– Как можно, – скривил губы немец. – Я все отлично понимаю.

От островов Тристан- де Кунья, эскадра, следуя походным ордером, пошла уже известным читателю курсом, и на исходе второй недели подошла к побережью Земли Королевы Мод.

А когда проследовала по маршруту дальше, прохода в сплошном массиве вековых льдов не обнаружила. Теряющиеся в высоте искрящиеся монолиты были неприступными, и ничто не говорило о его наличии.

Вермаута тут же доставили к Брэду и Крузену (тот специально прибыл на флагман), и с пристрастием допросили.

– Я не виноват и не боюсь смерти, – плюясь кровью, хрипел тот. – Проход был, а куда он исчез, не знаю.

– Может быть, ты, свинья, ошибся в счислении?* – наклонился к брошенному рейнджерами в кресло Вермауту Крузен.

– Возможно, – обессилено качнул головой немец. – Я был здесь давно, в январе сорок третьего.

Отправив пленного в карцер, адмиралы посовещались и приняли решение идти вдоль побережья дальше. А предварительно поднять в воздух разведывательный самолет и обследовать этот район сверху.

Спустя десять минут катапульта авианосца выстрелила в воздух «хелкэт»*, и, набирая высоту, он унесся в белое безмолвие.

В расчетное время, выработав практически все горючее, истребитель вернулся, и летчик сообщил, что ничего заслуживающего внимания, в радиусе облета, он не обнаружил.

– Ну что же, – сказал Бэрд, – следуем к нашей полярной станции.

Как уже отмечалось ранее, полярная станция «Литл – Америка» была создана им в одной из довоенных экспедиций в Антарктиду, и теперь она должна была стать отправной точкой поисков.

Проследовав к восточной части шельфового ледника Росса, эскадра встала на якорь в Китовой бухте, и Бэрд с Коско, в сопровождении отделения рейнджеров высадился на амфибии* берег.

Законсервированная им более десятка лет назад станция оказалась в полном порядке. Установленный в ледниковом массиве утепленный алюминиевый ангар отлично сохранился, метеорологическое и другое оборудование были на месте, запасы топлива и продуктов не потеряли своих качеств.

Следующие два дня прошли в обустройстве (штаб поисков адмирал развернул на станции), после чего часть эскадры, под командованием Крузена, снявшись с якоря, направилась обследовать побережье земли Виктории, а авианосец подошел к Южному магнитному полюсу, и палубная авиация стала совершать его облеты.

В течение следующего месяца удалось открыть три ранее неизвестных залива, двадцать островов и три полуострова, девять высокогорных цепей и несколько незамерзающих озер с пресной водой.

Однако никаких следов нацистской базы не было.

Вспомнив свое летное прошлое, Бэрд лично занимался ее поисками, регулярно вылетая на скоростном «корсаре»* по разработанным им самим маршрутам.

Обладающий высокими летными характеристиками и значительной дальностью полета, самолет как нельзя лучше подходил для этой цели, и адмирал часами находился в воздухе.

В один из дней, когда установилась исключительно ясная и благоприятная для наблюдений погода, он в очередной раз отправился в район Земли Королевы Мод.

Мощный двигатель уверенно нес машину в воздушных потоках, под крыльями проплывал антарктический ландшафт, истребитель все дальше уходил в белое безмолвие.

На двадцатой минуте полета, когда, набрав высоту в девять тысяч метров, он шел над горной грядой, со стороны солнца что-то мелькнуло, затем «корсар» подбросило вверх, и раздался скрежет.

– Что за черт? – мгновенно отреагировал мозг, и адмирал подал штурвал от себя.

Самолет не слушался.

А потом в ушах стало нарастать давление, и последнее, что он увидел, была стрелка альтиметра*. Она дрожала на предельной отметке.

– …Ну же, господин адмирал, – услышал Бэрд чей-то далекий голос.

Вслед за этим в нос ударил резкий запах нашатыря, в глаза ослепительный свет, и он очнулся.

Бэрд расслаблено сидел в кресле, в центре просторного кабинета, а рядом стоял человек в белом халате, держа в руках ватку.

– Где я? – поднял тяжелую голову адмирал.

– Там, куда и хотели попасть, – ответили по-английски, и он взглянул в дальний конец кабинета

Там, за массивным столом, под портретом Гитлера сидел человек в очках и черном мундире, а сбоку от него второй, в форме офицера вермахта*

– Я полковник Максимилиан Гартман, – представился он. И кивнул врачу, – вы свободны.

– А это, насколько я понял, Гиммлер? – тихо произнес Бэрд, вглядываясь в первого.

– Вы не ошиблись, – кивнул полковник и что-то сказал своему патрону по – немецки.

Тот выпятил вперед подбородок и прозрачно уставился на адмирала.

– Чем обязан? – принял Бэрд независимую позу и забросил ногу на ногу.

– Этот вопрос не по адресу, господин адмирал – прищурился Гартман. – Зачем ВЫ к нам пожаловали?

– Чтобы уничтожить, как нацистских преступников, – без промедления заявил Бэрд. – Окончательно.

Когда полковник перевел этот ответ Гиммлеру, тот скрипуче рассмеялся, а затем пролаял несколько фраз.

– Господин рейхсфюрер считает это проблематичным, – чуть улыбнулся Гартман – И мы вам это сейчас докажем.

После этого он встал, подошел к дубовой панели одной из стен и нажал вмонтированную в нее кнопку.

В тот же момент панель бесшумно отошла в сторону, за ней возник большой светящийся экран, и американец вздрогнул.

Заваливаясь на борт, и паря котлами, в волнах исчезал эсминец «Броунсон» из эскадры адмирала Крузена, остальные разбросанные на водной акватории корабли, задрав в небо зенитные установки, вели интенсивный огонь по невидимому противнику, а оттуда, кувыркаясь и волоча за собой шлейфы дыма, вниз падали сразу несколько истребителей.

Далее в кадре, на несколько секунд, появились три висящих в небе серебристых диска, и экран погас.

– Что это было? – ошарашено прошептал Бэрд, впившись взглядом в полковника.

– То же, что доставило вас сюда, – обернувшись к адмиралу, заложил тот руки за спину. – Оружие возмездия Третьего рейха.

– О котором в свое время упоминал Гитлер?

– Именно. Фюрер предупреждал мир об этом.

Затем Гартман снова нажал кнопку, панель скрыла экран, а он вернулся на свое место.

Все это время Гиммлер невозмутимо наблюдал за пленником, а когда увидел его реакцию, довольно хмыкнул.

Потом, откинувшись в кресле и обращаясь к Бэрду, он произнес довольно длинный монолог и взглянул на полковника.

– Господин рейхсфюрер весьма сожалеет, что нам пришлось утопить ваш эсминец и сбить несколько самолетов, – перевел тот. – Но мы должны были представить доказательства той мощи, которую имеем. А если этого недостаточно, он отдаст приказ, и ваша эскадра перестанет существовать. Как русская, которую мы уничтожили год назад. Вы хотите этого?

– Нет, – отрицательно покачал головой адмирал. – Достаточно.

– Мне нравится ваше благоразумие, – сказал полковник и продолжил дальше.

– От имени руководства Рейха, я уполномочен заявить, что мы не желаем очередного конфликта с Соединенными штатами.

Теперь у вас новый враг, советская Россия, о чем мы прекрасно осведомлены. И нам весьма импонирует политика, которую проводит в отношении нее президент Трумэн.

– Я-я, – утвердительно произнес вслед за этим Гиммлер, благосклонно кивнув Гартману, – продолжайте

– И в этой связи, мы предлагаем вам сотрудничество, – прищурил бесцветные глаза полковник. – В борьбе с большевиками.

– Вот как? – с сарказмом ответил адмирал. – И на каких условиях?

– Вы возвращаетесь назад и впредь не предпринимаете попыток агрессии в отношении нас, а мы оказываем помощь Соединенным штатам в создании сверхмощного оружия против большевиков. Для начала это может быть принципиально новый двигатель для океанских подводных лодок, работающий на энергии атома, который вместе с технической документацией мы готовы вам передать, а в дальнейшем другие, не менее интересные технологии.

Возможности одной из них вы только что видели на экране, – многозначительно закончил Гартман.

Вслед за этим в кабинете возникла долгая тишина, и первым ее нарушил Бэрд, – мне надо подумать.

– Безусловно, – ответил полковник и что-то сказал Гиммлеру.

Спустя час, препровожденный двумя эсэсовцами в довольно комфортное помещение, оно напоминало номер – люкс в гостинице, и, выпив две чашки кофе, (от обеда он отказался) адмирал расхаживал по мягкому ковру и предавался размышлениям.

По натуре он был мужественным человеком и презирал смерть, по складу характера – прагматиком и оптимистом, а по убеждениям истинным американцем.

С чувством патриотизма Бэрд воспринимал государственный гимн, верил в величие и историческое предназначение своей страны, и отождествлял себя с нею.

В результате, трезво взвесив все «за» и «против», адмирал, пришел к выводу, что на предложение необходимо согласиться.

Этим он спасет эскадру (а что немцы смогут ее уничтожить, нет сомнений), заручится их весьма заманчивым обещанием, которое, безусловно, заинтересуют президента, и в очередной раз повысит свой статус, что немаловажно.

Приняв окончательное решение, Бэрд пришел в душевное равновесие, выкурил душистую «гавану» (на столике их была целая коробка) и, освежившись в душе, отошел ко сну. День выдался хлопотным.

На следующее утро, после завтрака со свежей зеленью и фруктами, что весьма удивило адмирала, состоялась вторая встреча с рейхсфюрером, и она была более предметной.

При участии Гартмана, который, как и в первый раз, выполнял функции переводчика, «договаривающиеся стороны» обсудили детали предстоящей сделки, а, возможно, и сотрудничества.

По ее условиям, нацисты возвращали адмирала к месту базирования экспедиции, и доставляли туда разобранный двигатель, а также техническую документацию к нему, а Бэрд, получив все это, немедленно отплывал в Америку и, по возвращении, докладывал президенту о сделанном Гиммлером предложении.

В случае его принятия, снова направлялся на «Олимпусе» на полярную базу «Литл – Америка» и радировал о своем прибытии кодом, на специально отведенной частоте.

Когда все вопросы были оговорены, адмирал задал Гиммлеру еще один, весьма его интересовавший – здесь ли сам фюрер.

В то, что Гитлер покончил жизнь самоубийством, он не верил, считая это отлично разыгранным спектаклем.

– Фюрер здесь, – кивнул прилизанной головой второй человек Рейха. – И я беседую с вами по его приказу.

Далее собеседники простились, и, сопровождаемый Гартманом Бэрд, направился к выходу из кабинета.

– Грязная свинья, – процедил Гиммлер, когда дверь за ними закрылась, после чего снял очки и мечтательно прищурился.

Американец заглотнул наживку и, судя по всему, глубоко. Теперь оставалось ждать реакции Вашингтона, и, в случае получения согласия на сотрудничество (в чем рейхсканцлер не сомневался), осуществлять свой план дальше.

Он оставался прежним. Мировое господство и Новый Рейх. Четвертый.

Но до этого тайное союзничество с США, передача «янки» новейших оружейных разработок и поддержка в будущей войне с большевиками.

А когда те будут уничтожены, настанет очередь американцев. В переданных им технологиях и созданном на их основе оружии, проснется эффект «троянского коня». По специальному сигналу, отсюда. Затем удар по континенту, и все будет кончено. Во славу Великой Германии.

От радужных иллюзий рейхсфюрера прошиб пот, и в кабинете запахло псиной.

Между тем черный «хорьх», на переднем сидении которого сидел Гартман, а сзади, с завязанными глазами Бэрд, притиснутый с двух сторон эсэсовцами, ровно гудя мощным мотором, несся по бетонному серпантину.

Оставив позади окутанную туманом базу, он миновал прорубленный в скалах и прикрытый двумя бронеколпаками тоннель, и, спустя час, оказался в окаймленной снежными пиками долине.

В разных ее концах виднелись несколько металлических, затянутых камуфляжными сетками ангаров, а в центре, на выложенной гранитом взлетной полосе, стояла громадная химера дисколета на высоких штангах, весьма напоминающая паука.

– Прошу вас, – оглянулся назад Гартман, первым выходя из автомобиля.

Когда освобожденный от повязки Бэрд, щурясь и оглядываясь по сторонам, увидел вблизи «оружие возмездия», он на минуту остолбенел и непроизвольно издал возглас удивления.

– Впечатляет? – кивнул полковник на дисколет, наслаждаясь реакцией адмирала.

– Да это что-то неземное, – пробормотал тот. – Словно из кошмара.

– Это транспортная машина, – пояснил Гартман. – Она доставила вас сюда вместе с самолетом, захватив его электромагнитным полем.

– Мистика, – подходя ближе, задрал вверх голову адмирал. – Вы его мне вернете?

– К сожалению, нет, – развел руками, следующий рядом полковник. – Истребитель больше непригоден для полетов. Обратно мы вас отправим на транспортнике, вместе с двигателем и технической документацией к нему.

– Гм-м, – нахмурился адмирал, – а если боевые средства эскадры собьют ваш транспортник в воздухе или при посадке?

– На этот счет можете не беспокоиться, – улыбнулся Гартман. – Для них наши машины практически неуязвимы. К тому же дисколет приземлится на берегу, в паре километров от вашей станции. А теперь поднимитесь в салон, – сказал полковник, когда они вошли под нижний, метров тридцать в диаметре, окаймленный металлической юбкой, обвод.

В то же мгновение в воздухе возникло шипение, в центре бесшумно открылся широкий люк, после чего на площадку выдвинулся наклонный трап с поручнями.

– Прошу вас, – снова сказал Гартман, и, кивнув ему в ответ, адмирал деревянно пошагал наверх, к ярко освещенному проему.

В довольно просторном салоне, с вмонтированными в подволок дремотно жужжащими плафонами, тянущимися по окружности иллюминаторами и привинченными под ними креслами, ограниченному по периметру чем-то похожим на грузовой лифт, его встретил человек, в летном шлеме, кожаном комбинезоне и унтах.

– Битте*, – указал он на одно из кресел, и когда американец сел, пристегнул того ремнем.