий Попов – 20 августа командуя батареею 34 меткими выстрелами наносил вред неприятельским судам, когда его батарея совокупным действием трёх неприятельских фрегатов была сбита, он под сильным пушечным огнём неприятеля в порядке отступил к первой стрелковой партии мичмана Михайлова, соединясь с которым действовал по неприятельскому десанту, и заставил его возвратиться на гребные суда. 24 августа, командуя батареей № 1 меткими выстрелами по корвету, остановил его при входе в губу.
Дмитрий Михайлов – 20 августа по распоряжению Военного губернатора командуя первою стрелковою партией участвовал в изгнании неприятельского десанта с Красного яра. 24 августа, находясь с своею стрелковою партией у подошвы Никольской горы, когда неприятельский десант утвердился на высотах между городом и перешейком, он по приказанию Военного губернатора совокупно с партией Анкудинова смело бросился под неприятельскими выстрелами в гору, меткими выстрелами сбили его с места, и довершили поражение штыками.
Николай Фесун 20 числа, исполняя возможные поручения под неприятельским огнём, скоро и хладнокровно, когда с неприятельских судов был свезён десант к Красному яру, он с первою стрелковою партией был послан для подкрепления стрелков мичмана Михайлова, где и участвовал в изгнании неприятельского десанта. 24 августа, когда командир батареи № 3 был ранен, мичман Фесун заступив на его место мужественно исполнял свои обязанности. Когда с неприятельских судов был свезён десант, он с первою стрелковою партией храбро действовал против неприятельского десанта, меткими ружейными выстрелами принудил неприятеля к отступлению, и потом штыками опрокинул к гребным судам, и поражая с высоты бегущего неприятеля ружейным огнём, нанёс ему сильное поражение при отражении.
Корпуса морской артиллерии прапорщик
Николай Можайский – Во все продолжении военных действий исполнял свои обязанности с мужеством и знанием отличного офицера, во время сильного неприятельского огня, исправлял повреждения на батарее № 1 и 3, и приводил в возможность к действию подбитые неприятельскими выстрелами орудия. В одну ночь исправил батарею 34, которая была совершенно избита. 24 августа сделал вновь вал к батарее № 3, в короткое время сильно повреждённую батарею, привёл в прежний вид.
Корпуса флотских штурманов подпоручик
Василий Дьяков – находясь во время действия при ведении журнала, исполнял свою обязанность как следует храброму офицеру. 24 августа был послан мною на перешеек, для наблюдения за движением неприятеля, где был сосредоточен сильный пушечный огонь с неприятельских судов. Подпоручик Дьяков хладнокровно и точно передавал мне о движении неприятеля и верно исполнял поручения.
Прапорщик
Семён Самохвалов – во время военных действий находился при Военном губернаторе, я могу только всепокорнейше просить не оставить вниманием этого отличного офицера, который в продолжении службы на вверенном мне фрегате, всегда ревностно исполнял свою обязанность.
Состоящий по адмиралтейству
Дмитрий Жилкин – во время военных действий исполнял свою обязанность ревностно и с усердием. 24 августа с прислугою от батареи № 3, в числе 27 человек был послан в стрелки, в помощь первой стрелковой партии мичмана Фесуна, соединясь с которой отважно напал на неприятеля, лично участвовал в рукопашном бою при сбитии неприятеля с Никольской горы.
Цейхвантер 9 класса
Михайло Злобин – исправлял свою обязанность ревностно и усердно, во время сражения все снаряды и артиллерийские вещи были выдаваемы им быстро и в порядке. После сражения находился при исправлении укреплений и повреждённых орудий.
3-го флотского экипажа, младший врач, доктор медицины
Виталис Вильчковский – находясь во время сражения на фрегате «Аврора», при подании помощи раненым, он эту священную обязанность исполнял с ревностию. Все раненые его усердием и распорядительностию получили верную и скорую помощь.
Юнкера:
Николай О’Рурк – находясь во время сражения при мне, все мои приказания и распоряжения передавал ясно и без торопливости. 24 августа, будучи послан мною для наблюдения за действием неприятельского десанта, под пушечным и ружейным огнём неприятеля, исполнил поручение мужественно, и передавал наблюдения верно и отчётливо.
Константин Литке – во время боя находился при военном губернаторе, я же долгом поставляю донести Вашему Высокопревосходительству, что в продолжении времени службы его на фрегате он исправлял свою обязанность с усердием и расторопностью.
Гардемарины:
Иван Колокольцев – так же находился при Военном губернаторе, Я же долгом считаю представить о нём как усердного и распорядительного гардемарина.
Гаврило Токарев – 20 августа находился на батарее № 4. по свидетельству батарейного командира мичмана Попова во время бомбардирования этого укрепления, так и во время военных действий вёл себя мужественно как следует воину.
Дмитрий Кайсаров – 20 августа находился на батарее № 3 для наблюдения за движением неприятеля, что исполнял хладнокровно и передавал наблюдения ясно. 24 августа находился в первой абордажной партии лейтенанта Анкудинова с которой участвовал в отражении неприятельского десанта и личною храбростью обратил на себя внимание партионного начальника.
Владимир Давыдов – 20 августа находясь при командире батареи № 2 Г. князе Максутове во время сильной канонады по этой батарее, продолжавшейся 9 часов, гардемарин Давыдов вёл себя с непоколебимым хладнокровием и неустрашимостью. 24 августа с частью прислуги от батареи № 2 участвовал в прогнании неприятельского десанта с высот Никольской горы.
АлександрНевского монастыря иеромонах
Иона – во всё время сражения вёл себя достойно своего Духовного сана, своими молитвами и пастырским словом, укреплял сражавшихся в вере во Всевышний Промысел и в исполнении Священного долга престолу и Отечеству.
19 флотского экипажа мичман Андрей Поль.
Корпуса флотских штурманов прапорщик Апполон Шенургин.
Императорской академии наук натуралист Леопольд Шренк.
Рисовальщик Василий Поливанов.
Препаратор Михаил Шилль – с 19 августа находятся на корвете «Оливуца».
Итого 28 человек.
Командир 44-пушечного фрегата «Аврора» кап. – лейт. Изыльметьев.
РГА ВМФ. Ф. 283. Оп. 2. Д. 3003. Л. 72–76
В четверть 9 часа пополуночи получив приказание Вашего Высокоблагородия, я отправился на батарею № 3, вместо раненого командира её лейтенанта князя Максутова, сильные повреждения орудий и артиллерийских принадлежностей, не дозволили мне тот час же продолжать огонь, между тем в этот время неприятельский десант в числе 22 шлюпок приблизился к батарее № 7 и стала высаживать у покатости Никольской горы на озеро. С фрегата была послана 1-я стрелковая партия, состоящее из 1 унтер-офицера, 1 горниста и 30 человек рядовых, которую, следуя приказаний Вашему я принял к командованию и повёл против показавшегося на высокостях неприятеля. Подходя на ружейный выстрел партия была рассыпана в стрелки и пользуясь местностью открыли усиленный ружейный огонь, занимая положение на высотах и видя значительное скопление неприятеля, который не будучи в состоянии развернуть фронта начал мешаться, я скомандовал всей цепи движение вперёд, что было исполнено с быстротой и стремительностью. Неприятель подался назад, наши усилили наступление с ударом в штыки, окончательно обратили его в бегство. Заняв высоты, я сделал всею цепью движение влево и примкнув к отлогостям горы снова стал поражать неприятеля садящегося в шлюпки ружейным огнём до тех пор пока последнее гребное судно вышло из выстрела. Когда десант был сбит с горы неприятельский фрегат и бриг открыли по нашим стрелкам усиленный огонь, но ядра перелетая или ударяясь в основание возвышенности не причинили людям никакого вреда. В заключение долгом считаю донести вашему Высокоблагородию о том, что во всё время боя все составляющие вверенною мне партии соревновались друг перед другом в усердии, ревности и прочем исполнении своего долга. Исстрелявшие патроны добывали себе новые из рук неприятеля, раненые возвращались в дело, при чём некоторые оказали подвиги такого мужества о которых нужным нахожу особенно представить Вашему Высокоблагородию: унтер-офицер Василий Васильев был постоянно впереди и с необыкновенным хладнокровием действовал штыком, матрос 1 степени Халит Саитов, отбиваясь от наскочившей на него толпы английских солдат троих положил на месте. Матрос Бикней Диндубаев, будучи ранен пулею продолжал сражаться, матрос Ивойло Лавров, Гаврило Пузанов и Иван Кислов представили ружья, вырванные из рук, поражённых ими французских матросов, и многие другие приносили патроны, амуницию и оружие, взятое с боя. В продолжение сражения ранены: Горнист Малофей Суриков, рядовые Василий Попов, Иван Кисилёв, Алексей Церковников и Осип Сапенко. Действия стрелков кончилось в половине 12 и четверть 1 часа. Пришли ко мне на смену лейтенант Скандраков с 4-ою стрелковой партией, сдал ему своё место. В половине первого часа я возвратился на фрегат с партией, в которой по проверке оказалось налицо: 1 унтер-офицер, 26 человек рядовых. О чём Вашему Высокоблагородию донести честь имею
Мичман Фесун.
РГА ВМФ. Ф. 283. Оп. 2. Д. 3003. Л. 69–70 об.
(Разрешение на публикацию этих документов любезно предоставлено Павлом Львовичем Калмыковым, исследователем истории Крымской войны 1853–1856 гг. на тихоокеанском театре военных действий, автором многих публикаций на эту тему. Автор перевода Калмыков П. Л. Он же сделал ценные примечания, размещённые в текте письма и выделенные курсивом)
15 сентября. 48°50’СШ 179°16‘ ВД
Только что объявили отправку писем в Англию через Сан-Франциско, с французской эскадрой, которая направится туда отдельно от нас, и у меня есть лишь время написать несколько строк, чтобы сообщить вам, что я бодр и здоров (слава Богу), после того как был участником самого неудачного и плохо исполненного дела, какое видывал прежде.
Из Вальпараисо мы отплыли в Кальяо, затем на Маркизские острова, и тут при входе в бухту нас окликнула шлюпка с французского судна снабжения и сообщила, что нам приказано не становиться на якорь, а идти прямо в Гонолулу, главный порт Сандвичевых островов. Мы прибыли туда 22 июля и нашли там союзную эскадру, из них британские корабли:
«President» 50 пуш. (флагман), «Amphitrite» 26 пуш., пароход «Virago» 6 пуш.
Французские: «Forte» (флагман) 60 пуш., «Eurydice» 16 или 26 пуш., «Artemise» 32 пуш., «Obligado» 14 пуш.
Все мы отплыли 25 июля. 30-го «Amphitrite» и «Artemise» ушли в Сан-Франциско, а остальные направились в Петропавловск, на Камчатку, а вернее к Авачинской бухте, в которой и находится Петропавловская гавань, и пришли туда 28 августа.
«Virago» с адмиралами, капитанами etc. вошла в бухту, которая представляет собой большой овал, для рекогносцировки, но они не приближались [к городу] настолько, чтобы исполнить это с какой-либо тщательностью, однако обнаружили несколько укреплений, а также фрегат и корвет на якорях во внутренней гавани Петропавловска. Вечером они вернулись, а на другой день мы все вошли в бухту при ясной видимости; около 4 часов были у города, тогда укрепления открыли огонь. Хотя ядро упало со значительным недолётом, похоже, это так встревожило адмирала, который думал, что они разбегутся при виде кораблей, что он стал на якоря в двух милях от города, вместо того чтобы атаковать неприятеля в тот же вечер, как изначально предполагалось.
Тем не менее, на следующий день в полдень «Virago» стала лагом к «Pique», намереваясь буксировать нас вместе с «Forte» и «President»’ом. К великому всеобщему ужасу мы услышали, что адмирал Прайс только что застрелился из пистолета и умирает. Он признался, что сделал это сам, и похоже, раскаивался в этом, но не дал никаких объяснений. Это, конечно, омрачило всё, и были сомнения, кому принимать командование. Адмирал Прайс умер в 5 часов.
Французский адмирал сказал, что не возьмёт на себя ответственность вести в бой английские корабли. Наш капитан (сэр Фр. Николсон – прим. переписчика) неожиданно стал старшим офицером, но не мог действовать без ведома французского адмирала. В общем, творился закономерный хаос, поскольку главнокомандования не было, а только «будьте любезны сделать то-то», «позвольте, я сделаю это».
На другой день мы атаковали; я посылаю вам план места с пометками etc., по тогдашним записям. Главный недостаток заключался в том, что не было главнокомандующего. Ничего не делалось без консультации. Французский адмирал обижался на некоторые наши действия, и наоборот. Особенно на то, по его словам, что мы не поддержали его во второй половине дня, когда он атаковал батарею. [По словам адмирала] Он и мы («Pique») должны были действовать в связке, а капитан [Николсон] оставил его в одиночестве, покуда на подмогу не пришёл «President».
(Подчёркнутая фраза переведена по контексту. «Made fast to» в морском значении – пришвартовался, привязался. «Cast off» – отшвартовал, отдал буксир; также просто оставил, покинул. По свидетельству капитана де Ла Грандьера мы знаем, что французский адмирал такую же претензию предъявил не только англичанам, но и своим подчинённым: «Все меня покинули; «Eurydice» надо было привязать, тогда бы Ла Грандьер был у меня под присмотром». Хотя «Eurydice» и не должна была ввязываться в бой, согласно адмиральскому приказу. А русский чиновник Н. А. Хитрово, попавший в плен к союзникам с судном «Ситха», записал: «… адмирал Despointes прикрепил свои суда концами к английским фрегатам, чтобы быть уверенными в их содействии». Возможно, со слов самого адмирала, с которым Хитрово общался. Бессмыслица, если понимать буквально. Создаётся впечатление, что данная идиома восходит к самому адмиралу Феврие-Депуанту. – Примеч. Калмыкова П. Л.)
Тогда обозлился капитан, потому что он сам [адмирал] занял не ту позицию, которую сказал что займёт, поэтому мы не могли стать на шпринг, чтобы его поддержать, как намеревались. А после этого французский адмирал отказался атаковать фрегат вместе с нами и «President»’ом. Они друг другу чертили схемы, а мы так и не завершили тот успех, которого достигли. Я думаю, что нет в английской эскадре офицера, который не считал бы, что если бы мы продолжили бой, то к 4 часам пополудни место было бы нашим.
Но худшее ещё было впереди. Мы стояли на прежнем месте в 2 милях от города в течение 2 или 3 дней без заметных действий, хотя на берегу [русские] вовсю работали и вскоре отремонтировали батарею etc. Среди офицеров и матросов возник ропот – на кораблях ходило письмо с просьбой снова атаковать город, а офицеры протестовали против ухода без новой попытки, учитывая незначительность причиненного [противнику] ущерба. Наконец было решено предпринять еще одну атаку, на этот раз главным образом силами десантной партии.
4 сентября партия из 600 моряков и морских пехотинцев со всех кораблей собралась на борту «Virago». Капитан и я перешли на «President» с остальными нашими людьми, чтобы помогать с пушками в бою, в то время как «Pique» остался на якоре. В 4 часа утра «Virago» взяла нас («President») на буксир *<что-то пропущено, возможно, «для боя» – прим. переписчика> с фортом [т. е. с батареей]; мы отдали якорь в 600 ярдах от батареи (D на плане), а «Virago» отвела «Forte» на позицию против батареи (Е на плане) и высадила партию в небольшом расстоянии от неё [батареи]. Мы оба [ «President» и «Forte»] подавили каждый свою батарею, хотя не раньше, чем они причинили нам немало вреда.
А потом десантная партия в густых кустарниках попала в окружение; на пути их встретила картечью батарея из 5 орудий, они падали один за другим, и наконец были вынуждены отступить к шлюпкам, под беспрестанным русским обстрелом. На нашем корабле 12 убитых – 8 на берегу, 2 в шлюпках, 2 на «President»’е [т. е. моряки «Pique», стрелявшие из пушек «President»’а – прим. перев.] – и 26 раненых, из которых 3 за минувшее время умерли. На «President»’е 11 убитых, 36 раненых, 2 пропавших без вести. В числе убитых капитан морской пехоты Паркер, очень храбрый человек. На «Virago» 3 убитых, 15 раненых; на «Forte» 7 убитых, 12 раненых; на “Eurydice” 10 убитых, 25 раненых; на “Obligado” из 66 высадившихся 33 было убито и ранено. Всего 190 убитых и раненых. Я не могу описать ужасное зрелище, когда убитые и раненые были доставлены на корабли. Наш 1-й лейтенант (с “Pique”) легко ранен, также оба офицера морской пехоты, один легко другой серьезно. Один мэйт ранен серьёзно, не опасно. Несколько французских офицеров убиты.
Больше пока рассказать нечего; а 7 сентября мы ушли и захватили близ бухты небольшую русскую шхуну и это судно [т. е. «Ситху», которой в данный момент командовал пишущий – прим. переписчика] отличное, 650 тонное, десятипушеч-ное, в хорошем состоянии. условия. Я командую, у меня 20 человек и мичман.
Идём сперва на остров Ванкувера для оформления приза. Потом, полагаю, в Сан-Франциско (Калифорния). Надеюсь, дома всё хорошо etc. etc.
В заключение письма
С тех пор, как я уехал от мамы, я получил только одно письмо, в Вальпараисо, но мы надеемся найти письма и новости в Сан-Франциско – вы, конечно, увидите все подробности в газетах, мне бы этого хотелось. И мне бы очень хотелось узнать их [газет] мнение. Моё же мнение таково, что это место могло и должно было быть нашим в первый же вечер, когда мы стали на якорь, если бы мы сразу же пошли в дело с кем-то, кто бы нас вёл и что-то бы знал об этом [месте]. Подвели не люди – они держались хладнокровно как на борту, так и на берегу, словно на учениях, и хотя их товарищи падали справа и слева, они продолжали идти, покуда горны не сыграли к отступлению. Я только надеюсь, что наши в Черном море и на Балтике справились лучше.
Всех люблю. Напишу снова при первой возможности. Excuse hasta [ «прощайте до…» – исп.] …(подпись)
P.S. У острова Ванкувера, 3 октября.
Я не смог отправить это с французскими судами, как предполагал, поскольку в шторме мы разлучились с эскадрой. Отправляю с бригом, идущим с Сан-Франциско.
Погода туманная, изменчивый ветер – ждём возможности войти в гавань.
На основании распоряжения его высокопревосходительства, коим он разрешает меня возлагать на Ваше Благородие поручения, какие признаю нужными и имея в виду предстоящие в скором времени вывезение из Петропавловского порта морского и гражданского Управлений, кроме земского и почтового, чинов и команд, разного казённого имущества, орудий, снарядов и прочего, я поручаю Вам оставаться в Петропавловском порту и приняв главное начальство над всеми казаками и волонтёрами из камчадал стараться наносить возможный вред неприятелю, если он появится, в помощь вам оставляю под вашим начальством поручика ластового экипажа Губарева, заведовавшего доселе делами по казачьему войску и совершенно незнакомого с здешнею местностью.
Кроме сего вы примите надзор над Петропавловским земским управлением, остающемся в ведении исправника титулярного советника Куклина и действиями медицинских чиновников окружных врачей коллежского асессора Чельцова и титулярного советника Левицкого, каковых лиц я обязан выполнять в точности все распоряжения Ваши, так точно как бы они последовали от меня.
Из принимаемой при сем выписки из секретного предписания, данного мне господином Генерал-Губернатором вы усмотрите каким образом должно действовать при предполагаемом приходе сюда Англо – Французской эскадры. Означенные в сей выписке распоряжения его Высокопревосходительства предлагаю вам принять к точному исполнению и руководству, в дополнение же к оным рекомендую следующее:
1. Теперь же забрать от поручика Губарева необходимые сведения о казаках и войти ко мне с представлением о надлежащем и полном их вооружении. 2.Принять от комиссии, назначенной для обмундирования и продовольствия волонтёров, дела, деньги, шнуровые книги и все вещи, для них заготовленные, затем войти в соображение, что ещё потребно и о том мне сообщить.
3. Учредить сообщение между Петропавловским Портом и Большерецком, для чего необходимо с западного берега Камчатки потребовать на этот тракт нужное число обывателей, взамен изъявленного ими желания служить в волонтёрах, и кроме того лошадей; было бы полезно иметь оных не меньше шести в каждом острожке и в самом Петропавловском порте.
4. На устье реки Большой содержать караулы из камчадал и казаков для доставления вам немедленно известий о судах, опознавательные секретные сигналы при сем прилагаются.
5. С дальнего маяка рефракторы и все принадлежности спрятать; на мысе оставить маячника Яблокова с двумя нижними чинами морского ведомства; снабдить Яблокова опознавательными сигналами, с тем чтобы он мог сообщить известия нашим судам, в случае же увидит неприятельские суда, то должен стараться не давать заметить, что на маяке есть люди, поэтому известия в порт должны быть не сигналами, а через маячных людей, для скорейшего доставления оных иметь на маяке лошадь. Лёгкое орудие у Маячного мыса, Бабушкином мысу и орудие на Изменном мысу зарыть.
6. Всё казённое имущество, какое останется в Петропавловском Порте, вывести из оного, и что для употребления не нужно, то зарыть в землю, так, чтобы решительно ничего не могло достаться неприятелю, а в особенности орудия; некоторые из оных зарыты уже в самом Петропавловском Порту, место зарытия может указать вам Г. Губарев. 7. Прежде нежели неприятель войдёт в Авачинскую губу все жители должны выйти из Петропавловского Порта, а караулы скрыться в кустах и отнюдь на вид не показываться, – надобно, чтобы неприятель думал, что он никакого сопротивления в городе не встретит, а между тем в безопасных местах в кустах около города поставить камчадал вооружённых винтовками и лучших стрелков из казаков, с тем, чтобы когда неприятель разойдётся по городу для грабежа и поджогов, и приблизится к камчадалам на ружейный выстрел, то тотчас открывать по ним огонь, а в случае нападения немедленно ретироваться. Чтобы приманить неприятеля к какому-нибудь известному месту в котором будут скрыты наши стрелки, можете набросать в кучу каких-нибудь вещей из разного хлама. 8. Торгующие здесь американцы без сомнения не захотят уйти из города, для того, чтобы сохранить свой магазин от разграбления; заставлять их уходить не следует, не воспрещайте им так же вывесить у магазина Американский флаг, если они того пожелают; надобно уговорить их, чтобы они сообщили только неприятелю, что все войска и жители ушли внутрь Камчатки и там его дожидаются, не объявляли бы о вывезении войск на судах, попросите так же, чтобы распустили слух, что все суда введены в устье реки Анадырь. Американцы из недоброжелательства к англичанам не откажутся ввести их в какую-нибудь ошибку.
9. Выберите по своему усмотрению одно из лёгких полевых орудий, находящихся в порту, и оставьте его здесь, позаботясь о снарядах; казаки должны при вас принять присягу, что ни в коем случае не оставят его неприятелю.
10. За раскомандированием людей на различные посты, казаки и волонтёры должны быть расположены в Старом остроге, на Хуторе и Коряках. 11. Казаков, в особенности гижигинских, учить фрунтовой службе и поставить на военную ногу. 12. Скот из Николаевского селения при появлении неприятеля угнать в безопасное место вёрст за 60, со скотом отрядить человек 5 крестьян и одного казака. Кроме их никто не должен знать куда скот угнать.
По части хозяйственной и внутреннего управления.
13. Всё гражданское управление сосредотачивается в земском управлении с присвоением исправнику всех тех обязанностей, кои возложены на земских исправников малолюдных округов в Сибири, как например в Гижиге. Посему в ведении исправника должны находиться все казённые сборы, ясак, провиант, соль, порох, свинец, гражданского и военного ведомств и все вещи и материалы, принадлежащие инородческому капиталу. Он Куклин распоряжается снабжением чинов гражданского и духовного ведомств пайком, а Губарев морских, оставив, которого и распорядитесь выдавать только две трети, Куклин заведует и всем содержанием, продажею провианта. соли, пороха и свинца жителям. Помощником Куклина в содержании магазина назначьте Тигильского частного командира, в случае надобности можно возлагать касающиеся до гражданского управления обязанности на поручика Губарева и даже окружного врача Левицкого, но на Чельцова никаких обязанностей по гражданскому управлению, кроме медицинских, не возлагайте.
14. Казаки и волонтёры по вывезении всего из порта должны засеять огороды в порте сколь возможно в больших размерах и потом заниматься рыбною ловлею и заготовлять рыбу на зиму для себя и юколу для ездовых собак.
15. Тиховских крестьян обязать посеять хлеб только в виде опыта в малом количестве, преимущественно усилить огородничество, наблюсти, чтобы непременно заготовлено было нужное для скота количество сена. В Николаевском селении иметь постоянно благонадёжного человека для наблюдения за крестьянами, которые так ленивы, что без понуждения сами ничего не делают, и когда появится неприятель, то требуется присмотр за Тиховскими крестьянами, как за неблагонадёжными.
16. Тиховских крестьян обязать заготовить ««пудов порсы, а также и казаков в таком количестве, чтобы достало на всю зиму
17. Крестьянам сим разрешить бить рогатый скот для продажи или собственного употребления тогда только, когда в семье будет более пяти коров; число это должно быть всегда налицо, а излишком крестьяне могут располагать как хотят.
18. Крестьяне Николаевского селения собак держать не должны, равно как и заниматься звериным промыслом.
19. В остальных местах Камчатки хозяйство должно идти заведённым порядком.
20. Не оставьте привести в известность через ГГ. Губарева и Куклина сколько понадобится оставить здесь разных хозяйственных орудий, запаса железа, гвоздей и прочего, и представьте мне ведомость.
21. Если что-либо кроме вышеозначенного нужно будет по вашему мнению оставить в Петропавловском Порту, то войдите о том с требованием. 22. Прошу вас оказывать во всём законное содействие Камчатскому Духовному ведомству, прекращать с издавна существующие в Камчатке распри земских начальств со священниками, и отныне не позволять лицам гражданского или военного ведомства вмешиваться в дела духовенства, равно как не допускать и сего последнего ненадлежаще входить в дела гражданского или военного управления.
23. Таковые же содействия прошу вас оказывать комиссионеру Российско-Американской компании Больману и гражданину Соединённых Американских Штатов Чезу в случае вывозки из Порта товаров, в потребностях: в людях, в продовольствии и т. д.
24. В случае неповиновения вам со стороны офицеров или чиновников вы, не налагая на них взыскания можете удалить их без замедления от занимаемой должности, предоставить выехать из Камчатки на свой счёт и явиться в Иркутск, где ожидать дальнейших распоряжений, а о поступках тех лиц мне сообщать.
25. Поручаю секретному надзору вашему, чтобы служащие лица отнюдь не дозволяли себе приобретать меха, разве только для собственного необходимого употребления, или же заводить какую бы то ни было торговлю.
26. Никто не должен отлучаться из порта без билета вашего, если за проезд командированных служащих здесь лиц понадобятся прогоны, то означать в билетах, что прогоны будут уплачены впоследствии, вместе с тем сообщить мне для распоряжений об уплате.
27. Если вы заметите со стороны комиссионера РАК Больмана какие-либо действия, клонящиеся ко вреду торговли компании или к обиде обывателей Камчатских, то безотлагательно поставьте это Больмону на вид с предупреждением, что если он таковых действий не прекратит, то вы донесёте мне для сообщения о том в главное правление.
28. Всякое самоуправство, незаконные и произвольные действия, если кем-либо будут допущены, должны быть вами немедленно прекращаемы.
29. Старайтесь прекращать всякие кляузничества и распри, существующие обыкновенно в малых местечках между служащими лицами разных ведомств в отношениях их между собою и с жителями, ибо эти распри, вначале маловажные, могут повести за собой важные последствия, как например: в Гижиге есть повод подозревать, что пороховой погреб подожжён именно в следствие вражды, притом сие при отдалённости Камчатки и трудности сообщений. Начальство будет поставлено в крайнее затруднение разрешить жалобы. В случае, если кто-либо из служащих окажется особенно беспокойного характера, то такого удалять от исправления занимаемой должности и предоставлять выехать в Иркутск.
30. Строгая дисциплина, при справедливости и неусыпной заботливости о продоволствии и здоровье команды и всех вообще жителей Камчатского Округа сохранять совершенное спокойствие, благоустройство и порядок и дадут вам возможность, при помощи Божией, совершить немаловажные подвиги, которые будут оценены надлежащим образом. Именно эти правила рекомендую Вам к исполнению, оставаясь в полном убеждении, что будучи облечены доверенностию Его Высокопревосходительства г. Генерал-Губернатора Восточной Сибири и моею, Вы вполне оправдаете эту доверенность, и дадите мне приятнейший случай ходатайствовать у Высшего начальства о награждении Вас как за труды и ревность, так и за те лишения, которыми Вы необходимо здесь подвергаетесь.
31. Если пожелаете, можете остаться здесь и на будущий год, но этого я не могу сделать для Вас обязательным; в сем же году Вы выедете отсюда не ранее как, когда уже нельзя будет ожидать неприятельского нападения, с передачею начальства над казаками поручику Губареву.
32. Крузе оставить здесь до решения дела под присмотром.
33. Поверять ежемесячно суммы у исправника соответственно установленных правил.
Подписал: Контр Адмирал Завойко и скрепил правитель канцелярии А. Лохвицкий.
РГА ВМФ Ф. 1177
Поручаю Г. командующему 47 флотским экипажем завтрашнего числа после обедни собрать всех команд нижних чинов при Г. штаб и обер-офицерах на площади в полной парадной форме с ружьями и принести на древке крепостной флаг и кормовой флаг с фрегата, я буду иметь счастье сам лично явиться к фронту, поздравить товарищей с монаршими милостями к нам, и соответственно Статута кавалеров Георгия, раздать знаки ордена счастливцам нижним чинам, которые будут избраны, и потом принести вместе благодарственное молебствие – за помощь Божию к нам, Царя и Отечество.
Подписал Контр-Адмирал Завойко. Верно: в должности старшего адъютанта капитан – лейтенант Скандраков.
РГА ВМФ. Ф. 1365. Оп. 1. Д. 24. Лл. 36–36 об.
Адъютант Его Превосходительства г. Генерал-Губернатора Восточной Сибири, есаул Мартынов, прибывший 3 числа этого месяца из Иркутска, привёз депеши, заключающие в себе милости Царские за успешное отражение соединённой Англо-французской эскадры, нападавшей на Петропавловский порт. Его превосходительство Г. генерал-губернатор Восточной Сибири, сообщает мне для объявления по команде, что его Величество Генерал-Адмирал удостоил его рескриптом, в котором предписывает передать всем участвовавшим в обороне Петропавловска Высочайшее благоволение Его Императорского Величества, и то, что Государь Император чрезвычайно доволен всеми нами. Его Высочество генерал-адмирал в том же милостивом рескрипте поздравляет нас и от себя, и радуется, что на берегах Восточного океана прославив себя истинно геройскими подвигами, мы исполнили, долг наш столь же ревностно, как наши товарищи моряки-черноморцы, ознаменовывающие себя в настоящее время подвигами столь примерной доблести.
Его Высокопревосходительство Г. Генерал-Губернатор Восточной Сибири, так же поручил мне сказать от него всем Вам, что он истинно счастлив Вашими геройскими подвигами и монаршими за них милостями, и ждёт с нетерпением того времени, когда ему представится случай лично вести вас в дело, там где потребует этого служба и куда призывает Вас ваша истинно геройская храбрость.
Его Высокопревосходительство с присланным им курьером препровождает Высочайшие награды: мне, гг. Штаб и обер офицерам и нижним чинам.
О наградах этих будет сказано в особом приказе. Теперь же спешу поделиться чувствами возбуждёнными во мне истинно отцовскою заботливостью Его Величества Государя Императора о всех нас!
Государь император, вполне понимая то затруднительное положение, в котором находится Петропавловский порт, как в отношении доставки продовольствия и подкрепления людьми и снарядами, так и в отношении того, что в будущее лето при наших настоящих средства мы можем подвергнуться нападению неприятеля непомерно превосходящего нас силами, понимая всё это и дорого ценя жизнь храбрых защитников Камчатки уже знаменитых подвигами.
Государь Император посылал Его Высокопревосходительству Г. генерал-Губернатору сделать распоряжение к переводу всех чинов морского ведомства, в место, где их испытанное мужество принесёт отечеству большую пользу, не подвергая их лишениям разного рода, неразлучными при оставлении в Камчатке.
Вследствие выше выраженной Высочайшей воли, Его Высокопревосходительство Г. генерал Губернатор предписал мне: по получении этого известия, вооружить все суда, нагрузить в них казённое имущество и посадить на них всех чинов Морского ведомства гражданского управления с их семействами, немедленно следовать к месту назначения.
Объявляя об этом по командам, также как и о выше назначенных Высочайших к нам милостях, я с своей стороны спешу поздравить всех вас мои сослуживцы, мои товарищи в ратной славе, поздравить от души, благодарить от чистого сердца, и сказать, что я считаю себя счастливым, командуя подобными молодцами, сказать вам, что горжусь вами!
Государь император заботится об нас! Бог видит нас и благодарное отечество, отдавая полную справедливость, шлёт нам дары свои. Кроме пожертвований, собранных жителями города Иркутска, подписка в пользу Камчатских защитников идёт по всей Сибири, и судя по усердию, с которым спешат взносить приношения, видно, какое участие вселил во всех подвиг наш! Теперь нам остаётся ещё одно важное дело, нужно употребить все усилия к возможно скорейшему изготовлению судов для выхода в море, и я надеюсь, что здесь как и всегда, офицеры и нижние чины сделают всё возможное, не щадя никаких трудов, работая с рвением, старанием и напрягая все их силы; надеюсь на это тем более, что каждый должен понимать, что успех нашего предприятия зависит от раннего выхода в море, чем предупредив неприятеля мы при помощи Божией, можем надеяться достигнуть по назначению благополучно, так как соединённые Англо-французские эскадры не могут и думать чтобы мы оставили Авачинскую губу в столь раннее для навигации время.
Объявив по команде обо всём этом, я остаюсь в полном убеждении, что проникнутые чувствами глубокой благодарности к милостям Государя императора и к Его отеческой о нас заботливости, все мы сделаем всё, что можно, для того, чтобы и впредь с именем героев-защитников Камчатки, было соединено название неустрашимых моряков, не отступающих ни перед какими препятствиями и всегда готовых идти туда, куда зовёт их их долг и служба Царю и Отечеству!
Подлинный подписал Контр-Адмирал Завойко.
Верно: в должности Старшего адъютанта
Капитан-лейтенант Скандраков
РГА ВМФ. Ф. 1365, Оп. 1. Д. 24. Л. 32–35 об.
В следствие Высочайшего Его Императорского Величества повеления, о постепеннейшем оставлении Петропавловского порта, я предписываю ГГ. командирам судов фрегата Аврора, корвета Оливуца, транспортов Двина, Иртыш, Байкал, приступить немедленно к вооружению вверенных им судов, имея при этом ввиду, что от быстрого и скорого изготовления судов к плаванию зависит собственная безопасность всех и каждого, ибо неприятель как известно имеет намерение напасть на Петропавловский порт в числе 12 пароходо-фрегатов и 3-х линейных кораблей, в силе превосходящей; силы имеющиеся в Петропавловском порту; а потому самым лучшим было бы отправиться отсюда по назначению не позже 1 апреля, а чем раньше, тем безопаснее, дабы достигнуть места назначения, можно было благовременно укрепиться в оном для отражения неприятеля; на сей конец я прошу Г. командиров внушить нижним чинам о важности успешнейшего производства работ по вооружению судов.
Архивынй документ РГА ВМФ. Ф. 1365. Оп. 1. Д. 24. Лл. 37–37 об.
Адъютанта генерал-Губернатора Восточной Сибири и командующего войсками в оной расположенными Есаула Мартынова.
Рапорт.
8 числа мая с дальнего маяка дали мне знать, что в море на горизонте показались два трёхмачтовые судна из коих одно было очень большое, а другое поменьше, за туманом нельзя было рассмотреть, какие это суда военные или купеческие, но курс имели ко входу в Авачинскую губу. Китоловное судно «Аян» назначенное Вашим превосходительством для отвоза части железного парохода и некоторых оставленных здесь семейств, а также нагруженной впоследствии 400 мешков до 3 тыс пудов муки в порт Аян было уже совершенно готово и стояло на рейде. По получении известий о виденных в море судах, командир Аяна не решился выходить в море, пока не узнает какие видимые суда. С 9 по 12 числа видимые два судна, имея свежий попутный ветер в Авачинскую губу не входили, а оставаясь в море примерно около 20 миль, крейсировали между Поворотным и Шипунским мысами. 12 числа получено известие с маяка, что к двум судам, крейсировавшим над входом в Авачинскую губу, присоединились ещё два трёхмачтовые судна и идут ближе к берегу, флагов не держат, по-видимому все суда военные; не сомневаясь более, что видимые суда неприятельская эскадра, я потребовал от Капитана судна «Аян» утвердительный ответ: решится ли он выходить в море и надеется ли пройти мимо неприятельских судов, не быв ими замеченными, и когда капитан Эмберг объявил мне, что он теперь не надеется пройти мимо неприятельских судов, не быв ими пойманными и решается остаться в порту, я тот час же сделал распоряжение приступить к выгрузке казённой муки, а часть парохода утопить в маленькой губе, что и было исполнено в самом скорейшем времени, мука вся выгружена и перевезена в Авачинский залив, где и уложена в выстроенном в течение двух дней магазине, а так как часть этой муки подмочена и вообще вся она укупорена в тонких холщовых мешках, большею частью разодранных, о чём я уже имел честь доносить Вашему Превосходительству, то я решился во избежании порчи и дальнейшей траты приказать муку эту производить в дачу оставшимся в Петропавловском порту части 47 флотского экипажа и казачьим чинам. пароход же утоплен подле самого блокшива Джерон. Командир судна «Аян», со своей стороны распорядился часть судовой провизии передать на сохранение проживающему в Петропавловском порту американцу Чезу, а часть перевезти также в Авачинский залив, куда перевезена и вся его команда со своим багажом, судно было разгружено до основания, оставлены одни голые мачты, и весь такелаж и паруса зарыты в землю, оставлен на судне железный магазин и мелкие вещи, принадлежащие пароходу. После этого судно по неимению удобного места, где бы можно было его скрыть, Командир решился увезти в Култук Раковой губы и там поставить на якорь. Когда на судне работы были закончены, нижние воинские чины занимались уборкою в порте вытаявшего из-под снега разного железа и прочих казённых вещей, и всё это зарыто в дресве, оставленные же в порте пушки, снаряды и якоря были уже зарыты в дресву наперёд этого, из всех почти казарм и частью казенных флигелей, рамы со стёклами вынуты и зарыты в землю, так что всё казённое имущество, как то провиант, соль, даже до последнего куска железа, что только можно было убрать, всё убрано до прихода неприятеля в порт.
С 12 по 17 число четыре неприятельских судна продолжали крейсировать над устьем Авачинской губы, но уже гораздо ближе к входу, 17 числа получено с маяка известие, что неприятельский трёхмачтовый колёсный пароход, привёл с моря на буксире большой фрегат, оставил его у 4-х виденных судов, сам идёт во вход губы, в 6 часов по полудни пароход вошёл в Авачинскую губу, прошедши Бабушкин маяк, он тотчас же воротился; по донесению впоследствии с маяка, пароход по выходе из губы подходил к своим судам и тот час же ушёл в море и скрылся из виду.
18 числа по донесению с маяка, тот же пароход привёл с моря к своей эскадре ещё одно трёхмачтовое большое судно, и потом за сильным туманом ничего не было видно. 19 числа с утра в море стоял туман, с полдня задул западный ветер, в 2 часа пополудни в устьях Авачинской губы из-за тумана показались 7 неприятельских судов, идя во вход губы, из каких три парусных фрегата: Английский Адмиральский Президент 44-пушечный, Пик 44-пушечный и Французский Альсест 50-ти пушечный, два Английских винтовых парохода: Бреск – 16 пушечный и Энканто 14 пушечный, один Английский корвет Дидо 22 пушечный и один Английский колёсный пароход Баракута, который вёл на буксире фрегат Английского Контр-адмирала, остальные шли под парусами, прошедши Раковый маяк, все встали на якорь.
20 числа в 10 часов, колёсный пароход снялся с якоря и малым ходом вошёл в маленькую губу, пробыв там не более получаса, возвратился к своим судам.
В 11 часов показалось в море трёхмачтовое небольшое судно, пароход в то же время вышел навстречу к нему, взял судно на буксир и привёл к Сигнальному мысу; он был под Американским флагом и казалось купеческим; в 2 часа пополудни пароход подвёл на буксире Адмиральский фрегат к сигнальному мысу; 23 числа в 6 часов утра из-за тумана усмотрено было китоловное судно «Аян», выведенное из култука Раковой губы; в 9 часов пароход привёл на буксире «Аян» к Сигнальному мысу, в 1 час пополудни колёсный пароход ходил в Тарьинскую губу и через час воротился к своим судам, на крюйс-брамстеньге у его был поднят английский Адмиральский флаг; 24 и 25 числа несколько шлюпок занимались промером от сигнального до Ракового мыса.
Команда по берегам мыла своё бельё. 26 числа в 11 часов утра неприятель зажёг пороховой погреб и вслед за этим начали срывать все батареи, фашинник складывали в кучи и зажигали, с 11 до 6 часов вечера срывали батареи и жгли фашинник, 28 числа во весь день продолжали уничтожать батареи, 29 числа в 9 часов утра китоловное судно «Аян» от сигнального мыса отведено было к Раковому маяку и поставлено подле винтового парохода Бреск, стоящего у Ракового маяка, поднимали на палубу гребные суда, 31 числа в 5 часов утра вся эскадра кроме одного винтового парохода снялась с якоря и пошла в море, но быв встречена сильным противным ветром от С(си – англ) О в 11 часов воротилась в Авачинскую губу, – в море к ним присоединились ещё два корвета: Английский Амфитрида 24-пушечный и Французский Евредис 24 пушечный. Июня первого, в 11 часов винтовой пароход Энканто ушёл в море, в 4 часа пополудни неприятель зажёг здание, занимаемое аптекой. 2 числа в 7 часов утра колёсный пароход взял на буксир фрегат и ушёл в море, в 5 часов вернулись с ним французский фрегат Лафорт под Адмиральским флагом 60 пушечн.
3-го числа пришёл Английский корвет Тринкомалей, 4-го снялось с якоря Американское судно «Нил», нагруженное солью и мукой, зафрахтованное Российско-американской компанией ушло обратно на Сандвичевы острова и с ним Английский корвет Дидо и Французский корвет Евредис.
В ночь с 7 на 8 число сожжён был дом и магазин Российско-американской компании, 8 числа остался на рейде один английский корвет Тринкомалей и на нём поднят парламентёрский флаг и через американца Чеза предложен был англичанами размен пленных.
9-го я отправился на Тринкомалей и 14 числа взамен трёх наших матросов, взятых на плашкоуте в августе месяце прошлого года, отданы: 1 англичанин и 1 француз.
12 числа вошёл в устье английский 84-х пушечный корабль Монарх, который с Тринкомалеем вышел в море в море 18 числа. Китоловное судно Аян сожжено неприятелем 15 числа.
26 июня вошли в гавань два Американских судна: 24-пушечный корвет Винценс и шхуна Фенимор Купер под начальством Комодора Роджерс, принадлежащие к учёной экспедиции, отправленной в Ледовитое море. По требованию комодора, суда эти были снабжены дровами и переводчиком чукотского языка, для чего назначен мною был Гижигинский казак Кобелев. Простояв три дня, суда эти отправились. Июня 27 вошло в гавань зафрахтованное Российско-Американской компанией американское судно «Левантер» с грузом муки для казны и различных товаров для продажи.
В исполнение словесного приказания Вашего Превосходительства, в случае прихода в Петропавловский порт судна Левантер отправить его на устье реки Амура, при всём моём старании его на то склонить Командир судна не соглашался на эту поездку меньше 8 тыс долларов, но не получив никакого предписания Вашего Превосходительства на подобного рода сделку, я представил ему действовать по данной ему инструкции, в следствие чего он отправился в Сан-Франциско.
До отбытия неприятельской эскадры все воинские команды находились в с. Авача. Так как для нижних чинов посажен весной огород на хуторе и там же для них делается запас рыбы на зиму, то по уходе неприятеля они переведены в урочище Хутор, где нижние чины приступили к заготовлению и постановке запора для улова рыбы, потом к постройке юрт в виде казарм для себя и семейств. А как при них находятся два офицера и два медика с семействами, я приказал из находящегося в старом остроге морского ведомства лесу построить для нас приличное помещение, с тем, что со временем, при надобности эти дома могли быть сплавлены в Петропавловский порт.
Транспортный бот Кадьяк, назначенный для отвоза провианта в Тигиль и Гижигу вышел из Петропавловского порта 6 мая и во исполнении данной ему инструкции скрылся в островной бухте, откуда увидав, что неприятельская эскадра крейсировала над входом в Авачинскую губу, 13 мая снялся с якоря и 25 того же месяца подошёл к устью реки Большой. Получив известие, что неприятель разослал суда в разные места Охотского моря, я приказал ввести бот в реку так, чтобы с моря его не было видно и не выходить оттуда впредь до приказания.
Донося о вышеизложенном Вашему Превосходительству, имею честь присовокупить, что не получая с устроенного в Большерецке маяка известий о появлении неприятельских судов и полагая плавание бота теперь безопасно, я решился его отправить с настоящим донесением.
Подлинный подписал: Есаул Мартынов, с подлинным сверил Контр-адмирал Завойко. Верно: Генерал-лейтенант Муравьёв. 3 августа 1855 г. № 93. Петропавловский порт.
РГА ВМФ. Ф. 410. Оп. 2. Д. 922. Лл. 109–113 об.
15/27 Июня 1857 года. Стрельна.
Любезнейший Саша!
Сегодня на первый раз мне решительно нечего Тебе писать. Все здесь благополучно, ничего особенного до моего сведения не дошло. По телеграфу я знаю, что вчера Твои дети пришли на «Рюрике» в Ревель, и в тот же день отправились далее в Гапсель. Все эти дни я жил в Кронштадте в беспрерывной работе. Мы готовили корабли «Ретвизан» и «Гангут», фрегат «Аскольд», все корветы и клипера. Надеюсь, что к возвращению Мама́ хоть часть этих судов будут на рейде. Первые три Черноморские корветы пошли в море в четверг утром. Остальные три пойдут в Июле или Августе. На Амур мы готовим два корвета и два клипера, потому что при теперешних китайских обстоятельствах нам необходимо иметь там хоть какую-нибудь военную силу в распоряжении Путятина. «Олаф» воротился из Средиземного моря в весьма хорошем виде, так что я его пошлю за нашей любезнейшей Мама́, которая его чрезвычайно полюбила, когда буду наверное знать время и место ее отправления. Почтенная наша «Аврора», которая вписала одну из самых блистательных страниц в историю нашего Флота, втянулась наконец в гавань после четырехлетнего трудного похода. (Она вышла из Кронштадта в Августе 1853 года.) Нельзя хладнокровно смотреть на ее команду и офицеров. Все молодец на молодце. Зато они и по-царски награждены. У нас стоит ясная хорошая погода, но весьма-весьма нетеплая. Сегодня у меня собирается в первый раз Комиссия.
Прощай, любезнейший Саша. Обнимаю Тебя, Марию и детей от всей души.
Твой верный брат Константин.
Константин Николаевич (князь). Письмо Александру II, 15/27 июня 1857 г. Стрельна // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.: Альманах. – М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1992. – С. 155–156. – [Т.] II–III.