Отец и сын Ирвины сидели перед камином в кабинете сэра Роберта со стаканами охлаждённого хереса в руках. Несмотря на состояние войны с Испанией, испанские вина по-прежнему высоко ценились на острове Туманного Альбиона. Они говорили тихо, их разговор не должен был слышать никто.

– Адмирал сэр Френсис Кроуфорд, – говорил Майкл, – когда давал мне это задание, высказался буквально такими словами: наши драки с испанцами в бухте Виго – всего лишь детские забавы по сравнению с тем, что творят карибские флибустьеры. Пираты бесчинствуют от Эспаньолы до Барбадоса, не давая прохода не только торговым, но и военным судам. Один из главарей пиратской банды в прошлом году был схвачен, его эпатировали в Англию для суда и казни, но в пути флибустьерам удалось его отбить, они даже захватили военный фрегат, на котором его везли.

– Да, я слышал об этом. Кажется, этого кровожадного разбойника зовут Джеймс Мэй?

– Да, именно так.

– Тебе приказано расправиться с ним?

– Не совсем.

– То есть?

– Расправиться – это только в крайнем случае. Политическая ситуация сейчас немного изменилась. Кроме пиратов по ту сторону Атлантического океана у Британии появился ещё один враг, в связи с этим планируется ряд военных действий.

– И этот враг, я так понимаю, Франция? Речь идёт о разделе сферы влияния в Новом Свете, борьба за испанские колонии?

– Именно так. В Вирджинии, Каролине и на всём северном побережье. И силы английского флота в Вест-Индии необходимо укреплять. У Британии там не хватает своих кораблей. Чтобы получить превосходство над французами, сэр Френсис Кроуфорд полагает необходимым давать гарантии помилования пиратам за их согласие воевать под английским флагом.

– Береговые братья самолюбивы. Побывав в шкуре вольных псов[59], они неохотно с ней расстаются. Флибустьера проще прикончить, чем уговорить воевать за английскую корону.

– Я внутренне это осознаю. Но, честно говоря, я рассчитывал на твой совет, полагаясь на твой опыт дипломата. Ведь я совершенно не понимаю, как можно вести диалог с врагом, кроме как на языке оружия.

– В данном случае я даже не знаю, чем тебе помочь, Майкл. Я привык иметь дело со своими коллегами, а не с разбойниками…

– Но, в любом случае, задание, которое мне дано – это мой долг перед отечеством и королевой, и я его выполню, чего бы мне это ни стоило. Но при этом я очень беспокоюсь и за тебя, и за Анастейшу.

– Я понимаю твоё волнение, сын мой. Но ведь я тоже должен выполнить свой долг, поскольку назначен губернатором Сен-Силио. В палату пэров поступили сведения, что на остров было совершено нападение пиратов. Город разорён, а гарнизон остался без командира и практически без личного состава. Судьбы коменданта и бывшего губернатора до сих пор неизвестны. Я подал прошение герцогу Мальборо, чтобы военное министерство выделило мне хотя бы роту солдат для переброски их на Сен-Силио в качестве пополнения сил гарнизона, и я хотел бы просить тебя доставить их на твоём корабле. Поэтому решено: лично я отправляюсь вместе с тобой.

– Но Анастейша.

– Сын мой! Ты должен понять, препятствовать её желанию найти Пита – значит ограничивать её свободу. Я понимаю твоё увлечение, даже, быть может, любовь. Я сам привязался к этой девочке как к дочери и хотел бы, чтобы она стала мне невесткой, но сердцу ведь девичьему не прикажешь. Будь взрослым, Майкл, с этим надо смириться. Она любит Пита и теперь, когда узнала, что он жив, стремится к встрече с ним. И если мы откажемся взять её с собой, она всё равно отправится в Вест-Индию самостоятельно, и путь её будет гораздо опаснее, чем вместе с нами: на твоём корабле она хотя бы будет под защитой. Ты согласен со мной?

– Да, отец!

– Вот и хорошо. И на всё воля божья!

На следующий день сэр Роберт, Майкл и Анастасия отправились в Портсмут, где «Утренняя звезда» готовилась к походу.

Анастасии нравились морские путешествия. Она любила смотреть в океан, особенно по вечерам в ясную погоду, когда блики от раскалённого за день и уходящего в море солнца бегут по его рябой поверхности к кораблю, а с противоположной стороны изумрудно-бирюзовые волны убегают к горизонту, сливаясь с лазурным небом. Она часто стояла вместе с Майклом на мостике и вглядывалась в океанскую даль в ожидании, что вот-вот покажутся эти самые Антильские острова, где она надеялась отыскать Петрушу. Однако путь до этих островов не близок и должен занять, самое меньшее, долгих семьдесят дней.

Рождество и Новый 1703 год они встретили в море. Всё это время погода стояла благоприятная. Попутный норд-ост придавал свежесть воздуху и разгонял фрегат до девяти узлов. Майкл держал курс вначале на Барбадос, где сэр Роберт хотел познакомиться с местным губернатором и заодно получить необходимую для себя информацию, в частности и о пиратах тоже. Затем с Барбадоса планировалось доставить Роберта Ирвина и новое пополнение гарнизона на Сен-Силио, а после этого отправиться на Тортугу, где Анастасия надеялась на встречу с Петрушей, а Майкл – с Джеймсом Мэем.

Шторм настиг фрегат, когда до Барбадоса оставалось меньше двух суток пути. Для Анастасии это был первый в её жизни шторм. И хоть морская болезнь не одолела её, всё равно было неприятно и страшно. Оказывается, океан может быть не только красивым, но злым и опасным. Корабль карабкался на вершину огромной водяной горы и тонул в её пенном гребне, но тут же проваливался вниз, в распадок, и оттуда, снизу, казалось, что вершины водяных гор упираются в самое небо, по которому летят чёрные тучи. И это повторялось из раза в раз нескончаемо. А если волна ударяла в борт, корабль кренился, чуть не касаясь реями тёмно-зелёных волн, а потоки воды и пены обрушивались на палубу и катились по ней, словно бурлящая горная река в половодье.

Майкл велел Анастасии не выходить из каюты, он беспокоился, как бы девушку не смыло за борт, да она и сама ни за что бы не вышла на палубу. Она смотрела в иллюминатор, как в него бьются сердитые волны под аккомпанемент скрипа мачт, грохота воды, криков моряков.

Шторм бушевал недолго, через два дня наутро буря утихла. Благодаря усилиям экипажа корабль практически не пострадал, если не считать слегка расшатавшегося рангоута и спутанного такелажа. «Утренняя звезда» легла в дрейф. Пока матросы приводили в порядок снасти и откачивали воду, Майкл сделал измерения. Во время шторма ветер сменился на норд-вест и отнёс фрегат в сторону от намеченного курса, теперь он находился в ста милях восточнее Барбадоса и немного южнее.

В тот самый день, когда «Утренняя звезда» покинула Портсмут, из французского Бреста вышли два военных фрегата. Они шли друг за другом в кильватере и также направлялись в Вест-Индию, к острову Мартиника. Это были корсары. Капитаны этих судов имели при себе подписанное собственноручно королём Людовиком XIV распоряжение атаковать любые английские суда, как торговые, так и военные. Ураган, доставивший неприятности «Утренней звезде», зацепил эти корабли лишь своим краем, и шторм их сильно не потрепал, но отнёс на два десятка миль севернее намеченного курса.

– По зюйд-весту английский военный корабль! – доложил вахтенный матрос головного судна своему капитану.

Капитан, а также один из его помощников, свободный от вахты, корабельный врач и старший офицер морской пехоты играли в это время в баккара в кают-компании. Капитан положил карты на стол и, захватив подзорную трубу, вышел на палубу. Английский фрегат находился примерно в трёх милях.

– Прибавить парусов! – велел капитан офицерам. – Готовить пушки!

А для капитана ведомого судна был поднят сигнальный флаг «Атаковать!».

В это время экипаж «Утренней звезды» закончил приводить в порядок снасти и начинал ставить паруса. Майкл тоже разглядел французов и догадался об их намерении напасть на его корабль. В любое другое время он бы принял бой с любыми силами противника, не задумываясь, но сейчас на корабле находились два дорогих ему человека – отец и Анастасия. Поэтому он решил двигаться к Барбадосу и, по возможности, избежать стычки, стараясь держаться от французов на достаточном расстоянии. Однако не был уверен в том, как долго удастся сохранять дистанцию, поэтому тоже на всякий случай приказал расчехлять орудия.

Северо-западный ветер помогал французам. Чтобы достичь Барбадоса, «Утренней звезде» надо было идти прямо на запад крутым бейдевиндом, а значит лавировать, меняя галсы. Для французов же, которые находились севернее и шли наперерез, это был более благоприятный галфвинд[60], поэтому расстояние неминуемо сокращалось.

Через четыре часа, ближе к вечеру дистанция составляла уже три четверти мили. Французы первыми открыли огонь. Корпус «Утренней звезды» был сделан из крепкого дуба и выше ватерлинии обшит медью, поэтому двенадцатифунтовые ядра с такого расстояния не наносили ему серьёзного вреда. Однако от попадания брандскугеля загорелся грот, а одним из ядер на квартердеке убило рулевого. И это ещё полбеды – ядро в щепки разнесло штурвал и весь его механизм с воротом и станиной. Майкл чудом остался жив, хотя стоял практически рядом.

Матросы довольно быстро погасили пламя, но на грот-мачте пострадал ещё грот-марсель. А из-за повреждения штурвала фрегат стал неуправляем, можно было лишь разворачивать его, используя кливера, крюйсель и контр-бизань. «Утренняя звезда» была тяжёлым линейным кораблём, такое маневрирование парусами позволяло неторопливо изменять положение судна, но не менять его курс, фрегат дрейфовал по ветру.

Французы старались взять «Утреннюю звезду» в клещи и подходили к ней с правого и левого борта. Когда они поравнялись с фрегатом Майкла, до каждого было по траверзе[61] примерно два кабельтова. Майкл скомандовал открыть огонь залпом из дюжины орудий с обоих бортов. Фрегат сотрясся от такого мощного залпа и весь окутался пороховым дымом. Когда дым рассеялся, стали видны успехи: на одном французском фрегате была повреждена надстройка на полубаке, где находились носовые пушки, на другом сбита фок-стеньга. На «Утренней звезде» ожидали, что теперь французы начнут маневрировать, чтобы пойти на сближение и взять противника на абордаж, поэтому канониры спешно заряжали пушки для очередного залпа, а пехотные офицеры выстраивали солдат в боевую позицию. Вдоль обоих бортов плотным строем заняли места стрелки с ружьями, за ними вторым рядом стояли гренадеры, готовые метать гранаты, далее пехотинцы, вооружённые саблями и топорами.

Однако все они, и командиры, и солдаты, были крайне удивлены тому, что матросы французских фрегатов побросали абордажные крюки и срочно ставят все паруса, а капитаны разворачивают корабли по ветру.

– Отставить! – скомандовал старший канонир пушкарям. – Погасить фитили!

А для пехотинцев прозвучал отбой сигнальной трубы. Что же стало причиной отказа французов от абордажной схватки и столь спешного бегства? Причиной послужили два корабля с английскими флагами, которые направлялись к месту сражения и находились уже на расстоянии меньше мили. Французы постарались пройти мимо этих кораблей на достаточном удалении, однако один из новых участников сцены произвёл им вдогонку пушечный выстрел, сбив флаг на одном из французских фрегатов. Подойдя ближе, эти корабли убрали паруса и легли в дрейф. Теперь можно было прочесть названия на их бортах – «Возмездие» и «Великолепный». С кораблей подали сигналы «Утренней звезде» принять делегатов. От каждого судна отвалил вельбот, в котором находилось по одному пассажиру, и оба направились к кораблю Майкла Ирвина.